Тут он, видимо, был не прочь поговорить о логике и вдохновении, которые привели его к цели, погордиться этим. Но нам все это было совершенно неинтересно. Особенно Самсонов, как человек военный, не потерпел словесных переплясов:

— Ты не тяни, не мути воду. Не надо рассказов, повестей там всяких. Говори коротко и ясно: где?

Мы с Рексом невольно затаили дух: ну? Что скажет?

И не удивились, когда он ответил:

— Там два дуба есть таких огромных… Говорят, с семнадцатого века растут. Два… да.

В этом месте он как будто слегка запнулся. На полсекунды, не больше. И продолжил:

— Да. Так вот под одним из них. Десять шагов к северо-востоку.

— Под ближним или дальним? — немедля спросил я.

— Под дальним, — столь же мгновенно ответил он.

— Точно? — переспросил Русаков.

— Точнее не бывает.

Ответ прозвучал уверенно, даже заносчиво.

Я вмиг восстановил в памяти оба этих дуба. Один от деревни поближе, другой чуть подальше. Метров сто разницы.

Самсонов вскинул руку, глянул на часы.

— Если так… — промолвил он, — то тянуть нечего. Товарищ председатель! Нужны ломы, лопаты, веревки попрочнее. Человек пять надежных… Ладно! Людей возьму своих. С вас инструмент. И так, чтобы ни один лишний глаз не увидел. Только мы знаем.

Он повернулся к Башмакову:

— Ты тоже никому ни слова.

— Ну, что вы! Железно. Могила!

От Рекса вдруг прилетело легкое недоумение.

«Рекс, что там?»

«Да опять Костя…»

Черт возьми. Что там вечно с этим Костей⁈

Из краткого доклада Рекса следовало: Костя вновь сунулся в коридор с озабоченным видом. Увидал пса, вроде бы как замешкался. Так мимолетно, что не понять. И вмиг исчез.

Странно. Пустяк? Как будто да. Но что-то зацепило меня в этом.

Впрочем, морочиться загадками и догадками было некогда. Зимний день короткий, надо поспешать.

Председатель Русаков, проявив организаторские чудо-способности, решил вопрос с инструментом. Нашлись ломы, лопаты, веревки, причем в режиме максимальной секретности. Пока Самсонов распоряжался, организуя надежную караульно-постовую службу вокруг Загорья, Русаков сумел доставить все это к клубу и без привлечения внимания загрузить в кузов «нашего» грузовика. С только что взятым «трофейным» несколько человек азартно возились, пытаясь исправить повреждения.

Короткую экспедицию за сокровищами старлей решил возглавить сам.

— Кого берем? — спросил он меня.

— Михаила, — сразу сказал я. — Ивана. Остальных на ваше усмотрение, товарищ старший лейтенант.

Он возражать не стал, определил еще троих. Ребят здоровых и немногословных, включая водителя. Провел со всеми инструктаж.

— Рот на замке. Это понятно? Заранее предупреждаю.

И поехали. Провожатым в кабину Самсонов хотел взять меня, но я настоял, чтобы туда посадили Мишку. А я хотел ехать вместе с Рексом. Вдвоем бы мы крепче контролировали Башмакова, к которому у меня доверия так и не было. То бишь, здравым рассудком я понимал, что вряд ли он сбежит: во-первых, некуда, а во-вторых, ни малейшего интереса к тому у него нет… Однако, психологически мне было так спокойнее.

«Да я бы ему шага не дал шагнуть, — сказал мне Рекс. — Но если тебе так хочется…»

Так и сделали.

Ехать было недалеко. Но после остановки на обочине пришлось еще топать по снежной целине, таща тяжелый инструмент… Впрочем, тоже недалеко.

Вот они, два заветных дуба — красавцы, конечно. Высотой метров тридцать. Ствол — вдвоем не обхватить. Прямо как на Пушкинском Лукоморье, только что золотой цепи не хватает.

Миновав ближний, мы по сугробам прокарабкались к дальнему. Башмакова отправили в авангард, тропить дорогу. Рекс шагал замыкающим, контролируя ситуацию.

«Все в норме, хозяин», — докладывал он.

«Отлично».

Сам я следил за «почетным гражданином». Нет, у меня и мысли не было, что он выкинет некий фортель. Но не отпускало подозрение. Что-то здесь не совсем то. Что-то этот жук навозный мутит. Недоговаривает…

«Мне тоже так кажется», — откликнулся Рекс.

«Ладно, посмотрим».

Башмаков флагманом пробился ко второму дубу, задрал голову, придерживая рукой шапку-пирожок.

