После окончания боевых действий администрация Калининграда, да и ряд «ответственных товарищей из центра» начали новую войну против германской архитектуры, культуры и истории.

Не только партийные бонзы, но и архитекторы утверждали, что на месте старого следует построить не просто новый, а совершенно другой город. Вот, например, фрагмент приказа № 195 Управления по делам архитектуры при Совете министров РСФСР от 13 мая 1948 г.: «Нужно при всей скромности средств добиваться решительного преобразования всего характера застройки, чтобы вытравить из неё дух пруссачества и утвердить нашу советскую культуру в архитектурном пейзаже. Нужно преодолеть и вытравить мрачный воинственный дух прусской архитектуры с её чрезмерными формами подслеповатых окон и стен, громоздких островерхих крыш. Вместо него должна прийти лёгкая жизнерадостность форм и приветливость облика».

Особую ненависть руководства города вызывал Королевский замок на Замковой горе. В ходе британской бомбардировки в замке «сгорела крыша, деревянные полы, и частично обрушились межэтажные перекрытия. Но сам фасад замка остался невредим и незначительно сильнее пострадал лишь во время штурма Кёнигсберга в апреле 1945 г. Стоит отметить, что замок нацисты практически не обороняли, и оттого повреждения его от действий танков и артиллерии были сравнительно невелики. Заметно пострадала только главная башня, которая явно получила не один снаряд по своему “телу”, но даже это не оказало существенного влияния на облик сооружения, которое в таком виде и вошло в состав совершенно нового города, наречённого Калининградом.

Несмотря на относительную сохранность замка, его величественный внешний облик руководство нового города особо не вдохновлял. Буквально на следующий же год после окончания войны от первого секретаря калининградского обкома П. А. Иванова было отправлено официальное письмо Сталину с предложением расчистить центр города от руин прежних зданий, начав с Королевского замка. Лично мне неизвестно, какой ответ пришёл от генсека и был ли он вообще, но работы по превращению замка в ещё большие руины начались в том же самом 1946 г., когда на территории замка образовали, не поверите, каменоломню»[103].

Сведения о письме П. А. Иванова фигурируют и в иных статьях. Однако на самом деле руководитель Фрунзенского обкома партии Пётр Андреевич Иванов был командирован в Калининград лишь в марте 1947 г.!

28 мая 1947 г. П. А. Иванов направил письмо И. В. Сталину. В нём он изложил положение дел в Калининградской области.

В числе прочего он написал:

«Областное управление по гражданским делам, организованное в мае 1946 г., не справилось с возложенными на него задачами…

Вновь созданные 294 колхоза, несмотря на огромную помощь правительства, вели хозяйство неудовлетворительно, не сумели посеять озимые и заготовить корма для скота. Осенью и зимой от бескормицы пало и (или) было прирезано 50 % крупного рогатого скота и 30 % лошадей…

Центр Кёнигсберга и Королевский замок после бомбардировки британской авиации в 1944 г.

Так выглядел Королевский замок после штурма Кёнигсберга в апреле – мае 1945 г. Автор: Михаил Савин

Учёт и охрана трофейного имущества по-настоящему организованы не были. Ценности расхищались, жилой фонд и производственные мощности разрушались. В городе Калининграде и области было немало случаев организованного бандитизма и грабежа, в которых принимали участие и военнослужащие…

Заселение области на первом этапе её существования происходило случайно, без необходимой проверки и контроля. В результате среди честных советских людей в область проникло немало проходимцев, любителей лёгкой наживы…

Немцы, насчитывающие 25 % населения, представляют собой более чем стотысячную массу крайне озлобленных людей, готовых на всё, чтобы подорвать или ослабить безопасность, задержать хозяйственное освоение и развитие области».

Между тем, за три месяца работы у бюро обкома партии сложилось твёрдое мнение, что ряд министерств и ведомств в Москве «не учли особенностей пограничной области, посылают случайных работников, с ограниченным кругозором, дискредитировавших себя в других областях, и тем самым пытаются превратить Калининград в своего рода город для провинившихся».

В подтверждение Петром Андреевичем приводились конкретные цифры – из 317 работников, присланных в 1946 г. Министерством торговли СССР, 140 человек оказались жуликами и проходимцами; из 65 работников прокуратуры 15 сняты с работы за непригодность и злоупотребления.

