Наутро Анна Петровна, поспав два-три часа и даже успев протопить печь, унеслась на работу, а мы отсыпались на бесплацкартных местах, устроившись кто как мог. Но и это было счастьем. Все-таки расход энергии в бою был огромный.

Мы с Рексом, впрочем, восстанавливались сравнительно быстро. Еще и Акулова втихомолку подпитывали после тяжелого нокдауна — так, чтобы он не догадался. Он, конечно, и не мог догадаться. Однако довольно сказал:

— Н-ну, отоспался на полгода вперед! Теперь ждем распоряжений.

Ждать долго не пришлось. Вечером Анна Петровна явилась с новостями и указаниями свыше.

— … Ну, всякой швали нагнали в город — видимо-невидимо! И полиция такая, и сякая, и местная — всех на уши поставили! Везде патрули, облавы. Да только ищут вслепую. А мы уже ученые. Нас таким манером не возьмешь.

Акулов усмехнулся:

— Ну, меня-то, поди, ищут адресно? Ясно же, что я причастен к взрыву…

— Это да. Да только связи-то, твои, Лев Сергеич, все оборваны, так ведь?

— Так, — машинист помрачнел. — Максимка ничего уже не скажет. Эх, задорный парень был! Мы с ним почти два года в одной бригаде… Ну, да что ж теперь. Война есть война. А своих я всех успел эвакуировать… Но постой, Анна Петровна, ты вот что скажи. Ведь следствие наряжено, обнаружены трупы погибших. Это же улики весомые. Установят личности. Ну, пусть не всех, но уже зацепки. А?

— Есть такое, — признала она. — Уже над этим работают.

Догадка мелькнула у меня в голове — и опять не обошлось без Рекса. То есть, мы оба враз вспомнили одно и то же.

— Анна Петровна, — произнес я, — правильно я понимаю, что здесь Петрова подключили? Из первого участка.

Она внимательно посмотрела на меня. Чуть улыбнулась:

— Верно.

— Значит, он все-таки оказался наш?

— Наш.

Разговор про Петрова оказался для Льва Сергеевича сюрпризом.

— Погодите, погодите, — он сдвинул брови. — Какой Петров, о чем речь?

Зотова пояснила. И тут же добавила:

— Только сегодня с ним говорила. Там есть свои трудности.

Петров наведался в управу по рутинным служебным делам. Улучил момент, чтобы остаться с Зотовой наедине. Перебросились информацией быстро и по существу.

Трудность заключалась в следующем.

В городской полиции появился на в меру ретивый сотрудник. Активный предатель, ненавистник Советской власти. Из тех, кто ринулся служить оккупантам не за страх, не за деньги, а за совесть, если можно так сказать. По гнусному призванию. Сволочь из принципа.

Так вот: он, видать, почуял, что этот случай — диверсия в депо — может стать его звездным часом. Зацепки есть. Трупы, хоть и без документов, это приличная база, на которой можно работать.

— А он не дурак, — помрачнела Анна Петровна. — Я его знаю. Работал в райисполкоме. Город, людей знает хорошо. Активист, общественник, куда тебе! И вот такой поворот. Значит, все те годы жил как змей подколодный. Таился. Дождался часа своего.

— Смертного, — сурово молвил Акулов.

— Надеюсь, — отреагировала Зотова.

Я ощутил, как пока неясно шевельнулась мысль Рекса. Но я мгновенно подхватил ее. И смутное движение обратилось в четкий план.

Разумеется, я промолчал. Сперва надо было выслушать Зотову.

А она зашла несколько с другого фланга.

Сказала, что после взрыва депо оккупационные власти озверели, и теперь носом землю роют. Вероятно, подполью придется перейти еще на один уровень ниже. То есть, временно притихнуть.

— А вам, товарищи, лучше будет покинуть город. Егору — вернуться в свой «Ястреб». А тебе, Лев Сергеевич… Наверное, перебраться в один из отрядов неподалеку. Ну, это все пока разговоры. А вот что стоит сделать в ближайшее время…

Тут Анна Петровна оговорилась, что это лишь ее дерзкая мысль. Она никем не утверждена наверху. Но утверждать, согласовывать — долго. А время дорого.

