Проснулась я от собственного крика, резко открыла глаза и села. Знакомая комната на втором этаже рестобара после жуткого леса показалась такой родной, словно я вернулась домой из долгого путешествия.

Глупый вопрос, как я здесь оказалась, даже не возник в моей голове – он бы встал в очередь за всеми остальными. Что это было? Было ли это вообще? Это реальность или страшный сон после очередного отравления едой Ярика? Есть только один человек, который сможет ответить на все мои вопросы, но нужно срочно разыскать другого, чтобы вызвать сюда из таинственного леса Алиссандра. Я откинула одеяло, посмотрела на свои грязные коленки и одежду не первой свежести. Н-да. Ярик подождет, а я пока в душ. Первые теплые струи обняли и обласкали, словно мамины объятия. О, Агидель, прекрасная богиня воды! Я благодарю тебя за это райское наслаждение для моего многострадального тела.

Я закрыла глаза и бесстыдно отдалась всем богам воды, которых вспомнила из славянской мифологии: Дунай, Дон, Дана, Агидель, Кострома, Ний, Перун… Боже! Еще, еще! Я облизывала мокрые губы, подставляя тело под желанные воды. Каждая капля наполняла жизнью. Выходить из душа не хотелось, но пора было идти за истиной. Поймала себя на мысли, что острое желание сбежать домой куда-то пропало – вместо него появился какой-то азарт докопаться до правды.

Не хочу жить, как тот ученый Иван, который ежедневно умирает от рук мумии, порожденной его страхом, и думает, что давно мертв и находится у ворот ада или рая, проходя испытания богов. А я хочу разобраться, как попадают в это межмирье и для чего! Уверена, что все в том лесу еще живы. Но как им выбраться оттуда? Выход точно есть. Вот я ведь смогла попасть в обычный человеческий поселок, без мумий и огненных гигантов.

Натянув удобные джинсы и кроссовки, я спустилась вниз, готовая ко всему. Бариста на месте не оказалось. В кафе тоже было пусто. Я задумчиво обошла дерево посреди зала. Взгляд упал на таинственную дверь под лестницей. А что, если Алиссандр там? Возможно, за этой дверью я найду все ответы. Сгорая от нетерпения, направилась к заветной цели. Ручки не было, и я не знала, как эта дверь открывается. Осторожно провела рукой по стене в поиске какой-либо кнопки, но, ничего не найдя, просто толкнула дверь, и та легко открылась. Затаив дыхание, я переступила порог. В животе защекотали бабочки. Вот-вот я разгадаю великую тайну: что такое Синь-камень и куда исчезают люди из реального мира! Дверь за мной закрылась, и я оказалась в маленькой комнате. Ожидала увидеть нечто крайне удивительное, но это оказалась просто комната с сухой травой. Стены и потолок были увешаны пучками трав и ветками лесных ягод. Тусклый свет, который проникал сквозь узкие щели в окнах, добавлял особой магической загадочности этой ведьминой каморке.

Я глубоко вдохнула волшебный аромат и словно оказалась в том прекрасном мире в лесу, созданном Анфисой. Нос щекотал свежий, пряный, смолистый, немного влажный и густой запах хвои вперемешку с цветами и лесными ягодами. От него потеплело на душе, будто сильные руки Алиссандра нежно обняли меня. Как же мог человек пахнуть елками? Он же не дерево!

Еще раз обошла комнату, заглянула в деревянные ящики с какой-то корой. Ничего такого, что помогло бы разгадать тайну перемещений в таинственный лес. Инстинктивно взялась за кулон на груди и потерла его. Как я могла забыть? У меня же есть Алатырь! Благодарю вас, лесные духи, что напомнили о таком важном предмете.

