Как я и прикидывал заранее, степняки здорово озадачились грамотно подготовленным и ожесточенным противодействием вторжению на наш берег Протвы. Оценили созданную систему укреплений и пока задумались, пытаясь найти какой-нибудь простой выход.

Поэтому пару первых дней никто еще не пытается переправляться через Протву, чтобы с ходу сбить оборону.

Никто даже не пробует в открытом бою перестрелять наших арбалетчиков, просто степные орды постепенно накапливаются на том берегу. Создавая постоянную угрозу общего наступления, как кажется моим помощникам.

— Что вообще странно? Я ожидал, что упертые степняки будут умирать в перестрелках осьмицами и сотнями каждый день! — говорю остальному командованию. — Пытаясь доказать нам, что они с луком гораздо круче наших мастеровых с арбалетами. Но они как-то быстро учатся, поэтому просто так своих воинов терять не хотят!

— Так все для них в одни ворота проходит! Пока они умудрятся попасть один раз в бойницу, наши уже по пять-шесть лучников прибивают! — подтверждает один из гвардейских командиров.

— Откуда знаешь? — тут же спрашиваю я у него.

— Так посетил шесть укреплений, и послушал, что мои люди рассказывают, — объясняет он свои сведения.

— И, что, везде по пять-шесть степняков успели пристрелить? — сомневаюсь я.

Степняки, конечно, очень тупенькие сами по себе, но в перестрелке, идущей не по их привычным правилам, быстро разберутся. Что занятие подобное слишком вредное и им вообще не нужное.

— Так сами ополченцы говорят, — разводит руками командир взвода. — Мои парни подтверждают попадания по двум-трем лучникам. Но они не сидят все время около бойниц, не могут рассмотреть всех степняков, в которых точно попали болты. Ведь подстреленные лучники сразу же падают в кусты, потом уже не встают, а отползают обратно. Если, конечно, силы на подобное отступление остаются.

«Ну, здравое рассуждение. Ополченцы говорят по пять-шесть попаданий, гвардейцы видят двух-трех подстреленных, значит, всего три-четыре степняка теряет племя. Для сотен воинов — совсем незначительные потери, — так прикидываю я. — Но показывающие однозначно, что в открытых перестрелках у степи нет шансов, как бы они далеко и метко не клали свои стрелы! Поучается, что наш простенький мастеровой порядок бьет степной класс!»

Здесь у нас пока все по средневековому проходит, командиры и начальники трутся около ставки главнокомандующего, а не находятся при своих отрядах. Чему я вообще не удивлен, но они мне особенно не требуются для отдачи приказов и прочих команд.

«Скорее, только мешались бы лишнего, постоянно притупливая и перевирая мои приказы!» — кажется мне со всем основанием.

Около каждого связиста, кроме его личной охраны имеется с пяток молодых крестьянских парней при лошадях. Работают посыльными, пока в основном доставляют еду остальным работникам наблюдательного поста. Зато сразу понесутся предупреждать прикрывающие из глубины отряды арбалетчиков, если вдруг «связист» сообщит, что густые толпы степняков выезжают из-за прикрытия деревьев и начинают приближаться к берегу. Шестнадцать отрядов прикрывающих арбалетчиков рассредоточены мной в основном около мест удобного подъема на наш берег.

Мне кажется, что переправиться в совсем не приспособленных для выхода лошадей из воды степняки попробуют далеко не сразу. Сначала каждое племя должно хорошенько получить по рогам в удобных для подъема местах.

Поэтому пока относительное спокойствие царит на обоих берегах Протвы, только я уже хорошенько расстрелял один Палантир и отправился с ним к Клее. Давно пора вооружить ее одним Источником, чтобы магиня смогла прикрыть своих людей защитным куполом при внезапном обстреле.

— Ну, еще пустишь пару файерболов в сторону степняков, поджаришь пару задниц. Пусть понимают, что очень сильная магия прикрывает берег с этой стороны моста. Наше главное сейчас дело — не перебить орду по максимуму, а показать ей, что потери при штурме будут очень большими. Что не стоит здесь преодолевать плотную оборону горожан, когда есть возможность отправиться по новой дороге в Сатум. Где их пока никто не ждет, — объясняю я Клее основные положения пока ведущейся не слишком активно войны.

— Откуда они узнают, что их там никто не ждет? — сомневается сама Клея.

