В «сумерках» зрение кентавра работало отменно. Я увидел, что двое копошатся в яме, отрытой меньше, чем по колено.

Конечно, оба встрепенулись. На лице Башмакова я отчетливо увидел растерянность и отчаяние. Номер не прошел. Обмануть не удалось.

Костя, напротив, словно бы окаменел. На миг. И лицо стало как гранитное.

— Руки вверх! — грозно проорал Самсонов. — Бросай оружие!

Последнюю фразу он выкрикнул как будто по инерции. Оружия в руках «черных копателей» не было.

Однако выкрик старлея будто что-то включил в нем. Он стремительно нагнулся — и в руках возник автомат. Немецкий МП-40.

От нас до ямы было метров десять. Две секунды бега.

Но Косте хватило одной.

Короткая очередь пресекла жизнь пройдохи и мошенника Башмакова. Он попросту мешком осел в яму. А Костя вскинул автомат стволом к нам.

— Берегись! — крикнул я, бросаясь вправо. Рекс повторил мой маневр.

Я тоже вскинул ППД, целя предателю по ногам.

Теперь только так я называл его — «предатель».

Он опередил меня на доли секунды. Его очередь хлестнула в нашу сторону. Я услыхал чей-то вскрик — не видя, чей. А мой палец уже нажал на спуск.

Попал я точно куда целил: по коленям. Изменник как будто сломался ниже пояса — а собственно, так оно и было. Стержень опоры перебит, тело падает. Чистая физика.

Упал. Огонь прекратился. Я ринулся вперед, а Рекс опередил меня — понятно, надо было брать ренегата живым, как источник информации.

Я еще не сильно и думал про эту информацию. Но мысль была. Задним планом, вскользь, почти призраком — но была.

Правда, я и представить не мог, что случится сейчас.

А случилось вот что:

Этот гад вдруг ткнул ствол МП себе в левую глазницу и нажал на спуск.

Кратко ударила очередь. Три патрона.

Пули разметали мозги и осколки черепного свода по снегу, создав кошмарный натюрморт.

Рекс тормознул всеми четырьмя лапами:

«Хозяин! Ты смотри, что он сделал, подлец!»

«Да вижу».

Видели это в деталях только мы с ним — для остальных была хоть и лунная, да ночь.

Впрочем, суть была ясна. Самсонов подтвердил это горестной матерщиной. Это ему было не свойственно, но здесь уж случай из ряда вон выходящий.

Два трупа на ровном месте.

Ведь если вдуматься — зачем Косте стрелять Башмакова, а потом самому кирдыкнуться? Какой смысл?..

Ладно, себя завалил — понял, что за такие дела в партизанской правовой системе вышка. И решил не утруждать наш трибунал… И плюс еще такая последняя месть: вот вам информация! Выкусите.

Я зацепился за эту мысль, еще не до конца ее догоняя. И Рекс подхватил:

«Хозяин, тут что-то не то… Зачем он застрелил его и себя?»

«Думаю, брат. Есть над чем, это верно».

Но сперва надо было разобраться с кладом.

— Так, ребята, — распорядился старлей. — Мертвяков в сторону, и копаем. Должны найти!

Оказав первую помощь раненому — его ранение оказалось легким — мы рьяно взялись за дело. Скоро стало жарко. Долбить мерзлую землю — работенка еще та. Но нас подстегивал стимул. Должны найти!

Терпение и труд все перетрут — не знаю, насколько справедлива эта пословица вообще, но в данном случае оправдалась на все сто. Не меньше полутора часов мы ковыряли мерзлоту, не забывая при этом нести боевое охранение. На этом настоял Самсонов и был совершенно прав. Такого рода предосторожность необходима абсолютно.

И вот через полтора часа я, раскалывая ломом обледенелый грунт, ощутил, что железное острие ударило по чему-то твердому.

— Есть! — задыхаясь, сказал я.

— Давай, Крылов, — засуетился Самсонов. — Помочь?

— Не надо, сам.

И вскоре проступили очертания сундучка — побольше размером, чем был под дальним дубом. Покойник Башмаков точно поступил как квалифицированный шахматист: пожертвовал фигурой послабее, чтобы выиграть крупную.

Всех охватил азарт. Меня сменили. Ребята торопились, чертыхались, промахивались. Тем не менее, сундук мало-помалу проступал из земли. И с него знакомым способом стали сбивать прочно закрытую крышку.

Купец Лапин был, видать, человек основательный. Да преуспевающий предприниматель другим быть и не может. И к сокрытию богатств подошел солидно. Разумеется, и здесь оказался второй сундучок внутри первого. Оба хорошо просмоленные, и за четверть века совсем не подвергшиеся гниению. А во втором, как следовало ожидать — те же золотые империалы, полуимпериалы, и даже монеты достоинством 15 рублей и 7рублей 50 копеек — плоды денежной реформы Сергея Юльевича Витте.