Я дотронулась амулетом до коры дерева. Не помогло. Затем положила на пень, стоящий в углу. И снова ничего. Наверное, нужно целое дерево. Только оно может быть порталом в другой мир. И тут вдруг меня осенило – а ведь в рестобаре как раз растет огромное дерево! Я еще удивлялась, для чего оно там, когда вокруг лес, зачем еще и в помещении дерево сажать. Уверена, что в этом дереве найду вход в мир таинственного леса.

Я развернулась и пошла проверять свою теорию. Возле двери застыла, упершись взглядом в картину. Как она здесь оказалась? Чего-чего, а вот этого действительно не ожидала. Волки черные и белые, мумии всякие – это ладно. Но как реальное полотно, написанное мной пятнадцать лет назад, попало в дом Лиса? Эту мою любимую картину мама «продала» тогда на выставке прохожему за предсказание о том, что голодать не буду, если начну зарабатывать эскизами на книжных страницах. Такой местный Нострадамус с набережной, утащивший часть моей души вместе с изображением в рамке.

Мои пальцы легко скользнули по застывшим на холсте краскам, словно прикасались к проводнику в мир, нарисованный передо мной. Лес, окрашенный в серую дождливую печаль, простирался на холсте, загадочный силуэт, уходящий вдаль… Я назвала картину «Глаза цвета дождя» и даже подписала в углу. Интересно, почему? Тогда, в тот момент, мне казалось, что я знаю этого мужчину и видела его глаза – серые, как у Лиса. Алатырь внезапно потеплел, и нарисованный моей рукой лес начал словно притягивать меня к полотну. Рука неудержимо потянулась к фигуре на холсте, и я в одно мгновение оказалась в том страшном дне.

И вновь я, пятнадцатилетняя девчонка, рядом с Женькой. Его глаза, открытые и затуманенные, полные отчаяния и надежды, гипнотизировали меня. Он лежал и задыхался, истекая кровью. Зубы были стиснуты, губы бесшумно шевелились. Он неистово хватал землю руками, как будто просил у нее спасения. Впервые я ощутила страх, принадлежащий кому-то другому, и проникла в чужой разум. Мысли Женьки звенели в моем сознании – любовь ко мне и желание заботиться смешались с болью от его смертельной раны. Тяжелое чувство тошноты сжало мое горло – казалось, это мне было плохо, а не ему. Кровавое пятно разрасталось все больше и больше, словно поглощая Женьку, превращая его в черную бездну. И в этот момент я впервые ощутила присутствие смерти. Женька исчез. Он растворился в небытии. Я больше не чувствовала его – только всепоглощающую ледяную пустоту. Выходит, в тот день я поняла, что ощущаю энергию и эмоции других людей, начала чувствовать то же самое, что чувствуют те, кто оказывается рядом со мной.

– Закрой глаза, – произнес мужской голос, и рука легла на мое лицо, прикрыв глаза.

Кто это? Что происходит? Я понимала, что это часть моего прошлого, навеянного подсознанием, но откуда там этот незнакомец? Сейчас нужно подорваться и бежать за отцом, чтобы спасти Женьку. Так чего же я жду? Хотя как его спасать, если он умер?.. Я не чувствовала в нем жизни, и это пугало. Как же мы тогда его спасли, если он уже мертв? Я очень хочу это знать. Даже если на мою многострадальную голову вновь свалится кошмар – Черный волк, я все равно хочу знать все горькие тайны того дня.

В животе все сжалось от давящей Женькиной пустоты. Меня знобило от волнения, но я приоткрыла глаза и с любопытством заглянула сквозь щель между чужими пальцами. Кто это? Что он делает? Темная фигура в черном кардигане склонилась над безжизненным телом Женьки. Мужские пальцы плавно скользили по покрытой легким туманом груди моего лучшего друга. И хоть его лицо было скрыто капюшоном, эти руки я узнала бы из тысячи – сильные, красивые, наполненные непостижимой энергией.

– Алиссандр! – прошептала я. И тут он обернулся. Наши взгляды встретились. Серые, цвета дождя глаза – их свет заполнил меня всю. Это не сон. Это все правда. Это истина. Смерть побеждающий вечный закон – это любовь моя!