— Думаю, охранная полуфола проведет разведку на несколько десятков лиг, убедится в отсутствии защитных отрядов. И тут же помчится докладывать своим Беям, что путь свободен. Уже доложили точно. Раз эти самые Беи предупредили меня о грядущем вторжении, значит, оно само им не очень интересно. И еще они лично сами хорошо знакомы с моей невероятно убийственной магией, поэтому ни за что не хотят попадать под ее удар. Но противостоять желанию десятков других племен пограбить Черноземье они или не могут, или просто не хотят.

Очень хорошо, что теперь мне есть, с кем откровенно поговорить и все обсудить. С остальными гвардейцами и гильдейцами оговаривать все-таки довольно поганую для них магию нет никакого смысла.

«А вот с Клеей ее положено обсуждать, активно вводить ее в курс дела. Чтобы через месяц она перешла перевалы в окружении своих преданных людей и нанятых наемников, уже полностью понимая все имеющиеся расклады. Для нее все подобное — совсем новая жизнь, в которой почти не остается места для старого существования. Теперь ее нужно постоянно натаскивать на данный образ жизни, где она — самая главная и все решающая женщина на многие сотни километров вокруг», — такое у меня самого имеется мировоззрение на данный момент, как именно я должен обучать Клею новой для нее жизни.

— Не будет ли использование мной магии плохо воспринято окружающими меня людьми? — есть, оказывается, и такой комплекс у нее, заложенный сильно негативным отношением к магии среди ее знакомых женщин в элите Астора.

— Когда магия применяется в пользу защитников Астора и всего Черноземья, если от нее зримо гибнут опасные враги — тогда они готовы все поголовно подобное магичество терпеть. И очень радуются могучим ударам в твоем исполнении, будь в таком уверена. В общем, магия на нашей стороне — это здорово! Так есть и будет всегда! — объясняю я ей.

— Куда ты потратил почти три четверти Палантира? — еще не понимает Клея.

— Потратил? Да на нужные предупредительные действия потратился. Потому что нужно разрядить Источник для тебя, — отвечаю я.

— Как это? — все равно не понимает молодая женщина.

— Потому что я понимаю — лучше заранее подальше от берега отогнать степняков, поэтому заодно использую фузею на большое расстояние. Стреляю с вышек «связистов» на целый километр-полтора в те места, где на полянах довольно открыто на виду расположились племена. Почва на здешних берегах хорошо каменистая, поэтому аннигиляция должна наносить даже при не совсем точных попаданиях значительный урон.

Я достаю флягу с травяным чаем, на который здорово подсел в Асторе, и полощу горло перед дальнейшим рассказом. А то уже запарился постоянно командовать и приказывать подчиненным.

— Сначала долго рассматриваю в бинокль самые уязвимые места, юрты вождей с высокими бунчуками, чтобы запустить сгусток именно к ним поближе. Получается подобная стрельба вполне неплохо, довольно долго летящая аннигиляция, кажется, не подвержена воздействию силы тяжести, ветру и прочим посторонним воздействиям. Попадает туда, куда я и целюсь через оптический прицел, наносит огромный ущерб всему живому на расстоянии в сотню метров. Ведь стреляю крупными сгустками с разлетом камней, земли и песка на сто пятьдесят метров.

— Конечно, все же не камни взрываю, из самой земли разлет сильно поменьше выходит. Еще много деревьев вокруг с кустами, поэтому все не так тотально вокруг места взрыва уничтожается. Но степнякам здорово достается, и особенно их лошадям, им приходится уходить гораздо дальше от берега, спасаясь от подобных подарков. Значит, будет немного больше времени у нас. Пустил пятнадцать сгустков, потратил шесть частей маны из восьми в Палантире, тебе осталась примерно четвертая часть от полного заряда! — рассказываю Клее, передавая ей сам шар в руки.

— Всего четверть? — удивляется Клея.

— Да, больше начинающим Магам не желательно принимать. Ты все же третий уровень, треть или четверть — для тебя самое безопасное дело. Я сам взял в руки Палантир с сорока процентами только на пятом уровне! — объясняю я ей свою предосторожность. — Да еще ведь потратил энергию не просто так. Реально с большой пользой, перебил не одну сотню степняков, наверно, даже больше тысячи.

— Тысячи? — поражается Клея.

— Ну, они там довольно плотно на каждой поляне стоят, поэтому может даже больше, — прикидываю я возможное число отправленных на тот свет врагов.

— Они же не простят Астору подобные потери? — вдруг замечает моя подруга.

— Да не очень большая разница на самом деле для нас — простят или не простят, — замечаю я. — У нас с ними война, поэтому будем просто убивать. Но про себя понимая, что лучше бы их отправить в Сатум.

