Ворчливый рык отвлек от терзающих душу мыслей. Как же я про Белого волка забыла? Все это время он спокойно стоял по ту сторону стены, наблюдая за совершающимся светопреставлением. Видимо, время для чего-то пришло. Он поднял свой громадный хвост и с силой ударил им по земле, вызвав легкое землетрясение и раскаты грома. Вмиг прозрачная стена, разделяющая нас с Алиссандром, исчезла.

Волк посмотрел на меня своими огромными синими глазами, которые будто хотели что-то сказать – только я не успела ничего в них прочитать. Он тряхнул головой и резко прыгнул вверх прямо на волхва. Воцарилась глубокая холодная тишина, и я с бешено бьющимся сердцем замерла в ожидании. Волк вошел в его грудь молниеносно, как будто в воду, и там же растворился. Серые глаза Алиссандра покрылись синей поволокой, вызвав во мне тревожное беспокойство.

В кого он сейчас превратится? Покроется шерстью и станет оборотнем? На лице любимого было написано глубокое спокойствие, а глаза светились жизнью и знакомой легкой усмешкой.

Мне все равно, кем он будет. Я буду любить его всегда. Станет волком – буду с любовью ласкать его шерсть. Станет величественным деревом – буду с любовью поливать, притворяясь дождем. Если он превратится в птицу, рыбу или даже цветок, я все равно приму его таким, какой он есть. Даже если он обернется нежным ветром, я всегда буду готова принять его.

– Все, о чем я прошу, – просто будь рядом, – прошептала я.

Все, о чем я сейчас мечтала, – броситься в его объятия. Разревусь, наверное, снова, и уже никакая сила не разожмет моих рук. Я с трудом поднялась на ноги и даже не успела заметить, как оказалась в объятиях волхва. Господи, неужели он рядом?.. Я так счастлива стоять, прижавшись к Алиссандру, и отдаваться его поцелуям! Так уютно, так хорошо, как будто никто не умирал, никто не проходил испытание Родом и слияние с волком. От счастья хотелось плакать, но волхв не дал шанса слезам, целуя мои глаза.

– Пойдем, – сказал он и подхватил меня на руки. – Нас уже ждут.

Спрашивать кто и зачем, я не стала. В мирах, где ты ничего не понимаешь, вряд ли станет легче оттого, что будешь знать заранее об этом непонятном. Разве что спросить, не будут ли его снова пытать родственники и боги. Посмотрела в любимые глаза цвета дождя, обхватила руками его шею и прижалась к нему всем телом. Он был все тот же, даже по-прежнему в одних штанах и с голым торсом. И пока еще брюнет с легкой щетиной.

– Ты кто? – тихо спросила я. Этот вопрос мучил меня с того самого момента, как Волк Велес слился с моим волхвом.

– Я волк, дерево, рыба, птица. Я ветер и даже цветок.

Я смотрела на его лицо – и показалось, что передо мной сам Всебог. Не-е-ет. Не может такого быть. Он пытается меня запутать.

– Ты подслушивал мои мысли?

– Ну что ты, ни в коем случае. Просто кое-кто слишком громко думал.

Я улыбнулась, но тем не менее непонимающе подняла на него глаза. Смотрела и не могла оторвать взгляд от его серых глаз, в которых тонули мои мысли. Глаза цвета дождя. Серый цвет перестал быть сущим кошмаром и стал теперь любимым цветом. Один этот взгляд – и ничего в этом мире уже не имело значения, кроме того, что в моей жизни есть этот мужчина. Главное, что он рядом. Он живой. Настоящий. Мой. Самый лучший и невероятный.

Мы вышли из волшебного леса через ту же самую огромную сосну сразу на тропинку, ведущую к поселку уже в нашем привычном мире. Алиссандр опустил меня на землю очень бережно, прямо как фарфоровую вазу.

– Василиса, ты, главное, не волнуйся и не придавай особого значения всему, что тебе не понравится, – заботливо сказал волхв и поцеловал меня в лоб. – Нервничать тебе вредно.