Значит, потом сила волхва стерла страшный эпизод смерти из моей памяти. Я забыла, что в тот день мой названый братец ушел от нас. Теперь я поняла, что это был ты, Алиссандр! Женька едва не обнял смерть, он уходил, но именно ты спас тогда его и вернул в наш мир. Как безмерно велика сила волхвов!

Это была первая наша встреча. Сердце бешено колотилось. Я хотела обнять его. Хотела плакать и смеяться. Благодарю, благодарю! Всех святых и лесных богов! Как же я благодарна Роду человеческому и вселенскому, что в тот день молодой волхв случайно проходил мимо и спас нас обоих! Уж не знаю, смогла бы я жить после того, как увидела смерть одноклассника своими глазами. Возможно, мое тело продолжало бы существовать, но душа ушла бы вместе с Женькой к богине Маре.

– За родителями, быстро! – потребовал Лис.

И тут внезапно грудь Женьки задрожала… О боги! Ура! Он дышит! Дышит! Я перевела взгляд на волхва. На вид ему было лет двадцать пять – тридцать, и он уже обладал мощью Рода. Неужели они рождаются с этой силой? Я молча смотрела на Лиса, стараясь понять, что он чувствует.

– Ты знаешь, кто я? – холодно спросил Алиссандр.

Я кивнула.

– Забудь! Беги сейчас же.

Не мигая я смотрела в эти глаза цвета дождя и утопала в них. Я обожаю тебя, Алиссандр! Больше никуда не отпущу тебя из моей жизни! Твои заклинания памяти больше на меня не подействуют. Я вспомнила тебя. И теперь я твоя веста. Никуда ты от меня не денешься.

И тут за дверью раздались голоса, возвращая меня в реальность.

– Ты с этими черепами меня с ума сведешь! – возмущался Ярик. – Бабуля, не хочу я в этих ваших ритуалах черной магии участвовать, уволь меня из своих внуков.

Тон у него был грубый и совсем не походил на привычный голос красавчика.

Моя рука застыла на двери. Какие черепа? Те, которые дед Кузьма на кладбище нарыл?

– Ярик, не неси чушь, – устало произнесла Агафья, будто сама всю ночь могилы копала. Скрипнул стул. – Какая еще черная магия? Это обычной обряд Колеса судьбы. А черепа нужны, чтобы богиня Мара нам помогла. Она исправит твою судьбу и даст тебе все, что положено по праву рождения.

– Хватит выдумывать. У меня и так все есть. Ты зачем Василису в это впутываешь? Какая она тебе Мара?

– Я уверена, что в ней таится дух Мары. Никто так быстро не возвращался из Проклятого леса. Люди месяцами пытаются выйти, а она через сутки явилась!

– Она и не сама явилась. Ее дядя Лис оттуда принес и спать уложил. Это тебе взбрендило устроить танцы с бубном на Черную Луну и девчонку притащить на свой праздник.

– Ярик, прекращай юродствовать! – строго прикрикнула старуха. – Черная Луна бывает только раз в двести пятьдесят лет.

– Это самое простое лунное затмение, которое происходит раз в тридцать три месяца, – ворчал Ярик. Послышались звуки открывающейся бутылки и льющейся жидкости.

– Налей и мне воды, – попросила старушка. Судя по всему, в рестобаре было очень жарко.

– Не могу тебя понять, бабуль. Ты же знаешь, что Алиссандр – истинный волхв, и все здесь связано только с ним. С какой стати ты меня, самозванца, решила наречь смотрителем этих мест?

– Ты не самозванец! Твой дед – родной сын деда Алиссандра. Я скрыла от всех, кто был отцом моего сына – твоим дедом.

За этим последовал звон разбивающегося стакана.