Иванов был срочно вызван в Москву и заслушан на заседании Политбюро партии. А потом в Калининград прибыла комиссия проверяющих во главе с заместителем председателя Совмина А. Н. Косыгиным.

«Разбор полётов» был назначен на 18 июня на бюро обкома ВКП(б). В ночь перед ним Пётр Иванов застрелился в своей квартире из именного пистолета. Перед этим у него врачи диагностировали «нервное переутомление» и настаивали на срочной госпитализации.

Возможно, что именно в этом письме был поднят вопрос о сносе Королевского замка.

Ряд авторов утверждают, что «через два или три дня после капитуляции Королевского замка комиссарам Третьего Белорусского фронта пришлось ликвидировать остатки винного склада ресторана “Блютгерихт” в северном крыле Королевского замка при помощи гранат и огнемётов для сохранения высокого морального облика красноармейцев.

Сразу после окончания боёв, летом 1945 г. в помещениях замка дислоцировались подразделения 11-й Московско-Минской пехотной дивизии.

В том же 1946 г. Замок стал для новых властей источником строительных материалов»[104].

«В 1946 г. было организовано карьерное управление Краснознамённого Балтийского флота. Военные завезли на территорию замка специальную технику, которая разбивала каменные стены, и дробильную установку, перерабатывающую камень в щебёнку. Но то ли камни, сложенные на века, оказались слишком твердыми, то ли команды “сверху” спускались противоречивые, но шли годы, а замок стоял», – писала в своей научной работе «О судьбе Королевского замка» историк Марина Клемешева[105].

Началось «мирное» разрушение замка.

Судя по всему, уничтожение Королевского замка было запланировано уже в первые недели после взятия Кёнигсберга. Разумеется, в то героическое время никакой опасности обрушения руины замка не представляли хотя бы потому, что этих руин, в сущности, не было. Как показывают фото 1945–1946 гг., замок был всего лишь лишён крыши, его окна в нескольких местах были повреждены. Опасность того, что «руины убивают», появилась позже, когда были… созданы эти руины.

Лишь в процессе послевоенных обвалов, ставших естественным продолжением разрушений 1944 и 1945 гг., была обрушена центральная часть Замковой башни. Эта мощная эрозия спровоцировала решение городских властей о подрыве этого строения.

Интерьер винного ресторана «Блютгерихт». 1904 г.

15 декабря 1952 г. со страшным грохотом обрушился фрагмент стены в западной части замка. Очевидно, этот фрагмент имел отношение к Замковой башне, ибо остальные части Западного флигеля ещё в 1967 г. сохраняли свой массив.

Однако 12 февраля 1953 г. на заседании горкомхоза Калининградского горисполкома было принято решение о взрыве Замковой башни. Ни в этот момент, ни позднее не проводились экспертизы состояния замка с привлечением специалистов по строительному делу, по архитектуре, искусствоведению и археологии. Никому в голову не пришло предложить поставить замок на учёт как памятник истории.

Уничтожение Замковой башни было проведено сапёрами Калининградского гарнизона. Несмотря на мощный взрыв, впервые за всю историю замка потрясший его стены, конструкции Западного флигеля в основном остались без заметных повреждений. Так по довольно смутному предлогу началось планомерное, несовместимое даже с советским законодательством уничтожение исторического символа столицы Янтарного края.

В страшном процессе этого разрушения были сделаны многие интереснейшие находки. Если бы они стали достоянием науки, то можно было бы сделать историю замка более полной. Однако судьба большинства этих находок трагична.

Например, как свидетельствует А. П. Овсянов, в 1955 г. при работе «искателей» в одном из подвалов замка был найден уникальный майссенский фаянсовый сервиз, предназначенный для исторического ресторана «Блютгерихт». Каждый из столовых приборов был помечен эмблемой этого ресторана, выполненной тёмно-красной краской. Лишь малая часть этого грандиозного сервиза попала в фонды краеведческого музея. Остальное разошлось «по рукам»…

Лишь запомнилось, что в 1979 г. на «толкучке» (ныне там – цирковые шатры) долго никто не покупал заварной «блютгерихтовский» чайник литров примерно на 5. И ценили его невысоко – всего-то 5 рублей.

