До лета 1946 г. старая немецкая топонимика Кёнигсбергской области оставалась практически неизменной, что создавало определённые сложности для новых жителей края, которым трудно было воспринимать и запоминать чуждые русскому уху немецкие названия.

Любопытно, что до депортации почтальонами в Кёнигсберге были исключительно немцы – только они могли ориентироваться в топонимике города. Необходимость переименований диктовалась и идеологическими соображениями: в первую очередь следовало стереть с карты те названия, которые так или иначе были связаны с германским прошлым региона.

Жилые кварталы Кёнигсберга, разрушенные в ходе боёв весной 1945 г. Автор: Хухлаев В. / ТАСС

Первые изменения были произведены в названии 374 улиц и площадей Кёнигсберга ещё в ноябре 1945 г. по приказу командующего войсками Особого военного округа К. Н. Галицкого потому, что они «связаны с именами фашистских главарей, что вызывает законное возмущение народа-победителя» (в действительности «фашистские» названия имели около полутора десятков улиц города). В частности, Адольф-Гитлер-плац была переименована в площадь Победы. Между прочим, в народе первое время она называлась площадью Трёх маршалов, потому что там были выставлены портреты советских полководцев Г. К. Жукова, А. М. Василевского и К. К. Рокоссовского.

Начать кампанию переименований населённых пунктов предстояло с изменения названия областного центра. Первоначальное предложение исходило от председателя Совета министров РСФСР М. И. Родионова, который 17 июня 1946 г. представил проект переименования Кёнигсберга в Балтийск, соответственно область должна была называться Балтийской.

Уже были заготовлены на этот счёт проекты указов Президиумов Верховных Советов СССР и РСФСР. Однако благодаря воле случая этой весьма разумной инициативе Центра не суждено было реализоваться.

В связи со смертью 3 июня «всесоюзного старосты» Михаила Ивановича Калинина Совет Министров СССР принял 30 июня постановление об увековечивании его имени. В числе прочего оно предусматривало превращение Кёнигсберга в Калининград.

Окончательно это решение было оформлено указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 июля 1946 г. «О переименовании города Кёнигсберга в город Калининград и Кёнигсбергской области в Калининградскую область».

Ну а название «Балтийск» по предложению Калининградского областного управления по гражданским делам решением политбюро ЦК ВК Пф) от 27 ноября 1946 г. присвоили городу и порту Пиллау[93].

По случаю переименования Кёнигсберга в городе и области прошли многолюдные митинги и собрания. На митинге 7 июля на Калининградском вагонзаводе товарищ Иванова заявила: «Мы горды с вами, что в настоящее время живём в городе самого обыкновенного русского духа и русского наименования».

Другой оратор на этом же митинге сказал: «С сегодняшнего дня это фашистское убежище становится истинно русским городом».

Выступающие на митинге работников Целлюлозно-бумажного комбината говорили, что возврат Кёнигсберга СССР – «акт справедливости», так как в прошлом он «неоднократно был русским городом», что с присвоением ему имени Калинина «положен последний камень на могиле фашизму и немецко-прусскому юнкерству». Коллективы областных управлений МВД и МГБ выразили уверенность, что переименование позволит превратить Калининградскую область «в опорную и неприступную базу для защиты западных границ Советского Союза на Балтийском море».

Следующим этапом в кампании переименований стал Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 7 сентября 1946 г. «Об административно-территориальном устройстве Калининградской области», по которому образовывались 14 районов и определялись новые названия их административных центров (Багратионовск, Гвардейск, Гурьевск, Гусев, Краснознаменск, Ладушкин, Нестеров, Озёрск, Правдинск, Приморск, Славск, Советск, Черняховск).

Областным властям предлагалось подготовить предложения по переименованию остальных населённых пунктов. При райисполкомах создавались комиссии по переименованию, которые готовили предложения, как правило, интересуясь мнением самих жителей. Так, например, в Нестеровском районе комиссия по переименованиям была сформирована из трёх человек, её состав утвердил начальник районного гражданского управления (ГАКС).