Поэтому родился план.

Петров заинтересовывает коллегу — пламенного холуя немцев. Кстати, он к Петрову относится с почтением, видя в нем умного человека и грамотного, эффективного розыскника. К информации от констебля отнесется со всем вниманием. Когда тот скажет, что, похоже, он обнаружил тайник подпольщиков, и предложит осмотреть его вдвоем…

«Рекс, ты понимаешь, к чему дело клонится?»

«Кажется, да».

— А как фамилия этого гада? — нетерпеливо спросил Акулов.

— Гудков. Семен.

Лев Сергеевич озадаченно хмыкнул.

— Вроде бы что-то знакомое… — произнес он неуверенно. — Ну да и хрен с ним. Ликвидируем?

Анна Петровна чуть приметно усмехнулась.

— Есть мысль.

Тут мы с Рексом уже точно раскусили эту мысль.

«Хозяин, мне сдается, придется еще поработать».

«Таков наш долг».

Анна Петровна развила уже угаданную нами идею.

Слухи про оборотня все струятся по городу, и чем дальше, тем сказочнее. Но нам это на руку. Если неудержимые языки разнесут, что потусторонний мир истребляет оккупантов и пособников — ну, чего же лучше…

Идея захватила и Акулова, человека сугубо рационального. Если мистические ужасы работают на нашу победу — значит, принимаем их в свою обойму.

— Надо продумать маршрут, — сказал он. — Чтобы никто не увидел. И чтобы похоже было. Чтобы этот сукин сын поверил!

«Хозяин, — неприятно удивился Рекс, — сукин сын — это же я?»

«Да нет, тут речь о другом. Не обращай внимания. Это просто выражение такое привычное».

«Не нравится мне такое выражение,» — огрызнулся Рекс.

«Ну, знаешь, мне многое что не нравится на этом свете. Приходится терпеть. Ничего не поделаешь».

Даже мысленно Рекс проворчал совершенно по-собачьи, с трудом мирясь с нехорошими словами.

Продумать траекторию нашего движения Акулову оказалось несложно. Так, чтобы нам незаметно проскользнуть в глухое безлюдное место. Город он знал отлично.

А Петрову было вполне по силам убедить изменника Гудкова заглянуть туда. Внушить, что именно там подпольщики могут прятать некий схрон с оружием, рацией, документацией… Это совершенно правдоподобно. Можно разыграть комбинацию как по нотам.

Я и сам загорелся, что уж там. То есть, мы. Мы отлично видели, как можно это сделать. И каков будет эффект.

В квартире Зотовой мы старались сидеть тише воды, ниже травы. А сама Анна Петровна плюс Петров, плюс еще кто-то нам неведомый работали над решением задачи. Ну, а потом настал наш час.

Лев Сергеевич действительно провел нас с Рексом так, что никто не увидел. Зашли в район развалин… Я не очень ориентировался, поскольку половина Пскова — район развалин, да и маршрутная часть задачи лежала на Акулове. Наша часть — силовая.

«Ты как, Рекс?»

«Отлично».

Смеркалось. После короткой оттепели вновь подморозило. Рексу-то в его шубе нормально. А я надел под «сюртук» теплую одежду, добытую стараниями Анны Петровны. Разрыв на плече, кстати, она так искусно заштопала, что ничего не было видно. Конечно, стужа пробирала — но это неизбежные издержки.

Итак, мы ждали, коченея от холода. Терпели. И не зря.

Послышались невнятные голоса. По мере приближения они делались разборчивее. А наш кентавр сделал их такими, как будто они звучали в двух метрах.

— Ты уверен? — озабоченно спросил незнакомый голос.

— Уверен-не уверен, — ответил знакомый, — но источник до сих пор надежный был. Проверим.

Это Петров.

— Оружие наготове? — спросил он.

— Да, — немного испуганный незнакомый — Гудков, надо полагать. — А что, ты думаешь?..

— Конечно, думаю, — в голосе Петрова послышалась насмешка. — Готовым надо быть ко всему.

«К нам не приготовишься,» — мысленно ухмыльнулся Рекс.

