Историю градостроительства в Калининградской области можно разделить на три периода: период восстановительного строительства (1945 г. – середина 1950-х гг.); период массового типового индустриального строительства (середина 1950-х гг. – 1991 г.); современный период (с 1991 г.). Естественно, мы начнём с первого периода.

Накануне Второй мировой войны, в 1939 г., в Кёнигсберге проживало официально 372 тысячи жителей, у них было 6 миллионов квадратных метров жилья.

Непосредственно жилая площадь составляла 3,6 миллиона квадратных метров. И понятно, что жили горожане достаточно просторно. После многочисленных бомбёжек город был практически стёрт с лица земли. Часто говорят, что он был разрушен на 90 %. На самом деле это касалось центра, в целом цифра меньше – около 60 %.

Изначально ответственными за восстановление города были военные, но постепенно появлялись специализированные гражданские структуры. В апреле 1946 г. при Управлении по гражданским делам был организован Калининградский городской отдел коммунального хозяйства, в ведении которого оказались коммунально-бытовые предприятия и жилые дома. В сентябре того же года появился отдел архитектуры, руководителем которого стал Пётр Васильевич Тимохин. А в августе 1947 г. организовано Управление главного архитектора города Калининграда. Его возглавил Дмитрий Константинович Навалихин.

Красноармейцы у здания биржи на улице захваченного Кёнигсберга. 10.04.1945. Автор: Николай Фиников

По данным на 1948 г., из 6 млн кв. м довоенной жилой площади Кёнигсберга 1,5 млн кв. м сохранилось, было восстановлено или находилось в эксплуатации; 2,5 млн кв м подлежало восстановлению, около 2 млн кв. м планировалось сносить как непригодные к восстановлению.

На пути восстановления городов области стояли значительные проблемы. Во-первых, происходило хаотическое заселение зданий переселенцами. Зачастую уцелевшие и полуразрушенные дома осваивались и обустраивались за счёт разрушения других зданий. Во-вторых, воинские части при освобождении помещений снимали всю арматуру, отопительные приборы, двери и окна. В-третьих, не хватало квалифицированных кадров архитекторов и строителей. В-четвёртых, ощущался острый недостаток материальных ресурсов. В-пятых, большая часть немецкой технической документации была утеряна. Однако некоторые документы всё же удалось сохранить.

<…>

В 1946–1947 гг. восстановительные работы в городах Калининградской области велись стихийно, без общего плана и архитектурного направления. Отдельные руководители учреждений пытались подбирать здания исходя из принципа близости их к своему предприятию и с учётом степени сохранности, что приводило к рассредоточению объектов на больших территориях. Восстановление таких домов обходилось дороже, они часто не могли быть обеспечены присоединением к канализации, к газовым, водопроводным, электрическим сетям.

<…>

Из-за отсутствия архитектурного надзора в городах архитектурные ценности уничтожались и расхищались. Так, в июле 1947 г. всего 3 стройки в Калининграде имели официальное право на восстановительные работы, остальные велись без ведома Инспекции архитектурно-строительного контроля. Зачастую здания восстанавливались без проектов. Недоработка вопросов инженерной подготовки территории вела к заболачиванию районов, возникновению очагов малярийных и других заболеваний. Нередко случалось, что жилые дома приспосабливались под общежития или учреждения и, наоборот, общественные здания иногда переделывались под жильё. Например, в здании бывшей администрации Кёнигсберга / администрация городского округа “город Калининград” / размещалось общежитие для моряков, затем Центральный гастроном»[94].

Зелёный мост и здание биржи. В центре – Кафедральный собор. Аэрофотосъёмка конца 1950-х гг.

С 19 ноября 1945 г. ведёт свою историю и Калининградский областной отдел коммунального хозяйства, а с 7 апреля 1946 г. – городской отдел. В их функции входило руководство восстановлением разрушенных зданий, решение строительных и архитектурных задач. 13 сентября 1946 г. эти функции были переданы областному отделу по делам архитектуры, а с 7 августа 1947 г. – Управлению главного архитектора города Калининграда.

Из рассказа Александра Сергеевича Штучного, оказавшегося в Калининграде в сентябре 1947 г.: «От вокзала до центральной площади не было ни одного целого дома – стояли высокие обгоревшие остовы зданий, иногда две-три стены, а впереди возвышались руины Королевского замка. Впечатление такое, что это – мёртвый город: скелеты домов, груды кирпичей и следы пожаров».