В октябре 1993 г. на московском кладбище при крематории хоронили прах бывшего члена Центрального комитета КПСС. На гражданскую панихиду собрались несколько десятков работников ЦК и один калининградец. Умершим был человек, дольше всех правивший Калининградской областью, – первый секретарь калининградского обкома КПСС в 1961–1984 гг. Николай Коновалов, а единственным калининградцем на похоронах – его бывший помощник Николай Иванов.

Охотничий (Олений) зал в Королевском замке

Подрыв Замковой башни в 1953 г.

В историю Калининграда Коновалов вошёл в первую очередь как человек, полвека назад вопреки мнению многих горожан взорвавший уцелевшие части Королевского замка.

Николай Коновалов родился 7 (20) декабря 1907 г. в деревне Большая Кибья (сейчас это Можгинский район) Вятской губернии. Он вырос в крестьянской семье. В 18 лет Николай становится председателем сельсовета. В 1928 г. Коновалов окончил удмуртскую советско-партийную школу. С 1928 по 1942 г. находится на советский и партийной работе в Удмуртии. В 1943–1943 гг. – на партийной работе в Москве.

За боевые действия в кабинетах и коридорах 13 июля 1946 г. Коновалов получил орден Отечественной войны II степени.

Двадцать три года подряд он был «хозяином» Калининграда: с 10 июня 1961 г. по 14 января 1984 г. – первый секретарь обкома Калининграда.

Официальные историки до сих пор восхваляют Коновалова. Среди его достижений в Калининграде называют добычу нефти, расцвет рыбопромышленного комплекса, строительство аэропорта «Храброво» и автовокзала, появление эстакады, благоустройство острова Кнайпхоф, открытие Музея янтаря, Театра кукол и ряд других вещей, которые сформировали облик современного Калининграда.

У большинства же калининградских историков и краеведов деятельность Коновалова вызывает осуждение.

«На заседании областного Совета депутатов председатель горисполкома Калининграда (по сути, мэр) Виктор Денисов прочитал в докладе: “… Мы восстанавливаем город Калининград…”. Властный первый секретарь обкома Коновалов перебил градоначальника: “Мы строим новый город”. Денисов продолжил читать доклад и в какой-то момент вновь прочел: “… Мы восстанавливаем…”. Коновалов опять резко перебил Денисова и громко, с нажимом проговорил: “Мы строим новый, советский город!”. В зале возникла идеальная тишина.

“Коновалов предпочитал и сам думать, и другим внушать, что история форпоста СССР на западе начинается с советских времен. Другого мнения не терпел”, – писала в своем очерке о калининградских первых секретарях обкома в 1998 г. автор “Калининградской правды” Светлана Сухова.

Однако однозначно утверждать, что немецкая архитектура вызывала ярко выраженное отторжение непосредственно у жителей области тех лет, нельзя. Гнетущее ощущение у первых переселенцев в Калининградскую область возникало скорее из-за послевоенной разрухи, а не из-за немецких зданий. Но советские идеологические работники умело манипулировали усталостью горожан от бесконечных развалин, объясняя через нее неприятие всего немецкого»[106].

«Бывшие коллеги вспоминают, что Николай Коновалов любил пикники, рыбалку и охоту.

В то же время к руководителю региона прицепилось обидное прозвище “дед”. Во многом он был калининградским Брежневым: Коновалов покинул пост руководителя региона к 77 годам, то есть тоже в достаточно зрелом возрасте. Как и про Брежнева, про него даже придумывали анекдоты. Например, издание “Вечерний трамвай” напечатало такую байку:

Приехал Коновалов в Клайпеду. Навстречу – прохожий:

– Здравствуйте, Николай Семёнович!

Следующий прохожий – и тоже по имени-отчеству здоровается. А потом ещё один. И ещё, ещё… Сопровождавший Коновалова местный начальник не выдержал:

– Откуда у вас столько знакомых в Клайпеде?!

– Так это ж все наши, калининградцы. За продуктами к вам приехали.

Литовец смутился:

– Слушайте, ну надо же с этим что-то делать, надо какие-то меры принимать.