Что-то он недоговаривает. Я полчаса как беременна, осознание этого с первых секунд и для меня было странным, а меня уже так опекают. За нами вроде нет погони, что еще может произойти? Вспомнилась картина Васнецова: Иван-царевич вместе с Еленой Прекрасной мчатся на Сером волке сквозь темный лес, спасаясь от погони. Так. Тряхнула головой. Это не наша история. Хотя все влюбленные во все времена мучились – такая уж у богов традиция.

Ничего больше не объясняя, волхв взял меня за руку и повел навстречу очередным неприятностям. Были бы то приятности, он не стал бы меня предупреждать о них.

В нашем обычном мире стоял солнечный день. Не знаю, какой сегодня день календаря, но надеюсь, что еще по-прежнему июнь – в июле у меня день рождения, не хотелось бы пропустить свой юбилей. Подарки и все такое… Господи, какие глупости лезут в голову после пережитого кошмара!

Я шагала, молча смотря себе под ноги и стараясь ни о чем плохом не думать. Ух ты, какие красивые у меня красные черевички! Прямо царские, как у Оксаны из «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Да и платье богини словно из химчистки. И дыра на груди от кинжала исчезла. А Алиссандр, видимо, из той же лесной химчистки свой расшитый красными рунами волшебный белый плащ забрал. На его белых сапогах ни пятнышка, будто не по лесу ходил, а по подиуму. Прическа идеальная, и даже выбрит.

Вот бы дома так. Все постирано, поглажено, никаких парикмахеров не надо. Чудеса.

Мы уже подходили к рестобару, когда сквозь тихий шелест листьев и мелодичное пение птиц донесся какой-то вой. Прислушалась: на волчий вроде не похож. Господи, да это ж женский! Под ложечкой неприятно засосало. Что, опять… хоронят чье-то чучело, и без Агафьи? Никогда не привыкну я к этому местному поп-вокалу. А придется, ибо дала богам обет, что никогда не покину это место.

Женщины голосили очень трагичную песню. От слов «гробовая доска» по спине пробежал холодок.

«Уста сахарные» – неужели в этот раз хоронят какую-то богиню? О, местные боги! Дайте мне сил все эти обряды пережить. В прямом и переносном смысле.

– Вася, где тебя носило? – раздался до боли знакомый голос.

Я обалдела. Передо мной стоял Женька. Я тут же протянула руку и пощупала брата за бицепс. Реальный Женька. Не дух.

– Ты жених, что ли? – Женька обратился к Алиссандру. – Ну, будем знакомы. Евгений, брат Василисы, – сказал он и протянул руку, а Алиссандр пожал ее.

– Алиссандр. Мы уже с тобой встречались. Лет пятнадцать назад.

Я с беспокойством покосилась на волхва. А стоит ли рассказывать моей семье обо всем? Вряд ли они смогут принять происходящее. Скорее всего, решат, что рядом со мной сумасшедший. Вызовут полицию и попробуют увезти меня домой.

– Вася, то есть уже теперь только Василиса, – ехидно улыбнулся брат, глядя мне прямо в глаза. – Иди уже быстрее, там какие-то бабки твоих родителей пытают «черным столом».

– Как пытают? Кого пытают? – немного растерянно спросила я, ничегошеньки не понимая. – Мама с папой тоже здесь?

«Черный стол» звучало еще более пугающе, чем Черный волк.

– Конечно здесь. Во ты даешь! Как они могли не приехать на свадьбу единственной дочери? Сидят как приклеенные, ждут тебя. Только баба Нюра забила на эти обряды и пошла к озеру.

– Какая свадьба? Ничего не понимаю! – Я перевела взгляд с брата на волхва, а потом снова на брата.

– Здрасьте, приплыли, – удивился Женька, вскинув брови чуть ли не к небу. – Мужик, ты чего с ней сделал? Вася, ты же нам сама приглашение прислала и билеты купила! Да еще и такие дорогие! Этот чудак в кимоно тебя надоумил?

– Женя, ты поосторожней, – притворно строго шикнула я на брата. – А то он из тебя муравья сделает. – Я схватила Женьку за руку и потащила за собой. Удивляться приезду родителей не было времени – нужно было срочно их спасать.

