Утром, как только Света и Дмитрий встали, пришел Сема. Выглядел он посвежевшим в чистой одежде. Волосы блестели и вихрами торчали на висках. «Намыться успел», – отметила про себя Светка, холодно оглядывая мужчину с головы до ног.

– Устал вчера, перенервничал, – смущенно сказал Сема. – Простите, дядя Дим, Света.

Дмитрий кивнул и пожал его протянутую ладонь:

– Но ни-че. Все мы люди…

Светка презрительно глянула на отца, мол, чего это ты излишне добрый? Сема хотел обнять девушку, но та убрала его руки и молча пошла в зал. Сема пошел за ней и снова попытался ее обнять, тогда она с силой толкнула его в грудь и рявкнула:

– Иди отсюда!

Пораженный Сема застыл на мгновение, глядя в блестящие гневом Светкины глаза, затем очнулся, круто развернулся и выскочил из дома, хлопнув дверью. В зал влетел взбешенный Дмитрий и прогремел:

– Ты что делаешь? Он-то тут причем?!

Светка вздрогнула. Отец редко, когда вот так кричал. По натуре человек спокойный и флегматичный он всегда разговаривал с людьми, как с детьми, мягко и тихо, но когда был взбешен, то голос его становился громогласным и режущим, что приводило в смятение незнающих об этой его особенности. Да и знающих тоже.

– А что он тут намылся-набрился и приперся, как на праздник! – прошипела Светка.

– А что ему делать? – сказал Дмитрий, гася пламя под веками, и странно изрек: – Это не его война.

Светка отвернулась к окну, часто заморгав.

Тут же послышались быстрые шаги на крыльце, это пришла тетя Тоня. Она зашла с банкой молока в одной руке, а в другой держала контейнер, очевидно с горячей пищей. Она встретила Сему на улицу, стремительно выбегающего из калитки, поэтому беспокойно взглянула на Дмитрия:

– Что у вас тут?

Он ничего не ответил. Следом за ней зашел дядя Толя. Точнее, сначала показались яркие пронзительные глаза дяди Толи, а потом и сам он предстал на кухне:

– Че Семка такой нервный выскочил? Даже не поздоровался! – прогудел дядька.

Дмитрий махнул рукой, не спрашивай, мол. Но дядя Толя не унимался:

– Выскочил, бежит!.. Здорова, говорю. Головой кивнул и дальше побежал. Че, Светка, у вас случилось?

Тетя Тоня поставила провизию на стол и недобро посмотрела на мужа:

– Ты что докопался-то до нее?

Глаза у дяди Толи стали еще пронзительнее:

– Я не докопался, а просто спрашиваю! Что, спросить нельзя?

Светка вздохнула, слушая привычную перепалку между теткой и дядькой. Пора вмешаться.

– Да ничего не случилось, все нормально, – громко сказала она, заходя в кухню и, чтобы любопытный дядя Толя не переспрашивал, предложила: – Может сегодня пойдем в сторону романовской дороги? Там же мы еще не искали?

«Все напрасно. Они уже забрали ее», – скользнула в голове Дмитрия дурная мысль. Дядя Толя хмыкнул и сказал:

– Но-о туда-то она точно не уйдет. Что там делать?

– Ну, а вдруг? Кто знает, – возразила Светка.

– Не-е, даже смысла нет там искать, – протянул дядька.

Тетя Тоня поддержала идею племянницы, а Дмитрий молчал, зная, что искать все равно пойдет хоть куда. Дядя Толя отчаянно доказывал, что Анастасия вряд ли пойдет в ту сторону, может, потому что и вправду был в этом уверен, а может, потому что не хотел бродить реку Джилинду и тащиться в такую даль ради призрачной надежды. В конце концов, он разругался со своей женой, яростно убеждавшей его, что обязательно нужно идти на Аян, и как недавно Сема, хлопнул дверью и ушел к себе домой.