«Готовность номер один,» — сказал я.

В сумерках мы видели, как днем. Настрой — как динамит.

— Вот черт, — ругнулся Петров, споткнувшись. — Поброди-ка по таким руинам! Не захочешь, да поверишь в демонов, да оборотней… Слыхал болтовню?

— Слыхал, — голос Гудкова стал еще пугливее. — Да ведь это все чушь?

— Чушь-то она чушь. Да только если дым есть, значит где-то и огонь…

Рекс напрягся, превращаясь в торпеду, удерживаемую на старте стопором. Акулов предостерегающе вскинул палец.

Мы хоронились за наполовину обрушенной стеной, маскируясь в тени. Так просто не разглядишь. А голоса были уже совсем рядом, и шаги шуршали по щебенке.

И вот они вышли на обзор — крупный, рослый Петров в бекеше, и щуплый Гудков в зимнем пальто с поднятым меховым воротником и натянутой на уши кепке. Он заметно дрожал — и от холода, и, наверное, от многих сумрачных впечатлений. Место жутковатое, разговоры зловещие… А изменнику и так неуютно было в родном городе, который он предал, который перестал быть родным, и теперь на каждом шагу этот упырь ощущал веяние грозного ответа за измену, которой нет прощения.

Он и вправду сделал себя мертвецом — только ходячим, с отложенной, но неизбежной смертью. И вот ее время пришло.

Я тронул рукой спину Рекса:

«Вперед!»

И он махнул в разбитый оконный проем.

— А-а! — взвился и оборвался предсмертный вопль.

— М-мать твою… — потрясенный голос Петрова.

Я шагнул из-за укрытия. Акулов за мной.

Предатель с разорванным горлом лежал на груде битых кирпичей. Рекс спокойно стоял над ним — и сейчас, в полусвете сумерек он был до оторопи похож на волка. Как будто цепь веков и поколений замкнулась. И в середину ХХ столетия вернулся гость из каменного века, как будто бы давно затерянного за чередою лет… Да нет, ничто на Земле не проходит бесследно. И вот она, живая связь времен.

— Рекс, — окликнул я вслух.

Он махнул хвостом:

«Задание выполнено».

Петров смотрел на нас с Акуловым как на диво дивное.

— Ну, товарищи, — произнес он и с тем же изумленным взором кивнул на пса. — Видал я разные виды, но такого…

— Дрессировка, — сказал я и ощутил, как Рекс ментально хмыкнул — совершенно по-человечески.

— И кто же дрессировщик? — спросил констебль. — Вы, молодой человек?

— Я.

Он покачал головой:

— Ну, если так… То вам сами братья Дуровы в подметки не годятся.

«Это кто такие?» — немедля вопросил Рекс, чья страсть к познаниям не имела границ.

«Знаменитые артисты цирковые. Владимир и Анатолий. С собаками тоже работали».

«А, понятно. А мы покруче их будем?»

«Не знаю, — рассмеялся я. — Со стороны виднее».

Тем временем Петров еще излился в восхищениях Рексу:

— Да я б не видел — не поверил! И ведь говорил-то так, больше смеху ради, чтобы этот подлец в штаны наложил. А там, думаю — ну прыгнет пес, ну перепугает до последней усрачки. А оказалось — как пророк Иеремия. Он же… как его, Рекс?

— Да.

— Он же вылетел как ракета! По-моему, он даже земли не коснулся. И на лету глотку этому рванул. В один миг. И все! Труп.

— Ладно, — заторопился Акулов. — Сделал и сделал. Рванул и рванул. Молодец. А нам тут не след болтаться. У тебя на службе кто-то знает, куда ты пошел? — обратился он к Петрову.

— Ни одна душа, — заверил тот.

И пояснил, что Гудкова он взял «на интерес». Тайком шепнул ему — дескать, доносчик сдал партизанский схрон, и там должны быть деньги. Пойдем вдвоем, бабло распедалим пополам, а прочее сдадим. Ну и пошли. Встретились в условленном месте, никто их вдвоем не видел, не заметил. Когда пропавшего спохватятся, то он, Петров, скажет, что вот, вроде пошел на встречу с агентом, а куда, не знаю точно… ну, рано или поздно тело обнаружат. Все достоверно. Причина смерти очевидна — и слухи с новой силой полыхнут по городу.