— Ведь думали победным маршем зайти в оставшееся Черноземье, как в прошлый раз, и первым делом осадить Астор. Пока будут долго и с большим вкусом грабить все остальное Черноземье. Только теперь нужно придумывать какую-то тактику, раз на нашем берегу виднеются укрепления из земли и жердей. Оттуда часто летят меткие болты, на которые никак не получается достойно ответить. Еще каким-то неизвестным оружием перебита половина племени, шедшего в авангарде вторжения. Вот теперь прилетают разряды, которые каждый раз выносят по полсотни степняков и еще большое количество лошадей. И это я еще на надел на себя невидимость и не отправился лично расстреливать степняков на тот берег! — подробно разговариваю я с Клеей. — Стреляют по твоим людям?

— У меня пока потерь нет. Мои попали в шестерых степняков, что с ними дальше стало, не знаю.

— Что стало — не так важно, главное, что больше воевать не смогут, — отвечаю я ей.

Разговариваем с ней наедине, нужно многое обсудить. Ведь скоро наша с ней жизнь станет сильно напряженнее, уже не получится сюда так просто доехать. Оставил свою свиту присматривать за всей линией обороны, пусть привыкают воевать по-новому и решать возникающие проблемы.

Я подробно рассказываю Клее результаты пушечной стрельбы, на какое расстояние и как густо бьет картечь. Ей все подобное тоже вскоре потребуется, ибо Доброй Королевой лучше вместе с пушками становиться.

Потом возвращаюсь к своим людям, ибо опасаюсь надолго оставлять линию фронта без своего личного присмотра. А Клея пусть привыкает к ощущению невероятной мощи, которую дает ей теперь Источник.

Впрочем, огромные толпы всадников с запасными конями только подтягиваются на берега Протвы, с большим трудом пробиваясь через узкое горлышко лесной дороги. Как докладывают мне «связисты» с вышек постоянно, что каждые три-четыре часа появляются массы конников из леса, растущего на берегах, лихо вылетают на берег, показывая себя и возвращаются обратно.

— Точно к мосту не ломятся? — интересует меня.

— За мостом тишина, мелькают остатки племени, но больше никто к нему прямо не выезжает, — слышу я в скош от «связиста», занимающего наблюдательный пост рядом со старой дорогой

— Значит, какое-то взаимодействие у племен все же есть. Кто-то их встречает и предупреждает, что около бывшего моста их ждет громкая смерть. Вожди подошедших племен посещают место расстрела небольшими группами и могут убедиться, что какое-то страшное оружие у нас все же есть. Поэтому не дают своим племенам весело гарцевать на том берегу, провоцируя на что-то подобное защитников Черноземья! — делаю я понятный вывод о пока очень скромном появлении степняков.

— Так они могут целый месяц добираться, — переживает Драгер.

— Да, месяц не месяц, но осьмицу точно могут ехать. Поэтому придется менять ополченцев по графику. Пока у новых будет время пристреляться и привыкнуть к жизни в укреплениях. Раз старые уже всем подобным прониклись и понимают, как правильно вести огонь через бойницы.

Разъезды воинов с разными бунчуками теперь носятся по тому берегу Протвы, высматривают более удобное место для спуска к воде. Притом наблюдатели докладывают, что более крупные племена, уже вставшие около подобных низменностей, весьма негативно относятся к другим соискателям.

— Да, господин Капитан! Видел два раза, как от разместившегося в стороне племени прискакивало солидное количество воинов и почти силой прогоняло небольшие отряды пришельцев! — докладывает мне «связист» с четвертой вышки. — Не воевали серьезно, но саблями размахивали друг перед другом!

Сюда я прискакал с проверкой, чем занимаюсь все время, когда объезжаю линию укреплений.

— На самом деле наше преимущество не только трудно преодолимая река и уже построенные укрепления! Плюс еще тысячи арбалетов с десятками тысяч болтов. Главное сейчас — правильно организованное наблюдение и быстрая связь между моими наблюдателями и командирами. Именно так мы можем не держать на берегу все две тысячи ополчения, а менять их каждую осьмицу. Потому что видим издалека и заранее все степные орды, когда они только появляются. Наши главные сейчас воины, те же ополченцы, должны знать, что после осьмицы в обороне получат шесть-семь дней на отдых и день-два на дорогу. Тем более как раз пришло время вести из Астора смену дежурящим сейчас ополченцам. День туда, день на сборы и день сюда, приказываю отправить командиров ополчения за сменой! — вспоминаю я.

