Сразу стало жарко, очень жарко – то ли от объятий лесника, то ли от яркого солнца.

Я наделась, что мы наконец-то выйдем из лабиринтов таинственного леса, но сосновый портал вывел нас в новое место. Боже мой, красота какая! Вокруг раскинулся мир ярких цветов – каждое дерево было словно нарисовано кистью художника, со своим уникальным оттенком. Птицы, как разноцветные капли красок, порхали с ветки на ветку. Из-за огромного дуба выглянул маленький олененок с цветными пятнами. Чуть дальше открылся вид на лавандовую поляну. Я вдохнула это пленящее ароматное волшебство: медовый запах кедра переплетался с запахом пряной лаванды, утопая в хвойных мотивах сосен. Если бы я могла сотворить мир, он был бы именно таким. Большая божья коровка на цветке привлекла мое внимание – к ней прилетел ее прекрасный поклонник. Какая прелесть! Мир в цвете любви. Мне хотелось раствориться в нем, надышаться ароматом счастья и цветной радости.

Алиссандр деревянным посохом раздвинул ветки сосны, помогая мне выйти из леса на уютную поляну. На ней весело играли лиловые кролики, прыгая и бегая, создавая вокруг себя волшебную суету. Как же это мило! Посредине поляны рос плакучий кедр. Его длинные ветви, покрытые голубой хвоей с серебристым отливом, красиво падали вниз и стелились по земле, создавая настоящий шалаш. Ветви раздвинулись, и из голубого шатра вышла… Настенька. Значит, она живет здесь, в райском месте, а полиция всей страны ее ищет?

– Алиссандр! – радостно воскликнула она и кинулась обнимать-целовать волхва. – Боже мой! Что у тебя с плащом? Снимай скорее, я его обновлю.

И она попыталась стянуть одежду с моего «жениха». Какая наглость – при живой-то невесте! Я уже готова была возмутиться, как Настенька повернулась ко мне и спросила:

– О, и ты тоже умерла? А от чего и когда?

У меня отвисла челюсть. Я хотела возразить: да нет, я живая, – но задумалась, а так ли это.

Что в этом мире Явь, а что Навь? Кто может ответить на этот вопрос?

– Можем спросить бога Велеса, кто из нас жив, он уж точно знает. Да, уважаемый волк? – обратилась я к Белому зверю, с интересом наблюдавшему за играми лиловых кролей.

– Бедняжка, – покачала головой Настенька и погладила меня по руке. – И ты здесь ума лишилась. Боги не разговаривают с людьми.

– Это правда? – нахмурившись, спросила я у лесника. Мне казалось, что именно боги здесь и обитают. Ярило, Велес, Мара-Морена – все они как-то связаны с этим местом.

– Жизнь человека слишком коротка для разговора с богами, – как-то слишком размыто ответил Алиссандр. Я недовольно фыркнула. И все? Остальное спросить у ясеня или у тумбочки?

– В Велесе заключен дух Алиссандра. Волхв смотрит на мир глазами волка. – Настенька присела на корточки и потрепала зверя за ухо. А тот и глазом не моргнул, серьезный такой, на женские ласки не реагирует.

На душе неприятно заскребли мрачные кошки. Я тут же отбросила темные мысли о том, что у волхва с Настенькой какие-то там шуры-муры. Я одной встречей с Черным волком по горло сыта. Битвы с тенями кошек мне как будто для полного счастья не хватает, чтобы стать мертвее мертвого. И как же ревновать этого Лиса, если он великий волхв, подобный Богу? И я подумала: «А ведь в его присутствии я всегда ощущала свет». С первой нашей встречи на велосипеде сразу почувствовала, что он особенный.

– А ты что здесь делаешь? Тебя полиция ищет как пропавшую, – вдруг выдала я. И кто меня за язык тянул? Это ведь совершенно не твое дело, ревнивая дурочка! Черныш потерся о ногу, успокаивая меня.

– Я не могу сейчас вернуться домой. Я должна спасти Халка, – тихо ответила Настенька, кивнув куда-то в рощу.

Алиссандр устало сел на пень, обросший мхом, и оперся руками на посох.

– У-у, да мы тут надолго, – протянул он.

Меня пугала эта затянувшаяся экскурсия по комнатам страха. Совершенно не знаешь, что ждет тебя на очередной поляне – даже на этой слишком красивой и солнечной могла подстерегать опасность. Я слегка спустила накидку с плеч и села на соседний пень.

– Он по-прежнему ее ищет, Анфиса? – спросил лесник, нахмурившись, и посмотрел куда-то в глубь леса.

– Да. Но теперь она убивает его быстро. Не мучает, – ответила девушка.

