После того как прозвучало слово «Египет», министры и архиепископ синхронно поднялись со своих мест. Заскрипели ножки тяжелых кресел по паркету. Шувалов привычным жестом подровнял стопку бумаг на столе, Белозеров коротко, по-военному кивнул монарху, а Игнатиус, шелестя деревянными четками в сухих пальцах, направился к выходу.

Я тоже положил ладони на жесткие подлокотники, собираясь встать.

— А вас, Виктор Андреевич, я попрошу остаться, — ровно произнес Федор II.

Я разжал пальцы и опустился обратно на сиденье. Массивная дверь за спиной щелкнула замком, отсекая приглушенный гул бункерного коридора.

Император отложил правительственный телефон связи в сторону, убрав руку от аппарата, принесшего дурные вести, и внимательно посмотрел на меня.

— Как ваше самочувствие, граф? — спросил он. — Только объективно.

Я прислушался к собственному телу. Сердцебиение ровное, дыхание не сбоит, энергетические каналы после отдыха у дриад больше не напоминали выжженную пустыню.

— Вполне работоспособен, Ваше Величество, — ответил я. — Жить буду, а это сейчас главный критерий. Организм восстановился достаточно, чтобы функционировать без перебоев.

— Рад слышать, — монарх едва заметно кивнул. — Кого планируете взять с собой в Египет?

Я не стал раздумывать над составом. В текущих реалиях менять проверенных людей на новичков было непозволительной роскошью.

— Ту же команду, что была со и в лесу и в дварфийских пещерах, — произнес я. — Бойцы СБРИ уже знают специфику работы с аномалиями, Даграль ориентируется в древних защитных механизмах лучше любого имперского сапера, а Шаянин… Она необходима мне как стабильный источник энергии, если снова придется работать с выкладкой резерва на предел.

— Хорошо, — согласился Федор II. — Тогда идите отдыхать, собирайтесь с силами. Мы подготовим самолет, свяжемся с местными властями и обеспечим логистику для вашей группы.

Я собирался кивнуть и подняться, но перед глазами живо возникла бетонная взлетная площадка гарнизона. Я почувствовал фантомное давление на своем предплечье стальной хватки Сундраила. И вспомнил его взгляд.

Оставлять этот вопрос подвешенным в воздухе, отправляясь на операцию с неизвестным исходом, я не имел права. Я дал мужское слово, и свои долги я привык закрывать сразу.

— Разрешите поинтересоваться кое-чем, Ваше Величество? — спросил я, оставаясь в кресле.

— Спрашивайте, Виктор Андреевич, — Император откинулся на спинку кресла.

— В чем изначально заключалась проблема с эльфами? — я смотрел прямо на правителя. — Почему они так категорично не желали общаться с Империей и ушли в агрессивный радикализм?

Федор II тяжело вздохнул. Он провел широкой ладонью по гладкой поверхности стола.

— Фанатики, — в голосе монарха скользнула искренняя усталость от многолетней политической головной боли. — Я уже говорил вам об этом, граф. Они уперлись в свои древние традиции и категорическое нежелание как-либо интегрироваться в границы развивающегося государства. Мы строили магистрали, прокладывали ЛЭП, расширяли инфраструктуру, а в ответ получали стрелы из кустов и диверсии на лесозаготовках.

— Я разговаривал с их лидером, Сундраилом, перед отлетом, — сказал я, фиксируя реакцию собеседника. — Мы достигли с ним определенного уговора. Эльфы готовы пойти на мир. Они хотят мира, Ваше Величество.

Император чуть прищурился, не перебивая.

— Сундраил заверил меня, что они полностью прекратят любые враждебные действия, — продолжил я аргументировать. — Все, чего они требуют — это позволить им жить спокойно на своей исторической территории. Конкретно — в их лесу. Они просят автономии. Без вмешательства имперских властей, без прокладки дорог через их рощи и без вырубки. Если Империя просто отступит от их границ, они сложат оружие.