Существовало несколько наиболее распространенных приёмов «изобретения» новых названий. Большое их число было связано с только что закончившейся войной. Шесть городов области получили имена Героев Советского Союза, погибших во время Восточно-Прусской операции: города Гурьевск (нем. Нойхаузен), Гусев (Гумбиннен), Ладушкин (Людвигсорт), Нестеров (Шталлупёнен), Мамоново (Хайлигенбайль), Черняховск (Инстербург). Другие названия были связаны с армейской терминологией: Знаменск (Велау), Краснознаменск (Лазденен), Гвардейск (Тапиау).

Калининград. Старая площадь. Первые вагоны калининградского трамвая. Около 1948 г.

Некоторые названия были связаны с символикой эпохи социализма – это города Советск (Тильзит), Правдинск (Фридланд), Пионерск (Нойкурен) и другие. На карте области появились имена деятелей Советского государства, героев Революции и Гражданской войны, вождей немецкого пролетариата, русских полководцев, писателей и учёных (Чапаево, Суворово, Чернышевское, Маяковское, Тургенево, Тельманово и т. д.).

Часто населённые пункты назывались по природным объектам или каким-то свойствам местности: Балтийск (Пиллау), Неман (Рагнит), Полесск (Лабиау), Зеленоградск (Кранц), Озёрск (Даркемен) и другие.

Название посёлка Борское Гвардейского района имело такое обоснование: «Населённый пункт расположен в сосновом бору». Название посёлка Шатрово Зеленоградского района «дано по особенностям архитектурного оформления зданий». Посёлок Светлый в том же районе был назван так потому, что «в центре указанного сельсовета расположена большая электростанция на 25 тыс. кВт». Посёлок Малая Матросовка Полесского района первоначально планировали назвать Ершово, так как в окрестных водоемах «ловится большое количество рыбы ёрш».

Часть посёлков была названа по местам выхода переселенцев: Владимирово, Ижевское, Мордовское, Московское, Каширское, Ярославское и т. п.

Вообще, для комиссий по переименованию географическая карта СССР стала незаменимым подспорьем. Разумеется, исключался перенос на калининградскую почву каких бы то ни было иностранных (нерусских) названий.

В этой связи любопытна попытка затеять лингвистический спор со стороны литовских властей, которые в феврале 1947 г. выступили с замечаниями на проект указа о переименовании населённых пунктов в Калининградской области, аргументируя свою позицию о необходимости сохранить на карте исконные литовские названия тем, что они имеют «филологическое значение для исследования языка прусских литовцев». Эти возражения были отвергнуты Сталиным, поскольку существующие немецкие названия (равно как и германизированные литовские) «не соответствуют современному строю, образу жизни и национальным особенностям советского населения».

Ещё одним способом была русификация топонимов – присвоение названия по созвучию с немецким. Вот как в ноябре 1946 г. выглядел список предложений старых и новых названий нескольких посёлков в Советском (сейчас Неманском) районе: Петрашен – Петровка, Жиллен – Жилино, Будветен – Буткиновка, Краупишкен – Крупиновка.

Очень редко использовался казалось бы самый рациональный способ, как перевод топонима с немецкого на русский язык. В этом случае сохранялась бы заключённая в названии полезная информация, как правило, фиксирующая необходимые для жизни и деятельности людей ориентиры.

По этому пути пошли поляки в южной части Восточной Пруссии, меняя немецкие названия на территории бывшей германской провинции посредством их полонизации.

Пока шла подготовка предложений, на местах явочным порядком стали внедрять русские названия. А поскольку официально утверждённых документов не было, в течение многих месяцев в ходу были разные их варианты. Так, Рагнит обозначался как Суворовск и Неман, Светлогорск называли также Красноборском, Зеленоградск – Нахимовом и Нахимовском, имена двух восточных райцентров области Гусева и Нестерова звучали как Гусевск и Нестеровск.

