На шестой день после появления на берегах Протвы первых степняков главные Беи племен все-таки что-то решили для себя.

Наверно, долго встречались, говорили между собой, приводили почти мгновенную гибель половины первого племени в качестве аргумента, но все равно о чем-то договорились. Даже мои пятнадцать прилетов аннигиляции не испугали храбрых степняков, явно будущих повелителей мира.

«Ну, так они надеются, но совсем не уверен я сам. У них все же есть какое-то относительно цельное управление. Как-то принимаются коллективные решения, которые пока не назвать глупыми или умными. Есть какая-то централизованная связь между Беями, через нее они решают возникшие вопросы. Ну, или пытаются решать, — понимаю я, услышав по скошам о первой попытке степной орды что-то прояснить для себя. — Знакомые Беи, наверняка, использование пушек приняли за лично мои магические удары. Правда, у меня они совсем бесшумно проходили, а тут пушки знатно рявкнули не один раз. Еще не знаю, начали они делиться подобным знанием с остальными племенами? Сами точно через Протву не станут лезть, подождут, пока остальные храбрецы наполучают лещей и немного успокоятся».

Поэтому степные Беи одновременно в двух местах попробовали устроить переправы, но пустили и там, и там не слишком большие количества всадников. Не стали сразу так сильно рисковать почему-то. Хотя подобное деяние просто обрекает на верную смерть отправленных на переправу воинов. Их явно слишком мало, чтобы прорваться на наш берег и закрепиться там.

«Понимают, наверно, Беи новых племен, что новое страшное оружие может нанести тотальный урон большим массам степняков, — догадываюсь я о причинах подобной осторожности. — Поэтому для начала рискуют совсем небольшими?»

Донесения про два небольших отряда, показавшихся моим «связистам» на подходах из глубины леса к враждебному теперь для нас берегу, мне тут же донесли по скошам.

— Так мало? — удивился я. — Отправьте по паре засадных отрядов на поддержку!

Арбалетчики в засаде и так стоят в тех районах, где собираются переплывать ордынцы, но напомнить о начавшейся атаке будет им тоже не лишним. Чтобы заранее заняли места за частоколом.

«Пока в присмотренных мной местах начинают переправы. Там, где по несколько рядов кольев вбито в топкий и тяжелый берег. Даже не представляю, как степняки хотят протащить через них своих коняшек, — сам тоже не понимаю я. — Если взять в атаку побольше топоров, то можно со временем прорубиться через заграждения. Только взять их особо негде и дорогие они очень сейчас. Еще успеешь получить несколько болтов по каждому рубщику в упор. А наши крестьяне за темную асторскую ночь без особых проблем, прикрываясь переносными щитами, восстановят порушенное. Большие запасы хорошо высушенных кольев есть около каждого удобного для переправы места».

Сам, постоянно держа связь, поскакал к ближайшей точке переправы, благо до нее всего три километра оказалось. Хорошим галопом можно прискакать к месту высадки за пятнадцать минут. Поэтому успел подняться на наблюдательный пункт как раз к тому времени, когда заметно поредевшее количество степняков, цепко держась за шеи своих лошадей, начали выбираться на наш пологий, но сильно топкий берег.

— Пять осьмиц их было, господин Капитан. Все сразу и поехали вниз с берега, наши подстрелили шесть лошадей и двоих всадников. Вон, большая часть так и валяются на берегу. Потом за ними следом выскочило в два раза больше степняков, тут же начали тянуть луки и закидывать стрелами оба наших укрепления! — взволнованно рассказывает «связист».

— Потерь отсюда не видно? — тут же спрашиваю я, наглядно теперь понимая тактику ордынцев.

— Нет, господин Капитан! Ополченцы же закрыли высокими ветками свои укрепления со всех сторон, особенно сзади.

— Как во время переправы, быстро они плыли и сколько потеряли в воде? — теперь интересно мне.