— Ясно, — сказал Акулов. — Значит, все. Разбегаемся.

— Так точно, — подтвердил Петров.

Разбежались.

Соблюдая все меры предосторожности, мы закоулками, а потом подземным ходом проскользнули обратно. Анна Петровна была дома. Печка протоплена, тепло. Вкусно пахнет свежеприготовленной едой… Красота!

Акулов доложил ей о результатах акции. Хозяйка осталась довольна.

— Ну, как нельзя лучше. Психическая атака работает… А у меня для вас новость такая: завтра эвакуируетесь.

— С Колей? — улыбнулся я.

— А то с кем же! Утром выезжаем в командировку. Опять же в Порхов. Вливаетесь в отряды. Там уже предупреждены… Ужинать не откажетесь?

«Ни в коем случае!» — бодро подсказал Рекс.

— Ни в коем случае, — улыбнулся я. — Кстати, Анна Петровна! А где племянница ваша? Зоя.

— А на что она тебе? — Анна Петровна прищурилась чуть лукаво.

«А зачем она нам?» — встрял и Рекс.

«Рекс, помолчи немного».

— Ну как на что? Боевые товарищи, столько вместе прошли! Интересно же.

Анна Петровна помолчала. Ответила ровно:

— Она сейчас на другой квартире. Работает в управе. Помогает мне. Все в порядке.

— Очень хорошо. Привет ей от меня.

А назавтра мы тряслись в кузове трехтонки под тентом. Акулов, я, Рекс. Не таились. На сей раз мы ехали почти в официальную командировку. То есть, сотрудница Псковской управы Зотова подрядила нас как грузчиков. Без документов, но на это смотрели сквозь пальцы. А насчет груза — все совершенно натурально. Доски, банки с краской, вездесущая пакля. И даже с десяток кирпичей. Зачем? — я об этом не задумывался, но мало ли зачем.

Необъяснимо было только присутствие Рекса. Здесь уж мы положились на волю Божию. Всего не предусмотришь. Так и поехали.

Основной блок-пост преодолели нормально. Фельджандарм, двое полицаев. Лениво заглянули в кузов, убедились, что везем стройматериалы. Рекс спрятался между тюком пакли и передним бортом, и его не заметили. Жандарм махнул рукой:

— Fahren Sie! — то есть, «поезжайте».

Двинулись дальше. Честно сказать, мы подрасслабились. Думали — все уже, выехали за пределы города, и хорошо. ЗИС довольно бодро покатил по разбитой мерзлой дороге, мерный ритм движения усыплял… Вот и Рекс положил голову на лапы, смежил веки. Да я и сам ощутил, что погружаюсь в дремоту.

И вдруг грузовик затормозил настолько резко, насколько вообще это позволяли вялые механические тормоза. Машину заметно повело вправо, но все же она удержалась на трассе.

Остановились.

— Стой, — властный неприязненный голос.

Щелкнула дверца. Анна Петровна ответила суховато, но спокойно:

— В чем дело?

— Проверка. Что везете?

— Стройматериалы. Я работаю в Управе. Материалы для ремонта везем в Порхов.

— Вдвоем?

— Нет, еще два грузчика…

Конец фразы потонул в реве и шуме — навстречу нам проехал французский бескапотник Рено-АХН, вставший на службу вермахта.

— … Мамыкин, проверь, — услышали мы.

Рекс насторожился.

«Спокойно, — передал я ему. — Лежи как лежал. Тебя не видно».

Задний брезентовый полог откинулся. В кузов заглянула настороженная и небритая, вся в сетло-рыжей щетине рожа полицая с белесыми, почти бесцветными глазами. Винтовка за правым плечом.

Видно, это и был Мамыкин.

— Кто такие? — грубо кинул он нам.

— Грузчики, — ответил Акулов.

— Да мне похрен, грузчики вы или еще кто. Документы!

Ты смотри, какой бдительный, сволочь.

Мы достали аусвайсы, передали ему. Он задубевшими на морозе пальцами неуклюже перелистнул страничку, стал читать, шевеля губами.