– А мы принимаем! На днях вот дополнительные автобусы на Клайпеду пустили…»[107]

«По мнению В. Н. Строкина, в 60-х гг. работавшего в Калининградском краеведческом музее, идея сноса руин Замка (а заодно – и Домского собора, который наши современники именуют по недоразумению “Кафедральным”) принадлежит первому секретарю Калининградского обкома КПСС Н. С. Коновалову.

Уже в те далёкие годы он мечтал о том, что на месте неприглядных развалин раскинется широкая и светлая площадь, над которой вознесётся прекрасное здание. Рядом с ним будет выситься памятник вождю мирового пролетариата и стоять мраморная трибуна для выступлений. Разумеется, мимо трибуны по праздникам будут струится колонны восторженных калининградцев, а с трибуны, осенённый фигурой вождя, будет обращаться к ним многомудрый руководитель – сам Н. С. Коновалов. Да и в величественном здании будет размещаться его ведомство и дружественные структуры (облисполком, к примеру). В итоге должен был появиться калининградский аналог небезызвестной Красной Площади, где местный “генсек” занял бы центральное место. Дело было за малым: Замок мешал мечтам партначальника, Замок должен был “уйти”.

В 1964 г. главный архитектор проекта восстановления Калининграда М. Наумов поддержал инициативу сноса Замка, уже витавшую в “коридорах власти”. Эта без сомнения творческая личность ещё 30 апреля 1949 г. опубликовала в газете “Калининградская правда” статью, в которой декларировалось: “В центре намечена (кем? – К.В.) постройка огромного Дворца Советов. Возможно, что постаментом для него явится площадка нынешней крепости с башней…»[108].

В 1965 г. главный архитектор Калининграда Владимир Ходаковский, по воспоминаниям его дочери, на одном из финальных совещаний о судьбе Королевского замка заявил, что будет «отстаивать этот замок до последнего вздоха». На что первый секретарь калининградского обкома КПСС (фактически глава региона) Николай Коновалов ответил ему: «Считайте, что вы последний раз вздохнули в должности главного архитектора». Свою угрозу Коновалов исполнил и вошёл в историю как человек, взорвавший Королевский замок.

В 1965 г. в «Литературной газете» вышла статья журналиста Бориса Нисневича против сноса Королевского замка. Под статьёй подписались многие архитекторы и писатели. После выхода публикации Николай Коновалов провёл суровый разговор с одним из подписантов – писателем Валентином Ерашовым. Ерашов сохранил стенограмму письма, а в 1990-е передал в газету «Калиниградский комсомолец».

Ерашов напомнил, что замок был построен задолго до прихода фашистского режима, а строительством занимался народ. «Это – резиденция прусских королей, отсюда они угнетали народ. Взорвём и построим на этом месте новые дома. Чтоб немецкого духа здесь не осталось», – возражал Коновалов. Он также напомнил, что в регионе нужно решать вопрос по строительству жилья, а не восстанавливать «фашистский памятник». Ерашов заметил, что речь идёт не о восстановлении, а о сохранении. В итоге каждый остался при своём мнении. Однако у Коновалова была власть и поддержка Москвы – против замка выступал сам Косыгин – тогдашний председатель Совета министров СССР.

В 1967 г. на территории замка начались взрывные работы. Перед этим представители интеллигенции планировали написать открытое письмо в Центральный комитет КПСС. Письмо намеревались напечатать в «Известиях», но Коновалов добился снятия публикации. На подписантов начали давить – угрожать не дать квартиру, не дать роли актерам, отменить выставку художникам.

Развалины Кёнигсбергского замка. Май 1966 г. Автор: Стужин А. / ТАСС

Всё, что осталось от Королевского замка к 1967 г. Автор: О. Максимов

Первые плановые взрывы прогремели 12 апреля 1967 г. Следующие серии взрывов – 9 декабря 1967 г., 3 января и 12 февраля 1968 г. В результате заваливалось западное крыло замка.

Последний взрыв – 27 мая 1970 г. – «закрыл тему» Королевского замка.

Часть стен западного флигеля была толщиной более четырёх метров, поэтому взрывать приходилось по нескольку раз, а рядом с замком часто стояли тяжёлые танки, чтобы оттаскивать гигантские глыбы от подрывных работ.