Развалки (так переселенцы называли руины) таили в себе немалую опасность для жизни людей. «Страшно было ходить по улицам – в любой момент на голову мог свалиться кирпич», – говорит Елена Кузьминична Зорина. «Идёшь в Кёнигсберге по улице, а над головой глыбы висят на железке, как на волоске», – подтверждает Нина Андреевна Маркова. «Большинство домов, оставшихся в Немане, – рассказывает Маргарита Павловна Алексеева, – состояло из одних коробок. Полдома стоит, а другой половины нет. Это было настолько опасно, что чуть ли не каждый день от завалов кто-нибудь погибал».

Надежда Архиповна Пискотская рассказала о двух трагических случаях, которые запомнились многим: «Однажды женщину убило у кинотеатра “Заря”. Это случилось средь бела дня. Женщина шла по улице, неся в руках бидончик молока и авоську с продуктами. Вдруг стена обвалилась, и эту женщину разрубило упавшей балкой пополам. Было жутко. Потом ещё один случай был. Это на улице Клинической, напротив областной больницы. Там развалки рушили. Военные оцепили весь участок и никого туда не пускали. Чтобы обрушить стену, её обвивали толстым канатом, цепляли к бульдозеру и тянули. А в то время по этой улице ходили трамваи. Одной вагоновожатой было невмоготу ждать, и она сказала военным, что успеет проскочить. Те её не пускают, а она им своё твердит. И вот она “проскочила”. Первый-то вагон успел, а на второй упала стена, и сорок человек – как не было!»

«14 ноября 1947 г. по Комсомольской улице в доме № 2 произошёл обвал стены, в результате которого погибла семья в составе 7 человек. Обвал произошёл в силу воздействия большого количества осадков на ветхие стены здания при отсутствии крыши на последнем». (Из письма прокурора области т. Кабакова председателю горисполкома т. Мурашко от 29 ноября 1947 г.)

По данным горжилуправления, в 1948 г. (через три года после окончания военных действий) в Калининграде ещё оставалось около 500 зданий, грозящих обвалом. Вечером света на улицах не было, мины, неразорвавшиеся снаряды – на каждом шагу. Но существовали и более прозаические опасности: открытые люки на дорогах, оголённые под напряжением провода.

«На улице Александра Невского колодцы без люков – буквально на каждом шагу. Недавно я тоже оказалась жертвой бездеятельности горкомхоза и была отправлена в больницу. Здесь я узнала, что по той же причине сюда попало ещё несколько человек». (Из письма З. Эпштейн в редакцию газеты «Калининградская правда», 22 июля 1949 г.)

«Советский солдат-исполин вошёл в Берлин». Кёнигсберг. 1945 г. Автор: Повилас Карпавичюс

Вспоминая о масштабах работ, которые предстояло выполнить жителям Калининградской области, Галина Павловна Романь сказала: «Трудно было даже представить, что всё это можно когда-то восстановить».

Критическая обстановка послевоенной разрухи в первую очередь требовала расчистки завалов. Этой работой были заняты военные, оставшееся немецкое население, находящиеся в плену солдаты и офицеры германского вермахта. И, конечно же, переселенцы: каждый из них перетаскал своими руками не одну тонну битого кирпича. За учреждениями, учебными заведениями закреплялись определенные участки улиц и кварталов. Разумеется, все работы проводились после трудовой смены и в выходные дни. О воскресниках 1940-х гг. многие до сих пор вспоминают с теплотой.

Из рассказа Александра Августовича Мелнгалв, (в 1947–1948 гг. учащийся строительного техникума): «Воскресник – это было событие! С вечера начинали готовиться. Наш участок находился на Ленинском проспекте рядом с площадью Победы и на улице Александра Невского. Все работали с большим подъёмом. Мы даже сочинили по этому случаю наш курсовой гимн, в котором, помню, были такие строки:

Разбор завалов был небезопасным занятием. Владимира Петровича Филатова при разборке разрушенного дома в посёлке Заливное так ударило балкой, что врачам его еле удалось спасти. Алексей Николаевич Соловьев вспомнил такой случай: «Однажды мы разбирали здание под детский сад для ЦБК-1. Одна девчонка во время работы провалилась в подвал вместе со сводом. Кирпичами её завалило, забросало. Ну, думаю, задавило насмерть! Ничего. Выскочила. Полная такая, а шустрая оказалась. Никто ведь здание не обследовал. Ну, послали и послали. Но вот надо отдать должное людям: образования у них не было, но работать с ними было легче. Безотказные».

