В течение года после окончания боёв военные оставались единственной властью в северной части Восточной Пруссии, отошедшей к СССР. Сначала управление этой территорией осуществлялось командованием 3-го Белорусского фронта, затем, с июля 1945 г., Военным советом Особого военного округа.

Реальная власть на местах принадлежала военным комендатурам и действовавшим под началом военных властей временным управлениям по гражданским делам. Этим чрезвычайным органам управления приходилось выполнять очень широкий круг обязанностей, в том числе и абсолютно не свойственных воинским подразделениям: регулировать жизнь местного немецкого населения, заниматься коммунальным хозяйством, вводить в строй уцелевшие от разрушений промышленные предприятия, организовывать сельскохозяйственные работы и т. п.

Советские офицеры не были готовы эффективно управлять всеми аспектами жизни региона и «не прочь были как можно скорее отдать те или иные объекты гражданским ведомствам.

<…>

Эшелон с переселенцами. 1947 г.

Недовольные военным управлением были и гражданские лица, которые во все возрастающем количестве прибывали в область из разных концов страны (летом 1946 г. их число перевалило за 50 тыс. человек). Это недовольство открыто проявилось на областном профсоюзном совещании 19 июля 1946 г. Выступавшие на нём ораторы нередко усматривали корень многих бед в ненормальной организации управления. Так, председатель завкома одного из предприятий Красильников, говоря о творящихся вокруг безобразиях, так оценил их масштабы: “…если кто-нибудь сказал, что это происходит на территории Советской власти, – ему бы не поверили”. Вскрывая далее причины такого положения, он заявил: “Если бы я был в большой России, то пошёл бы в Обком, и там нажали бы и помогли, а здесь ничего не выходит… Если бы была местная власть, легче было требовать, а с военными ничего не можем сделать”. А в протоколе совещания председателей огородных комиссий содержалось такое заявление: “Как с подсобного хозяйства, а также и с индивидуальных огородов весь посев картофеля растащила Московская дивизия”»[79].

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 апреля 1946 г. на территории Кёнигсберга и прилегающих к нему районов образовывалась Кёнигсбергская область в составе РСФСР. Тогда же Советом министров СССР было принято постановление о создании управления по гражданским делам области, а также трёх городских и 14 районных управлений.

29 января 1946 г. Кёнигсбергский особый военный округ был расформирован, а новые органы власти становились гражданскими и подчинялись Совету министров РСФСР.

В течение февраля гражданские управления всех уровней были в основном укомплектованы командированными ЦК ВКП (б), правительством и руководящими работниками различных ведомств.

21 июня 1946 г. Президиум Верховного Совета СССР издал указ о национализации находящихся в Кёнигсбергской области земли, банков, промышленных предприятий, средств транспорта и связи, коммунального хозяйства и т. п.

В тот же день Совет Министров СССР принял Постановление «О мероприятиях по хозяйственному устройству Кёнигсбергской области», в соответствии с которым в области вводилось советское законодательство, определялись льготы для переселенцев из числа рабочих и специалистов и содержалось несколько десятков конкретных поручений министерствам и ведомствам по организации и развитию экономики и социальной сферы новой российской области.

И вот 9 июля 1946 г. Совет Министров СССР принимает Постановление № 1522 «О первоочередных мероприятиях по заселению районов и развитию сельского хозяйства в Калининградской области»:

«В целях заселения районов и развития сельского хозяйства в Калининградской области Совет Министров Союза ССР постановляет:

1. Переселить на добровольных началах в районы Калининградской области на постоянное жительство в августе – сентябре – октябре 1946 г. 12 000 семей колхозников. Переселение 12 000 семей колхозников провести из следующих областей и республик: из Брянской области – 500 семей, Великолукской – 400, Владимирской – 400, Воронежской – 900, Горьковской – 400, Калининской – 400, Калужской – 300, Курской – 900, Кировской – 400, Куйбышевской – 200, Костромской – 300, Новгородской – 400, Московской – 400, Орловской – 500, Псковской – 300, Пензенской – 500, Рязанской – 400, Ульяновской – 400, Тамбовской – 400, Ярославской – 300, Мордовской АССР – 300, Марийской – 200, Чувашской – 300 и из Белорусской ССР – 2500 семей.