За его спиной возник другой. Тоже небритый, неряшливый, но темный, почти чернявый.

— Ну, чего тут?.. — спросил он. Видно, за старшего. Быстро окинул нас взглядом, заглянул в документы, но вдруг вновь вскинул взгляд на Акулова.

— Э, — сказал он. — А ты… вроде на железной дороге работаешь? Я тебя там видел. Машинист на паровозе!

Тут Акулов допустил ошибку. Хотя поди-ка в данной ситуации найди правильный ход.

— Я? — он постарался искренне изумиться. — Да нет. Вы меня с кем-то путаете.

— Да нет, — дьявольски ухмыльнулся чернявый. — Не путаю. Я вообще ничего не путаю. А рожа почему разбита? Откуда синяк?

— Да так… выпили с друзьями, подрались немного.

— Ну, счас разберемся, много-немного… А насчет железной дороги — это ты врешь. Работаешь ты там… Да сейчас выясним!

А теперь допустил ошибку он. Им бы вместе с Мамыкиным взять оружие наизготовку, и нам: «Руки вверх! Выходи из машины». И хрен что сделаешь.

Но этот тип в азарте сам полез в кузов, приговаривая:

— Сейчас выясним…

«Хозяин⁈» — воззвал Рекс в ожидании команды.

И я скомандовал:

«Взять! Хватай за самое то».

Кентавр включился. Я испытал чувство взлета — причем не я взлетел к небу, а оно вдруг упало и обняло меня.

Рекс вылетел из-за тюка с паклей. Нырнул под тулуп предателя, впился зубами в «то самое».

От боли и шока враг взвыл, согнулся в три погибели, и здесь Акулов не сплоховал. Схватил кирпич — и ошарашил по затылку.

Вопль заткнулся. Изменник рухнул, едва не придавив собой Рекса. Пес вовремя отскочил назад.

Мамыкин остолбенел, вытаращив глаза. От ужаса они совсем обесцветились — белые глазные яблоки и черные точки зрачков.

Кентавр делал наши движенья мгновенными. Секунда — я схватил полицая за шею, с силой ударил о задний борт.

Удар пришелся в переносицу. Сразу дух вон. Мамыкин безвольно сполз по борту под колесо, обронив наши документы.

Слева вынырнул Коля:

— Что тут?

— Оглушили. Обоих, — сказал я.

— Хорошо, но мало, — зло сказал он. — Давай его в кузов.

Мамыкин был без сознания, но жив. Я спрыгнул, за мной Акулов — и втроем мы быстро зашвырнули тело в кузов. Николай полез следом.

Я подобрал аусвайсы, отдал Льву Сергеевичу его документ.

Из кузова донеслись жуткие глухие удары. Понятно, что это.

Показался разгоряченный Николай с бешено блуждающим взором.

— Вона, кирпичи-то как пригодились, — хрипло произнес он. — Вот ведь не знаешь, к чему тебе то или это… И ведь никого на дороге, а⁈ Уж если фарт идет, так идет… Все, едем скорей.

Странствие в компании с двумя трупами не вызвало у нас никаких эмоций. Война. Даже Рекс отнесся к этому спокойно, хотя какое-то глубинное звериное нутро у него неприятно колыхалось, я чувствовал. Но он это прочно держал под замком.

Николай свернул по пути в небольшой лесок, там мы от мертвяков и избавились. Винтовки — «маузеры» плюс запасные обоймы — естественно, оставили себе.

Акулов сошел раньше — по расписанию он должен был влиться в отряд, действующий в районе железнодорожной станции Карамышево. А меня довезли до знакомого места, где мы с Рексом и спрыгнули. Я закинул за спину винтовку — и мы двинули через лес уже так, как будто шли по собственной знакомой до последнего кустика усадьбе. Снега, конечно, затрудняли ход, а в остальном — норма. Продуктами нас скромно, но снабдили, однако мы решили их не трогать. Принесем в отряд.

И вот совсем знакомые, можно сказать, родные места. Прямо даже лесной дух здесь особенный, свой! И внезапный голос часового:

— Стой, кто идет!