– А кто у нас будущий муж? – поинтересовался брат, наступая мне на пятки.

– Волшебник, – недолго думая, ляпнула я.

– Сестренка, предупреждать надо, – громко рассмеялся брат и, освободив свою руку, обнял меня.

Конечно же, мне он не поверил. Краем глаза я посмотрела на волхва – он широко шагал рядом с нами, довольный, со счастливой улыбкой на губах. Еще бы! Набрался силы по самое не хочу, еще и знаний прихватил от тысячи поколений. Он теперь самый умный, самый здоровый и вообще самый лучший мужик. А у меня вот снова проблемы.

Сразу за рестобаром увидела такую необычную картину, что от неожиданности замерла, пытаясь сообразить, что здесь вообще происходит. Поселок заполонили туристы. Деревья украсили красными лентами и венками из полевых цветов. Дети радостно запускали в небо воздушных змеев, изображающих птиц.

Воздух наполняли аппетитные ароматы. Столы были уставлены вкуснейшей едой, как настоящие скатерти-самобранки. А женщины в прекрасных славянских сарафанах все несли и несли огромные блюда, как будто ждали Змея Горыныча, который должен сожрать всю эту еду вместе со столом.

Трое стариков играли на гуслях и пели былины о ратных делах русских витязей. Звонкие, нежные мелодии восхищали, старинный инструмент завораживал своими переливами, напоминающими щебетание птиц, журчание ручья.

Ничего не понимаю. На похороны не похоже. На траур тоже. Тогда что здесь происходит?

Понаехавшие шли к нам с поздравлениями. Каждый мужчина старался прикоснуться к Алиссандру, пожать ему руки крепко и с такой благодарностью, словно своему кумиру или спасителю. Я никого из них не знала, да и вообще не понимала, кто эти люди и зачем они здесь. Где же мои родители?

К нам подошла Красотулька, Женькина жена. О, ну вот, хоть одна знакомая душа! Обычно я никого не обнимаю, однако сейчас была несказанно рада ее видеть и кинулась обниматься.

– Василиса, ты это чего? – засмеялась Красотулька с искренним удивлением. – Как сама не своя. Привет, привет! Смотри, тебя там мама ждет.

– Где? – спохватилась я и пошла за блондинкой.

Родители действительно обнаружились за самым настоящим черным столом, во главе которого сидел манекен в белой одежде. За ним – панно с вышитым волком. Тут же сидели все бабушки и дедушки, кроме бабы Нюры. Женщины в темных одеждах пели заунывную песню, как будто причитали о моей смерти.

Я прокашлялась, обращая на себя внимание этих нытиков.

– А это что за чучело? – сказала я, указав на куклу в белом. – Если это моя свадьба, то вот она я, перед вами стою. Целая и невредимая. Живее всех живых.

– Василиса, девочка наша! Слава богу, ты пришла!

Я обернулась на знакомый голос. Передо мной стоял дед Кузьма – тоже совсем живой.

– А мы тут обряд проводим. Невесту хороним, так сказать. Но так, понарошку, – говорил дед, вовсю улыбаясь. – Ты как бы умерла для родни своей и потом родилась в таком вот красивом платье для рода своего мужа.

Тут в полнейшем недоумении встал мой отец, но дед Кузьма усадил его назад ловким движением.

– Папаша, у вашей девочки теперь меняется не только ее фамилия, но и жизнь, – сказал он.

Никогда не любила эти свадьбы и, видимо, была права. Праздник-сюрприз – это прекрасно, но, блин же соленый, зачем так пугать гостей, а тем более виновников торжества? И что здесь делает дед Кузьма? Взгляд у него такой добрый, участливый… Тысяча чертей, но он точно был среди тех, кто приносил меня в жертву на Синь-камне! Недавно только могилы копал в поиске черепов, а сейчас передо мной стоит божий одуванчик!