– Ба, ты соблазнила деда Алиссандра, и тот не знал об этом? – воскликнул Ярик с неподдельным изумлением. – То есть ты хочешь сказать, что и я тоже из рода волхвов?

– Да, ты единственный наследник волхвов этого места.

– А как же Лис? За ним стоит его Род.

– Он уже не вернется из Проклятого леса. Его силы на исходе, не жилец он. И Род его должен быть наказан за то, что не уберегли мою сестру. За то, что моя кровинушка сгинула, рожая этого ирода, отца Алиссандра… Ярик! – вдруг закричала старуха, и следом звякнул еще один разбитый бокал.

– Да ты совсем с ума сошла, – возмутился Ярик. Снова раздался звук наливающегося напитка.

– Не пей из этой бутылки, – тихо произнесла Агафья, но я услышала.

– Так вот оно что, – презрительно протянул Ярик. – Это ты травила Алиссандра? Здесь, в нашем баре? И девушка в тот день выпила его виски и чуть не умерла тоже по твоей вине?

– Господи, не делай такие испуганные глаза, твоему красивому лицу они не идут. Ничего с ней не случилось, она вон дрыхнет вполне здоровехонькая. А Алиссандра я просто лишила силы, вот он и сидит теперь в Проклятом лесу. Здесь без силы он и дня не протянет. Бутылку эту выбрось. И прекращай строить из себя праведника. Небось, когда ее целовал, мысли совсем не о свадьбе были. И не буди ее до вечера, я позже вернусь за вами.

– Хорошо, – подавленно ответил Ярик.

Хлопнула дверь, и стало тихо. Пора было выходить. Я услышала достаточно, даже слишком. Как все это теперь переварить? Значит, ведьмой, которая угрожала моей прабабушке Нюре и пыталась утопить ее, была Агафья? Убеждала прабабушку, что жене волхва на роду написано умереть… Так и случилось – только с ее сестрой. О, все боги этого места, как же вы могли позволить осуществиться коварному плану Бабы-яги? На душе было так тошно. Горько за свою прабабушку, которая до сих пор любила того волхва. За Алиссандра, у которого не осталось ни единой родной души. Как одинокий волк, он бродит в Проклятом лесу в ожидании смерти… Я разрывалась между желанием расплакаться и прибить чертову бабку – прямо той бутылкой с ядовитой травой. Я резко распахнула дверь и вышла.

– Василиса? – удивился Ярик. – Я думал, что ты еще спишь.

– В этом месте сложно отличить Явь от Нави. Поэтому не уверена, может и сплю.

Я смотрела на его красивое лицо и не понимала, как этот прекрасный мужчина может быть не только бабником, но и коварным заговорщиком. Неужели они с Агафьей смогут убить моего Лиса? Теперь я знала, что люблю Алиссандра с того самого момента, когда мы встретились еще тогда, пятнадцать лет назад, с того самого взгляда. Говорят, что любви с первого взгляда не бывает. Бывает – когда взгляд показывает силу души и наполняет всю твою сущность! Я слишком полюбила его глаза, чтобы смотреть в чужие. Даже глаза красавчика Ярика были всего лишь частью тела.

– Я сейчас, – прервал Ярик мои раздумья и ушел на кухню. Оттуда он вернулся с новым десертом. – Специально для тебя сделал, – и, широко улыбаясь, протянул мне тарелку.

Нет уж, дудки, больше ничего есть и пить в этом рестобаре я не буду. Я с тоской посмотрела на огромный белый воздушный десерт. Эх, жаль, конечно, – и я, размахнувшись, с превеликим удовольствием впечатала тортик красавчику в лицо и молча поставила пустую тарелку на барную стойку. Белое суфле сползло с Ярика и плюхнулось четко в посудину. На красивом лице под десертной маской смешались удивление и шок. Голубые глаза выглядели смешно в белом месиве. Ярик часто заморгал, протер глаза, облизал губы и промычал:

– Кислинки не хватает.