И ещё одно страшное испытание. Все годы, пока шла расчистка, из-под обломков извлекали останки убитых. «Помню, послали нас на расчистку немецкого пивзавода. Там стены были белым кафелем выложены. Мы этот кафель снимали на отделку операционной в госпитале. Спустились в подвал, а там на койках мертвые немцы лежат. Морг там, что ли, был?» – свидетельствует Александра Григорьевна Пермякова. «Я участвовала в разборке Центрального гастронома. Он был наполовину обвален, – рассказывает Нина Моисеевна Вавилова. – Мы первый этаж разбирали, мусор выносили, а было его видимо-невидимо. Потом на трупы наткнулись. Много народу побито было. Наверное, бомба упала. Трупы-то уже смердят, так мы платками, кто чем, закутаемся, вилы, лопаты в руки – и на носилках выносили».

Полностью разрушенный войной город пусть медленно, но всё же менял свой облик. Вот что запомнилось Антонине Прокопьевне Отставных: «Разбирали завалы вручную, устраивались воскресники как по расчистке улиц, так и нашего судоремонтного завода. Каждый должен был отработать на благоустройстве города по четыреста пятьдесят часов, из них 125 часов – на заводе. Каждому была выдана специальная книжка, в которой домоуправы отмечали, кто, когда и сколько часов отработал. Потом у нас эти книжки собрали и больше не вернули, почему – не знаю. На воскресниках мы рассаживали зелень по улицам, заделывали дырки в кирпичных заборах и домах. Всё на носилочках тягали. Не платили нам за это и отгулов не давали. Считалось, что так и нужно, и мы ничего не требовали. Молча работали: раз надо, значит надо!»

Воскресник. 1946 г.

Дети тоже принимали участие в восстановительных работах. Школьные годы Виктору Саввичу Бутко запали в память как раз этим: «Часто всем классом мы ходили на разборку старых домов, в основном на Каштановой Аллее. Все удивлялись крепости немецкой кладки: при разборке надо было отбивать, выковыривать каждый кирпич. А если начинали переборку наших сооружений, часто достаточно было просто навалиться на стену, и она падала».

«Надо сказать, что центр города застраивался немцами беспланово, варварски, что вообще характерно для капиталистических городов. Здесь много узких улиц, где с трудом проезжал трамвай. На месте зданий пройдут проспекты, зелёные бульвары и скверы.

В первую очередь должны быть восстановлены ценные здания. На строительство их пойдёт кирпич и щебенка с разбираемых строений.

<…>

Основная композиционная ось города пройдет через центр, связав правый берег с левобережьем. В центре города намечена постройка огромного Дворца Советов. Возможно, что постаментом для него явится площадка нынешней крепости с башней и большой площадью, спускающейся к реке». (Из статьи архитектора М. Р. Наумова в «Калининградской правде», 30 апреля 1949 г.)[95].

Чиновники и партаппаратчики с трудом соображали, что ж им делать с захваченным городом?

«Поначалу наиболее разрушенную центральную часть города всерьёз предлагали оставить в развалинах – как апофеоз войны, как памятник победе над фашизмом, а центр города перенести от стен Королевского замка и Кафедрального собора в район Северного вокзала. Другой вариант: всё разровнять, устроив мемориально-парковую зону. Но потом возобладало иное мнение, которое было выработано на первом общем собрании архитекторов Калининграда 8 сентября 1948 г. Теперь предполагалось снести даже то, что уцелело, и застроить сталинскими высотками “как в Москве”, изменив прежнюю планировку до неузнаваемости. В частности, на месте замка задумали возвести целый Дворец Советов – ещё более внушительный, чем нынешний Дом Советов»[96].