В надежде нащупать правду я положила руку ему на плечо. Секунда – и ничего. В нем не было ни страха передо мной, ни веры, что во мне дух Морены, словно он впервые меня увидел сегодня. Выходит, он не помнит той страшной ночи – иначе некоторые тут были бы в шоке увидеть меня живой. Вот эти старушки и деды, которые хоронили Ярилу на Лысой горе, возможно, также и меня пытались умертвить на Синь-камне. Только теперь они ничего не помнят и мило мне улыбаются.

Может, кто-то им стер память. Я встретилась с хитрым взглядом Алиссандра. Его глаза блестели, и улыбался он вовсю. Ох уж этот Лис. Понятно, все это его рук дело.

– Говорят, твой муж – волк, – прошептала Красотулька мне на ухо. – Самый настоящий, – добавила она и перевела глаза на вышитого волка.

– Вот глупая! – услышав наш разговор, рассердился дед Кузьма. – Волк – защитник! Он хранитель рода. А муж ее – наш Алиссандр.

– А нам уже можно вставать? – неуверенно спросила мама, пропустив всю эту историю про волка мимо ушей.

Судя по всему, вся моя родня прошла жесткий инструктаж по соблюдению обряда «похорон невесты»: они чинно сидели рядком на длинной лавке.

Божечки, мне их так всех не хватало! Этих милых лиц, добрых глаз… Родные, единственные, я вас так люблю! В глазах защипало. А ну, Василиса, не плачь. Ты большая уже девочка, почти жена и скоро сама будешь матерью. Держись.

– Мам, пап!.. – Я крепко обняла родителей и, глубоко вдохнув, все-таки сдержала слезы. – Вы не представляете, как же я рада вас видеть!

Ох, как дико хотелось разрыдаться. Пожаловаться родителям на все и всех. Рассказать, как меня мучили страшные волки и о том, как боги устроили мне испытания, а жуткий Синь-камень заманил и не отпускал домой. Но не стала – все-таки праздник. Я столько пережила, пока нашла своего мужчину, но в том, что мы будем счастливы, не сомневалась ни капли. Мы разрушили все эти проклятия-заклятия наших предков. Своей любовью и упорством мы доказали, что история двух влюбленных из непримиримых семей не обязательно должна закончиться смертью главных героев. У нее вполне себе счастливый конец – хоть и свадьба с «похоронами» невесты.

Бабушка Клава заплакала вместо меня, и дед тоже слезу пустил.

Пока мы обнимались-целовались, «черный стол» чудесным образом превратился в красный и скатертью-самобранкой накрылся, с целым поросенком, гусем в яблоках, закусками и салатами. И все благодаря волшебству поющих девушек-искусниц в сарафанах.

– Доченька, а кто твой будущий муж? Раз уж ты не невеста волка, то кто он?

– Лисса, мама права. Мы уже очень хотим познакомиться с зятем, – поддакнул отец маме, радостно чокаясь рюмкой с дедом Кузьмой. Папочка уже был хорош: он никогда не умел пить, в отличие от мамы.

– Не «невеста», а веста. Очень большая разница, – вдруг вмешалась одна из женщин. Это была Мила, жена не прошедшего в боги здоровяка Яромира.

Ну да. Я веста. Несмотря на то что похоронный репертуар сменился на «Душа красна девица» и «Лятит утяца», веселее на душе не стало. Я невольно протянула руку к лесу, словно моля о помощи. И тут с ветки вспорхнула и села мне на ладонь яркая варакушка. Она залилась соловьиной трелью, заглушая весь женский хор. Я тут же растаяла от восторга и расплылась в счастливой улыбке. Ну что сказать: эти песни мне больше по душе.

– Видали? Она ж ведьма, – вставил дед Кузьма.

Ну вот, началось. Сейчас напугают моих родителей, они потом ко мне в гости больше не приедут.

– Не «ведьма», а веста, – поправила его Мила, окончательно сбив с толку гостей. – Веста понимает язык природы и умеет претворять в реальность все, что душе угодно.

– А вот невеста – это недотепа. Ей прямая дорога в «брак», – пояснил моим родителям старик.

Отец покачал головой, ничего не понимая. Наш великий айтишник завис.