Я не удержалась и рассмеялась. Смех был какой-то нервный, прямо до слез.

– Это так нелепо! – наконец перестав смеяться и отдышавшись, сказала я. – Я так давно хотела это сделать! Теперь понимаю, почему люди влепляют торты друг другу в физиономии.

– Тебе так весело? – вытирая полотенцем остатки липкого десерта, поинтересовался Ярик.

– Как бы объяснить… Это похоже на катарсис. Извини, я, наверное, напугала тебя. Ты в порядке? Тебе лучше не подпускать меня к бару.

– Ты слышала? Я тебе все объясню… – начал оправдываться бариста, но я его перебила:

– О нет. Это я все объясню твоему дядюшке Лису. Думаю, он знает, что с вами делать. Вам с сумасшедшей бабкой прямая дорога в его лес – Проклятый, как она его называет.

Я резко повернулась и тут же уперлась в Агафью. Не успела я возмутиться, как меня окутал туман, я стала задыхаться. В следующий миг мир начал искажаться, поплыл перед моими глазами, словно размытые картины, нарисованные невидимой рукой. Напоследок я увидела злой прищур Бабы-яги – и все. Больше ничего не помню.

Я медленно приходила в себя. Открыла глаза и обнаружила себя лежащей на Синь-камне. От него непривычно веяло холодом. Как ни глупо это признавать, сейчас он был самым обычным камнем. Тело в длинном красном платье словно принадлежало не мне, я совершенно не чувствовала его. Попыталась двинуться, но тщетно: ни ноги, ни руки не слушались. Моими были только мысли. Алиссандр? Белый волк? Кто-нибудь, спасите меня от этой чокнутой бабки! Я попробовала крикнуть, позвать на помощь, но голоса не было, лишь губы шевелились в мольбе. Сверху меня разглядывала пугающая Черная Луна с ярким светящимся кольцом вокруг. Таинственный ореол слепил, а чернота давила и угнетала. Вокруг стояли шесты с факелами из человеческих черепов, их пламя образовывало странные тени, затянувшие все вокруг тяжелым чадом. Лица людей, окружавших меня, тонули во мраке, их черты рассмотреть было трудно.

Дикое беспокойство охватило меня. Сейчас произойдет что-то страшное, с чем сама не смогу справиться. Я не Мара, а обычная девушка из обычного реального мира, попавшая в круговорот мистической судьбы!

– Что-то ей не спится, – сказал знакомый голос, и я узнала деда Кузьму.

– Это нормально, зло никогда не дремлет, – ответил хриплый старушечий голос. Ах ты, мегера проклятая! В злые духи меня записала, ведьма!

Агафья в красной бандане наклонилась надо мной, обнюхивая крючковатым носом. Я чувствовала себя хорошо прожаренным окороком на столе Бабы-яги.

– У тебя теперь новая здесь судьба, – злобно шептала она мне на ухо.

«Хорошо, а то старая уже начала надоедать», – подумала я в ответ.

Ее седые космы щекотали мне нос. Неужели это и есть страшная пытка – когда ты не можешь почесать нос и даже чихнуть?

Агафья выпрямилась, занесла клюку над головой и протяжно запела:

Этот ритуал призыва Мары из потустороннего мира внушал страх, я чувствовала тяжкое стеснение в груди. От бабки веяло такой колдовской жутью, что даже черепа казались детской игрушкой по сравнению с ее развевающимися во тьме космами. Тени от них напоминали те, что я видела в лесу. Осталось только появиться Черному волку, и мой страх меня снова поглотит.

Агафья вскинула руки к небу, и тут я увидела над ней ящик, обитый тканью. О боже! Это же гроб… Они решили меня закопать? Живьем? Сердце провалилось в пятки и больше не собиралось подниматься оттуда.