А остальные отправились в сторону романовской дороги. Уже привычно воспринималось затянутое тучами небо. Чавкала под ногами земля, тоненькие ручейки бежали по дороге. Под ногами была сплошная каша. Уныло пригнулась к земле желтеющая трава, словно пытаясь спрятаться от дождевых капель.

Дмитрий был в дождевике, но под его плотной тканью было душно в груди, поэтому он, расстегнув все пуговицы, шел нараспашку. На груди белела рубашка с черными орнаментами, подаренная лет пять назад женой. Ткань темно-бежевых штанов лоснилась от грязи – уже несколько дней Дмитрий ходил в них по лесам в поисках Анастасии.

«Мерзкая сырость», – думала Светка, хлюпая сапогами по черной жиже. Шею и спину неприятно обдавало жаром от плотной ткани толстовки. Пришлось снять и идти в одной футболке, которая быстро вымокла от дождя. Тетя Тоня, такая маленькая, что казалось, резиновые сапоги на ней ей несколько велики, шлепала по лужам, погрузившись в свои мысли.

Дмитрий шел, глядя себе под ноги, иногда поднимал голову и прислушивался к отдаленному шуму воды. Заметив это, Светка спросила:

– Что такое, папа?

– Да понять не могу… Что-то речка прям сильно шумит.

Когда они подошли к реке, тогда Дмитрий понял, почему его смущал шум реки. За ночь уровень воды поднялся и маленький перекат, который раньше можно было пройти и не обмочить ноги, теперь нес сильные потоки воды.

– Ой-е-ей, – завела тетя Тоня. – Как перейдем-то на ту сторону? Надо было на конях ехать, почто не догадались-то?

Дмитрий молчал. «Надо было у соседей коней взять», – мелькнула в голове запоздалая мысль. Его конь Халтарка был на вольном выгуле где-то в Хамна-нуге, ехать за ним, искать его, ловить – на это надо целую неделю убить.

В первый день поисков, в Аяне, Дмитрий видел четверых всадников из числа добровольцев, отправившихся на поиски его жены. Те ехали в сторону Сихилена, территория которого примыкает к Аяну. На второй день, когда Дмитрий, Сема и говорливый, щупленький парень Гомбоха прочесывали Щеки и Бурульзай, двое соседей обследовали речку Джилинду от самого устья до Висячего моста, а это около пятнадцати километров. На четвертый день поисков добровольцев уже не осталось. Часть населения была на покосе за Витимом, а другая… Ну кто сейчас захочет в дождливую погоду выходить на улицу, чтобы искать чужого им человека? Не злился Дмитрий, не обижался, все понимал. А коней, конечно, бы дали, если бы попросил. Сам оплошал.

– Ну попробуем перейти, может по колено будет вода. Только разуться придется, —бесстрашно сказала Светка и первая начала снимать сапоги. Тетя Тоня покачала головой, испуганно глядя на воду, но делать нечего, назад же не пойдешь. Неловко села на мокрый камень, кряхтя, разулась. Мужчина окинул глазами ближайший кустарник, пошел к нему и выудил три кривые палки. Постучал ими по земле, проверяя на прочность.

– Камни там скользкие, не торопитесь и на палки опирайтесь, – проинструктировал он женщин.

Двинулись. Дмитрий впереди, Светка в середине, тетя Тоня замыкала шествие. Вода ревела на перекате, тугой серый поток несся вперед, пытаясь сорвать людей с камней и увлечь собой в глубину. На середине реки вода хлестала по бедрам.

Тетя Тоня оступилась, вскрикнула. Палка взлетела вверх. Дмитрий резко обернулся на крик:

– На палку опирайся!..

Тетя Тоня поймала равновесие, поставила палку в воду, держась за нее обеими руками, и застыла на месте. Глаза ее обезумели от страха. Светка, стоявшая в метре от нее, крикнула:

– Тетя Тоня, не бойтесь, здесь не глубоко! Проходите вперед, я вас сзади подстрахую.