Разрушенные отели Кранца/Зеленоградска. 1945–1947 гг.

Причём параллельно на слуху оставались и прежние немецкие топонимы (некоторые из них дожили до сегодняшнего дня). Об этом есть любопытное свидетельство ветерана возрождения области А. С. Ладыгина, прибывшего из Кировской области:

«Когда я приехал в Калининград в 1947 г., у кого ни спрошу – никто не знает, где такой город Полесск находится. К кому только ни обращался: к водителям транспорта, был даже в военной комендатуре. Там взяли немецкую карту: нигде такого города нет. А дело уже шло к ночи. Я остановился в гостинице на улице Пугачёва, собираясь назавтра уехать обратно домой. В комнате со мной поселили мужчину, который оказался из Полесска. И он мне подсказал, что надо было спрашивать город Лабиау. Даже после переименования населённых пунктов жители продолжали пользоваться старыми немецкими названиями. Лишь постепенно стали привыкать к русским».

В ходе кампании по смене названий предложения из районов поступали в аппарат облисполкома, где осенью 1946 г. предприняли попытку свести поступившие с мест записки и составить свод новых названий. Затем они должны были быть одобрены облисполкомом, откуда списки посылались дальше на утверждение в Верховный Совет РСФСР.

При переименовании улиц использовались те же принципы, что и при смене названий населённых пунктов, только их утверждали исполкомы местных советов. Более всего городских топонимов оказалось связано с именами выдающихся людей и географическими названиями.

В Калининграде имеется около ста улиц и переулков, носящих названия городов и других географических объектов с карты России. Улицы также называли, переводя немецкие названия на русский язык: улица Югендштрассе в Калининграде стала называться Юношеской. Сохранили прежние названия улицы Шиллера, Каштановая аллея, Литовский вал. Многие улицы получили имена по наличию каких-то примет. Например, там, где была городская почта, улицу называли Почтовой (сейчас это улица Космонавта Леонова).

Широкое распространение получили названия улиц, связанные с промышленным производством и различными рабочими профессиями. Улицы с названиями Строительная, Монтажная, Кузнечная, Ремонтная, наверное, можно встретить едва ли не в каждом городе области. Беда была с названиями, которые присваивались в честь идеологически близких нам иностранцев, в том числе немецких коммунистов и антифашистов (была такая негласная квота!) Так, например, в Гвардейске появились улицы «Эрнст Тельмоно», «Карло-Либкнехт» и «переулок Роза Луксенбург». Кроме того, популярными оказались идеологически нейтральные «цветные» улицы – Красная, Розовая, Сиреневая, Вишнёвая, Васильковая, Багряная и др., а также спортивные – Олимпийская, Физкультурная, Шахматная, Велосипедная и др.

Кампания переименований проходила в несколько этапов и потребовала немало времени, о чём свидетельствует приведенная ниже таблица.

Календарь переименований

Как видно из таблицы, процесс переименования в области растянулся на четыре года, хотя первоначально планировалось завершить его к дате проведения выборов в местные советы в декабре 1947 г.

Изменение названий населённых пунктов было закреплено в ряде указов и постановлений законодательной и исполнительной власти. В составленном сотрудниками Государственного архива Калининградской области Н. Е. Макаренко и Э. Т. Медведевой и напечатанного в 1976 г. «для служебного пользования» справочнике «Населённые пункты Калининградской области» было включено около двух с половиной тысяч русских названий поселений.

В ходе кампании переименований возникали путаница и досадные ошибки, которые впоследствии приходилось преодолевать с большими трудностями.

Показательным в этом отношении является случай с названием посёлка Чистые Пруды Нестеровского района, который известен всей области благодаря своему красивому имени и местной достопримечательности – музею основоположника литовской литературы К. Донелайтиса.