Когда гроб поставили рядом со мной на землю, моя душа уже собралась отделяться от тела, но перед этим я все же скосила глаза и тут же мысленно ахнула. В гробу с кляпом во рту лежал связанный Ярик. Судя по всему, он не захотел участвовать в этом цирке, а у бабки кончались аргументы. Взгляд у него был рассерженный. Еще бы! Я хоть в платье лежу, а Ярик – совершенно голый.

Стыдно признаться, мне на секунду стало легче, что гроб приготовили не для меня. Но стоило посмотреть на старуху в фанатичном трансе, как тошнота вновь подкатила к горлу. Баба-яга явно уготовила мне что-то пострашнее смерти в гробу.

Ярик тоже был не в восторге от дел Агафьи, мычал и проклинал Ягу взглядом. Ей на наши страхи и недовольство было глубоко начхать. Медленно наклонилась она к ногам внука, достала из-под них белую простыню и накрыла Ярика с головой.

– Терпи, внучок. Чтобы получить новую жизнь, тебе придется «умереть». Это не больно. Зато ты подчинишь себе Синь-камень, и он наконец перестанет исполнять убогие желания людей.

Тени ожили, и люди принялись закидывать открытый гроб горстями земли. Страсти какие! Неужели старуха родного правнука решила закопать? Нет, не может этого быть. Она ведь из него волхва сделать планировала, хранителя этих мест вместо ненавистного ей Алиссандра!..

Агафья снова запричитала:

Она ходила вокруг камня, размахивала клюкой и распевала, призывая Смерть. Вот упрямая старуха! Нарядила меня в красное платье, расшитое самоцветами, как в мифах про Марену, и верит, что дух богини Смерти соединится с моим! Ага, встанем мы с ней и наведем тут новый миропорядок для ее потомка. Старуха давно сбрендила – в тот самый момент, когда решила избавиться от моей прабабушки и выдать замуж за волхва свою сестру. Все происходящее напоминало полный сюр и вряд ли происходило в реальности. Как же я хочу закрыть глаза и открыть их где-нибудь у моря! Шум волн, крик чаек и горячая кукуруза… Бабушкины вареники с клубникой… Мамин смех и папин бубнеж… Неужели всему этому не суждено никогда больше случиться?

Агафья замолчала, и в ее руке что-то блеснуло. Кинжал? Черт бы побрал эту старуху, да и ту Елизавету из поезда тоже! Говорила бабушка – никогда не слушать гадалок, даже в шутку. Предсказание западет в душу и обязательно сбудется! Агафья сделала какой-то жест в воздухе. Мерцающие отблески языков пламени отразились на клинке, словно притягивая духи умерших из их черепов.

– Смерть смоет века грехов. Новый мир сможешь прийти вместе с твоей смертью, – глухо протянула старуха и медленно поднесла леденящий кровь клинок к моей груди.

Там потеплело. Алатырь! Как хорошо, что амулет остался на мне. А ведь повелительница смерти Мара родилась из искры, упавшей из священного камня Алатыря. Может, он меня защитит?

Я глубоко вдохнула невесть откуда взявшийся знакомый аромат хвои, как будто в последний раз. Смотрела в обезумевшие глаза старухи, и мне… мне совершенно не было страшно. Все мои истинные страхи остались в том лесу, сгинули вместе с мраком Черного волка. Эта кикимора болотная хочет меня напугать до смерти или убить по-настоящему? Ничего у нее не выйдет. Потому что Алиссандр. Потому что Белый волк Велес. Потому что Синь-камень и тайный лес. Потому что озеро и земля, деревья и вода, птицы и звери. Здесь Алиссандра дух, здесь им все пахнет – и сила его безгранична. Даже если острый стальной клинок, холодный и безжалостный, пронзит мое сердце – и пусть даже не один, а сотни раз, – каждая рана лишь укрепит мою решимость и веру в Алиссандра. Я счастливо улыбнулась, потому что даже на смертном одре в этом месте мне было так хорошо как никогда. Даже тогда, когда я получила от издательства премию за лучшую обложку, даже когда танцевала бачату и ела любимый шоколад, мне не было так хорошо.