— Не быстро, господин Капитан. Там все вообще хорошо пошло, лошади постоянно получали болты в головы. Уходили на дно тут же, утягивая с собой всадников. Видел сам с десяток убитых лошадей, сколько утонуло степняков — не разобрал, — старательно докладывает мне «связист».

Ну, со склона степняки в воду быстро съезжали, и к нему подскакали тоже быстро. Вот уже в воде скорость сильно замедлилась, метиться ополченцам стало легко, они в двенадцать арбалетов должны были всех ордынцев оставить в воде.

«Но не справились с довольно легкой задачей, руки трясутся в настоящем бою у гражданских людей? Или самим стрелять под постоянным обстрелом неудобно? Может плотный огонь группы поддержки выбил половину арбалетчиков?» — все подобное я узнаю позже.

А пока жадно смотрю в бинокль, как с трудом выбравшиеся на берег по колено в воде всадники никак не могут проехать полосу препятствий из заостренных кольев. Зато наши стрелки лупят почти в упор по полноформатным фигурам лошадей и всадников на них, ведь всего-то шестьдесят метров между ними. Тут уже никто не промахнется мимо, как бы руки не тряслись.

— Два, четыре, шесть, семь, восемь, девять, десять! — считаю я сбитых степняков и заваливающихся на бок лошадей.

Воинов после переправы и так осталось не больше двадцати, но с шестидесяти метров их выбивают наши стрелки прямо издевательски в упор. Степнякам нужно и за лук хвататься, и лошадей через препятствия тащить поскорее, в общем, ничего у них толком не получается. Преодолеть три густые цепи кольев в итоге не смог никто из степняков, все остались валяться на топком берегу. Наши стрелки успели еще и по группе поддержки на противоположном берегу пострелять, выбили на моих глазах четверых лошадей и пару лучников, завалившихся из седел.

Я все же не удержался, ведь стрелки врага оказались настолько близко, прицелился из давно готовой фузеи и пустил сгусток по начавшей разворачиваться назад коннице. Он прилетел в самый край обрыва, но завалил все же не больше двадцати лошадей и сколько-то всадников.

«Опоздал! Раньше нужно было стрелять! — хорошо понял я. — И степняки далеко ускакали, и земля с аннигиляцией через такую же землю плохо пролетает!»

— Да, полная победа! — признал я и тут же вызвал по скошу второго «связиста», около которого происходит переправа второго отряда.

— У нас всех постреляли, половину переплывших прямо на берегу. У вас там как? — спрашиваю в скош.

— То же самое, господин Капитан. Тоже половину выбили в воде и на том берегу, остальных, пока они лошадей за уздечки через колья тащили, всех тут же постреляли. Теперь бьют по стрелкам на том берегу, есть хорошие попадания. Степняки уже с берега уходят, — слышу я радостные новости.

Не могу удержаться, докладываю в Ратушу о первых отбитых переправах и спешу под куполом в ближайшие укрепления. Сейчас массово стрелять по мне особо некому, чтобы реально опасаться за его устойчивость, хотя от затаившихся в кустах лучников-наблюдателей все же прилетает по несколько стрел. Купол их легко отбивает, поэтому я ловко заскакиваю в укрепление, все утыканное сверху стрелами, как натуральный еж.

Будет теперь, чем заняться ополченцам и крестьянам ночью, выдергивать стрелы и нарезать из них болты. Все же заметное стратегическое преимущество получается, когда мы степные стрелы можем легко использовать по второму разу, вблизи или по сплошному строю. А они с нашими болтами ничего поделать не могут, даже наконечники болтов не подходят для метких выстрелов из луков на большое расстояние.

— Отбились, господин Капитан! — слышу я счастливый доклад дежурного гвардейца. — Так все чумазые рожи и остались на берегу валяться!

— Раненые и убитые? — отмахиваюсь я от его доклада. — Сам все видел!

— Акупилу попало в плечо стрелой и Генкуму отскочившей щепкой глаз пробило! — слышу я слова старшего ополченцев.