Как ни странно, но слово «убивает» меня совершенно не смутило, скорее, наоборот. Этот мрачный лес был настолько переполнен загадками, что разгадывать их не было сил. И речь не только про то, что открывается глазам, но и про то, что остается в тени. Версий может быть много, сложно докопаться до правды. С моей никакой интуицией мне даже не удалось угадать имя девушки, которую я прозвала Настенькой. По паспорту она Анна, как Гера сказал. А здесь ее зовут Анфиса. Столько тайн и столько вопросов! Какой главный ребус нужно решить, чтобы выбраться отсюда домой? Я бы все отдала, если бы можно было сейчас войти в сосну и оказаться в своей питерской квартире!

Заесть тоску по дому было нечем. Порылась в карманах – н-да, даже конфетки не завалялось. Сорвала цветок лаванды и вдохнула сладкий аромат. А волхв молча куда-то пристально и напряженно всматривался, как рентгеновский аппарат. Я тоже попыталась разглядеть, что скрывали жухлые ветви огромного дуба, покрытые паутиной, – он единственный не вписывался в прекрасную картину цветного рая. Что-то круглое на нем. Так это же… Черепа! Вот что за мрачные украшения?! Бр-р! Меня бросило в холод от этой готики.

Сквозь плотную паутину пытался пробраться бородатый мужчина, лохматый, как леший. Он отчаянно хватался за ветки, пытаясь освободиться, но какая-то неведомая сила тянула его обратно. Я искоса посмотрела на Анфису и лесника. Они напряженно наблюдали за действом, но тщетная борьба Лешего не заставила их кинуться на помощь. Вдруг мужчина издал победный крик и, ломая ветки, вырвался из плена. Радость его была недолгой – не успел он сделать и двух шагов, как из леса вылетела длинная белая тряпичная лента, схватила его за ногу и, с силой дернув, бросила на землю.

Я в ужасе перестала дышать, а сердце замерло. Вслед за лентой вышла ее хозяйка – мумия. Неужели это самый страшный сон? Мумия обмотала ноги несчастного, а потом накинула петлю ему на шею. Леший захрипел, задыхаясь в смертельном плену.

Господи! Да она сейчас задушит его у нас на глазах! Я подскочила и рванула к Лешему. Волхв попытался удержать меня, но в руках у него осталась только моя накидка. В глубине души я жуткая трусиха, но лишь одно обстоятельство отключает в моем мозгу все тормоза самосохранения: если кого-то пытаются лишить жизни. Я хотела спасти Лешего, и мне было начхать, по какой причине Алиссандр и Анфиса не хотят ему помогать. Никто не может умереть у меня на глазах. Никогда. Ни за что. И если с чужими демонами мне не справиться, то я вызову своего – Черного волка, самого страшного и ужасного. Он определенно одолеет эту костлявую мумию.

– Зараза! Сейчас же оставь его! – крикнула я, хватаясь за белую ленту. Сердце колотилось, а руки дрожали от напряжения.

Мумия на секунду замерла, затем развернулась и направилась ко мне. И как эти безглазые, безмозглые существа определяют, куда идти? Петля на Лешем чуть ослабла, и он часто задышал. Краем глаза я увидела, как мумия вскинула другой конец ленты. Черт бы побрал эти мистические тряпки! Жаль, нет зажигалки, а то бы спалила этот саван вместе с хозяйкой! Я попыталась увернуться, но смертоносная лента вцепилась мне в горло – и тут же была припечатана к земле посохом. Фух! Наконец-то мой Лесной бог спас меня. За спиной раздался жуткий хрип. Я быстро обернулась, но было слишком поздно: Леший уже не шевелился. Она убила его! Задушила одним резким рывком!

– Н-е-ет! Только не это! Только не снова! – надрывно закричала я, кинулась к Лешему, но запуталась в белых лентах и упала на него сверху. Демоническая мумия тут же плотно обмотала нас смертельным саваном. Я еще никогда не была на мужчине сверху – сверху на трупе. Я уткнулась в широкую грудь и готова была расплакаться, рассмеяться. Да что уж там – я готова была умереть от рук его демонической тени, только бы этот лохматый был жив! Только бы он вздохнул. Только бы его сердце хоть разик забилось. Только бы…

Подождите-ка, подождите… Я чувствую его! И это не тепло остывающего трупа. Я чувствую, что он живой. Если бы он умер, то я ощутила бы это Ничто, тьму – но ее нет.

– Миленький лохматик, откройся, пожалуйста, – тихо прошептала я, прислушиваясь. Подсознание Лешего недолго сопротивлялось и позволило мне провалиться в бездну его чувств.