– Это все из-за глобального потепления, – задумчиво разглядывая полную рюмку на свет, сказал он. – Из-за погоды все сходят с ума. Этот мир просто съехал с катушек.

– Милый, я спасу тебя! – Мама выхватила из рук папы рюмку и выпила залпом.

Ох и мама. Ну ты, как всегда, – спасительница наша. Папа протянул ей огурец, но она просто наклонилась и вдохнула запах его волос. Они у меня такие романтики.

Меня вдруг обняла знакомая рука. Стало тепло и спокойно, пришло чувство, что меня обняла сама Вселенная. Любимые губы мимолетно коснулись виска, и я растаяла. Песни стали казаться радужными, люди – родными, праздник – самым лучшим.

– Здравствуйте! – Алиссандр отстранился от меня и поклонился моим родителям. – Я Алиссандр, ее муж, – сказал он и протянул руку моему папе. Тот тут же встал и обнял моего волхва совсем как родного и потом что-то там начал тихо говорить ему на ухо. Уверена, это было: «Как долго я тебя ждал». Ох, папочка.

– А я вас помню, Алиссандр. Вы забрали картину моей дочери, – сощурившись, помахала указательным пальцем мама. Да уж! Мою маму никакими рюмками не лишить здравого рассудка.

– Вы правы, как всегда, матушка, – улыбнулся Алиссандр.

Ну, каков льстец! Довольная мама улыбнулась ему в ответ.

– Не мог пройти мимо. Будто себя увидел на той картине, – продолжил волхв. И тут я немного напряглась и тихонько ущипнула его за бок. Не надо им ничего о нас рассказывать. Не пугай их, лисоволк.

– А теперь проведем обряд… – снова встрял в наш разговор дед Кузьма. Нос у него покраснел, и даже уши уже горели.

– Никаких больше обрядов, кроме главного, – твердо сказала мама. Я еле сдержала улыбку: мамуля – директор по жизни. Все поняли это так: «А ну, быстренько окольцевали мою дочь». Это было мило и очень забавно.

– Да, матушка, безусловно. Но перед венчанием сначала съедим вот этого запеченного гуся с яблоками. – Алиссандр усадил маму обратно за стол и положил ей в тарелку кусочек мяса.

– Лисса, а что за венчание? – удивилась бабушка: в роду у нас все атеисты. Я пожала плечами. Что сказать, меня саму перед фактом только что поставили.

– Бабуля, венчание – это просто, – сказала рядом стоявшая красивая белокурая девочка. – Смотри.

Она шустро сняла с себя венок из ромашек и надела на голову сидящего спиной к нам рыжего мальчика. Тот деловито поправил венок – странно, что не сбросил сразу. Этих мальчишек никогда не поймешь.

– Вот и все. Мы повенчались, – заявила девочка и протянула рыжему большую печеную шишку.

Мальчик надкусил ее и отломил кусочек черному, как уголек, щенку.

– Держи, Вантаблэк!

– О, ты? – удивилась я. Тот мальчик со страхом – огненным чудищем! Он все-таки справился, победил свой страх, и лес его выпустил. На груди мальчика висел Алатырь – как доказательство того, что боги выдали ему пропуск в наш мир.

– Василиса, посмотри, какого классного собакена подарил мне дед! – Рыжий был счастлив до небес. Улыбка растянулась до ушей, он аж подпрыгивал от радости, как и его питомец.

– Познакомься. Это Вантаблэк, – и, заметив на моем лице недоумение, пояснил: – Ты не химик, тебе не понять. Вантаблэк – самое темное вещество в мире, которое поглощает любой свет.

Я понимающе кивнула и ласково потрепала за ушами щенка. Вполне себе реальный песик. Жаль, что мой Черныш развеялся в темном лесу вместе с последними моими страхами. На душе стало немного тоскливо.

К нам подошел пожилой мужчина, тот самый, что играл в шахматы со Смертью. Он уже не выглядел умирающим стариком – бодрый такой мужичок.