Да, здесь золотой запас был побольше, чем в первой находке.

— Надуть хотел… — с удовольствием проскрежетал Самсонов. — Ага, как же. Сам себя надул через заднюю кишку.

Это он про Башмакова, разумеется. В целом верно, но меня во всей этой истории смущало…

Нет, пожалуй, так не скажешь. Не смущало. Интересовало. Как же эти двое успели слиться в кладоискательскую бригаду⁈

«Ведь не могли они это сделать так быстро, а?» — рассуждал я в пространстве кентавра.

«Не могли,» — соглашался Рекс.

«Значит?..» — но тут моя мысль пока останавливалась. Единственное, что я мог предположить — что Башмаков ехал конкретно к Шилову. Имел задачу выйти с ним на контакт.

И потому, когда Самсонов принял самое естественное решение: обоих мертвяков свалить в уже готовую яму и закидать землей и снегом как получится — я притормозил это дело.

— Погодите. Товарищ старший лейтенант, надо бы обоих обыскать тщательно.

— Тоже верно, — вмиг сообразил он. — Ну-ка, ребята, взялись.

И сам не побрезговал. Мы вправду прошерстили обоих, однако не отыскали ничего, нас интересующего. Два вообще ничего. С тем и похоронили без всяких почестей.

Тем самым ничего общего между покойниками установить не удалось. Но я сознавал, что должно быть. Надо искать. Дело времени.

А пока пришлось разбираться с текущими делами. Прежде всего — с золотом. Необходимо было сообщить на Большую землю. То есть, сперва — в Тимошкино или Шарово. Радиостанции в Загорье не было. По здравому смыслу — надо было доставить туда наши трофеи.

— Золотой эшелон, — сказал Самсонов полушутливо-полусерьезно. — Давайте думать, как это сделать.

За несколько минувший дней я стал кем-то вроде тайного советника в нашей Загорской системе управления. Если считать, что Русаков — глава законодательной власти, Самсонов — глава исполнительной, то я при них обоих консультант.

Вот и сейчас мы заседали в кабинете Русакова в клубе. Тема: как связаться с Тимошкино и как доставить туда золото. В общем-то, единая тема. Две стороны одной медали.

Территория, в сущности, ничейная. Неконтролируемая. У немцев не хватает сил подчинить ее себе… но и мы пока не можем похвалиться тем, что твердо владеем ею. Ехать на машине? Рискованно. Она сразу же привлечет внимание. Да и привлекала уже. Раз повезло, два повезло, в третий раз может не повезти. А нам на чрезмерный риск идти нельзя ни в коем случае. Слишком ценный груз нам доверен.

Эти соображения пробежали во мне в две-три секунды.

— Товарищи начальники, есть предложение.

И предложил создать на самом деле «золотой эшелон»: санный обоз из двух-трех «лошадиных сил». Вроде как крестьяне из одной деревни гуртом едут в другую, везут… что?

— Да зерно хотя бы, — подхватил Русаков. — Рожь. Овес. Здесь все подходит. В этом году… То есть, осенью сорок первого — урожай у нас отличный был. Так что прикрытие самое толковое.

— Сможем снарядить обоз? — с надеждой спросил старший лейтенант.

— Сделаем, — уверенно ответил председатель.

Видно было, что идея захватила его.

И сделали. Организатор из Русакова был отменный. Обычные деревенские сани, запряженные невзрачными деревенскими лошадками. Три. Стали подбирать «экипажи». Самсонов вызвал меня для разговора с глазу на глаз.

— Крылов, — сказал он, — хочу доверить это дело тебе. Ты парень надежный, на тебя можно положиться.

— Постараюсь оправдать доверие.

Оба сундучка с золотом установили на сани, сверху набросали сено в качестве элемента комфорта для пассажиров, еще выше — груз: мешки с овсом и рожью. Тоже плацкартные места.

Конспирация полная. Обычные крестьянские сани. Двое остальных — точно такие же. Группа восемь человек. Я, Миша, Ваня, еще один парень из отряда, Вася Сидоров, отлично зарекомендовавший себя в боях. И еще четверо наших, то есть, Загорских мужиков. Разного возраста. Чтобы обоз выглядел правдоподобно. Он так и выглядел. Трудно представить себе что-то более мирное, чем эти трое саней и восемь мужиков и парней на мешках с зерном… Залегендировались идеально. Оружие, конечно, с собой: под мешками, под сеном, спрятано так, чтобы выхватить мгновенно. Но со стороны не видно.