2. Направить в числе колхозников, переселяемых в Калининградскую область: 240 председателей колхозов, 240 заведующих животноводческими фермами, 240 бригадиров полеводческих бригад, 150 трактористов, 50 бригадиров тракторных бригад и 240 счетоводов с распределением по областям и республикам.

Советский агитплакат

<…>

7. Установить для колхозников, переселяемых в Калининградскую область, и организованных из них колхозов следующие льготы:

а) предоставить переселенцам за счёт государства бесплатный проезд и провоз скота и имущества до 2 тонн на каждую семью;

б) сложить с колхозников, переселяемых в Калининградскую область, все числящиеся за ними по месту выхода недоимки по обязательным поставкам государству сельскохозяйственных продуктов, налогам и страховым платежам;

в) освободить хозяйства переселенцев и организуемые из них колхозы от уплаты сельскохозяйственного и подоходного налогов и страховых платежей сроком на 3 года, а также от обязательных поставок государству сельскохозяйственных продуктов, кроме молока, сроком на 2 года с момента вселения или организации.

В дальнейшем колхозы, принимающие в свой состав переселенцев, освобождать от уплаты налогов и страховых платежей сроком на 3 года, а также от обязательных поставок сельскохозяйственных продуктов, кроме молока, сроком на 2 года с момента вселения, по числу вновь доприселённых хозяйств переселенцев;

г) выдавать семьям переселенцев при выезде безвозвратное денежное пособие в размере 1 тыс. рублей на главу семьи и по 300 рублей на каждого члена семьи.

Выдачу денежных пособий произвести соответственно за счёт бюджетов РСФСР и Белорусской ССР;

д) продать переселенцам-колхозникам в 1946 г. в местах вселения по государственным ценам продовольственное зерно из расчёта 1,5 центнера на главу семьи и 0,5 центнера на каждого члена семьи.

8. Рекомендовать переселенцам в Калининградскую область перевозить с собой имеющиеся у них скот, птицу и пчелосемьи.

<…>

13. Обязать Министерство Вооружённых Сил СССР (т. Хрулёва):

а) передать в 1946 г. вновь организуемым переселенческим колхозам в Калининградской области из числа продуктивного и рабочего скота, подлежащего передаче в народное хозяйство, 5000 коров и тёлок и 6000 лошадей;

б) передать в III квартале 1946 г. Калининградскому областному управлению по гражданским делам 150 исправных грузовых автомашин, в том числе для строительной конторы переселенческого отдела 100 автомашин и для машинно-тракторных станций Калининградской области 50 автомашин и 500 тонн автобензина;

в) выделить в III квартале 1946 г. для вновь организуемых машинно-тракторных станций Калининградской области стационарную и передвижную нефтетару общей ёмкостью на 2000 тонн;

г) оказывать Калининградскому областному управлению по гражданским делам помощь предоставлением автомашин для перевозки переселенцев от станций железных дорог до мест вселения.

14. Обязать Министерство промышленности строительных материалов СССР (т. Кагановича) поставить в августе 1946 г. Калининградскому областному управлению по гражданским делам для работ по ремонту домов, передаваемых переселенцам, 20 тыс. кв. метров стекла за счёт остатков промышленности.

15. Обязать Министерство чёрной металлургии (т. Тевосяна) поставить в августе 1946 г. за счёт производства Калининградскому областному управлению по гражданским делам 50 тонн гвоздей для проведения работ по ремонту домов, передаваемых переселенцам.

16. Обязать Министерство земледелия СССР (т. Бенедиктова) и Калининградское областное управление по гражданским делам (т. Борисова):

а) закрепить за организуемыми в Калининградской области колхозами необходимое количество земельных угодий, выдавая государственные акты на бессрочное (вечное) пользование землей;

б) передать колхозам, организуемым на территории, предназначенной для размещения их в местах вселения, имеющиеся хозяйственные постройки, сельскохозяйственный инвентарь и предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции;

в) организовать к 1 сентября 1946 г. 14 машинно-тракторных станций, выделив им в III квартале 1946 г. 150 тракторов, 150 тракторных плугов, 50 культиваторов и 50 тракторных сеялок».