То была одинокая жизнь непризнанного гения. В его жилах текла кровь биохимиков, известных в нашей стране. Он пытался доказать всему миру, что природа на нем не отдохнула, что его талант не уступает талантам предков, а ведь каждый из этих предков совершил открытие. Детство заменила учеба. Вместо летних лагерей он проводил эксперименты в родительской лаборатории. В ней он вырос и стал доктором наук. Он шел к цели, все глубже погружаясь в мир науки, но внутри становился настоящим сухарем: избегал любви, как черт ладана. А когда в него влюбилась молодая студентка, вдруг сдался ей на милость. Но что он мог ей дать? Один вечер в неделю и пять минут ежедневно на «Как дела и что делаешь»?

– Я думала, что наконец нашла свою вторую половинку… – через месяц с грустью сказала терпеливая студентка, печально хлопая длинными ресницами.

– Половинки есть у мозга. Твое левое позитивное полушарие просто отключило информацию от негативного правого, – сказал ученый, как холодная расчетливая машина. – Ты наслаждаешься собственными фантазиями. В реальности есть просто отрезки времени, в которые нам с кем-то хорошо. Три минуты. Два дня. А может, долгие годы.

– У твоего отрезка время истекло, – сказала она и ушла навсегда.

Бежало время. Он часто бродил по улицам, с надеждой вглядываясь в каждое лицо, с отчаянием ища простой улыбки или парочки добрых слов. Казалось, люди вовсе не замечают его. Как бродячая собака, он изголодался по общению с другими. Его угнетало нестерпимое чувство одиночества.

За всю жизнь он сделал лишь одно «научное» открытие: на женщин нужно время. Может, потому что за каждым открытием мужчин из его семьи стояла женщина, а может, потому что бежал от своих будущих открытий, считал их бессмысленными. Какая польза от открытия того, что рубины на самом деле зеленые? Он искал что-то, что изменит мир.

Трагедия произошла во время исследования мумии женщины, умершей в XV веке. Он извлек из ее зуба бактериальную ДНК и случайно заразился. Пока коллеги пытались выяснить происхождение бактерии и найти лечение, у него отказали ноги и руки. Жить оставалось недолго, и он сбежал от всех, чтобы не видеть страданий родных и сочувствующих взглядов коллег. Прикованный к инвалидной коляске, он оказался у Синь-камня с одним лишь желанием – умереть. Ему хотелось затеряться в лесу или утопиться.

Я смотрела на темную гладь воды его глазами и с его чувствами. Внутри нас царили такие безысходность и пустота, что хотелось выть. Тоска неумолимо сжимала мое сердце, словно пыталась вырвать этот бесполезный орган из груди в наказание за то, что драгоценное время жизни было растрачено на какую-то призрачную цель.

Вместо настоящего тепла родного человека мы оба погрузились в холод и одиночество. Мы оба дали этой чертовой мумии убить нас, бежали от любви в объятия Смерти. Лохматый, как я тебя понимаю – ведь когда-то и я отказалась от любви из-за нелепого проклятия тринадцати. В моем сердце такая же пустота, как в ракушке. Прижмись ухом – и услышишь шум морского прибоя. Сейчас, лежа на тебе, Леший, обмотанная тряпками, я готова признаться самой себе, что хочу любить, любить бесконечно и самозабвенно. Просыпаться утром на руке любимого и чувствовать на шее легкое щекотание его дыхания. Развернуться и уткнуться в грудь, вдыхая аромат… хвои. Черт побери! Нужно спасти мужика подо мной, иначе моим фантазиям никогда не сбыться.

Я снова вернулась в подсознание Лешего. Они встретились на озере. Анфиса, сгорая от тоски по мужу, бросилась в озеро. Леший так испугался за нее, что не помня себя выскочил из инвалидного кресла прямо в воду и поплыл спасать девушку. И какая сила заставила двигаться его полумертвое тело? Воспоминаний о том, как они оба попали в таинственный лес, не было. Они жили в Голубом доме – шалаше под плакучим кедром. Она назвала его Халк, поверив, что в Лешем живет дух ее мужа-спасателя.

Леший, ну же, покажи мне свой страх! Чего ты боишься? Покажи мне, кто тебя так напугал, что ты умираешь тут подо мной от этой жути? Я чувствовала чужой страх, но уже не боялась. Я проваливалась во тьму, а та не пускала. Пусти же меня к себе! Покажи! Мумия? Леший осторожно разматывал «забинтованное» лицо. Руки его тряслись, но он продолжал. В какой-то момент ленты сами сползли, и он в ужасе вскрикнул. На столе лежала Анфиса. Не может быть! Эта бедная страдалица и есть его ужас? Бред какой-то. И тут я все поняла. В его мыслях царил полный хаос. Он не мог отличить реальность от иллюзий. Считал, что они с Анфисой умерли в том озере, а сейчас оба находятся в межмирье, где проходят через все эти мучения, чтобы найти свое предназначение.