А что строить на месте Королевского замка? Поначалу был проект снесения бульдозером всего холма. Но вот в начале 1950-х гг. главным архитектором города Дмитрием Навалихиным был составлен план реконструкции Калининграда, в соответствии с которым на месте бывшего Кёнигсбергского замка должно было быть построено административное здание в стиле сталинских высоток. Однако этот план так и остался на бумаге.

В 1967 г., согласно второму генеральному плану развития Калининграда, была разработана концепция о создании общегородского центра вдоль реки Преголи и Нижнего пруда в виде развитой архитектурно-пространственной композиции с организацией главной городской площади между Ленинским проспектом и улицей Шевченко – Центральной площади.

По замыслу главного архитектора проекта Льва Мисожникова, Дом Советов должен был представлять собой 28-этажное здание, состоящее из двух высотных прямоугольных башен, облицованных рельефными панелями и объединённых в двух уровнях крытыми переходами. Площадь перед зданием планировалось благоустроить: разместить на ней фонтаны, цветники и даже концертный зал под открытым небом. В здании должно было располагаться руководство Калининградского обкома КПСС и облисполкома.

Проектирование здания было поручено коллективу ЦНИИЭП зрелищных и спортивных зданий и сооружений имени Б. С. Мезенцева, мастерской № 2 (архитекторы Ю. Л. Шварцбрейм, Ю. Моторин, Л. В. Мисожников, Г. А. Кучер). Сам проект Дома Советов был, по сути, «вольной интерпретацией» одного из зданий архитектора Оскара Нимейера, по проектам которого строились здания в новой столице Бразилии.

Северный (слева) и западный флигели Королевского замка. На переднем плане выезд на улицу Канта и памятник герцогу Альбрехту возле него. Конец XIX в.

Уничтожение северо-западной башни Королевского замка. Фото 1967 г.

Снос руин замка и строительство на его месте Дома Советов активно лоббировались тогдашним первым секретарём обкома КПСС Н. С. Коноваловым. Основным аргументом была непригодность для дальнейшего использования здания обкома КПСС на улице Дмитрия Донского (в настоящее время это здание продолжает использоваться администрацией Калининградской области). Он же руководил работами по сносу руин замка.

Строительство началось в 1970 г. (его вело СМУ-4 объединения «Калининградстрой»), но, поскольку в этой части города грунт недостаточно прочный для возведения такого высокого здания, появились проблемы со статикой здания.

Несмотря на брошенные на строительство практически все силы Калининградской области, возникали определённые трудности. Так, по этажности здания, вместо 28 этажей по проекту, пришлось сократить до 21 этажа (у строителей не было в наличии башенных кранов, которые могли бы работать на строительстве почти 30-этажного дома, даже один из уникальных 150-метровых кранов пришлось ставить на двухметровую щебёночную насыпь, чтобы он смог достать по высоте).

Пересматривались и другие детали проекта. Например, московские проектировщики сделали шахты лифтов полносборными, а такой вес не мог поднять при монтаже ни один кран. Пришлось менять проект и делать шахты из нескольких отдельных блоков.

По историческим фото видно, что примерно в конце 1970-х гг. здание было готово почти наполовину, к 1980 г. – на 70 % и, наконец, к 1982 г. – на 90 %. В 1980 г. на площади перед строящимся Домом Советов открыли фонтаны и цветники. В 1981–1982 гг. началось постепенное остекление окон здания. Были демонтированы строительные краны. Срок ввода в эксплуатацию был намечен на IV квартал 1988 г.

Однако во времена перестройки начались проблемы с финансированием проекта, и во второй половине 1980-х гг., когда здание было готово на 95 % (установлено два лифта, подключено к городским коммуникациям), строительные работы были приостановлены.

В 1995 г. власти города и области приватизировали Дом Советов. Было создано акционерное общество «Культурно-деловой центр», которое должно было бы привлечь инвесторов и привести полуразрушенное к тому времени здание в порядок.