Медленно тетя Тоня обрела способность идти. Потихоньку Светка и тетя Тоня выбрались на берег и тогда тетя Тоня дала волю своим чувствам:

– Ой, ну почто так-то? Почто на конях-то не поехали? Ой, тупые-е! – ругалась она, выжимая воду из штанин.

Кое-как обсушившись, они отправились в тайгу по романовской дороге параллельно убегающим телеграфным столбам.

– Надо, наверное, вглубь уходить. Настя, если бы тут заблудилась, давно бы уже по столбам дорогу нашла, – рассудил Дмитрий. Женщины согласились и, минуя бурхан, путники начали уходить левее, где стеной высились горы с торчащим на полу-лысых «башках» сухостоем. Шли по низине гор, постепенно поднимаясь выше. Увлекаясь в лес, они трубно кричали: «Настя-а!». «Мама-а!».

Чем дальше они уходили, тем гуще становился лес и в какой-то момент Светка резко остановилась. Следующая за ней тетя Тоня уперлась ей в спину:

– Что такое?

– Да не понимаю… Будто мычит кто-то или блеет.

Светка напряженно вслушивалась в лес, в его скудные звуки. Дмитрий ушел несколько вперед.

– Догоним отца, – сказала Светка и двинулась вперед. Метров через пятьдесят женщины обнаружили мужчину, стоящего на мшистой полянке и смотрящего в лес.

– Папа!..

– Тихо!.. – шикнул Дмитрий через плечо. Женщина встали за ним. Из темного, густо поросшего кустарника послышался треск сучьев.

Тетя Тоня прошептала одними губами:

– Кто там?..

Светка нащупала маленькую ладонь тетки и сильно сжала ее. Дмитрий прирос к земле. До их ушей донесся глухой, протяжный звук:

«М-м-м-мэ-э».

– Ама-ка*! Хозяин тайги! – прошептал Дмитрий, не отрываясь от чащи.

– Беж-жать надо! – сипло протянула Светка с ужасом глядя, как ходуном заходили кусты и молодые деревья, словно кто-то с силой их раздвигал в стороны.

– Поздно! Стойте и не двигайтесь! – окрепшим голосом приказал Дмитрий и повторил: – Стойте за мной и не бегите!

Кусты затрещали совсем близко, в метрах десяти от полянки. Страшное мычание стало громче и с ним стало различимо тяжелое дыхание зверя.

Голос Светки взлетел до фальцета:

– Мамочки мои!..

Дмитрий, вспомнил про то, что утром по привычке опоясался ножнами. Он дернул ножны и рывком извлек из них широкий блестящий охотничий нож.

Треск и мычание приближались и тут на поляну выскочил огромный бурый медведь. Он разинул пасть и угрожающе заревел.

– Не бегите, только не бегите! – громко предупредил Дмитрий, сжимая в руке нож.

Тетя Тоня и Светка, прижавшиеся друг к другу, стояли, открыв рты, и смотрели на черную пасть зверя и его круглые, блестевшие звериной злостью глаза. Медведь, ощерившись, заревел еще громче и встал на дыбы. Еще крепче сжал нож мужчина, весь подобрался для прыжка, и не было уже старого и седого Дмитрия, сейчас здесь был молодой и бесстрашный охотник – эвенк, готовый сразится с хозяином тайги с одним только ножом.

Медведь вскинул вперед крупную когтистую лапу, словно пытаясь ударить по странному блестящему предмету в руках человека. Светка заорала страшным голосом, а вслед за ней истошно закричала тетя Тоня.

Медведь резко опустился на все четыре лапы и, последний раз угрожающе заревев, развернулся и ретировался. Некоторое время еще были слышны его мычание и треск сухих веток, на которые ступали его тяжелые ступни.

Тетя Тоня без сил повалилась на мягкий мох и приготовилась зареветь.

– Вставай, вставай! – приказал Дмитрий, поднимая ее. – Надо подальше отойти, а то вдруг вернется.