Я замолчал, ожидая, что сейчас начнется тяжелый дипломатический торг или отповедь о неделимости государственных границ.

Федор II несколько секунд смотрел на меня, а затем его брови поползли вверх в искреннем недоумении.

— И в чем же тогда проблема? — произнес монарх с абсолютно спокойствием. — Пусть живут спокойно.

Я даже слегка опешил, сильнее вцепившись пальцами в подлокотники. Я готовился пробивать стену бюрократии, а дверь оказалась открыта настежь.

— Мы не станем вмешиваться, — продолжил Император, подкрепляя свои слова жестом руки. — Пусть только прекратят набеги на наши западные гарнизоны и перестанут жечь технику. Мы отведем войска без малейших проблем. Мне эта лесная партизанщина ежегодно стоит колоссальных ресурсов из военного бюджета и, что важнее, жизней наших граждан.

— Вы согласны на их условия? — уточнил я, чтобы избежать любых двояких толкований.

— Я обдумаю этот вопрос и займусь им лично, — уверенно заявил Федор II. Он сцепил пальцы перед собой. — Если они хотят получить некое подобие эльфийских резерваций… Закрытых, автономных зон внутри Империи, где будут действовать их законы — я не имею ничего против. Напротив, это принесет исключительно позитивные результаты для нашего населения.

Правитель рассуждал с позиций сухой государственной выгоды и мне, если честно, казалось, что это лучший исход из данной ситуации. Что может быть лучше прекращения кровопролития?

— Война на западе закончится, — перечислял он. — Прекратятся диверсии. Освободившиеся воинские части мы сможем перебросить на другие нужды. Это ситуация, в которой выигрывают абсолютно все участники процесса.

Я почувствовал, как напряжение, сидевшее в грудной клетке с момента прощания с Сундраилом, окончательно отпускает. Эльф не зря жал мне руку.

— Я полностью за этот вариант, Виктор Андреевич, — подытожил монарх. — Мы можем связаться напрямую с представителем эльфийских радикалов?

Вопрос был с подвохом. Я не мог читать мысли. Вернее, мог, конечно, но для этого мне надо было положить руку на голову императора, сломить его волю и вторгнуться в недра сознания, чего я делать абсолютно не собирался.

И что он собирается сделать с Сундраилом, естественно, оставалось загадкой.

С другой стороны, даже если Федор Второй захочет искоренить всех радикалов и расколоть эльфа, то ничего у него не выйдет, потому что все они сокрыты в Роще дриад, а до нее так просто не добраться.

— Можете конечно, — ответил я. — Сундраил в гарнизоне на западе пребывает.

— Замечательно. Я с ним пообщаюсь. А теперь… идите, отдыхайте. Египет ждать не будет.

Я поднялся с кресла.

— Благодарю, Ваше Величество, — я коротко склонил голову и развернулся к выходу.

Организм, несмотря на отдых в Роще, отреагировал на возможность отдыха мгновенным отключением. Я едва успел добраться до выделенной кровати в жилом блоке бункера, как сознание просто провалилось в глухую темноту. Я проспал ровно до того момента, пока в дверь не постучали.

Дежурный офицер сообщил короткую сводку. Самолет готов. Команда собрана.

Я умыл лицо ледяной водой, стирая остатки тяжелого сна, и вышел в коридор.

Сборы не заняли много времени. Мы поднялись на поверхность, загрузились в транспорт и отправились на военный аэродром.

Перелет в Египет слился для меня в единую монотонную полосу. Я сидел в мягком кресле бизнес-джета, чувствуя мелкую вибрацию фюзеляжа всем телом. За иллюминатором тянулись густые облака. Шая устроилась в соседнем кресле, прикрыв глаза и экономя силы. Даграль занял место напротив. Старый дварф всю дорогу недовольно сопел. Воздушный транспорт явно не вызывал у него доверия. Б

Гул турбин стих. Шасси жестко ударились о посадочную полосу египетского столичного аэродрома.