Кто знает, ведь это может быть правдой. Одним местным богам известно, кто из нас жив, а кто уже мертв. Очевидно лишь одно: мы оба желаем перемен. Как же сильно я хочу изменить свою жизнь! Хочу любить в каждом из этих миров! Я устала держать под контролем свои чувства. Неужели, чтобы изменить жизнь, нам нужно умереть и родиться снова? Умереть? На секунду представила, что в другой моей жизни я не встречу Алиссандра, и жуткая тоска сдавила все внутри сильнее, чем смертельные ленты мумии.

– Василиса! Вставай уж! – услышала я тихий знакомый голос. – Василиса Прекрасная!

Алиссандр! Как же приятно снова его слышать. Я мгновенно открыла глаза. Леший в ужасе смотрел на меня, по-прежнему лежащую на нем.

– Ты мумия? – спросил он.

– Я Василиса. А ты кто?

– А я Иван.

– Василиса, вставай уже! – Алиссандр обхватил меня за талию и поставил на ноги.

Я виновато посмотрела в его серые глаза. Клянусь, ничего такого преступного не сделала. Ну да, полежала на чужом мужике. Но это только для того, чтобы спасти его от собственного страха и помочь разобраться с мумией. Волхв ничего не сказал. Как же мне хотелось, чтобы он прямо сейчас взял и обнял меня! И пусть я не настоящая его веста, если честно, я и сама не знала, в каких мы отношениях. Подумаешь, целовались разик. Это еще не повод замуж выходить. Хотя, может… Мысль рассеялась, так и не сформировавшись.

И тут он меня обнял.

– Ты сильно испугалась? – тихо спросил Лис.

– Совсем не испугалась, – сказала я и уткнулась носом ему в грудь, туда, где сердце.

Какое счастье быть живой, настоящей! Не знаю, как другие, но я жива, слава всем местным богам.

– Я подумала, что ты обиделся, – прошептала я. Хотя если бы он обиделся, это был бы не тот Алиссандр, которого я знаю. Волхв был выше всего этого – но мне так захотелось побыть девочкой-девочкой.

– Мужчины не обижаются, – погладил меня по голове Лис. – Ждут, когда вы успокоитесь, и продолжают любить.

Божечки-кошечки! Как мило, я просто таю! Теперь мне кажется, что я умерла и это девчоночий рай. И я выиграла главный приз. Охи-охи! Какие же бредовые мысли мелькают у меня в голове прямо сейчас.

– Ванечка, ты снова живой, слава богу! – причитала Анфиса, ощупывая Лешего. – Нигде не болит? Эта кикимора ничего тебе не поломала?

Я искоса посмотрела на девушку. Кикимора – это я или мумия? Выяснять желания не было.

Алиссандр слегка отстранил меня. Я едва не вцепилась в его плащ. Все? Так мало? Не хочу, не хочу! Не отпускай меня! Хочу так стоять вечно. Хочу обнимашек, тепла и вдыхать аромат хвои вперемешку с лавандой. И пусть я веду себя как избалованный ребенок, – да, я голодный ребенок, которому дали вкусняшку и тут же ее отобрали. Ах, Ярило, как мне не хватало этого солнечного мужского тепла! Я как будто все это время жила на Северном полюсе, а теперь оказалась на жарком юге.

Волхв наклонился и подал руку Ивану, помогая встать. Тот поднялся с большим трудом, опираясь на плечи Анфисы, сделал пару неуверенных шагов, но пошатнулся и чуть не упал. Лис помог Ивану сесть в инвалидную коляску. Выходит, он до сих пор нездоров, а возможно, и смертельно болен… Но как он тогда так умело убегал и уворачивался от мумии, как настоящий спортсмен? Непонятно.

– Я буду наблюдать за тобой, – сказал Леший, подозрительно сощурив глаза. Звучит как угроза.

– Ишь ты, наблюдать он будет. Извращенец! – фыркнула я и отвернулась. Фу, какой невежливый. Я тут рисковала, помогала ему, а он мне теперь угрожает!

– И всякий раз после смерти я вижу тебя… Ты что, ангел смерти? – медленно покатив коляску, спросил у Лиса подозревающий всех Иван.

Волхв шел впереди и даже не обернулся. Я улыбнулась. Все ученые – великие сумасшедшие, и некоторые вот страдают манией преследования.

– А с тебя я еще не снял подозрения, – строго посмотрел на меня Леший.

– Ваня, в чем ты подозреваешь эту милую девушку? – с удивлением спросила Анфиса, подталкивая сзади коляску. Значит, кикиморой она не меня назвала.

– Он подозревает, что мумия – это я. Хотя у него есть еще один подозреваемый. Он думает, что мумией можешь быть и ты.

– Я? – Анфиса застыла со слезами на глазах. – Ваня, это правда?