«Все перечисленные выше руководящие документы создавали юридическую основу для превращения этой, бывшей доселе “особым районом”, территории в обычный субъект Российской Федерации. На них обычно ссылались историки при описании этапа становления Калининградской области. Между тем в реальной жизни речь шла о переходе управления от командиров воинских подразделений и военных комендатур в руки гражданского советско-партийного аппарата. Этот процесс, начавшийся в конце мая и растянувшийся до конца 1946 г., имел свою специфику, порождал серьёзные противоречия и сопровождался серьёзными конфликтами.

Уборка первого урожая в Гурьевском районе Калининградской области. 1946–1947 гг.

Включение в состав РСФСР целой новой области не могло не озаботить правительство СССР вопросом: а какое, собственно, наследство приходится брать под своё управление? Конечно, военные власти, а также аппарат уполномоченного НКВД / НКГБ по Восточной Пруссии предоставили соответствующие справочные материалы, однако в Госплане РСФСР их сочли недостаточными и для получения объективной информации посчитали нужным послать на место своего человека.

С 18 по 26 апреля 1946 г. в Кёнигсбергской области находился высокопоставленный правительственный чиновник В. Иванченко, который по результатам своей командировки подготовил обширный доклад о состоянии экономики области и перспективах её заселения советскими людьми»[80].

Автора заинтересовал сей «высокопоставленный правительственный чиновник». Выяснилось, что это – Василий Матвеевич Иванченко, родившийся в селе Александрия Могилёвской области в 1919 г. До войны работал в Ленинграде на заводе им. Макса Гельца в цехе производства артиллерийских снарядов. В феврале 1942 г. по «Дороге жизни» вывезен в Куйбышев. Далее работал на авиазаводе в Саратове. Поскольку данных об учёбе нет, высшее образование не получил. В Саратове начал работать технологом, а затем назначен начальником цеха.

И вот он оказывается «высокопоставленным правительственным чиновником».

Любопытны выдержки из этого доклада Иванченко:

«Имения помещиков, кроме большого господского дома, как правило, окружены группой жилых и служебных строений, больших скотных дворов с силосными башнями, небольшими предприятиями по переработке с. х. продуктов, мельниц, черепичных заводов и т. п. <…> Территория области покрыта густой сетью мелиоративных сооружений. Здесь встречаются: дренаж открытыми канавами, глубинные колодцы, насосно-перекачивающие станции, подпочвенный дренаж при помощи глиняных труб, дамбы, канавы и т. п. Все виды мелиоративных сооружений объединены в какую-то систему.

<…>

Характерными особенностями всех построек являются их благоустроенность и фундаментальность. Все строения каменные (кирпичные). Крыши, как правило, черепичные. Внутренняя отделка жилых домов – масляная краска. Как жильё, служебные помещения, так и скотные дворы электрифицированы. Отопление стандартизировано довольно комфортабельными плитами, одновременно обеспечивающими проживающих горячей водой. Водоснабжение даже на отдельных хуторах механизировано. Как правило, при каждом доме имеется фруктовый сад. Дома, предназначенные для будущих переселенцев, имеют перечисленные характерные особенности. Общая жилая площадь такого дома 60–80 и более кв. метров. В доме три-четыре жилые комнаты, кухня, кладовые и службы. Кроме помещений первого этажа, как правило, имеется мезонин – второй этаж, имеющий две комнаты, также благоустроенный. Использовался для проживания обслуживающего персонала. Значительное большинство домов сохранилось. Лишь отдельные дома в сельскохозяйственных районах разрушены полностью или требуют капитального ремонта».

В докладе говорилось, что «область почти не освоена хозяйственно», что на всей её территории происходит «разбазаривание земель», что земельные участки под военные объекты (полигоны, стрельбища и т. д.) отводились «стихийно, без учёта нормального развития хозяйства области», что «земель для передачи колхозникам-переселенцам почти не осталось», что оборудование и сельхозинвентарь «разбросаны всюду», а значительная часть имущества и построек «никем не охраняется и не используется».

«Приступая к работе, вновь назначенное гражданское руководство области, похоже, хорошо понимало сложности, которые могут возникнуть в процессе смены власти. Один из первых приказов начальника областного УГД В. Борисова, вступившего в должность 19 мая 1946 г., касался сохранности имущества. В нём говорилось: “Всякий вывоз скота, оборудования, материалов и имущества из пределов области прекратить. Разрешать только с ведома и согласования в каждом отдельном случае с гражданским управлением”.