Посёлку предполагалось дать новое название – село Кожедубово – в честь трижды Героя Советского Союза И. Н. Кожедуба. А посёлок Насавен (Nassawen), относящийся к колхозу «Новая жизнь», предлагалось переименовать в село Чистые Пруды.

Замок Лабиау в 1915 г.

Во втором случае имелось и чёткое обоснование, которое затем было повторено и в сводных списках, составленных в областном Управлении по гражданским делам: «Название дано по наличию двух прудов в расположении центра сельсовета» (оба пруда обозначены и на современной карте Калининградской области).

Любопытно, что из восьми сельсоветов Нестеровского района семь предлагалось назвать по именам советских государственных деятелей и военачальников (Ворошиловский, Галицкий, Калининский, Кировский, Молотовский, Покрышкинский, Чкаловский), и только Чистопрудненский сельсовет получил нестандартное «поэтическое» имя.

Такая диспозиция сохранялась и в следующем году. По указам Президиума Верховного Совета РСФСР от 17 июня и 25 июля 1947 г. Насавен был переименован в посёлок Чистые Пруды и стал центром одноименного сельсовета. Что же касается бывшего Тольмингена, то этот населённый пункт, как следовало из письма В. А. Борисова в Совет министров РСФСР от 2 июля того же года, вошёл в состав Чкаловского сельсовета под названием села Кожедубовка, но в упомянутых указах он назван не был. Любопытно, что местные жители именовали Чистые Пруды Грязными Болотами.

Новый Указ Президиума Верховного Совета РСФСР, который содержал названия практически всех населённых пунктов области, включая самые мелкие, последовал 17 ноября 1947 г. В ходе его подготовки было внесено много исправлений и дополнений в ранее принятые постановления и указы, в частности, чтобы устранить бесконечные повторы. При этом не обошлось без дополнительной путаницы. Более всего не повезло самому отдаленному от областного центра Нестеровскому району. Областные и московские чиновники по своему разумению переписывали и меняли согласованные ранее названия. Одним из результатов этой работы стало переименование Чистопрудненского сельсовета в Калининский, а посёлка Чистые Пруды (бывшего Насавен, ошибочно названного в указе Косавеном) в село Лесистое (другой вариант – Лесное).

Освободившееся же красивое название «Чистопрудненский» передавалось выделившемуся из Чкаловского сельского совета новому сельсовету, но не было закреплено за каким-либо конкретным населённым пунктом. В границы нового сельсовета вошли в основном земли совхоза № 19 с центральной усадьбой в посёлке Балупёнен, переименованном сначала в посёлок Добролюбово, а затем в Дубовую Рощу. Правление совхоза, а вместе с ним и сельсовет вскоре переместились в расположенный у железнодорожной станции посёлок Тольминген (ему «забыли» присвоить предложенное ранее название «Кожедубовка»). На него как на центр сельсовета «стихийно» было перенесено название «Чистые Пруды».

Многочисленные ошибки и нелепицы новой топонимики впервые были обнаружены во время подготовки первых в истории области выборов в местные советы в декабре 1947 г., когда, например, в Нестеровском районе было образовано сразу два Чистопрудненских избирательных округа с центрами в двух посёлках – Чистые Пруды (бывшие Насавен и Тольминген). Тогда-то и пришлось сделать выбор: поскольку в последнем указе Насавен был назван «Лесистым», то название «Чистые Пруды» досталось Тольмингену, хотя никаких прудов там никогда и в помине не было.

Переименование населённых пунктов оказалось делом нелегким: нужно было в сжатые сроки придумать тысячи новых названий, зафиксировать их в документах и на картах, изготовить указатели и таблички. В спешке и при отсутствии квалифицированной экспертизы на карте появилось много одинаковых, невыразительных и идеологически окрашенных названий.