Едва дверь самолета откинулась, как внутрь салона ворвался раскаленный воздух. Я сделал первый вдох и закашлялся. Горло обожгло горячей сухостью. Воздух здесь походил на дыхание разогретой духовки.

Мы спустились по трапу. Местные военные сработали оперативно. У самой полосы нас ждала колонна бронированных внедорожников песочного цвета. Мы загрузились внутрь, и машины тут же сорвались с места.

Путь до места раскопок пролегал сквозь однообразный пейзаж. Желтые барханы сменялись скалистыми плато. Солнце нещадно било в тонированные стекла автомобилей. Кондиционер в салоне едва справлялся с местным климатом. Я чувствовал, как по спине стекают капли пота.

Колонна свернула с асфальтированной трассы на укатанную гравийную дорогу и начала подъем на широкое плато.

Вскоре впереди показались масштабы происходящего.

Египетские власти оцепили огромную территорию. Вокруг котлована выстроились ряды военной техники. Бронетранспортеры, армейские грузовики, палаточные лагеря и сотни вооруженных солдат. Периметр был стянут колючей проволокой. Воздух дрожал от перегрева и гула десятков работающих дизельных генераторов.

Машины затормозили у самого края оцепления. Я толкнул дверь и вышел наружу.

Подошвы ботинок утонули в горячем песке, а глаза сощурились от палящего солнца. Песок скрипел на зубах, забивался в носоглотку и неприятно оседал на влажной коже. Даграль вывалился из салона следом, тяжело опираясь на секиру, и тут же недовольно сплюнул под ноги.

— Пекло проклятое, — прохрипел дварф.

К нам быстрым шагом направлялась группа встречающих. Впереди шел высокий египетский офицер в пустынном камуфляже. Его лицо скрывали темные очки, а на загорелой шее блестели капли пота.

— Граф Громов, — офицер остановился в паре метров от нас и отдал честь. — Полковник Азиз. Мы ждали вас. Император сообщил о вашем прибытии.

Я протянул руку и ответил на крепкое рукопожатие.

— Приветствую, полковник, — я постарался придать голосу максимально вежливый и ровный тон. В чужой стране дипломатический этикет следовало соблюдать до последней буквы. — Просветите нас, сто у вас здесь происходит? В чем причина переполоха?

Азиз тяжело вздохнул. Полковник снял очки, обнажив покрасневшие от недосыпа и пыли глаза, и указал рукой в сторону гигантского котлована.

— Мы действовали согласно договоренностям с вашим Императором, — начал полковник, тщательно подбирая слова. — Наши рабочие вскрывали грунт. Десятки единиц техники, сотни людей. Мы добрались до заданного квадрата и обнаружили древнюю гробницу. Стены уходили глубоко в породу. Руководство отдало приказ на вскрытие главной печати.

Полковник сделал паузу, облизнув пересохшие губы.

— И что случилось при вскрытии? — я сделал шаг ближе, внимательно следя за его мимикой.

— Из щели ударил туман, — голос Азиза дрогнул. — Черная и густая дрянь. Она хлынула наружу под огромным давлением. Этот туман набросился на передовую группу рабочих и инженеров. Он буквально впитался в их тела. Люди упали. Мы подумали, что они мертвы. Я приказал отвести остальных людей на верхние террасы и закрыть периметр.

— Они мертвы? — прямо спросил я.

— Мы так думали, — Азиз покачал головой. — А потом они начали вставать. Эта черная субстанция взяла их тела под контроль. Они бросаются на любое живое существо. Мы отцепили сектор. Мои бойцы держат оборону, но мы не стреляем боевыми патронами.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Мы не знаем, живы ли наши люди внутри, — пояснил полковник, и в его голосе прозвучала искренняя боль за своих подчиненных. — Я отдал приказ использовать только резиновые пули. Мы сдерживаем их, отбрасываем назад, но они продолжают лезть. Мы просто не понимаем, что нам делать дальше.

