То, во что я уперлась, было огромным безобразным пузом. Оно принадлежало самому толстому из мужчин в толпе туристов, и лицо его было искажено мрачной маской злобы.

– Ты че толкаешься, кляча? Берега попутала? – дыхнул на меня чесноком мужик.

В руках он держал горсть монет, которые планировал, как и многие здесь, положить на камень для увеличения капитала. Ох уж эти сто двадцать килограмм корыстной алчности на коротких ножках!

Он резко оттолкнул меня и схватил за руку худенькую изможденную женщину неопределенного возраста.

– А ты че вылупилась? Иди давай. Из-за тебя вон очередь прохлопали! – И он злобно посмотрел на девушек, которые облепили камень. Те без перерыва щелкали камерами мобильных телефонов, нарушая обычную для озера тишину. Плечи несчастной женщины сперва безвольно опустились, но она тут же вскинула голову, и наши взгляды встретились. Испуганные серо-синие глаза на лице неестественного серого цвета с горящей от удара ладонью щекой словно молили о помощи. Жуткий страх сковал мое сердце. И это был не мой страх.

Я шагнула вперед, схватила женщину за другую руку и потянула к себе. Жирная туша, перетягивая жену в свою сторону, посмотрела на меня недовольно. Только вот моя ладонь словно прилипла к этой худой руке с синяками на запястье. Боль, страх, непонятное чувство вины смешались и волной нахлынули на меня, готовой превратиться в ураган негодования.

– Сволочь ты ненасытная, как я устала для тебя готовить! Ненавижу тебя. И фамилия твою ужасную – Чмырь. И детей я от тебя не хочу! Никакой Синь-камень тебе не поможет. Не хочу, чтобы наших детей ты тоже вечно избивал! – заорала я на этого борова.

Пресвятые ананасы, что я несу? Откуда я это взяла? На душе кипело, но разумом понимала, что я – это не я, никакого отношения к борщам и чмырям не имею. Я словно слышала мысли женщины, которую держала за руку, и озвучивала их.

Жена и муж, ошеломленные услышанным, уставились на меня сначала с изумлением. Однако потом злыдень быстро пришел в себя, сцепил пальцы в кулак и замахнулся. Мы с женщиной, как две серые мышки, одномоментно сжались и закрыли глаза. В образовавшейся тишине вокруг нас зазвенело что-то страшное и невероятно мощное. От этого звука наш страх быстро испарился, словно на помощь пришло нечто или некто. Я открыла глаза и с удивлением уставилась на жирдяя.

– Ты чего делаешь? Ты кто такой? – орал в недоумении сидящий на земле толстяк на Алиссандра, а это был именно он – Мистер Неожиданность. – Куда лезешь? Ты чего, козел, совсем оборзел?

– Что ж ты женщин избиваешь, недоумок? – строго нахмурившись, перебил его Лис.

– Не твое дело! Она заслужила! С ума меня сводила, зараза! – тыча указательным пальцем поочередно в нас с женщиной, с пеной у рта кричал жирдяй. Его выпученные глаза все время беспорядочно бегали, словно он не мог определиться, кого из нас хотел бы сперва придушить.

– Женщины в самом деле умеют сводить с ума, но это совсем не значит, что их можно бить, – спокойно продолжал Алиссандр.

И как он всегда умудряется появиться в нужном месте в нужное время? Нет, я никогда не пойму этого странного мужчину. Каким-то загадочным образом он валит с ног здоровяков, как раз в то мгновение, когда я закрываю глаза. Была бы моя воля, я бы это жирное чудовище добила Синь-камнем – я была зла, как адский демон. Эх, мне бы такую силу вернуть обидчику в стократном размере! Удивительно, но после ночевки на валуне я вдруг стала эмпатом – да еще словно вместе с чувствами в меня перетекли и мысли женщины. Я, та, что спряталась на крыше от серых теней черно-белого мира, вдруг стала чувствовать боль других. Хотя о других пока рано говорить – «страданий» толстого борова я ведь совсем не чувствую.

Женщина дрожала как осиновый лист. Я всем телом ощущала ее отчаяние. Захотелось обнять и прижать к себе этот съежившийся комок боли. И я впервые обняла кого-то, кроме своих близких. В ответ женщина уткнулась в мое плечо и тихонько заплакала.

– Вы можете остаться здесь, – сказала я ей.

Она замотала головой, и я без слов поняла, что у нее даже нет денег.