Самсонов придирчиво осмотрел кавалькаду.

— Ну, годится, — заявил он. — Все, давайте. Ни пуха, ни пера!

И мы поехали.

Было это на рассвете, в полумраке. Когда еще не вполне рассвело. Мороз был не очень сильный, оделись мы тепло, продуктов прихватили достаточно — в мирное время путешествие было бы приятной такой прогулкой…

Только вот время не мирное. И шанс доехать благополучно равен шансу напороться на неприятности. Ну, а в этом случае — по обстановке.

Мы с Мишей ехали вдвоем в середине колонны. Ну и Рекс, понятное дело. Спереди и сзади — по трое в санях. Я на всякий случай пристроился так, что оба сундучка с сокровищами — вот они, под локтем. Чтобы чувствовать.

Мишка правил лошадью. По некоторым мельчайшим приметам я видел, что его разбирает желание поболтать о чем-то очень интересном, но он не решается.

Я подгонять не стал. Захочет — скажет.

И он сказал.

— Слышь, Егор, — наконец заговорил он. — А как ты думаешь, вот это… — он выразительно мотнул головой в мою сторону, — вот это золото все, оно в пересчете на наши деньги сколько будет стоить?

— Даже не знаю, Миш. Но лишними для казны не будут, это точно. Может, в целом для страны не сильно много, но сейчас любая копеечка важна. А тут не копеечка, сам понимаешь.

Мишка промычал нечто, но явно думал о чем-то своем.

Между тем морозное, солнечное утро вступило в свои права. Едем. Все как надо, одна только печаль: никого. Ни попутных, ни встречных, ни поперечных. Как будто по какой-то безлюдной земле едем, где духа человечьего нет. Да и зверей и птиц что-то не видать.

«Они тоже войну чуют, — подал беззвучный голос Рекс. — Лесные звери сразу догадываются, что у людей что-то не то. Что гром гремит, гроза идет. Тогда они поглубже забиваются в леса».

«Разумно…» — согласился я.

В полдень приостановились — коням дать отдохнуть, покормить их, самим перекусить. На Рекса, между прочим, паек тоже был выделен — пес давно уже воспринимался членом отряда. Пообедали, поехали дальше.

«Белое безмолвие» не то, что угнетало, но вгоняло в сон. Я чувствовал, что меня клонит, встряхивался, проверял то оружие, то золото. Конечно, никуда все это деться не могло, но — бдительность. Не повредит. Держал себя в тонусе. Старался все контролировать.

Но первым встрепенулся все-таки не я, а Рекс.

«Хозяин, — услыхал я, — встречные!»

Кентавр сработал как радар особой чуткости — я даже не звуки расслышал, но уловил призрак встречного движения вдали, за километр с лишним. А через несколько секунд различил и мягкий конский топот по заснеженной дороге.

Топот устойчиво приближался.

— Миша, — окликнул я, — нам навстречу едут.

Рекс поднял голову, тихонько заворчал.

Мы тут же просигналили соратникам.

— Быть наготове, — распорядился я.

Теперь торопливый конский топот слышали все, но видеть не видели. Дорога делала поворот влево, а по бокам высились сугробы.

«Хозяин… — тревожный посыл Рекса, — мне не нравится. Не те люди. Мутные».

«Принял, Рекс. Разберемся».

Мне тоже не понравилось. Рекс не ошибется. Флюиды эмоций чует безошибочно. Значит, от незримых встречных веет нехорошим.

Но и мои ребята подобрались — я это видел. Врасплох не застанешь.

По идее, и встречные должны были услышать нас. Ведь целых три лошади! Фырканье, топот вразнобой — не спрячешь.

Вот и поворот. Наша первая подвода повернула, за ней мы…

Навстречу бежали одиночные сани, зато в них набилось человек семь-восемь.

— Стой! Сто-ой!.. — разноголосицей завопили они при виде нас.

Да, Рекс в подозрениях своих был прав. Странная разношерстная компания. Вооруженная. На вид — обычные деревенские мужики. Только с оружием. Кто старше, кто моложе. Дисциплины, той спаянности в движениях, что неуловимо видна в действиях опытного боевого подразделения, у них и в помине не было.

Партизаны?..

Но нет ни одного знакомого лица. И уж наверняка кого-нибудь из «Буденновца» или «За Родину!» я бы узнал, тем более не говоря о наших.

— Стой! Стой, говорю! — и мат-перемат.

Крики бессмысленные, потому что на узкой дороге просто так не разъехаться. Так и так встанешь.

Остановились.

— Кто такие? Куда едете? — проорал здоровенный детина со злой небритой рожей, держа наизготовку Мосинский карабин.