Услышав, что медведь может вернуться, тетя Тоня проворно вскочила. Втроем они поспешили вниз к спасительной дороге.

В поле под телеграфными столбами, путники разом сели на мокрую траву и закурили. Даже Светка и то, не стесняясь взрослых, вытянула сигарету из отцовской пачки и дрожащими пальцами чиркнула невесть откуда взявшейся зажигалкой. Дмитрий покосился на дочь, но ничего не сказал. Тетя Тоня вертела головой по сторонам – боялась, что медведь будет преследовать. «Ой-е-ей, вот страху-то натерпелись, господипомилуй», – проговорила она. Светку прорвало:

– Вообще! Я думала, все, кирдык нам всем. А папа еще нож вытащил, думала, сейчас как начнет с ним драться, а медведь-то здоровенный! Куда же его ножом? Ну думаю – все, поминай, как звали!

– Старый он… Да больной. А вы его еще своим криком напугали, – с легкой улыбкой пошутил Дмитрий, как это делают мужчины, стремясь показать свою невозмутимость. Он раскурил сигарету, с наслаждением выдохнул облако сизого дыма на тучу комаров. Ощупал взглядом небо:

– Кстати, и дождь прекратился.

Женщины посмотрели на небо, и правда.

– Все равно страшно! Если бы мы не закричали, то… Даже не знаю, что бы было, – с жаром в голосе сказала Светка. Тетя Тоня покачала головой:

– Не говори, у меня аж ноги отнялись!

Светка с тетей Тоней переглянулись и рассмеялись. Сквозь смех тетя Тоня воскликнула:

– «Не бегите, – говорит, – только не бегите!». Куда тут побежишь? Ноги к земле приросли! Ой, кошмар!..

Просмеявшись, Светка посмотрела на отца:

– Ну что, куда теперь пойдем, папа?

Дмитрий, не торопясь докурил и затушил окурок, потом махнул в ту сторону, где они недавно повстречали медведя:

– Туда-то уже не пойдем. Что судьбу пытать… По ручью вниз пойдем к Витиму. Там сторона блудная, может там мамуля заблудилась.

– А вдруг маму медведь съел? – брякнула Светка и сама испугалась своих слов. Дмитрий испуганно взглянул на нее:

– Не-е, не должен. Они сейчас сытые. Не должны нападать.

Тетя Тоня покачала головой:

– Но по этому медведю что-то не видно было, что он сытый. Ой, не дай бог, не дай бог!

Светка встала, потрогала штаны сзади – от травы они стали мокрыми, хоть выжимай. Протянула тетке руку, та, кряхтя, поднялась на ноги.

– Этот-то испугался просто! – возразил мужчина и повторил: – нет, не должны нападать.

Они двинулись в правую сторону от романовской дороги, идя параллельно ручью Аяну. Но сколько они не ходили, сколько не кричали, все напрасно, только измучились, бродя по болотистым полям и перелескам. Надежда таяла с каждым шагом. Вымокшая тайга молчала и насмешливо смотрела на них, – нету, мол, тут ее, нету. И почти дойдя до Витима, они, потеряв последнюю надежду, уставшие и вымокшие до нитки, опустошенные эмоциями этого дня, решили повернуть домой.

Вернувшись в деревню, Светка заспешила к себе домой, но по приходу она обнаружила, что Семы дома нет и, судя по холодной печке, уже целый день. В сердце девушки кольнуло – ушел к родственникам, подальше от ее, Светкиного горя.

Она разделась до трусов, снимая с себя мокрую и грязную одежду. Что-то кололо в заднице, запустила руку в трусы и вытащила оттуда сухую веточку. Вспомнила, что в лесу садилась по малой нужде и, видимо, зацепила. Посмотрела на побелевшие и морщинистые от сырости пальцы ног. Сбоку на большом пальце пузырилась мозоль. На второй ноге то же самое.

Светка нашла сухую одежду, переоделась, вышла на улицу, повесила замок на дверь и пошла к отцу.