– Не волнуйтесь. Сегодня я освободила комнату, и вы можете пожить в ней, пока глубокоуважаемый смотритель этого поселка, – я кивнула на Алиссандра, – не придумает, как вам раз и навсегда избавиться от вашего изверга.

– Я… у меня… не знаю, – снова замялась женщина.

– О деньгах не волнуйтесь, – успокаивала я ее.

Да уж, наглости мне не занимать. Я и сама бесплатно там жила, но в сложившейся ситуации мне было все равно. Из-за моей гневной речи этот гад может забить свою жену до смерти! И Синь-камень у меня потом всю жизнь будет ассоциироваться с могильной плитой…

Народу вокруг собралось немерено: туристы с округи пришли поглазеть на мордобой. Никогда бы не подумала, что это любимое зрелище нашего народа. А вот помочь ни у кого и мысли не возникло.

– Ты не знаешь, как сделать, чтобы на нас так не смотрели? – шепотом спросила я у Алиссандра.

– Знаю все, но не все могу, – усмехнулся тот.

Вот что он за человек? Приходит, когда совсем не ждешь, переворачивает все кругом и делает вид, что он тут не при делах!

– Ну хоть скажи что-нибудь хорошее.

– Что-нибудь хорошее, – ехидно улыбнулся он и пожал плечами.

Потом заметил, что я готова вспылить, достал из кармана конфету и сказал:

– Держи.

Я молча взяла ее и передала женщину в его руки. Тот и ей дал конфетку. Да уж, не Лис, а настоящий Дед Мороз – всем конфеты раздает.

– Пойдемте. – Он обнял дрожащую женщину.

– А ну стой, куда пошла? – вдруг очухался толстяк.

– Сидеть, – приказал Лис и пригвоздил его взглядом к месту.

Агрессия мгновенно потухла во взгляде толстяка, он тут же замер и замолк. Браво! Пять баллов! Как у него так получается? Так вот он какой, таинственный убийственный взгляд Алиссандра. Пригодится мне в работе – нарисую только его глаза потом крупным планом.

Провожая взглядом уходящего лесника, я почувствовала облегчение. Сердце наполнилось волшебной легкостью. Он шагал так бодро и уверенно, обнимая женщину, которую мы спасли, что казалось, будто она летела над землей. Словно хозяин леса нес ее на своих руках. Ее боль и отчаяние уже отпустили меня. Вряд ли найду объяснение тому, что сейчас произошло. Да что я? Тут даже ученые уже вон сколько лет разобраться не могут. Но я безмерно благодарна творящему чудеса Синь-камню. Наверняка спасенная женщина хотела бы загадать желание стать свободной и счастливой.

С легкостью и радостью в сердце я направилась к озеру с огромным желанием окунуть пальцы в голубую воду, мысленно представляя, как рисую на водной глади цветом радости. От ярких картин меня отвлек голос экскурсовода.

Молодая девушка громко рассказывала о печальной истории Синь-камня. Лежал себе камень на горе, никого не трогал, а пришли нехорошие люди, редиски, и сбросили его вниз. С тех пор он бродит по озеру: то уходит на дно, то выбирается на берег. Но люди уже тысячу лет по-прежнему приходят к нему со своими просьбами и желаниями. Экскурсовод перечисляла даты и имена князей, задействованных в судьбе камня. Я и сама не заметила, как пристроилась к группе, которая направлялась в сторону холма.

Ноги не чувствовали земли. Ощущала я себя маленьким напуганным ребенком, чье сердце наполнено волшебством и любопытством. Сегодня каждый миг был полон удивления и радости, словно мир расцветал перед моими уставшими от серости глазами.

Экскурсовод произнесла весьма странное название горы – Лысая. Ну вот, теперь у нас двое лысых – лодочник и эта гора. Что-то в этом есть. И надеюсь, это что-то не еще какое-нибудь паранормальное явление или не радиация. Я невольно улыбнулась своим нелепым догадкам.

Невысокий холм, покрытый редкой жухлой травой, в народе прозвали еще и Ярилиной плешью. Кто-то с извращенным воображением придумал дичь о том, что Бог Солнца может быть плешив. И это Ярило-то – самый прекрасный из всех земных богов? Бог Солнца и Весны, великолепный и красивый, преображающий мир своим светом, наполняя его смыслом и жизнью! Может, он заболел и облысел? Эту загадку умом не понять, хотя экскурсовод выдала разные исторические варианты.