Я повернулся в сторону котлована. Внизу, за заграждениями из армейских грузовиков, виднелось копошение десятков фигур.

— Проведите меня к краю, — скомандовал я.

Полковник кивнул и повел нашу группу сквозь оцепление. Мы подошли к бетонным блокам, выставленным на самом краю спуска в кратер.

Я посмотрел вниз.

По песчаному дну раскопа бродили люди. Рабочие в разорванных комбинезонах, инженеры в касках. Их движения были дергаными, ломаными, неестественными для живого человека. Лица пораженных осунулись, а изо рта и глазниц сочилась слабая черная дымка.

Они бросались на заграждения, получали удары резиновыми пулями, падали на песок, извивались и снова вставали на ноги.

Шая подошла ко мне вплотную. Эльфийка молча положила ладонь на рукоять своего пистолета-пулемета. Даграль встал по левую руку, хмуро оценивая толпу зараженных.

— Держите позиции, — бросил я бойцам СБРИ и оперся руками о бетонный блок.

Я закрыл глаза. Глубокий вдох сухого воздуха обжег легкие. Я потянулся к внутреннему резерву, перестраивая восприятие. Мир вокруг померк, краски исчезли, уступая место монохромным тонам магического зрения.

Я открыл глаза и всмотрелся в дно котлована.

Физические оболочки рабочих превратились в полупрозрачные силуэты. Но то, что я увидел внутри них, заставило меня крепче стиснуть пальцы на шершавом бетоне.

Они были живы.

Прямо под солнечным сплетением каждого рабочего ярко светилось пятно человеческой души. Психея билась, излучая ровный свет. Но поверх этого света, плотно облепив душу со всех сторон, клубилась черная, маслянистая клякса Тьмы. Темная энергия сдавливала душу, перекрывая каналы связи с мозгом и перехватывая управление моторикой.

Я смотрел на эту картину и чувствовал подступающую к горлу тошноту. Черная субстанция работала как паразит. Она подавляла волю, оставляя человека запертым в собственном теле.

До моего слуха донесся звук. В магическом спектре он воспринимался острее. Это был стон. Глухой, надрывный вой, полный боли и отчаяния, исходящий прямо из задавленных душ. Зараженные люди страдали от чудовищной агонии.

Раньше я такого не испытывал, но, кажется, с постепенным ростом моей силы, я начинал получать все больше сторонних навыков…

Я моргнул, возвращаясь в обычное зрение. Яркое египетское солнце снова ударило по сетчатке. Я оттер ладонью пот со лба. Сердце колотилось о ребра тяжелыми ударами.

— Они живы, — громко произнес я.

Полковник Азиз резко повернулся ко мне. В его глазах мелькнула надежда.

— Вы уверены?

— Уверен, — я кивнул, стряхивая песок с перчаток. — Их души заблокированы. Эта дрянь перехватила управление телами, но сами люди внутри еще живы.

Командир моего отряда СБРИ шагнул ближе.

— Каков план, граф?

Я посмотрел на бойцов сопровождения. Они ждали приказа. Я повернул голову к полковнику.

— Мы должны спасти их, — ровным тоном сказал я. — Мы не будем убивать людей, которые просто выполняли свою работу. Убивать их сейчас равносильно убийству заложников.

Я обвел взглядом свою группу.

— Слушать мою команду, — голос стал жестким, не терпящим возражений. — Боевые патроны не применять. Работаем только на подавление и оттеснение. Полковник, выдайте моим людям травматическое оружие и резиновые пули. Шая, магией бить только по ногам и земле, сбивая с ног. Даграль, обухом в грудь, не рубить. Наша цель — добраться до входа в гробницу. Если эта дрянь вырвалась оттуда, то, думаю, она, вполне вероятно, может последовать за нами, защищая самое сердце и тогда отпустит людей.

Бойцы СБРИ быстро сменили магазины в штурмовых винтовках, взяв у местных военных патроны с резиновой картечью.

Я глубоко вздохнул. Пот струился по вискам, щипая глаза, а жара продолжала давить.