— Давайте их сюда, всех вылечу! — командую я.

Стрела даже на излете вошла глубоко в тело, пришлось обильно лить ману, вытаскивая соскочивший наконечник. Щепка тоже торчит прямо в глазу, но тут все полегче вышло.

— Молодцы, что отбились! Но подобное небольшое количество степняков должно было все в воде остаться! В следующий раз стреляйте быстрее и метче, атаковать вас тоже гораздо больше ордынцев будет! — говорю я и бегу во второе укрепление, опять под настойчивым обстрелом наблюдателей.

Стрелы прилетают все время по моему маршруту, но я делаю разные маневры, то ускорюсь, то приторможу, чтобы позлить лучников на том берегу. Пусть тратят больше стрел, все к нашей пользе выйдет.

Во втором укреплении все похуже вышло, один убитый наповал и один раненый в грудь, собравшийся уже отходить на тот свет. Его я спас, а старшему гвардейцу дал втык за большие потери.

— Наверно, щитками бойницы не закрывали постоянно? Вот и прилетело так много! В следующий раз все еще тяжелее будет, не думайте, что война сегодня закончилась.

Явно чувствую, что степняки пожертвовали сотней своих воинов именно для оценки будущего сопротивления нашей обороны. Конечно, целая сотня степняков против одного нашего убитого — все выглядит круто. Но Беи племен теперь все учтут, в следующий раз уже несколько сотен воинов отправят переправляться. На каждом направлении отправят.

Правда, и наши укрепления, скорее, не совсем неприступные, я больше на прикрывающие отряды арбалетчиков рассчитываю, что именно они набьют большую часть степняков.

«Так что пока нашу вторую линию обороны Беи даже близко не вскрыли, поэтому их ждут неприятные сюрпризы», — рассчитываю я на то, что вожди степняков все неправильно просчитают и поймут.

«Хорошо, я смогу легко атаку с одного направления своей фузеей отбить. Еще мои пушкари сделают несколько выстрелов из заранее наведенных пушек. Но остальным придется самим отбиваться», — переживаю я, но докладываю очень уверенно в Ратушу при всех своих командирах.

— Да, перебили ровно одну сотню врагов. У нас один убитый и трое раненых, уже все мной излечены. Враги до укреплений не дошли, все в береговой засеке остались и в море уплыли. Пока атаковали в двух местах небольшими силами, провели явную разведку боем!

Да, пока у нас все хорошо и отлично, но я предчувствую мощную атаку сотнями степняков. Если мы отобьемся, тогда Беи многочисленных племен возможно прислушаются к словам моих знакомых Беев, но никак не раньше. Сейчас им пока богатства Черноземья глаза застилают, они уже совсем рядом, а до Сатума еще через горы шагать придется.

— Решил усилить береговые укрепления, добавить в каждое по два ополченца. Посидят завтра в тесноте денек, но выбитых арбалетчиков сразу же смогут товарищи подменить у бойниц! Нужно постоянно стрелять, а то пара случайных попаданий в бойницы и укрепление перестает правильно выполнять свое назначение!

Понятно, что с усилением стрелковой мощи наших передовых укреплений Генс полностью согласен. Все же не все арбалетчики хорошие стрелки, есть какая-то часть слабо умеющих стрелять парней. В отличии от степняков, которые все умелые красавцы на луке, как на такое не посмотри.

Есть у меня к нему еще понятная просьба, пора поднимать ополченцев с отдыха, хоть бы треть, чтобы плотнее прикрыть наш берег.

— Завтра-послезавтра обязательно попрут ордынцы, сразу везде и большими толпами. Хорошо бы все ополчение сюда привести. Но попробуем хотя бы с частичным усилением отбиться, — объясняю я Главе Совета, что самые критические дни для обороны приближаются.