На этом холме у Синь-камня много кто побывал. С каждым правителем, который здесь в свое время оказывался, впоследствии случались чудеса. Все это мне было уже давно знакомо, потому слушала я вполуха.

– Конечно, не существует летописных источников, доказывающих, что тот или иной князь обращался к Синь-камню с просьбами. Например, Переславль-Залесский – место, где родился великий князь и выдающийся полководец Александр Невский, человек, ставший символом воинской славы Руси. Представьте, его жизнь была отмечена невероятной военной гениальностью: он не проиграл ни одного сражения! А все благодаря своему стратегическому мышлению, умению объединять силы и выдающемуся дипломатическому таланту.

И вот задумайтесь: возможно, сам дух этой земли, ее древние традиции и загадочные символы, такие как Синь-камень, стали началом его славного пути.

Она еще долго перечисляла правителей и их возможную связь с таинственной силой этого места. Привлекла мое внимание лишь история о людях, исчезнувших из древнего города Клещина. Затем и сам город исчез. Вокруг этого события было столько мифов и один исторический факт – городище исчезло, потому что Юрий Долгорукий построил новый город в пяти километрах отсюда. Правда, какого лешего это ему пришло в голову, история до сих пор умалчивает.

Вид с этого лысого холма открывался великолепный, и даже огромный деревянный крест на плоской вершине не портил восхитительного зрелища: идеально круглое голубое озеро – как тарелка с зеленой каймой деревьев. Небо совсем близко – протянешь руку и дотронешься до облаков. Как холст, нарисованный цветом спокойствия.

– Я так хочу его, – услышала я за собой женский шепот. – Не могу думать ни о ком другом. Он должен бросить свою жену!

– Может, ты попросишь камень подыскать тебе кого-то другого? – предложил второй голос рядом.

– Нет, я хочу только его, – упиралась женщина.

Обалдеть! Неужели Синь-камень и такое исполняет? Как хорошо, что я об этом никогда не узнаю. Не оборачиваясь, я обошла крест и направилась в сторону суетящихся над соломой мужиков. Они торопливо пытались соорудить какой-то шалаш, но перевязанные охапки то и дело сползали на землю.

И вдруг разом страшно закричали, заголосили женщины. Я аж вздрогнула от неожиданности.

С каждым словом на сердце холодело. Неужели кто-то умер, и теперь его несут хоронить именно здесь, на Лысой горе? В один миг все стало снова серым, а мой мир окутался ужасом. Невероятная пустота и горечь заполнили меня. Ярик? Неужели проклятие настигло его после нашего поцелуя? Так мой тринадцатый – это не истинная любовь, а смертник?

Как в замедленном кино, на горизонте появились макушки людей, а затем на вершину горы поднялась небольшая группа скорбящих по умершему. Среди них был дед Кузьма и несколько уже знакомых мне старушек. Над головой они держали… чучело из соломы, одетое в красные шаровары и вышитую рубашку. Из живота или ниже торчала какая-то штука, похожая на жезл гаишника.

Бабки вновь заголосили, а на лицах – ни тени печали. Это еще что за цирк? Дыхание мое восстановилось, и даже цвет к миру вернулся. Так что я заметила, что у деда Кузьмы нос красный, как у заядлого выпивохи.

– Дорогие гости, вам посчастливилось увидеть обряд прощания с Ярилой, соломенное чучело которого погребальная процессия несет к вон тому костру, – сказала экскурсовод. Группа туристов с любопытством собралась вокруг странной компании.

В какой-то момент один из мужчин чиркнул зажигалкой, поджигая пучок соломы в руке, затем бросил горящий факел в «шалаш». Волна пламени тут же его поглотила, превращая сооружение в мощную тучу ярких искр. Какое прекрасное и опасное зрелище! И какой полный бред. Жертвоприношение? Чушь какая-то. Мы живем в современном мире. Может, разыгрывают спектакль для туристов?

– А что это за метровый кол торчит из Ярилы? – поинтересовался один из подростков у гида.

– Это детородный орган. В старину его называли по-разному, в том числе ярун и плешь. Отсюда и обряд «Ярилину плешь погребать». Здесь испокон веков «хоронили» чучело Ярилы. Такая вот своеобразная жертва родящей Земле, которая через этот ритуал должна обрести дополнительную силу во благо людям.

Правда, что ли? Похоронить бога, чтобы он переродился в урожай? Я была лучшего мнения о славянах. Похоронить Солнце? В чем здесь логика? Умри оно хоть на время ритуала в самом деле, то можно было бы забыть об урожае, да и о самой жизни на Земле. К счастью, Солнцу до этого бредового обряда дела нет.