— Я пойду первым, — сказал я командиру отряда. — Клин строите за мной. Перекрываете фланги.

Мы спустились по широкому пандусу на дно раскопа.

Стоило нам пересечь линию заграждений, как толпа зараженных резко сменила вектор движения. Черная дымка, струящаяся из их ртов, стала гуще. Два десятка одержимых рабочих с глухим и неестественным воем рванули прямо на нашу группу.

— Пошли! — выкрикнул я.

Я шагнул навстречу бегущей толпе. Мышцы ног напряглись.

Первый зараженный с размаху бросился на меня, вытянув вперед скрюченные пальцы.

Я не стал формировать проникающие заряды, ведь это могло повредить тела носителей. Мне нужна была грубая сила, что била по площади.

Я выкинул обе руки вперед, раскрывая ладони. Психея хлынула по каналам, обжигая предплечья изнутри. Я сформировал перед собой широкую волну чистой энергии и толкнул ее вперед.

Импульс ударил в набегающую толпу.

Эффект превзошел ожидания. Чистая психея сработала как кислота для паразита. Стоило моей энергии коснуться зараженных, как черная дымка вспыхнула белым пламенем.

Пораженные рабочие отлетели назад, сметенные невидимым прессом. Они рухнули на песок, схватились за животы и закричали, корчась на земле.

— Работаем! — гаркнул командир.

За моей спиной захлопали выстрелы. Резиновые пули били по телам тех, кто пытался обойти нас с флангов. Зараженные спотыкались, падали, но снова пытались подняться.

Шая двигалась рядом. Эльфийка короткими пассами рук создавала плотные воздушные толчки, сбивая с ног самых прытких. Даграль орудовал секирой, как огромной кувалдой. Дварф с кряканьем обрушивал обух на грудные клетки зараженных, впечатывая их в песок, не давая шанса подняться. Я понимал, что хоть мы и старались работать без летального исхода, но после того, как в грудь врезается обух такого топора, обойтись парой сломанных ребер точно не удастся.

Я делал шаг за шагом, чувствуя, как руки дрожат от напряжения. Жар раскаленного воздуха смешивался с жаром магии в венах.

Еще одна группа рабочих кинулась на перерез. Я стиснул зубы, собирая волю в кулак и выдал новую широкую волну психеи. Энергетический шквал разорвал воздух. Паразиты внутри людей вспыхнули и толпа с воплями повалилась на землю, катаясь по песку и хватаясь за головы.

Мы продвигались вперед, оставляя за собой корчащихся, но живых людей.

До черного проема гробницы оставалось десять метров.

Толпа зараженных редела.

Я вытер мокрый лоб тыльной стороной ладони.

— Прикрывайте! — крикнул я, ускоряя шаг.

Мы подошли вплотную к стене. Перед нами зияла расщелина, из которой медленно сочился остаточный черный туман.

Вблизи проем оказался массивной каменной плитой, лишь слегка сдвинутой с места египетскими гидравлическими клиньями. Зазор составлял не больше ладони.

Я протиснулся к самой щели. Воздух оттуда тянул могильным холодом и тысячелетней сыростью, резко контрастируя с жаром пустыни.

— Навалились! — приказал Даграль.

Дварф уперся плечом в каменную плиту. Двое самых крупных бойцов СБРИ встали рядом, упираясь берцами в грунт.

— Давай! — рявкнул командир.

Мышцы затрещали от натуги. Солдаты захрипели, толкая многотонный камень.

Камень дрогнул. Раздался громкий скрежет, от которого заложило уши. Плита медленно поползла в сторону, освобождая проход шириной в плечи взрослого мужчины.

В лицо ударил плотный запах пыли и стоячего воздуха, а внизу клубилась абсолютная тьма, проглатывающая свет солнца.

— Заходим, — бросил я, выхватывая тактический фонарь.

Я шагнул в черный зев гробницы, и мрак древнего подземелья поглотил нас целиком.