Вот фрагмент приказа № 195 управления по делам архитектуры при Совете министров РСФСР от 13 мая 1948 г.: «Нужно при всей скромности средств добиваться решительного преобразования всего характера застройки, чтобы вытравить из неё дух пруссачества и утвердить нашу советскую культуру в архитектурном пейзаже. Нужно преодолеть и вытравить мрачный воинственный дух прусской архитектуры с её чрезмерными формами подслеповатых окон и стен, громоздких островерхих крыш. Вместо него должна прийти лёгкая жизнерадостность форм и приветливость облика».

Первые два года после войны городом руководили военные: Управление по гражданским делам наводило порядок, проводило ревизию трофейного имущества. Летом 1947 г. в Калининград приезжала правительственная комиссия и приняла ряд важных решений. Калининградской области выделили дополнительные ресурсы на восстановление.

На тот момент в Калининграде проживало около 211 тысяч человек, из них где-то около 50–60 тысяч – немцы. По официальным документам, все размещались в 6904 жилых зданиях (в 1950 г. перепись провели повторно, и зданий оказалось уже 5532).

Для того, чтобы привести в порядок более-менее уцелевшие здания, нужны были деньги и материалы, а их не хватало. На тот момент в стране производилось конкретное количество кирпича, стекла и других материалов и на дополнительную потребность не рассчитывали. К тому же восстановление было и довольно опасным процессом: повсюду находили неразорвавшиеся снаряды, что приводило к многочисленным жертвам.

«На первом этапе практически 90 % жилья, которое в Калининграде восстанавливалось или уже было готово к размещению людей, было ведомственным. Так что остро вставал вопрос о строительстве. И тут важно отметить, что был план, а была реальность. И она такова, что за первые 10 лет цифры по вводу жилья ни разу не выполнили», – сообщил подробности экскурсовод и историк города Игорь Ляшук.

Изучать официальные цифры, статистику и данные из прессы сложно – они часто не совпадают.

«Если в 1948 г., например, планировали восстановить и построить 102 тысячи квадратных метров жилья, то в следующем планы намного скромнее – 25 тысяч квадратных метров. Цифры скорректировали, но даже они были недостижимы: по итогу 1949 г. едва дотянули до 50 % плана и сдали всего 13 восстановленных домов площадью 3810 квадратных метров. При этом в газете есть материалы, исходя из которых получается, что Калининградская область была рекордсменом в стране по вводу жилья, – писал Игорь Ляшук. – Фактически за первые пять лет активного восстановления и начального строительства удалось ввести только 72 566 квадратных метров жилья.

Первыми построенными домами осенью 1950 г. в Калининграде стали девять типовых одноэтажек на ул. Ватутина на одну семью (сохранилось четыре). Вторыми стали трёхэтажки на ул. Батальной. Наверняка многие калининградцы принимают их за немецкие строения из-за декора на фасаде, входных арок. На самом деле так строили уже в советские времена до того, как вышло постановление о борьбе с излишествами.

Интересный пример построенных домов – на ул. Чехова. Это восемь деревянных зданий с традиционными русскими элементами декора (на сегодня сохранился один).

То есть важно было подчеркнуть, что город русский, а потому это не черепичные крыши и красный кирпич, а дерево, наличники», – пояснил Игорь Ляшук[97].

Строительство домов, административных и культурных сооружений в Калининграде существенно тормозилось из-за нехватки кирпичей. Поэтому на кирпичи стали разбирать повреждённые серьёзно или даже незначительно здания Кёнигсберга.

К середине 1950-х гг. количество зданий, подлежащих разборке, значительно сократилось, местные строительные организации испытывали затруднения в обеспечении кирпичом. К этому времени фактически в области действовали два кирпичных завода Министерства транспортного строительства, производившие не более 10 млн штук кирпича в год, который почти полностью вывозился за пределы области в Ленинград, в Литовскую, Латвийскую и Эстонскую ССР.

Кирпич вывозился в огромных количествах железнодорожными составами и на баржах, что вызывало у калининградцев мысли о скорой передаче этого региона Германии.

На 1948 г. из 6 млн кв. м довоенной жилой площади Кёнигсберга 1,5 млн кв. м сохранилось, было восстановлено или находилось в эксплуатации; 2,5 млн кв. м подлежало восстановлению, около 2 млн кв. м планировалось сносить как непригодные к восстановлению.

Решением Калининградского горисполкома № 86 от 7 августа 1947 г. организовано Управление главного архитектора города Калининграда, которое было подконтрольно отделу по делам архитектуры облисполкома.