Старуха замерла, не понимая моего счастья, но, видимо, времени на раздумья не было, и она, взглянув на Луну, взмахнула кинжалом и всадила в мою грудь клинок по самую рукоятку. Острое лезвие пронзило мою душу, как острый шип. Время остановилось, а вокруг нас заговорил ветер, неся с собой шепот тысячи душ, которые сплетались с голосами огня и шумом воды. Неведомые силы, которые властвовали над этой землей веками, пробудились. Теперь все будет хорошо. Улыбаясь, я подняла глаза к небу. Сквозь Черную Луну прорвался свет, обернулся Белым волком и громко завыл.

– Велес! Алиссандр! – с надеждой прошептала я, и туман поглотил мое сознание, утягивая к блуждающим душам.

Где-то звучала мягкая мелодия скрипки. Я никогда такого не чувствовала – как будто летишь вниз, тебя подхватывает вихрь, дыхание замирает, сердце останавливается. Охватила необычайная легкость, словно меня наполнили гелием и запустили в небо. Теплый летний ветер подхватил и понес этот шарик с надписью «Василиса» над лесом, потом покружил над озером, а затем, устав, вновь принес к камню и опустил на него. Я потянулась. Как же здорово! Я выспалась и отдохнула от всего этого кошмара, но некоторое время все же не решалась открыть глаза. Внутри теплилась надежда, что это все происходит не со мной, что сейчас я проснусь в своей любимой кровати в Питере или хотя бы на втором этаже местного рестобара. Эх, будь что будет. Я осторожно приоткрыла глаза. Черт! Снова это красное платье. Значит, все происходило наяву. Плохо. Но я живая – это хорошо. Ощупала осторожно «пострадавшее» место на груди. Дыра. Слава богам, только на платье. На теле ни царапины, а вот амулет разбит вдребезги. Странно. Хотя чему я удивляюсь – творилось и более странное.

Солнце было уже высоко, но вокруг не обнаружилось никого. Я приподнялась и села. И только сейчас увидела сидящего на земле сгорбленного человека в белом плаще, расписанном рунами.

– Алиссандр! – обрадовалась я, спрыгивая с Синь-камня. Как я рада видеть его живым! А то эта злая старушенция наговорила всякую ерунду про него!

Я подбежала к своему любимому, дорогому сердцу волхву, скинула капюшон с его головы и заглянула в уставшие серые глаза. И тихонько ахнула. Лысый, сморщенный старик с истинной теплотой смотрел на меня – серые глаза были такими же добрыми, с привычной хитрецой, они сияли от любви и восхищения. Рука его потянулась ко мне и бессильно упала на колено. Застывшая улыбка и тут же ставший измученным, извиняющимся взгляд серых глаз отдавались болью в моем сердце.

– Алиссандр! – прошептала я, обхватив руками его лицо. Слезы ручьями потекли по щекам. – Как же так? Почему ты умираешь? Неужели нельзя было по-другому?

Передо мной сидел великий волхв, старец из времен давно минувших. Длинные седые волосы ниспадали на плечи. Взгляд его был глубоким и мудрым, как будто он видел не только этот мир, но и за пределы бесконечности. Изможденный, он еле дышал. В полной тишине и спокойствии он был подобен человеку, который готов уйти в иной мир.

Глубоко вздохнув, он посмотрел на меня. В его глазах блеснула кроткая улыбка.

Свершилось. Вот так и сбылось то проклятое видение в лесу! Сердце защемило. Как же больно! Как невыносимо больно! Так больно, что не хочу жить. Не хочу. Не хочу жить без него. Какой смысл в этой дурацкой жизни, если ты встретил любовь и видишь, как она умирает, спасая тебя ценой собственной жизни?