— Ох ты… — проговорил он в пространство, а затем нам: — Ну-с, товарищи военные, где тут северо-восток?

Разумеется, я сразу сориентировался по сторонам света, но вида не подал. Самсонов же на всякий случай оперся на науку. То есть, на компас. Данный прибор у него имелся.

— Так, — старший лейтенант определился. — Вот туда. Десять шагов, говоришь?

Прокофий Михайлович как-то странно озирался. И не сразу расслышал вопрос.

— Чего?.. А, десять. Да.

— Шаг — это примерно сантиметров семьдесят, — несколько пафосно промолвил старлей. — Пошли!

Старательно отсчитали эти семь метров. Я опытным глазом поисковика прикинул: верно. Так и есть.

— Ну, ребята, — велел Самсонов, — давай!

И закипела работа.

Разбросать сугробы, затем слежавшийся снег, добраться до земли — и это было нелегко. А уж когда начали долбить мерзлый грунт… Вот тогда все предыдущее показалось легкой разминкой. Вот теперь начался адский труд.

Короткий день начал тускнеть. Затем превращаться в сумерки. Но наша свирепая пахота приносила результат. Яма углублялась. И расширялась, конечно — ведь мы не знали точного расположения. Все приблизительно. Да ведь с логической точки зрения, еще и неизвестно — есть он этот клад, либо мы тут корячимся впустую.

Но должен сказать: логика логикой, а интуиция безмолвно подсказывала мне, что все это не зря. Что «золотая жила» — вот она. Работай, ребята!

Чуйка не подвела. Когда один из парней, невысокий, но плечистый здоровяк, в очередной раз с силой жахнул пешней в мерзлоту — звук получился вдруг совсем другой. Куда более резкий, даже с треском.

Парень замер от неожиданности.

— Ух ты! — вскрикнул он. — Товарищ старший лейтенант! Кажись, что-то есть.

Все пришли в движение, взбудоражились, как будто подключились к источнику электропитания. Особенно Башмаков. Его прямо залихорадило.

— Осторожнее, ребятушки, осторожнее! — покрикивал он. — Аккуратнее. Не повредите!

Теперь уже ясно было, что здесь что-то есть. В полумраке ямы постепенно стали проступать контуры деревянного сундучка, хорошо просмоленного, чтобы пробыть в земле много лет. Он и пробыл.

Выкапывать весь сундук было бы адски долго. Мы совершенно разумно сшибли у него крышку. Суетясь, мешая друг другу от нетерпения, ребята откинули эту крышку…

И обнаружили внутри большого сундука маленький сундучок.

— Ты смотри, — усмехнулся Ваня. — Прямо Кощеева смерть какая-то. Яйцо в утке, утка в зайце…

Маленький сундучок вытащили, поставили на снег.

— Тяжелый, зараза, — с удовлетворением констатировал здоровяк.

У этого сундучка был внутренний замок — то есть где-то должен существовать ключ. Но нашим ключом стал лом.

— Осторожней! Ребятушки, осторожней! — трепетал Прокофий Михайлович.

— Тебе-то что? — усмехнулся Самсонов. — Не твое имущество. Государственное.

— Так потому и переживаю, — вывернулся тот. — Не повредить бы. Я ж отвечаю за эту операцию перед подпольем!

Старлей только рукой махнул.

Тем не менее по сундучку стучали в самом деле аккуратно. И добились своего. Взломали. Подняли крышку…

— Твою мать! — потрясенно ахнул кто-то.

Ящичек, хоть и небольшой, был плотно набит золотыми монетами с профилями императоров Николая II и Александра III — сына и отца.

Сбылось! Не подвело предчувствие.

Рекс тут же радостно подтвердил это.

«Хозяин, это и есть золото?»

«Оно самое».

— Ну! — возликовал Башмаков. — Что я говорил!

— Так, — сдержанно промолвил Самсонов. — Быстро в машину. Инструмент не забыть.

И мы устремились к «Блитцу».

На обратном пути ребята взбудораженно болтали о находке, кто-то пустился вспоминать небылицы, сибирскую Золотую Бабу… А у нас с Рексом шел совсем другой разговор. Пес мгновенно ловил мои мысли:

«Ты что, хозяин? Чем-то обеспокоен?»

«Ты знаешь, — на полном серьезе ответил я, — не могу понять…»

Я вправду не мог понять, что не так. Вроде бы все вышло как нельзя лучше. Искали клад — нашли клад. Все точно! Что не так?

«Что?..» — эхом повторил Рекс.

«Вот и думаю».

Анализ в нашем кентавре — это, понятно, по моей части. И я вскоре определил, что не так.

Странно повел себя Башмаков.