Леший недовольно поджал губы и налег на колеса. Я снова сорвала веточку лаванды и глубоко вдохнула пряный аромат. Хотелось рассказать ей про страхи терзающего себя одиночеством Лешего, но, как и у врача, у меня, наверное, нет на это права. Он должен сам побороть свой страх или принять его.

– Да он всех готов подозревать, кроме себя, – все же не удержалась я. Было жалко плачущую от обиды Анфису. Она просто героиня. Любить мужчину-инвалида, да еще и такого зануду? Видимо, это боги помогают ей так пройти к Золотому пути. И тогда я добавила: – Женщины мечтают о любви, а не о чьей-то смерти. Потому что знают, как хрупка жизнь, а вот мужчины убивают без конца по всякому поводу.

– А еще мужики вечно голодные, – буркнул себе под нос Леший. – Просто умираю с голоду, – и он посмотрел на Анфису извиняющимся взглядом. Та улыбнулась. Мир был восстановлен.

Еда? Звучит заманчиво. Маковой росинки во рту вечность уже не было. Не помню, когда последний раз ела. Здесь время словно замерло, но забыло отключить аппетит. Что они тут в лесу едят? Землянику и костянику? Так вдруг дико захотелось шашлыка и картошечки печеной… Но не будем фантазировать. Буду есть что дадут. Путь еще долгий. Пока все миры обойду, со всеми страхами познакомлюсь. Видимо, боги прописали мне лесотерапию.

Мы подошли к голубому шалашу. Волхв раздвинул посохом ветви плакучего кедра, и мы оказались в комнате. Большая низкая деревянная кровать, накрытая шерстяным одеялом, низкий деревянный столик и раскиданные вокруг подушки – больше ничего здесь не было. Да и зачем? Есть все необходимое для комфортной жизни… в лесу.

Мы прошли сквозь шалаш и вышли… в столовую под открытым небом.

На костре варилось что-то ароматное, аж слюнки потекли. Неподалеку от костра стоял накрытый деревянной посудой столик в окружении стульев-пней.

Анфиса взяла со стола половник и направилась к котлу. Леший грустно посмотрел ей вслед.

– Хотел уехать и не разговаривать ни с кем, кроме деревьев и мха. И тут она тонет. И какие черти ее туда понесли? Она ведь плавать не умеет. Теперь вот приходится разговаривать с ней, а деревья и мох забыты.

Леший будто оправдывался за свою резкость и холодность с Анфисой, за подозрения и страхи. Я промолчала. Срочно хотелось заесть горечь на душе – чувства Лешего я ощущала даже на расстоянии. Набрала горсть земляники из миски и закинула в рот. М-м-м, вкусно.

Вот они: и ад, и рай в одном месте. Здесь так прекрасно и уютно, как в самой доброй сказке – того и гляди потекут молочные реки и возникнут кисельные берега. Я даже облизнулась, словно чувствуя на губах ягодный вкус киселя. Однако каждый из нас носит на дне своей души немного ада. Пошевели его, как ил, – и тебя сожрет черный волк или мумия задушит. О, лесные боги! Как же хочется простого женского средневекового платья с длинным бордовым плащом, взмахнуть одной рукой – и на тебе скатерть-самобранка, другой – и тебе ковер-самолет с навигатором на Питер.

Волхв помог Анфисе донести котелок и осторожно водрузил его на подставку. Она потянула носом, покачала от удовольствия головой и принялась разливать содержимое по мискам.

– А это все Ванечкина работа, – похвалилась она, ставя деревянную плошку на стол. – Он и ложки сам сделал, и миски. И стол этот тоже. И кровать. Я вот только одеяло связала из волчьей шерсти.

Я невольно посмотрела на руки ученого – они были покрыты царапинами и мозолями. Тяжело пришлось бедняге, который всю жизнь имел дело только с колбами. Леший тоже посмотрел на свои руки, как будто впервые их увидел.

– И как я это сделал, самому интересно. Никогда не строгал. Попробовал. Получилось. Да что там я! Вот Анфиса – просто лесная фея. Она разговаривает буквально со всем, и даже с пнями. Не знаю, как она это делает, но кедр по ее просьбе даже дождь к нам не пускает.

И хотя говорил он с улыбкой, его голос, кроме нежности к девушке, выдавал что-то, что его терзало. Он ученый и не понимал ничего сверхъестественного. Я тоже – пока что, но в отличие от Лешего готова была понять, а не сжигать женщин за колдовство, как делали это его коллеги в древности.

Волхв отложил посох в сторону и сел рядом со мной на пень. Никак не привыкну к его волосам. Интересно, почему он меняет внешность в реальном мире. Маскируется? Вспомнились полицейские, ищущие пропавших людей, в том числе и Анфису. Бр-р. Нервно передернула плечами. Не хочу об этом думать.