Тоже самое приказываю своим командирам, выделить более метких стрелков из отрядов прикрытия. Потому что первые реальные бои показали заметный недостаток стрелковой подготовки у ополченцев. Ослабевшие отряды прикрытия снимаю с одних направлений и передвигаю на другие. Придется рискнуть, но три самых опасных переправы прикрою я сам и мои пушкари. Тогда остаются еще три удобных места для выхода больших масс конницы на наш берег. Вот их собираюсь усилить побольше, потому что к ним всем не смогу сразу прискакать с поддержкой.

Командиры разбегаются переводить арбалетчиков из отрядов прикрытия почти в настоящие смертники для сидения в укреплениях. Сейчас все еще не так опасно выглядит — ведь вышла целая сотня набитых степняков за одного нашего ополченца, но я уже чувствую подступающую к нам большую задницу.

— Слишком у степи все как-то отлажено. Не ожидал, честно говоря, подобной дисциплины и организованности от очень задиристых и непримиримых между собой Беев. Нашлись у них серьезные для всех авторитеты, значит. Думал, они будут сами где попало нападать по отдельности, без общего плана, так было бы гораздо проще отбиться. Но вот сегодняшние две переправы совпали по числу воинов, общей организации и времени начала почти полностью. Такое случайно получиться никак не может. Давай-ка тоже своих людей расставляй в прикрытие, хоть по одному гильдейцу везде. Сейчас вообще все люди очень нужны! Очень опасный момент времени! — откровенно говорю я Драгеру.

Старший Мастер не спорит, его восемьдесят гильдейцев мы пока держим, как резерв, на случай прорыва степняков в каком-то другом месте. Быстроногая легкая пехота в здешних лесах легко сможет дать отпор степным жителям, купировать прорыв до подхода тяжелой конницы из гвардейцев.

«Правда, и сама большие потери понесет обязательно, — понимаем мы с Драгером. — Против степных луков никакой защиты, кроме кустов и веток деревьев у них нет. Даже не обучены они подобной войне, раньше только редких арбалетных выстрелов из засады ждали на Севере».

Своих шестьдесят бывалых воинов я уже поделил, десяток отдал Клее, по десятку оставил при каждой пушке, теперь выставляю по десятку на три оставшихся направления. Будут прикрывать копьями и мечами арбалетчиков от прорывающихся степняков. Сам остаюсь всего с парой людей, но за себя я особо не опасаюсь, четыре полных Палантира придают чувство большой уверенности.

— Клея, как у вас дела? — спрашиваю магиню по скошу.

— Все по-старому, Ольг, подкрадываются по кустам, внезапно стреляют, пытаясь подловить неосторожных ополченцев. Одного убили уже, прямо в голову на бегу попали, второго я успела вылечить. Плохо они пока понимают, что здесь шутки никто не шутит. Бегут к укреплениям открыто, непонятно, чем вообще думают. Думают, что много жизней еще есть в запасе, — жалуется она на бестолковых ополченцев.

— Так они простые мастеровые и ремесленники, что ты от них хочешь? Они такие и есть, поэтому потери неизбежны. Как теперь относятся к тебе ополченцы и гвардейцы? — вот что мне сейчас интересно.

— Очень хорошо. Когда я прямо под обстрелом добралась до раненого и, прикрыв его своим куполом, вылечила тут же. Мои люди прямо с гордостью на всех смотрят, что служат сильной женщине-Магу, которая еще и очень добрая, — я прямо чувствую, как Клея сейчас улыбается. — Потом высмотрела стрелка в кустах и отправила к нему файербол. Степняк пытался спрятаться в кустах, но не побежал, поэтому умер мучительной смертью.

Ведь прямо обыгрывает свое будущее именование в Сатуме, понимая все правильно про наше будущее.

«Если мы, конечно, еще сами отобьемся на Протве?» — теперь заметно волнуюсь я.