Он притих, задумался. То есть, внешне это выглядело бы совершенно обычно, но во мне-то работал кентавр. И он в который раз подтвердил то, что угадывалось раньше.

Башмаков не говорит нам всей правды. Что-то еще у него есть темное за душой.

Но что⁈

Вот этого мы пока раскусить не могли.

Тем не менее, по возвращении в деревню я так и сказал Самсонову:

— Товарищ старший лейтенант. Этот тип мне доверия не внушает. Его надо стеречь.

— Конечно, — согласился старлей. — Организуем. А ты, Крылов, до утра можешь отдыхать. Поработали неплохо. Всем, кто участвовал — краткосрочный отпуск.

Он скуповато улыбнулся, давая понять, что про «отпуск» — шутка. Но и полсуток отдыха — на войне совсем неплохо.

И мы с Рексом пошли домой.

Там, конечно, было здорово. Тепло, уютно, даже сытно. Конечно, деликатесов не было, да и того, что было не в избытке. Но уж мама постаралась.

Тревога не отпускала меня. Конечно, я не подавал вида. Улыбался, ел с аппетитом, говорил о том, что мы теперь — земля свободы, партизанский край, освободившийся от оккупации… Но в глубине души кошки скребли. Как минимум один маленький котенок.

С тем и легли спать.

И сон был тревожный. В образы он не воплощался, но была атмосфера беспокойства, больше всего похожая на грозовое небо. И уснуть толком не мог. Засыпал, ворочался, просыпался, снова засыпал. С досадой чувствовал, что от такого сна немного толку. Организм не расслабляется, не отдыхает. Однако все же вроде бы уснул.

И проснулся. Как будто толкнули в бок. Но в следующий миг осознал, что толкнули меня слова Рекса.

«Хозяин! Хозяин!»

«Я здесь. Что случилось?»

«Боевая тревога».

«Говори».

Рекс сам не понял толком, что случилось. Он тоже дремал — а собачий сон чуткий, спасибо волчьим генам. И он тоже проснулся как от толчка. И вмиг смекнул, что этот толчок — результат чего-то, чего он еще не понял.

«Но я точно знаю, что это в клубе случилось. Там что-то произошло».

На раздумье мне хватило секунды.

«Ты готов?»

«Да, хозяин!»

«Я собираюсь».

Конечно, я слегка переполошил дом. Пацаны не проснулись — мальчишеский сон такой, что из пушки стреляй, не разбудишь. А мать, конечно, пробудилась.

— Господи, Егорка… Что случилось⁈

— Спи, мам. В отряд надо срочно.

И кое-как убедил, что прибежал нарочный, поднял Рекса, а уж тот меня. Отболтался, короче. И мы с Рексом припустили по глухо спящей ночной деревне к клубу.

Три часа ночи. Самое нехорошее время по древним поверьям. Когда нечисть еще не убралась к себе с «третьими петухами», а незримо бродит по Земле.

В окнах клуба тускло мерцал свет. Но тишина стояла такая же непрошибаемая, что по всему Загорью.

Я рванул дверь — в нос шибануло спертым жилым теплом, керосиновым угаром. Мелькнула нелепая мысль — уж не угорели ли⁈ Да не должны.

— Эй! Есть кто живой? — сердито крикнул я.

«Живы, живы, — успокоил меня Рекс. — Дрыхнут только. Но… что-то не так… А! Хозяин, я понял: отсюда кто-то вышел. Совсем недавно».

Час от часу не легче. Ладно, разберемся.

На мой зов кто-то суетливо зашевелился, светотени от лампы причудливо заметались по помещению. Через пару секунд появился очумевший спросонья парень с керосинкой в руках.

Это был шапочно знакомый мне боец из третьего взвода.

— А?.. — испуганно произнес он. — А который час⁈

— Три примерно, — холодно молвил я. — А что?

— Уй, ё… — совсем растерялся парень. — Это… это чего, выходит, проспал я? Ой…

— Ну-ка, с этого места подробнее.

Выяснилось, что незадачливый часовой должен был в два часа ночи сменить предыдущего дежурного.

— Так он же должен был меня разбудить! Почему не разбудил? Не знаю!

Мои нехорошие предчувствия стали обретать форму версии. Пока смутной.

— Кто? Кого ты должен был сменить?

— Кого? Да Костю…

— Костю⁈

Картинка начала складываться еще яснее.

«Хозяин! — внезапный посыл от Рекса. — Я понял: это Костя ушел. Он отсюда вышел! С кем-то».

Мысль моя заработала бешено.

Часовой тайно покинул пост. С кем-то. Что это значит?