– В мире все не так просто. Людям трудно найти друг друга. Даже если это случается, они зачастую не доверяют своим чувствам из-за того, что боятся сами себя. – Лис посмотрел на меня, словно прочитал мои мысли.

– Этот мир ненастоящий. Шаманизм сплошной. Тут все вверх дном! В реальном мире чудес не бывает, – упирался ученый зануда.

Ох и долго ему придется бороться со всем этим, чтобы найти и понять себя!

– Чудеса еще как бывают, стоит лишь поверить, – и волхв накрыл своей большой ладонью руку Ивана. Легкая дымка появилась и тут же исчезла, унося с собой ранки столяра-новичка. – Интересно, а ведь даже ученые загадывают желания на падающей звезде. Вы знаете, что Эдисон работал над аппаратом общения с духами? Духофон. Вот что такое шаманизм. Люди верят в него до того, как начинают понимать, что это.

Леший обалдело посмотрел на волхва. Потом дрожащей рукой взял ложку и молча начал есть. Он все еще считает себя мертвым, а ел, как живой. Зато я себя мертвой не считала. Итак, что тут у нас за лесное яство?

Пленительный аромат овощей и сочного мяса заполнил воздух. Я впервые ела зеленый борщ с крапивой и ревенем. В него положили мясо какой-то птицы и даже яйца. На столе в деревянных мисках были ягоды. Я с жадностью дула на горячий борщ в круглой деревянной ложке и под впечатлением с наслаждением отправляла в рот эту божественную еду. Проглотила первую ложечку, и меня окутало теплом и уютом, словно погрузило в благодатные объятия домашнего счастья.

– Анфиса, это великолепно! Просто божественно! – похвалила я хозяйку. Еще бы черного хлеба кусочек, и я снова оказалась бы словно в раю. Кроме тепла, для счастья нужно еще вкусно поесть.

Так изголодалась, что не сразу заметила, что Белого волка с нами нет. Я догадалась, что пока волхв обходит свои лесные владения, зверь дежурит в реальном мире. И, скорее всего, Лис смотрит глазами волка, как через камеру видеонаблюдения. Чудеса, да и только.

И тут ложкой занудства нашу радость от аппетитной еды разбавил Иван.

– А вы знаете, почему рубин красный? – спросил он.

Мы дружно посмотрели на ученого и продолжили молча есть. А нам зачем это знать? Красный и красный.

– Рубин – это минерал корунд, и сам по себе он бесцветен, – умничал ученый. – А его аналог по структуре – оксид хрома, он имеет зеленую окраску. И оксид алюминия также зеленый. А вот рубины, тем не менее, красные.

Я быстро дожевала и спросила:

– Не томите уже. Это волшебство?

– Я же говорил, что в реальном мире чудес не бывает. Только химия и физика. Просто выяснилось, что ионы катиона хрома «сдавлены» кристаллической решеткой, поэтому полоса поглощения ионов хрома сдвигается с зеленого на красный.

– А, вот оно как. Тогда все понятно, – улыбнулась я, на самом деле совершенно ничего не понимая.

– Это прекрасные успешные открытия, – лучился гордостью за коллег Иван-ученый.

– А что, камни могут изменить мир? – вдруг спросила Анфиса. – Помочь людям найти свое счастье?

Иван вздохнул и уткнулся в миску – Анфиса наступила ему прямо на больную мозоль. Он и сам сомневался в необходимости многих открытий. Алиссандр отложил ложку и вмешался в разговор:

– Миру не нужно большое количество «успешных людей» и великие научные открытия. Планета отчаянно нуждается в миротворцах, мудрых целителях, любящих этот мир. В людях с моралью и любовью, которые сделают его живым и гуманным.

– Людей невозможно изменить, – усмехнулся ученый. – Их можно только исследовать.

– А ты пробовал? А ведь ты мог бы стать волхвом. Раньше на Руси существовал обряд единения с природой, полнейшее растворение сознания в ее силе. В этот момент человек вдруг понимал все таинства и скрытые от других законы и, познав их, мог управлять стихией.

– Это невозможно, – снова повторил Иван. Вот же заладил, как дятел!

– Возможно все. Если веришь, то получишь этот дар и признание богов.

Я скептически посмотрела на задумавшегося над своей порцией борща Ивана. Этот умник с мумией в голове может стать волхвом? Ой, не знаю, не знаю. Это лохматым и небритым Лешим может стать каждый, а вот волхвом – только избранные. Как Алиссандр.