В результате в области оказалось пять посёлков Лесных, пять Зайцевых, пять Знаменок, пять Раздольных, по шесть Дубровок, Майских, Первомайских, Отрадных, Совхозных, по семь Береговых, Высоких, Каштановок, по восемь Берёзовок, Нагорных, Некрасовых, Садовых, Луговых (плюс ещё девять Лужков), девять Октябрьских, десять Дальних и десять Малиновок и т. д. Абсолютный рекорд установлен названием «Сосновка» – 12 населённых пунктов.

И всё-таки, несмотря на эти очевидные ошибки и просчёты, кампания переименований объективно была неизбежным этапом в истории края, получившего в 1945 г. новый вектор своего развития, а для советских новосёлов появление русских названий стало знаменательным событием, которое означало, что они пришли сюда всерьёз и навсегда.

Задача борьбы с «неметчиной» обсуждалась и на заседаниях Калининградского городского совета депутатов трудящихся.

Во второй половине 1951 г. постоянная комиссия горсовета по культурно-просветительной работе подготовила доклад, в котором остро ставилась эта проблема: «Некоторые малоискушённые товарищи остатки немецких бытовых удобств принимают за культуру в широком смысле слова и неверно понимают существо и содержание буржуазной культуры, переоценивают её и даже начинают низкопоклонничать перед ней. Но сам облик города говорит о крайне низком уровне немецкой буржуазной культуры. Дома казарменного типа, дома-коробки, окрашенные мрачными тонами, достаточно характеризуют мещанскую безвкусицу немецких бюргеров».

Без внимания депутатов не осталась и бытовая сфера. «Нам отнюдь не может быть безразлично, – говорилось в докладе, – чем украшают свои квартиры калининградцы, как оформлены улицы города. Между тем здесь, в Калининграде, как нигде в Союзе, во многих квартирах висят аляповатые пошлые немецкие олеографии мещанского и даже религиозного характера, оставшиеся после немцев. На улицах города сплошь и рядом можно встретить немецкие надписи, вывески, барельефы, изречения. Давно пора убрать всё это с улиц нашего советского города».

Цель культурной политики, по мнению депутатов, должна состоять в том, чтобы «раскрыть трудящимся существо убогой и растленной буржуазной культуры, показать превосходство над ней нашей социалистической культуры».

Кёнигсберг. Бранденбургштрассе

Кстати, борьба с немецкими надписями велась постоянно и масштабно. В секретном сообщении горисполкома в облисполком от 26 мая 1948 г. говорилось: «…проделана большая работа по снятию немецких вывесок, лозунгов, витрин и отдельных букв (!). Так, в течение четырёх месяцев 1948 г. снято по городу 13 449 штук различных немецких вывесок. Работа по снятию продолжается».

Было бы неверно утверждать, что советские власти совершенно игнорировали немецкий опыт, прежде всего хозяйственный. В архивах сохранились сотни справок, характеризующих промышленность, сельское хозяйство, мелиоративные системы, рыбные промыслы, лесное хозяйство, коммунальную сферу, транспорт и связь, демографические показатели Восточной Пруссии. Справки составлялись по каждому району и городу, по отдельным отраслям экономики, крупным промышленным предприятиям. Информация для них черпалась из немецких справочников, преимущественно предвоенных лет. Вероятно, использовались и устные свидетельства оставшихся в области немцев. В ход шли и личные впечатления составителей таких справок. Разумеется, все эти материалы предназначались только для служебного пользования, и содержащаяся в них информация не подлежала публикации.

Кстати, в закрытых документах можно было встретить и такие откровенные признания, которые в случае их обнародования могли бы привести к серьёзным последствиям для авторов, например: «Город Кёнигсберг до войны имел исключительно высокопоставленное благоустройство… Санитарное состояние… было на большой высоте. Свалок город не имел. По улицам были расставлены мусоросборники, которые ежедневно очищались, и все отбросы перерабатывались на заводе по утилизации последних».