«Хозяин, это не наши!»

Я это понял. Но и на полицаев не похожи. Черт знает, какая-то третья сила.

Пока мы с Рексом приходили к выводам, в диалог с неизвестными вступил Мишка. И сыграл хорошо, прямо артист:

— Мы-то? — испуганным дрожащим голосом. — Мы из Загорья. Вот зерно везем на продажу. В Шарово. Ну, на обмен, как получится.

Некая мысль промелькнула в глазах небритого. Он явно был главарь этой шайки, причем такой, что ему не просто подчинялись, а рта раскрыть не смели. Все прочие молчали как рыбы.

— Зерно, говоришь, везете? — переспросил главарь. — Какое?

— Ну как какое? — Мишка сработал под деревенского лопуха: взгляд бессмысленный, рот приоткрыт. — Всякое. На обмен…

— Дурак, — выругался небритый.

«Не дурак, а артист хороший», — отметил Рекс.

«Это точно».

В лице и глазах этого типа вновь мелькнуло нечто. Но иное. Решительное.

— Ладно. Считай, что привезли, — заявил он. — Разворачивайтесь и давай за нами.

Мишка растерянно бросил взгляды на нас — влево, вправо.

— Как это? — оторопело пробормотал он. — Мы в Шарово…

— Приехали, я сказал, — возвысил голос тип. — Поедете за нами.

Я проверил, как лежит под сеном ППД. Отлично. От «схватил» до «выстрелил» — секунда.

— Погодите, — сказал я. — Куда ехать? А вы кто такие? Объясните хотя бы!

Он вперил в меня грозный взор и ствол карабина.

— Это кому объяснять? — голос стал зловеще-приглушенным. — Тебе что ли?

— Хотя бы мне.

Моя правая рука без перчатки погрузилась в сено, легла на ложе автомата. Пальцы сразу же стали стыть, но ничего.

Взгляд небритого остановился на Рексе.

— Твой пес, что ли?

— Естественно.

Тип взглянул на меня внимательнее.

— Кто мы, говоришь? Мы партизаны. Из отряда «Ястреб». Понятно?

— Да.

Мне вправду стало главное понятно. Да и всем тоже.

Это враги.

Ствол карабина по-прежнему смотрел на меня.

«Рекс, броском вцепись ему в колено. Или ниже. И сразу в сторону».

«Есть».

И он рванул так, будто в нем сработал твердотопливный ускоритель.

Конечно, это энергия кентавра. Обычный пес так бы не смог. Но Рекс и не был обычным. Миг — и собачьи клыки сомкнулись на колене врага. Хруст костей.

Мгновенный шок у всех, кроме меня.

Я выхватил автомат, снятый с предохранителя. Почти не целясь, очередью — на!

Конечно, я боялся зацепить Рекса. Поэтому шарахнул повыше, и часть пуль унеслась в небо. Но одна-две — зацепили, главарь мотнул башкой так, словно дернулся от осиного жала.

А Рекс тактически сработал безупречно. Шокировав и обездвижив главаря на пару секунд, он метнулся вниз и влево, уйдя из зоны огня. А эти две секунды и решили все.

Мишке хватило секунды, чтобы выхватить автомат. И мы с ним уже вдвоем открыли кинжальный огонь.

Нас поддержали парни с передней подводы. Задние чуть замешкались, но это уже не имело значение.

Главарь наверняка был единственным, кто хоть как-то цементировал этот сброд в подобие команды. Его не стало, и вмиг рассыпалось все.

Конечно, наш огонь перепугал лошадей. Смирные деревенские лошадки от такого ужаса заметались беспорядочно, тоже, должно быть, пережив шок на всю оставшуюся жизнь.

Полминуты хаоса — в котором, впрочем, я разобрался четко. Наша лошадь понесла вперед, в стрессе не соображая, куда несется, налетела на передние сани. Но мы с Мишкой успели спрыгнуть — и били на поражение уже с земли. То же самое проделал справа от нас Ваня. Огонь был сокрушительный, противник ничего не мог нам противопоставить, кроме истеричных воплей:

— Сдаемся! Не стреляйте! Сдаемся!

— Коня не зацепите! — крикнул я своим парням, разумея теперь уже трофейную «лошадиную силу».

Эта «сила» здорово нам помогла: обезумев от ужаса, конь бросился куда глаза глядят — то есть в сугроб, где и завяз, не в силах тянуть за собой сани. Бился, отчаянно и бесполезно пытаясь вырваться из упряжки. Но этим сумасшедшим рывком он опрокинул всех пассажиров — а уж дальше дело за нами.

— Прекратить огонь! — скомандовал я.

И враз наступила тишина.