Только сейчас я поняла, что чувствовала Настенька, потеряв своего Халка. Она тогда тоже умерла вместе с ним. Дышала, но не жила. Ее сердце билось, а душа металась в межмирье в поисках любимого. О боги Великого Рода! Молю, не отнимайте его у меня. Что там эта бабка говорила? Я Мара? Да, да! Я могу быть Смертью, чертом, кикиморой болотной, только бы все силы этого мира услышали меня. Светлые, темные, молю, помогите! Забирайте все, что хотите, только оставьте его живым! Пусть мой мир снова станет серым, пусть даже черным, пусть даже я совсем ослепну!

– Мара, верни мне его! – воскликнула я в отчаянии, и звонкое эхо повторило мои слова. А боги молчали…

Рядом хрипло каркнула ворона, это как будто дурная примета. Я вздрогнула и еще крепче сжала почти бездыханное тело. Мы были одни в этом страшном мире, где не помогут ни мама с папой, ни Женька, ни скорая помощь. От отчаяния мысли сбились в кучу. Ворона каркнула снова, спрыгнула с ветки и полетела в сторону леса. Нужно что-то делать? Может, отнести его в родной лес? Может, там его сила вернется? Я попробовала поднять Алиссандра, но силенок моих не хватило. Что же делать? Белый волк тоже не отзывается. Боги мои молитвы не слышат. У меня даже амулет разбит. И тут на груди потеплело. Искорка надежды блеснула в душе. Неужели каким-то чудом ожил мой Алатырь? Я отстранилась от волхва. Теплом грел не мой амулет – это был Алатырь Алиссандра. Я судорожно сжала его в руке и прошептала имена всех известных мне богов. Звала Белого волка, чтобы он перенес волхва в лес одним прыжком, как мальчика в тот злополучный день. Я уже охрипла – а боги все молчали. Мы с умирающим волхвом по-прежнему оставались у Синь-камня, а вокруг ничего не происходило. Я больше не знала, что делать, просто рыдала от безысходности и бессилия. Показалось, что тело Алиссандра начало холодеть. От понимания этого внутри все оборвалось. Дрожащими руками я обхватила лицо волхва и стала целовать эти морщинки, эти до боли любимые глаза, эти родные губы. Не могу поверить, что никогда больше не увижу его. Никогда больше не обниму. Не услышу. Никогда-никогда…

– Я тебя не отпущу. Ты мой. Только мой. И ничей больше. Никаким богам, Бабам-ягам, Кощеям Бессмертным не отдам тебя! – причитала я, продолжая целовать Алиссандра.

Всхлипывая, я все сильнее прижималась к нему, обнимала и целовала. Его голова безвольно опустилась мне на плечо, и тут он вдруг впустил меня в свое сознание. По телу растеклось тепло приятных воспоминаний. Для меня это был последний подарок Алиссандра. Он хотел, чтобы я запомнила его таким – красивым, сильным волхвом, который повелевал тьмой и светом, и всей природой в таинственном лесу. Чародеем, варившим для меня зелье, изменившее мою жизнь. Я, как и тогда, не могла отвести взгляд от его великолепных мужественных рук: загорелых, сильных. Мне ужасно хотелось прикоснуться к ним. И вот он – момент нашей первой встречи в лесу. Я счастливая, на багажнике велосипеда, а руки обнимают горячее мускулистое тело. Я снова покраснела, как и тогда, упиваясь ароматом этого мужчины, теплым, древесным, с нотками хвои. Вот мужские руки обняли меня, целуя спящую на Синь-камне. Я уже догадалась, что тогда это был он – мой тринадцатый мужчина, а не иллюзия прабабушкиной первой любви. Он прижимал меня сильнее, даря ощущение покоя и полного доверия. Ощущение, которого раньше не знала – и не думала, что способна познать.

Вдруг повеяло ледяным холодом, и я сжалась в ожидании тьмы. Так вот он какой, конец?