Поэтому на следующее утро я сам занял место наблюдателя на одной из вышек около одного из самых удачных мест для переправы большого количества народа за один раз. Пушки разделил и оставил под присмотром доверенных людей. Одну в самом опасном месте, где с нашей стороны долгий пологий берег, а с той стороны виден большой овраг теперь пересохшего ручья.

«Я не я буду, если здесь не пойдет самая большая орда. Здесь им есть, где рассредоточиться на нескольких сотнях метров. Можно их прямо в овраге тогда встретить, уж осьмицу выстрелов даже мои люди смогут выдать», — прикидываю я.

Уверен, что там степняки постараются, но незаметно сроют край оврага, чтобы спустить в его русло несколько сотен всадников. Тогда смогут их прямо на полном марше вывести к воде, без всякого затяжного и всегда сложного спуска с высоты.

Вторая пушка тоже прикрывает одно из самых опасных мест уже выше по течению Протвы. Всем моим людям сказано расстрелять по осьмице картечных зарядов, если будет нужда, и тут же уезжать с оружием на промплощадку, на проверку к Водеру. Если хватит выпустить по три-четыре картечных заряда, чтобы сбить атакующий порыв степняков, то пока дождаться моей команды. Тоже находясь в полной готовности быстро уехать.

«Больше не обращая внимание на то, что тут будет твориться на берегу и никуда больше не вмешиваясь. Новое секретное оружие нельзя потерять в любом случае», — правильно понимаю я.

Еще подтянул заградительные отряды арбалетчиков поближе к самым удобным местам для конной переправы. Будут с флангов стрелять выбирающихся на берег степняков. Там у меня тоже приготовлены укрытия, хорошо закрывающие от обстрела с противоположного берега, но вот от стрел с нашего берега уже не очень. Просто частокол уже без всяких бойниц получился.

— Плоховато наши ополченцы уже за половину лиги стреляют. Есть такое дело и уже ничего не изменить. Поэтому придется подводить стрелков еще ближе, — сказал их командирам.

Так что утро следующего дня Клея встречает за мостом, я нахожусь в центре наших порядков. Два орудия располагаются слева и справа от меня, до одного с десяток километров, до второго все двенадцать. Они у меня прикрывают самые далекие от меня переправы, чтобы мне пришлось меньше добираться до остальных.

«Ничего, на пушки изначально ведь вообще даже не рассчитывал. Они пока только проверку проходят мощным порохом и высокими температурами. Пока к массовой войне не готовы, чтобы выпускать сотни зарядов», — рассуждаю в ожидании начала переправ степняков.

Есть у меня понимание, что атака начнется строго одновременно, как получилось с вчерашней переправой. Есть у Беев возможность приводить свои атакующие действия к общему знаменателю, поэтому они подобной возможностью обязательно воспользуются.

И ведь все так и случилось, доклады всех «связистов» о выступлении сотен конников прошли всего за пять минут. Враги все же не стали что-то особенно изобретать, использовать лазутчиков, ночные переправы или пробовать переплыть на совсем неприступный для подъема лошадей берег. Просто решили задавить массой одновременно переправляющихся воинов, так же прикрывая их стрелами со своего берега.

«Ох, и потерь у нас сегодня будет! — понял я, оценив обстановку. — Но и враги прут по ожидаемым маршрутам, теперь все точно решится!»

Сам выцелил в оптический прицел почти скрытую под берегом в воде солидную каменную глыбу, в сторону которой переваливают через косогор десятки степняков на лошадях. Потом спрыгивают, медленно и аккуратно сводят коней по крутому склону, становясь отличными мишенями.

«Значит, все же не знают, что нужно бояться больших камней до смерти! — с большим удовлетворением понимаю я. — Не поделились с ними мои знакомцы подобным знанием. Не хотят, чтобы их бывшего союзника разграбили, понимают, что поддержка Астора во время завоевания Сатума степи просто необходима».