В районных управлениях эта инициатива была конкретизирована. Так, в приказе начальника УГД Шталлупенского района В. И. Машина говорилось: “Запретить всем ведомствам, организациям и частным лицам самовольно, без ведома гражданского управления, брать, увозить, разбазаривать государственное имущество (мебель, производственное оборудование, с./хоз. инвентарь), производить разрушение зданий на территории Шталлупенского района. Виновных привлекать к ответственности”.

Произвести передачу всего имущества от военных комендатур гражданским управлениям планировалось в течение двух недель, начиная с последних чисел мая. Устанавливался следующий порядок передачи: принималось по описям только исправное и годное к эксплуатации имущество и инвентарь; сельхозпосевы передавались по фактическим площадям; соответствующие отделы управлений должны были осуществить приемку скота, транспортных средств, предприятий и мастерских, торговых точек, гостиниц, бань, больниц, школ, учреждений связи, жилого фонда, объектов коммунального хозяйства, а также финансовой и прочей документации.

На основании указаний областного управления в районах были изданы соответствующие приказы, которые не всегда просто дублировали поступавшие “из области” нормативные документы. Так, начальник Фридландского УГД Михайлов заодно приказал всем организациям, гражданам СССР и немцам “беспрекословно выполнять требования гражданского управления” (приказ был секретным).

Телятницы и управляющий фермой совхоза № 56. Калининградская область. 1949 г.

Последняя директива находчивого руководителя оказалась и наиболее ценной. Организовать в считаные дни полную инвентаризацию и установить контроль за всем передаваемым имуществом немногочисленным штатом только что созданных гражданских управлений было очень затруднительно. Составленные второпях акты (“сдал – принял”) зачастую оказывались простой формальностью. В действительности, новым властям потребовалось ещё несколько месяцев, чтобы хоть немного разобраться в том, чем они, собственно, отныне владеют и сколько недополучили от прежних хозяев. Позднее, в июле – августе, готовясь к массовому заезду переселенцев, районные Управления по гражданским делам стали формировать инвентаризационные комиссии, в задачу которых входило “оприходование всех ценностей стоимостью свыше 10 руб.”.

В ходе их работы сразу же выяснилось, что предназначенные для будущих новосёлов посёлки весьма пострадали от пребывания в них воинских частей. На заседании областной комиссии по приему переселенцев 4 августа, в частности, говорилось: “Недопустимо безобразничают части 26 с[трелковой] д[ивизии], которая почти полностью уничтожила с[ело] Гавайтен, где должен быть размещён колхоз”. Комиссия постановила: “Принять к сведению заявление генерал-майора тов. Боброва, что пункт, разрушенный частями 26 СД, будет восстановлен армией”. В том же Даркеменском районе оказалось невозможным заселить посёлок Сцальшрен, который также был “войсковыми частями приведён в негодность”.

Особенно небрежно заботились военные о сохранности передаваемого имущества в Рагнитском районе. Начальник местного УГД Афанасьев свое спецдонесение военному прокурору 11-й гвардейской армии озаглавил весьма красноречиво: “Об антисоветских преступных деяниях некоторых военнослужащих рядового и офицерского состава 4-й гвардейской Пушечной артиллерийской дивизии”. В нём говорилось, что как в г. Рагните, так и по всему району солдаты и отдельные командиры “вследствие безответственного, хамского и варварского отношения к социалистической собственности занимались и до сих пор продолжают разрушать строения, жилые дома”. Кроме того, они “разламывают деревянные сараи, увозят с собой рамы, двери и др. ценности, а доски с разрушенных сараев употребляют для упаковки своих вещей”. В письме приводились многочисленные примеры такого рода “деяний”.

В Земландском (Приморском) районе “со стороны воинского командования (полковника Компанеец, майора Манохина) не только не приняты меры к должному наведению порядка по сохранению жилфонда, но в ряде случаев занимаются разборкой хозяйственных построек на дрова”. С этой целью, в частности, были уничтожены беседки и павильоны в курортном городе Кранце. Дело не ограничивалось сараями и беседками. В Гвардейском районе неизвестные лица разобрали (опять на дрова!) хорошо сохранившийся деревянный мост через реку Прегель “на дороге республиканского значения”.

Ещё большей проблемой для гражданских управлений оказалось выселение военных из тех мест, которые отходили к местным органам власти. В архивных делах сохранилось немало жалоб на этот счёт.