Интерьер Замковой кирхи с королевской ложей

Строительство Дома Советов. 1980–1981 гг. Автор: Ю.Д. Бардун

Однако сделать им этого не удалось, ОАО «Культурно-деловой центр» вплотную подошло к банкротству, и в 2003 г. здание было продано компании «Протострой». Сразу после оформления сделки у ООО «Протострой» возникли проблемы с мэрией Калининграда по вопросам законности покупки здания: администрация города посчитала, что были нарушены законные интересы области и города, так как здание было продано по заниженной цене. В 2006 г. к спору подключились правительство и прокуратура Калининградской области, подав на ООО «Протострой» иск в арбитражный суд.

В 2010 г. сделка по продаже Дома Советов была признана судом недействительной, а бывший конкурсный управляющий ОАО «Культурно-деловой центр» признан виновным в злоупотреблении полномочиями и приговорён к двум годам лишения свободы условно.

К празднованию 750-летия Калининграда в 2005 г. был проведён наружный ремонт Дома Советов – здание покрасили и вставили окна.

В 2008 г. в Калининграде появилась панк-рок-группа «Дом Советов», сделавшая своим логотипом стилизованное изображение фасада здания. Участники коллектива выступали за сохранение этого монументального строения, являвшегося неофициальным символом города.

30 ноября 2011 г. губернатор Калининградской области Николай Цуканов назвал Дом Советов «позором города Калининграда», который необходимо снести. На месте же, где стоял Королевский замок, предполагалось воссоздать замок.

5 ноября 2020 г. новый губернатор Калининградской области Антон Алиханов объявил, что Дом Советов, за исключением фундамента, будет демонтирован в 2021 г.

18 мая 2023 г. начался процесс сноса здания. К сентябрю 2024 г. проведён разбор конструкции выше нулевой отметки. Относительно дальнейшей судьбы освобождённой территории официального решения на декабрь 2025 г. нет.

В начале 2025 г. новый губернатор Алексей Беспрозванных высказывал идею создания парка с небольшими архитектурными формами. Но берусь предположить, что в Москве все подобные затеи заканчиваются постройкой огромных «человейников». Исключение – парк «Зарядье», но причина создания этого феномена общеизвестна.

Примеров варварского обращения с историческими германскими трофеями, ставшими после войны всенародным достоянием, хватало и в центре. Весёлая компания в составе зампредседателя Совмина СССР Д. Ф. Устинова, маршала А. А. Гречко и зампредседателя Совмина по оборонной технике С. Зверева постановила: «…рассмотрев вопрос о целесообразности дальнейшего хранения трофейной немецкой железнодорожной артиллерийской системы калибра 850 мм, считают возможным списать и сдать эту систему в лом, так как она не представляет какой-либо ценности. Подготовку и сдачу системы в лом следует поручить Сталинградскому совнархозу». Они в документе даже не удосужились указать название супер-пушки – «Дора».

Это самое большое в мировой истории орудие в разобранном виде лежало на полигоне Прудбой сталинградского завода «Баррикады», не требуя никаких затрат. Сейчас эта пушка стоила бы несколько миллиардов долларов!

Комнату оберхофмайстера украшал портрет русского царя Петра I (слева), бывавшего в Королевском замке

Те, кто взрывал Королевский замок в Кёнигсберге и уничтожил «Дору», украли миллиарды рублей у советского народа.

Несколько слов об исторических ценностях, найденных на развалинах замка.

Краткая хроника:

1950 г.: несколько сотен экспонатов музея «Пруссия», найденных на развалинах замка – мечи, детали доспехов, предметы этнографии – Калининградский краеведческий музей закупил у архитектора города Арсения Максимова и искателя Ноймарка.

1968 г.: «Каменная баба из Эйлиткен», книги учёта фондов музея «Пруссия», украшения и другие предметы обнаружил сотрудник музея Виктор Строкин, который вёл раскопки на территории замка во время его сноса.

1999–2003 гг.: около 30 тысяч предметов коллекции «Пруссия» нашли археологи КОИХМ на форту № 3 и вернули в фонды.

2001–2007 гг.: при раскопках, финансируемых немецким журналом, археологи нашли серебряную «Шкатулку колдуна» с 11-ю «магическими» предметами. Она могла принадлежать королю Фридриху Вильгельму II. Отыскали предметы вооружения, винные бутылки из ресторана «Блютгерихт» и многое другое.