Мгновенный анализ. И синтез:

Костя мог сбежать только с Башмаковым.

— Где Самсонов? — спросил я.

— Тут… должен… — затрепетал горе-караульный.

— Буди.

Подняли старшего лейтенанта. Как подобает военному человеку, он проснулся мгновенно. Я поведал ему о своих подозрениях:

— Товарищ старший лейтенант. Вот какое дело…

Версия: Башмаков с Костей каким-то образом успели снюхаться на почве клада. Подлец Башмаков сказал нам полуправду: на самом деле хитрый Лапин зарыл два клада под обоими дубами. «Почетный гражданин» поступил совершенно логично: как в шахматах, «пожертвовал фигурой». Сдал нам один клад, утаив другой. И теперь вот сделал свой настоящий ход.

Старлей соображал быстро:

— Подъем! Боевая тревога!

Через минуту весь личный состав, находящийся в клубе, был поднят. Тщательно осмотрели все помещения. Все были на месте, кроме партизана Константина Шилова и задержанного Прокофия Башмакова.

Разумеется, никаких видимых доказательств, что они пошли отрывать второй клад, у меня не было. Но и сомнений в том не было тоже.

Самсонов велел:

— Ну-ка, посмотрите ломы и лопаты. На месте?

Лома и двух лопат не хватало.

Ну вот и доказательства.

— Товарищ старший лейтенант, — сказал я. — Разрешите сформировать группу преследования?

Тот размышлял секунд пять:

— Группу… Кого предлагаешь?

— Ну, мы с Рексом. Он по следу пойдет точно. Кондратьев, Лукашин. Еще пару человек. Чуть подождем, пусть они начнут раскопки. Мы же точное место не знаем.

— Хорошо, — согласился он. — Только старшим группы пойду я.

Он передал начальство над Загорским гарнизоном одному из партизан — серьезному основательному мужику по фамилии Дородных. А группа под его началом пошла по следу.

Нечего и говорить, что об использовании автотранспорта не могло быть и речи. Шли пешим порядком. Соблюдали тишину и светомаскировку. Рекса я пустил по следу — то есть, сделал вид. На самом деле кентавр работал, что там говорить. Усиленным зрением я и Рекс отлично видели в темноте. Но оторваться от группы не могли, конечно. Приходилось держать темп «по последнему».

Впрочем, медленный ход сейчас нам был даже на руку. Пока эти два негодяя доберутся, пока начнут раскопки, пока найдут клад… Пусть пороются. Нам работу облегчат.

Ну, Костя, подумал я, ну Шилов! Недаром какое-то подозрение у меня к нему было. И ведь боец-то он неплохой, даже хороший, ничего не скажешь. Но вот как бывает: будучи хорошим партизаном он про себя лелеял мечту выкопать клад и удрать с ним. Бывает и такое.

И тут у меня впервые мелькнула мысль: а ведь Шилову ничего не стоит убить Башмакова, если они найдут второй «золотой схрон». Не скажу, чтобы я так уж ценил жизнь этого прохвоста — но если он не врал про Петрова, то здесь может быть интересное продолжение. За эту ниточку стоит потянуть.

Рекс шел по следу уверенно. Правда, вел его и нас не столько нюх, сколько наша с ним общая память — все тот же кентавр. Но в данном случае это без разницы.

Какую-то часть пути мы прошли по дороге, потом свернули в снег. Пошли перелесками, буераками. До легендарных дубов было еще не близко, но мы с Рексом вовсю напрягали слух, пытаясь хоть что-то расслышать — однако слышен был только глухой шум ночного зимнего леса. А видимость стала получше: облака рассеялись, проглянула Луна.

Надо отметить, что и мы двигались практически бесшумно. И приближались к цели. И вот мы с Рексом уже начали улавливать звуки.

Я остановился, предостерегающе поднял руку. Все замерли.

— Слышите? — шепнул я.

Но кроме нас, никто ничего не разобрал. А я уже не сомневался: мы слышим звуки раскопок.

И вот уже вершины двух гигантских деревьев показались над лесом. Мы порядком вымотались, но все сознавали ответственность задачи. Двигались так же беззвучно.

Ну вот и ближний дуб. Для нас с Рексом — сумерки, для прочих — тьма непроглядная. Но неразборчивые голоса слышали уже все.

Самсонов дал всем знак остановиться.

В тишине уже отчетливо слышны была возня и голоса.

— Слушай меня, — прошептал старлей. — Сейчас одним броском достигаем цели. И берем этих гадов с поличным. Рассредоточиться!

Мы выстроились в цепь с интервалом метр-полтора.

— Вперед! — скомандовал Самсонов.