Я облизнула ложку и положила в пустую миску. Солнце коснулось розово-оранжевыми лучами верхушек деревьев и быстро спряталось за ними. Шелест их листьев приятно убаюкивал. Вдохнула ароматный воздух, наполненный светом загадочной появившейся полной луны, и мечтательно вздохнула:

– Эх, еще бы блинчиков и чая со вкусом лета, заката и дождевой воды!..

Анфиса поднялась, но волхв жестом посадил ее обратно и сказал:

– Я сам.

Алиссандр ушел в шалаш и вернулся оттуда с самоваром и небольшим берестяным ведерком, таким аккуратным, из тонкой и гибкой коры дерева. Выжженные узоры рун придавали ему таинственности. Вряд ли такое чудо само выросло на сосне. Скорее всего, его сделал Иван. У ученого оказались золотые руки. И ведь он сам бы не узнал о своих талантах, если бы не попал в таинственный лес. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Алиссандр оставил самовар на траве, а сам пошел к деревьям. На каждый взмах его руки они отвечали шелестом листьев, и с тех жемчужинами скатывалась роса, наполняя ведерко. Потом волхв коснулся листьев – и они сорвались и плавно опустились в воду. Удивительно простое и одновременно потрясающее зрелище завораживало.

Анфиса собрала грязную посуду, принесла пиалы под чай и поставила на стол большую миску с чем-то сладко пахнущим.

– Это варенье из еловых шишек с медом и кедровыми орешками, – сказала Анфиса. – Я попросила мед у диких пчел.

Ну да, это все объясняет. А орешки – у кедра. Шишки – у сосны.

– А знаете что? – начал Иван очередную научную байку. Я закатила глаза к небу. Блин, опять!

– Хочешь, я помогу узнать твою руну предназначения? – перебила Ивана Анфиса и тут же достала ручку с тетрадью из кармана фартука. На обложке был изображен Алатырь, как и на дневнике, оставленном в ее квартире. Я почему-то не хотела признаваться, что жила в ее доме и нашла ту тетрадь.

– Раз достала уже, то давай. Предупреждаю, во все эти сказки я не верю.

Анфиса спросила у меня дату рождения и нарисовала руну.

– Это Руна твоей Судьбы – Уруз. Руна силы и некой изначальной мощи. Может, ты рождена самой Землей. И силу, которой она тебя наделила, нельзя ни убить, ни отобрать.

Будь я на самом деле такой сильной, то не мучила бы себя целых пятнадцать лет, выращивая из маленького щеночка тень Черного волка. Врут эти руны.

– Руна твоей личности – Манназ, это руна человека, – сообщила Анфиса новый факт.

Приятно все-таки, что так. Я бы удивилась, если бы была не человеком. Хотя могла бы, наверное, оказаться кошкой или собакой. Вот у волхва точно личность Лиса, крадущегося по лесу и постоянно маскирующего следы.

Тот как раз накидал щепок в самовар и разжег огонь. Мне показалось, что вода сразу же начала булькать, прямо как живая.

– Тебе предстоит научиться быть человеком, – продолжала Анфиса. – У тебя есть способность слушать и воспринимать не только реальность, в которой существует сознание, но и все иные реальности, которые связаны с человеком.

Ах, вот оно как. Получается, я прохожу сейчас краткий курс обучения познанию иных миров. Интересненько. А эти руны правду говорят. Искоса я наблюдала за Лисом. Он задумчиво ходил вокруг самовара, заложив руки за спину, будто наводил чары, а вода в самоваре отвечала ему тихим шуршанием. Казалось, они обмениваются секретами, делятся мудростью и энергией. Кто же он такой? Он как вода, огонь, ветер. Свет и тьма. Может, он бог? Велес, которому подчинялись волки да и все дикие звери. Без его ведома птица не могла взлететь, а змея – сдвинуться с места.

Анфиса отвлекла меня от мыслей о величии волхва:

– Твое истинное предназначение – Золотая Руна Ингуз, руна плодородия.

Руна плодородия? Это что-то связанное с родами или Ярилой? Чепуха какая-то. Ой, не нравится мне все это…

– Твоя карма – оставить что-то после себя. Если просто, то детей. А если сложно – то изменить окружающий мир так, что он неизбежно будет развиваться по совершенно иному пути. Ингуз – это руна будущего, а кроме того – ключ к миру Ванахейм, миру Природы. А еще Ингуз – руна искусства маленьких шагов. Поэтому тебя ждут маленькие победы ради большого будущего.

От услышанного внутри шевельнулось беспокойство. Секундная паника – испугалась, что лесные боги возложили на меня такую важную задачу, а я могу не справиться.

– Она справится. Ведь у нее есть я. – Алиссандр поставил самовар на стол и сел рядом.

Анфиса налила нам чай. Я поднесла пиалу к губам, и аромат волшебного напитка окутал меня запахом прогретого солнцем побережья, волнами свежести нежного летнего дождя, букетом лесных цветов. Лесная магия была в каждом вдохе.