Конфликтная ситуация сложилась во втором по величине городе области Инстербурге. В докладных записках начальнику областного УГД В. А. Борисову местные чиновники жаловались на нежелание со стороны начальника гарнизона генерал-лейтенанта Кошевого поделиться с гражданскими властями зданиями и жильём. При этом отмечалось, что все лучшие строения в городе заняты под квартиры офицеров, штабами дивизий и другими военными организациями. На все просьбы к военным “уплотниться” генерал Кошевой отвечал, что не будет этого делать “без ведома Министерства Вооружённых Сил”. Обращаясь за поддержкой к областным властям, начальник Инстербургского УГД А. Руденко завершил свое послание от 14 августа 1946 г. словами: “На месте ничего нам не дают. Поэтому требуется помощь и вмешательство Ваше и вышестоящих военных органов”.

В другой докладной записке, составленной чуть позже, говорилось, что военные не хотят отдавать даже те дома, которые были переданы гражданскому управлению по акту. В частности, в районе Инстербурга под названием “Шпринт” военнослужащие одной из частей “под угрозой оружия наших работников выселили и заняли 6 домов, а 8 домов разрушили; перегородки, рамы, полы, двери использовали на топливо”. Кроме того, говорилось далее, армейские командиры “категорически запрещают нашим специалистам национализировать помещения”, блокируя доступ к ним.

Сопротивление военных оказалось, по-видимому, столь сильным, что по настоянию областных властей Совет министров СССР 30 сентября 1946 г. принял специальное постановление № 2210 о немедленном, в двухнедельный срок, освобождении тех населённых пунктов, которые предназначались для размещения переселенцев. В случае неподчинения воинские части и организации выселялись в административном порядке, а их командиры привлекались к ответственности.

Но и этот документ (“за подписью тов. СТАЛИНА!”, как всегда подчёркивали гражданские власти), похоже, не возымел немедленного действия. По-прежнему военные удерживали не принадлежащие им помещения или самовольно занимали новые. При этом военные прокуроры, к которым апеллировали чиновники, как правило, становились на сторону офицеров и в выселении военнослужащих отказывали.

В Тильзите, как, впрочем, и в других городах, местные власти столкнулись с тем, что военные “перегораживали улицы”, создавая закрытые для прохода гражданских лиц кварталы. Начальник городского УГД Зверев 2 ноября 1946 г. был вынужден издать приказ “О нарушении общей планировки города воинскими частями и организациями”, которым предписывалось разгородить проезды и убрать незаконные посты и шлагбаумы.

Советские переселенцы в немецкой бричке. Конец 1940-х гг.

Вслед за армией неохотно расставались со своей собственностью другие военизированные организации, в частности, подразделения МГБ. Немало упрёков доставалось и милиции. В конце 1946 г. начальник гражданского управления Калининграда Колосов направил секретное письмо главе областного УВД генерал-майору Б. П. Трофимову, в котором высказывал протест в связи с действиями его подчинённых. Сотрудники МВД, по словам Колосова, буквально растаскивают переданные гражданским властям здания и сооружения: “снимают полы, рамы, двери, арматуру, сантехнику и т. п., злоупотребляя служебным положением, используя для этой цели немцев”. Особенное возмущение автора письма вызывал тот факт, что “в момент совершения этих беззаконий на объекты выставляли тщательную охрану”.

Советские офицеры на фоне Альтштадтской кирхи в Калининграде. 1947 г.

И всё-таки, несмотря на целый ряд недоразумений, споров и даже конфликтов, к концу 1946 г. передача власти от армии к гражданским структурам была в основном завершена. Организация управления в Калининградской области имела ещё немало отличий от привычной для всей страны системы, главным из которых было отсутствие партийных комитетов и выборных советов.

В марте 1947 г. был создан обком ВКП(б), затем сформированы райкомы и горкомы партии. 28 мая того же года по указу Президиума Верховного Совета СССР был образован Калининградский облисполком, а затем решениями бюро обкома созданы исполкомы советов на местах; решения бюро утверждались ЦК ВКП(б). Одновременно с формированием исполкомов упразднялись гражданские управления всех уровней. Наконец, вся перестройка системы управления области и окончательный переход к конституционным органам власти были завершены в связи с проведением первых выборов в местные советы депутатов трудящихся, которые состоялись 21 декабря 1947 г.»[81].