– Поздравляю, Алиссандр! Я искал вас, а нашел маленькую рыжую копию Менделеева и этого заблудившегося щенка. Послушайте, не могу понять, как это работает, – и он потянул за шнурок на шее, достав из-под рубашки Алатырь. – Сосна и амулет, что это за антинаучная аномалия?!

– Будет достаточно, если я скажу, что сосна – ось мира, путеводная нить и судьба, – улыбнулся волхв.

Но закостенелому ученому такого ответа оказалось мало, и он засыпал волхва вопросами. Стало быть, мой ненаглядный и этому любопытному дедуле потом сотрет память.

Дениска закинул в кусты венок, и его тут же обратно притащил Вантаблэк. Щенок смешно тявкал «дя! дя!», словно просился поиграть еще и еще.

Как же здорово распорядилась сосна: судьба подарила этим двоим настоящую семью.

Жизнь полна медленных чудес, только мы вечно куда-то спешим и этого не замечаем. Если перестать бежать, то чудеса начнут происходить постоянно, прямо перед нами, по щелчку пальцев.

– Василиса, поздравляю! – услышала я снова знакомый голос и обернулась. В инвалидном кресле сидела Анфиса, рядом с ней стоял Иван.

– О, боже! Что с тобой? – воскликнула я и схватила девушку за руку. Может, что-то с сердцем? Что же с ней случилось? Фух, не случилось. То есть случилось, но не совсем то – от девушки исходила аура счастья.

– Ты беременна, – произнесла я вслух, даже не спрашивая.

– Представляешь, она беременна. Я в шоке, – воскликнул Иван. – Ходит, под ноги не смотрит, а здесь ни дорог, ни приличной медицины, кругом лес и волки! – возмущался он.

– Он теперь катает меня в своем этом дурацком кресле, – сокрушалась Анфиса. – Вы случайно не будете сегодня костры жечь?

– Будем, – ответил Алиссандр.

– Это кресло можно там сжечь? С этим фанатиком моей безопасности не знаю, что и делать. Я просто не выдержу девяти месяцев такого катания.

Иван было насупился, но быстро передумал обижаться.

– Василиса, что произошло тогда на поляне? – В его глазах горело любопытство, а самого аж распирало от вопросов, которыми он тут же меня засыпал. – Казалось, что твой необыкновенный танец приоткрыл завесу времени либо в будущее, либо в параллельный мир. Кто были эти люди? Они говорили с природой на ее языке, как будто питались ею.

Ешкин кот. Ишь ты, Нострадамус. Откуда ж мне знать-то? Мой суженый-ряженый отвлекся на беседу с очередным незнакомцем, спасти меня от расспросов было некому. Даже Женька куда-то исчез, так и не доев гуся.

– Представляешь, если такая цивилизация может существовать, то выходит, просто нужен новый генетический толчок нашему мешочку с костями! – не унимался Иван.

– Может, сначала на этих попробовать? – Я кивнула на кости гуся в Женькиной тарелке.

– Коллега, вы это сейчас о генетической модификации человека говорите? – спросил дед-ученый у Ивана.

Я мысленно поблагодарила лесных богов за то, что они отвлекли внимание Лешего. Желания участвовать в научном или антинаучном разговоре не было, тем более в день своей свадьбы. Та иллюзия в заколдованном лесу доставила мне столько страданий! Вспоминать видение о смерти любимого совсем не хотелось. Хотелось просто наслаждаться тем, что он рядом, нашим маленьким счастьем столько, сколько будет нам отпущено богами, и ни о чем не думать. Хотя бы сегодня.

Я оставила ученых и подсела к маме, которая обсуждала с Милой рецепт суфле из щуки.

– Мама, как тебе мое платье?

– Ты в нем просто прелесть! – И мамочка поцеловала меня в щеку. – Только почему оно не белое?

– В белом обычно хоронят, – уточнила Мила, и мама поперхнулась шишкой. Мила постучала ее по спине и подала стакан воды. – А красный – это цвет радости.

– Важен не цвет, а эти камни. Ведь это дары волхвов. – На мои плечи легли мужские руки, и это были отнюдь не руки будущего мужа. Он тоже живой! Как же я рада!