Иван с подозрением посмотрел на пиалу и отодвинул ее.

– Если не хочешь, чтобы страх убивал тебя, тогда доверься самому себе, – сказал Алиссандр и снова придвинул пиалу сомневающемуся ученому.

– А ты ей веришь? – вдруг спросил Иван, кивнув на меня.

– Я ей верю, – и рука волхва легла на мое плечо. Поток нескончаемого тепла проник в мою душу. Прикосновение наполнило сердце радостью и спокойствием, унесло вдаль от земных проблем.

– Почему? – не сдавался Леший. Вот зануда. И как его терпит Анфиса?

– Какой из ответов ты хочешь услышать? Неясно-загадочный или тупо-бессмысленный?

– Тупо-бессмысленный, – горько усмехнулся Иван. – Это как ДНК банана и человека? Совпадают на пятьдесят процентов. Знаете, как появились банан и человек?

Анфиса смотрела на Лешего с таким восхищением, как будто перед ней был сам бог и вот сейчас он расскажет и покажет, как делал человека. В ее глазах было столько искренней любви!

Иван взял со стола мешочек с сухофруктами и потряс им перед нашими носами.

– Какой-то материал на Земле, как вот такой маленький мешок с химическими веществами, вдруг поглотил какие-то питательные вещества. И так это на нем сказалось, что он – бац! – взял и ожил. А потом еще разделился и произвел на свет наследника. Этот мешочек был первым, кто такое совершил.

Леший высыпал на стол сушеные ягоды.

– Видите? Все так и было. Это крошечная кучка генетического материала перешла из одного живого существа в другое, и с тех пор это движение не прекращалось. Странно, что такой скачок случился лишь однажды. Так появились одинокие, несчастные люди в мире, полном зла.

– Не строй из себя жертву обстоятельств. Сам можешь решить, кем тебе быть. Нет борьбы добра со злом. Миллионы лет человек борется сам с собой, – сказал Алиссандр и вернул ягоды обратно в мешочек. – Почему бы тебе не разгадать эту тайну? Может, возможен еще один эволюционный скачок?

Господи, какие эти мужики скучные! Сил нет их больше слушать. Я отключилась от беседы и сделала глоток из пиалы. Какой же чарующий напиток! Такая необычайная легкость во всем теле, и хочется танцевать. Я скинула руку Лиса с плеча и направилась к костру. Летний ласковый ветерок тут же подыграл мне шелестом листьев, создавая красивую симфонию. Языки костра запрыгали, приглашая к себе. Луна добавила изысканной красоты в мелодию, и я полностью отдалась танцу.

Пламя костра, свет луны и сказочный ночной лес сливались вместе со мной в прекрасном танце, унося далеко, в другой мир.

Танцующие языки пламени освещали все вокруг, создавая игру теней и света. Белый лунный свет окутывал поляну нежной россыпью серебряных лучей, растворяясь в своих движениях. Деревья сплелись с ветром, закружив зеленый хоровод, сквозь который появились голоса людей, а потом и сами люди.

Незнакомые мне женщины, мужчины, дети улыбались, тягуче разговаривали в какой-то другой нереальной реальности. Я, словно незримый ветер, проносилась сквозь их жизни.

Красивый статный высокий старец стоял на Синь-камне, окутанном дымкой, которая растворялась в лучах Солнца и проносилась сквозь время и расстояние туда, где на лей-линии ждал другой такой же старец. Свет, воздух, камни помогали им общаться. Дети играли в воде, катаясь на волнах, как на дельфинах. Женщины тянули руки к солнцу, и Ярило дарил им здоровье и красоту. Это был мир, где люди соединились с природой в гармонии, где все были счастливы. Существует ли такая утопия на самом деле? Как же мне хотелось в ней остаться!

Мелодия несла меня дальше, раскладывая по нотам мир. До – Бог, ре – Богиня небесная, ми – Микрокосмос, фа – судьба, соль – солнце, ля – Млечный путь, си – звезды. Это была мелодия жизни. Мелодия света в эру Волка, где покровитель мира – сам бог Велес.

И тут мне навстречу вышел мой бог – Алиссандр. Он шел босиком в белых широких брюках и какой-то рубахе или халате до пола – неважно. Он шел, улыбался и жмурился от яркого солнца. Как он оказался здесь, в этой утопической иллюзии, созданной моим подсознанием?

Он улыбнулся, раскинув руки для объятий. Только вот его черные волосы вдруг стали рыжими, он продолжал приближаться, а волосы начали седеть. Его лицо морщилось, с каждым шагом он лысел. Было видно, что идти ему тяжело, и тут он упал на колено. Нет-нет-нет! Сердце сдавила неизбежность, и я закричала.