Пусть ополченцам почти не приходится пока воевать, но осьмица дней уже реально прошла с тех пор, как они выступили из города. Пришли, повоевали, присмотрелись, пристрелялись, покушали казенной каши, теперь ждут своей замены.

Так что я пока не применяю пушки и больше не пускаю аннигиляцию, жду более подходящих моментов.

Ополченцев привели новых из города, половину дня уже местные старожилы передают им укрепления и учат выживать под нечастым огнем противника. Еще начали прикрывать от яростного светила ветками сами укрепления, даже бойницы маскируют теперь постоянно, сбивая с толку степняков.

— В общем, люди начинают думать сами, как облегчить сидение в укреплениях. И как не задыхаться в них от жары, а жить в приятном тенечке, — радуюсь я проявляемой инициативе снизу.

Не стал ведь ничего подобного говорить ополченцам, только намекнул, что ночью можно легко наломать веток и разместить вокруг укрепления. Чтобы проходящее весь небосвод светило не доставляло лишних проблем и мучений.

За прошедшее время мы потеряли еще двоих арбалетчиков и одного гвардейца к тому ополченцу, которого расстреляли степняки при подходе к укреплению. Все в основном потери от удачного попадания стрел в бойницы, когда ополченцы высовывают в них свои рожи, не прикрываясь положенной защитой.

То есть всего четверо погибших и двое раненых, которых я уже успел вылечить лично.

Командиры гвардейцев поражаются подобным невысоким потерям при прямом противостоянии с целой ордой невероятно метких лучников.

— А вы что думали? Тогда две осьмицы гвардейцев степняки положили парой залпов! Когда они завозились с мостом и не успели уйти! А тут, если бы ополченцам не нужно было обязательно учиться на своем личном примере, так обошлись бы вообще без потерь. Но в учении всегда так, потери неизбежны, — делаю я вывод под одобрительные возгласы командиров гвардейцев и гильдейцев.

Так воевать пока всем здорово нравится. Сейчас даже Торк просто молчит, подобные потери слишком отличаются от тех, которые несла Гвардия при любом сближении с ордой. Тут ему вообще сказать нечего, как не крути, поэтому угрюмо помалкивает.

Тем более я при всех докладываю итоги противостояния сразу в Ратушу через прикрепленного к ней «связиста». Потом попробуй что-то от себя придумай и донеси Главе Совета на ушко, как наверняка рассчитывает сам Торк.

Новые ополченцы успели обжиться один день, пристреляться к противоположному берегу, когда вся орда уже расположилась на той стороне. Расположилась и все же нашла те самые восемь мест, очень подходящих для возможной переправы. Конечно, срыть берег они могут сами во многих местах, но на нашей стороне нет никакого смысла выплывать под обрыв. Чтобы потом долго вести лошадей топким берегом по шею в воде под обстрелом.

На четвертый день второй осьмицы начались первые попытки степняков вступить в перестрелку, используя более дальнобойные луки. Когда ответные болты из стандартных арбалетов уже совсем не добивают до открыто стоящих лучников. Однако у нас есть и почти крепостные арбалеты, отправляющие тяжелые болты гораздо дальше. Пусть их немного, но они все же не дают степнякам почувствовать себя хозяевами положения с большого расстояния.

— И еще — вот занимательная статистика, стрел оказалось выпущено сотни и тысячи против всего сотни наших болтов. Счет по потерям выглядит совсем неприличным — двух ополченцев смогли подловить случайными попаданиями в бойницы лучники степняков. Против двенадцати раненых с их стороны, из которых половина точно больше не выйдет воевать. Наши тоже от попаданий на излете не погибли на месте, а были доставлены ко мне и вернулись к жизни, — рассказываю я итоги нового противостояния своим командирам.

— И тысячи стрел, которые теперь можно вытащить из укреплений и собрать валяющиеся под ними. Обрезать древки и получить отличные болты для своих арбалетов. Так что вся логика подобной стрельбы работает именно на нас. Дорогие стрелы степняков вполне подходят для вторичного использования ополченцами, а наши короткие болты они могут только на дрова использовать, тоже сняв наконечники. Но они сами по себе тоже для дальнобойных стрел не слишком подходят. И здесь городские арбалетчики оказываются в гораздо более выгодном положении. Поэтому на большом расстоянии у степных Беев ничего не получается. Им остается только гнать своих воинов в воду Протвы! И вступать в ближний бой! — заканчиваю я политинформацию.

Так что мы спокойно ждем с новым составом ополченцев первых попыток степняков переправиться на нашу сторону.

И вскоре все же их дождались.