«Да, все правильно, Черноземье разграбят снова, Астор опять устоит, тогда мы уже точно начнем блокировать проходящую мимо нас дорогу. Внезапными нападениями лишим поддержки степняков в Сатуме и просто всю добычу отнимать начнем. Знакомые Беи понимают, что со мной во главе горожане могут не опасаться даже довольно больших отрядов лучников. И так на половину осени и весны со всей зимой движение окажется перекрыто», — хорошо понимаю я, пока хладнокровно жду самого подходящего момента для применения фузеи.

Болты с нашей стороны летят и летят довольно метко, но на каждого упавшего степняка или его подстреленную лошадь через косогор на берег спускаются новые десятки воинов. Потом из-за их спин вылетают в большом количестве стрелы, прикрывающие переправу стрелки даже не лупят по бойницам напрямую, а просто стреляют в нашу сторону.

Я спокойно жду, понимая, что подходящая каменная глыба на данном направлении у меня только одна.

— Зато довольно здоровая! Остальные перетащенные крестьянами камни гораздо меньше в объеме! — напоминаю себе. — Эта должна здорово ахнуть!

Вот уже первая сотня всадников начала заплыв в нашу сторону, вторая столпилась под берегом, третья еще сводит лошадей со склона.

— Пора! — говорю я себе. — Три сотни уже здесь, вряд ли будет более удобный момент!

И выпускаю сгусток аннигиляции в виднеющуюся вершину камня. Жду пару секунд его неторопливого полета, хорошо пристрелянная оптика не подвела, сгусток на глазах у всех степняков вошел в верхушку камня.

Потом взрыв разлетающейся во все стороны воды и через пару секунд можно считать потери незнакомого мне, но считающего себя одним из самых основных племен, судя по весьма высоко поднятому бунчуку.

Вокруг исчезнувшей глыбы на расстоянии в полсотни метров в каждую сторону целых степняков и их лошадей не осталось. Все стремительно пропадают с моих глаз, погружаясь в кипящую воду. Дальше пятидесяти метров потери тоже есть, уже не такие тотальные. На первый взгляд в воде осталось двадцать-двадцать пять лошадей, уцелевших всадников я так быстро не могу рассмотреть.

На берегу, куда разлетелась часть камня, тоже все выглядит прекрасно, в живых на сотне метров вообще мало кто остался. Так же на самом склоне, пока убитые и раненые лошади вместе с хозяевами катятся вниз.

«Все же аннигиляция под водой раза в два-три слабее бьет. Но из-под воды, с небольшой глубины — повыкосила почти всех воинов и точно всех их лошадей», — прямо с восторгом я разглядываю работу инопланетного оружия.

Оставшиеся в живых степняки при конях упорно плывут в нашу сторону, но теперь с ними точно справятся усиленные личным составом укрепления. Я прямо вижу, как низко летящие болты клюют по очереди лошадиные бошки и несчастные степные животинки отправляются в долгое путешествие к морю. За ними туда же уходят дергающиеся в панике степняки. Некоторые бедолаги успевают зацепиться за соседнюю лошадь и теперь в полном ужасе топят ее вместе с хозяином.

Собираюсь было подождать, не выбегут ли на склон степные стрелки, вдруг у них хватит подобной дури. На них мне еще одного-двух сгустков будет совсем не жалко.

Но выжившая часть племени не торопится получить еще один подобный гостинец, только по-прежнему засыпают стрелами навесом укрепления без особого толка.

Мне видно с высокого наблюдательного поста часть стрелков, поэтому тут же отправляю гостинец с аннигиляцией, который врезается в песчаную часть склона у них за спиной. После разрыва стрелы тут же перестают лететь, редкие уцелевшие степняки разбегаются по лесу.

— Все, здесь отбито, — шепотом сообщаю я «связисту», но ударившие почти одновременно с обеих сторон пушки напоминают мне, что ничего еще не закончилось.

— Я на левую сторону! — кричу я ему, быстро нырнув с помоста на лестницу. — Отправляй здешние отряды прикрытия к нашим соседям справа!