Из-за отсутствия архитектурного надзора в городах архитектурные ценности уничтожались и расхищались. Так, в июле 1947 г. всего три стройки в Калининграде имели официальное право на восстановительные работы, остальные велись без ведома Инспекции архитектурно-строительного контроля. Зачастую здания восстанавливались без проектов. Недоработка вопросов инженерной подготовки территории вела к заболачиванию районов, возникновению очагов малярийных и других заболеваний.

Нередко случалось, что жилые дома приспосабливались под общежития или учреждения и, наоборот, общественные здания иногда переделывались под жилье. Например, в здании бывшей администрации Кёнигсберга (сегодня – администрация городского округа «город Калининград») размещалось общежитие для моряков, затем Центральный гастроном. В первые послевоенные годы подобное использование, как правило, означало разрушение конструкции здания, элементов благоустройства.

Центр Калининграда после разборки завалов. Около 1960 г.

В послевоенные годы новое строительство (сборных щитовых, одноэтажных деревянных домов) велось редко, в основном в Калининграде. В 1950-е гг. строительство в областном центре занимало 75–85 % всего строительства области.

В 1946–1950 гг. было введено в эксплуатацию (восстановлено) государственными предприятиями, учреждениями и местными советами 398,6 тыс. кв. м жилой площади. В 1951–1955 гг. её было введено на 100 тыс. кв. м меньше – 291 тыс. кв. м, вероятно, потому, что зданий, пригодных для восстановления, становилось всё меньше, а новых практически не строили. В следующую же пятилетку (1956–1960 гг.), когда началось строительство крупноблочных и крупнопанельных домов, объём ввода жилья существенно возрос – до 401,9 тыс. кв. м жилой площади.

Помимо обеспечения населения области жильём одной из первоочередных задач стала разработка перспективного плана восстановления и развития города в соответствии с социалистическими принципами градостроительного искусства.

Советские идеологи чётко определили судьбу немецкой архитектуры, которой удалось уцелеть после войны: «Недостаточно изменить названия улиц, площадей и даже городов, надо изменить облик, найти формы, достойные социалистического содержания, и ликвидировать тлетворное влияние неметчины». Как выразился немецкий исследователь Б. Хоппе, «это была борьба политических режимов».

В соответствии с постановлением от 27 июля 1947 г. № 461 «О мероприятиях по восстановлению хозяйства города Калининграда и Калининградской области» Управление по делам архитектуры при Совете министров РСФСР обязало московский институт «Гипрогор» приступить к работам по составлению генеральных планов Калининграда, Советска и Черняховска. Областным отделом по делам архитектуры на 1948 г. было предусмотрено составление схем генеральных проектов планировки городов областного подчинения (Калининград, Черняховск, Советск, Гусев, Неман, Светлогорск), четырёх рабочих посёлков (Знаменск, Рыбачий, Янтарный, Железнодорожный) и одного курортного посёлка (Пионерский). На деле же генеральные планы разрабатывались только по Калининграду («Гипрогор») и Балтийску («Центровоенморпроект»).

Сталинградский проспект (сегодня – проспект Мира) должен был стать основной магистралью города. В этой относительно хорошо сохранившейся части Калининграда находились крупные и значимые объекты, административные учреждения. Схема размещения строительства первой очереди и проект застройки Сталинградского проспекта были разработаны архитектурной мастерской «Облпроект» под руководством Д. К. Навалихина и одобрены Калининградским облисполкомом 28 октября 1949 г. Так как исторический центр города был полностью разрушен, новый разместился в менее пострадавшей северо-западной части.

«Социалистический принцип градостроительного искусства» на калининградской земле на первом этапе послевоенного градостроения выразился в изменении фасадов, архитектурных форм восстанавливаемых зданий, надстройке дополнительных этажей, перепланировке квартир и помещений – в обряжении немецкого архитектурного наследия в «сталинский ампир» (наиболее общее и условное название стиля в советской архитектуре начала 1930-х – середины 1950-х гг.)[98].

Несколько слов о воссоздании промышленной базы города. Уже в ноябре 1945 г. в Кёнигсберге функционировали мясокомбинат, мелькомбинат, пивоваренный завод, два хлебозавода, два спиртзавода, швейно-обувная фабрика. Помимо промышленных предприятий и жилых домов открывались школы, детские сады, больницы и магазины, развивалась транспортная сеть.