– Хотя некоторые источники считают, что сами волхвы проводили обряд погребения в честь Ярилы, а не хоронили самого Ярилу, – продолжила рассказывать экскурсовод туристам, которые завороженно смотрели на пылающий костер.

Старушки закинули в него чучело и принялись водить хоровод вокруг. Дым столбом тянулся к небу, и хотя я находилась достаточно далеко, чувствовала его жар. Может, это тоже не мои чувства? Так и с ума недолго сойти, разбираясь где я, а где не я!

– Много ты знаешь про волхвов! – раздался знакомый голос.

Я с трудом оторвала взгляд от пламени и обернулась. Бабка Агафья грозно смотрела на экскурсовода и многозначительно качала головой.

– Ой, девка, не суй нос не в свои дела, – сказала она.

– Я вам не девка! – возмутилась экскурсовод. – У меня есть имя! – И она ткнула указательным пальцем в свой бейдж.

– Ага! Ясело, – прочитала баба Агафья и повторила: – Не суй нос не в свои дела. Идите уже отсюда и не мешайте нам обряд проводить.

Гид озадаченно посмотрела на бейдж. Потом быстро сняла и, перевернув зеркальное «Олеся», приколола обратно. Напомнив туристам, что через полчаса автобусы отъезжают, она пригласила всех пройти к купальням.

Мне совершенно не понравился похоронный спектакль на Лысой горе, да и с бабой Агафьей не хотелось больше сталкиваться, так что я тоже поспешила за туристами. Рядом со мной шли двое подростков, обсуждая, какие желания можно загадать Синь-камню.

– Хочу, чтобы у меня вместо пупка был USB-порт для зарядки мобильного телефона!

– Ты идиот?

– Почему?

– Нельзя говорить желание вслух!

Дико загоготав, они свернули в сторону озера, явно не собираясь следовать за группой. Надеюсь, их дурацкие желания Синь-камень не расслышит, а то и вправду превратит тогда живот мальчишки в непонятно что.

Купель находилась в изрядно потрепанном деревянном домике. Едва заглянув туда и не обнаружив ничего интересного, я решила вернуться за сумкой, чтобы не опоздать на автобус. Моя душа млела, воображая прекрасный цветной мир за окном поезда, который унесет меня в восхитительный цветной Питер. Туда, где нет никаких лысых тайн и красавчиков, отравляющих мою жизнь в прямом и переносном смысле.

Вдруг мою грудь наполнила дикая раздирающая боль. Меня охватил непреодолимый страх, будто перед мрачным исчезновением, перед самой смертью. Еще миг, и все… я умру. Я снова провалилась в омут безысходности и бессилия. Синь-камень, что же ты делаешь со мной? Может быть, это цена за исполнение долгожданного желания? Я отчетливо осознавала, что эмоции не принадлежат мне, но это не делало мое состояние легче. Что-то неуловимое, как магнит, тянуло меня к озеру, к источнику душевной и физической боли. Что-то очень страшное ожидало меня там. Мучительно манящее.

С трудом, почти без сил, я добралась до воды. По берегу носился испуганный паренек и в ужасе звал на помощь.

– Смотрите, смотрите, он там! – пронзительным голосом завопил парень, увидев меня, и махнул рукой в сторону озера. – Тетенька, помогите! Чудовище сейчас его утащит! – взмолился он, чуть не плача.

Я и сама едва не расплакалась, но взяла себя в руки. Узнала паренька – это был один из тех, кто пошел к Синь-камню со своими глупыми желаниями. Голова второго тут же показалась над поверхностью озера. Какого черта его туда занесло? При каждом погружении темная голова исчезала в воде, а меня при этом все сильнее охватывало удушье. Что же мне делать? Он слишком далеко, а я не умею плавать! Его друг, судя по всему, тоже мне не помощник. Взглянув вокруг, увидела вдалеке выходящих из купальни туристов. Вряд ли они услышат. Даже если бы услышали, то пока добегут и доплывут, он точно уже утонет.

Сердце бешено колотилось в груди, а мысли становились все более мутными. В голове крутилась только одно: «Что же делать?»

Мамочка! Господи! Как же страшно – за него, за себя. Невыносимо от мысли, что еще чуть-чуть, и мы с этим несчастным смельчаком вместе утонем. Только он в воде, а я на берегу.