Восстановление нормальной жизни в Калининграде можно проиллюстрировать краткой историей города.

11 мая 1945 г.

Начаты работы по восстановлению целлюлозно-бумажного комбината в Кёнигсберге.

8 октября 1945 г.

Жители Калининграда, прогуливающиеся по Сталинградскому проспекту (позже – проспекту Мира) рядом с Центральным универмагом (позже – универмагом «Спутник»). 1950-е гг. Автор: Лена Половинкина

Калининград. Сталинградский проспект. Благоустройство города. 1950 г.

В Кёнигсберге открыт первый советский аэропорт на месте бывшего немецкого аэропорта Девау. Во время войны здание аэровокзала было полностью разрушено, повреждены ангары, лётное поле изрыто воронками от бомб и снарядов. Восстановительные работы позволили создать аэропорт и открыть первую авиалинию Москва – Кёнигсберг – Берлин.

22 октября 1945 г.

Вышло постановление Военного совета Особого военного округа о мероприятиях по восстановлению водопровода в Кёнигсберге.

30 апреля 1946 г.

Первую продукцию (пять 20-тонных саморазгружающихся вагонов) выпустил Кёнигсбергский вагоностроительный завод. Строгальщик завода В. В. Дюков, удостоенный впоследствии звания «Герой социалистического труда», вспоминал: «Прибывающее оборудование, металл, литьё было невозможно подать на территорию завода: не было железнодорожных путей. Со станции к месту сборки узлов нашего первого двадцатитонного вагона-самосвала металл тянули верёвками. Сборку вели вручную прямо на земле. Сутками не уходили домой, в общежитие».

6 июня 1946 г.

Организована строительно-монтажная контора по проведению подготовительных работ к восстановлению трамвайного хозяйства города Кёнигсберга.

6 июля 1946 г.

На базе Центральной немецкой больницы началась организация областной больницы. В отчете о её работе за 1946 г. отмечалось: «Центральное отопление не работает из-за отсутствия топлива – угля. Его заменяют печи-времянки, железные. Таких печей стоит 540, отапливаются они дровами… Основное здание и его пристройки частично разрушены и требуют капитального восстановления. Все подсобные хозяйственные помещения, расположенные вокруг, полностью выведены из строя».

10 сентября 1946 г.

В Калининграде открылось автобусное движение. Автобусы ходили от Южного вокзала до площади Победы и от ул. А. Невского до ЦБК-1.

5 июня 1947 г.

Завершилось восстановление параллельной линии электропередач ГРЭС № 2 – центральной подстанции, обеспечивавшей круглые сутки промышленным током города Калининград, Советск, Черняховск, Рагнит, Балтийск, Полесск.

10 сентября – 10 октября 1947 г.

Сборочный цех вагоностроительного завода в Кёнигсберге. 1930 г.

Фонтан в сквере у памятника Шиллеру. Калининград. 1957 г. Из архива Л.Г. Тельнова

В соответствии с Постановлением ЦК ВЛКСМ, в области проведен месячник по строительству спортивных площадок при семилетних и средних школах и ремонту спортивных залов. За время месячника построены и восстановлены 51 спортивная площадка и 5 спортивных залов.

4 ноября 1948 г.

Досрочно завершено восстановление моста, связавшего центр Калининграда с Балтийским районом. 6 ноября по мосту был пущен трамвай до кинотеатра «Родина» с остановкой у Южного вокзала и началось регулярное автомобильное движение.

10–12 февраля 1950 г.

Состоялась конференция областной партийной организации. В отчётном докладе были подведены итоги развития областной экономики в 1948–1949 гг. В частности, отмечалось: «Введено в строй 81 новое предприятие государственной и кооперативной промышленности…, восстановлены паровозные и вагонные депо, первая очередь Калининградского пассажирского вокзала, 13 мостов и путепроводов».

20 мая 1951 г.

На Театральной площади Калининграда у памятника Ф. Шиллеру восстановлен фонтан.

Август 1951 г.

В Калининграде начались работы по восстановлению уличных газовых сетей, велись работы по установке внутриквартирных газопроводов и газового оборудования на кухнях калининградских квартир.