Друг парнишки без устали бросался на мелководье и орал с отчаянием: «Платон! Платон!» Мой взгляд был прикован к месту, где совсем недавно пропала из виду голова подростка – она больше не появлялась. Все потеряно. Его уже не спасти. Несколько мужчин из туристической группы резко бросились к озеру, осознав, что происходит что-то страшное. Но было уже поздно, они не успели бы доплыть. Мой разум понимал, что парень скоро исчезнет безвозвратно – или уже исчез. В этот момент его могло спасти только чудо – и совсем не Синь-камень, у которого желания исполняются согласно лунному календарю. А может, этим чудом будет белый волк, самое таинственное существо, которое в один прыжок преодолеет расстояние до середины озера? Тот самый мой будущий муж, отец моего ребенка, по словам тарошницы Елизаветы.

Колени подогнулись, и я рухнула на землю, начав громко молиться.

– Умоляю тебя, белый волк, явись, спаси мальчика. Я сделаю все, что ты попросишь. Буду сама ловить зайцев, сдирать с них шкуру и кормить тебя… Я… Я даже выйду за тебя замуж! – закричала я в отчаянии. – Пожалуйста, пожалуйста, только спаси его!

Туристы собрались толпой на берегу, кто-то неуверенно теребил за плечо друга мальчика, допрашивая его. Некоторые из мужчин скинули свои туфли и без раздумий бросились к пирсу.

И в этот момент я ощутила его присутствие. Огромное существо пронеслось надо мной, окутывая меня своей мощью. Он пришел. Слава богам! Он услышал меня. Горячая волна радости на мгновение захлестнула все прочие чувства.

Я была уверена, что загадочный белый волк спасет мальчика. Что еще мне сделать для этого? В тот момент казалось, что ничто не может быть более важным, чем спасение жизни несчастного. Все смешалось внутри: страх, надежда и отчаяние. Я была готова на все, лишь бы вернуть мальчика живым.

Не знаю, сколько времени я провела на коленях с закрытыми глазами, но постепенно темнота и страх сменились умиротворением. Я снова почувствовала себя живой. Какое облегчение! Какое счастье! Он спасен! Спасибо, спасибо, белый волк! Я осторожно открыла один глаз, опасаясь увидеть то, чего нельзя видеть. Того, кого так часто рисовала сама. Боялась увидеть настоящего оборотня. Но… увиденное повергло меня в ступор.

Спасенный юноша лежал на берегу, его лицо было очень бледным, однако дышал он глубоко и громко, жадно глотал воздух, стараясь надышаться. Белый волк исчез, а может, преобразился в таинственную фигуру, склонившуюся над мальчиком. Легким прикосновением рук она вдыхала в мальчика жизнь какой-то загадочной синей дымкой – словно таинственное заклинание воплощалось перед моими глазами.

Происходящее было за гранью понимания. Но что эта за до боли знакомая лысина?

– Алиссандр, – тихо позвала я.

Тот спокойно обернулся, и я не узнала его. Передо мной сидел незнакомый худощавый старик. Как и Алиссандр, он был лысый, но на этом сходство заканчивалось. Видимо, все, что связано с таинственной силой, здесь плешивое – даже Лысая гора. Старик сощурился, словно подслеповатые от старости глаза не давали меня разглядеть. Даже помутневший его взгляд был полон мудрости и силы, а вокруг него витал дух мистики и тайны.

Кто же он? Откуда он пришел и что связывало его с белым волком? Ясно было одно: он – спаситель.

– Спасибо вам, – пробормотала я, с благоговением наблюдая, как он продолжает колдовать над мальчиком.

Он так легко изменил судьбу мальчишки, подарил ему жизнь!.. Трепещу перед этим невероятным существом и восхищаюсь им.

Старик ничего не ответил. Молча поднялся и, волоча ноги, побрел в сторону леса. Я провожала долгим взглядом существо, уходящее вдаль, пока мои затекшие ноги не пронзили тысячи иголок.

Я с трудом поднялась, кряхтя и ойкая, как старушенция. Ох, ноженьки мои, ноженьки. Ощущение будто я тут сорок дней на коленях простояла в этой мертвой тишине. Ни ветерка, ни шелеста листьев, ни крика птиц. Я обернулась и замерла. Вокруг меня стояли застывшие в различных позах туристы – словно они были восковыми фигурами, а не людьми вовсе. Господи! Что с ними произошло? Неужели их заморозил Белый волк? Зачем?

Я осторожно потрогала за руку рядом стоящего мужчину. Теплый. Его стеклянные глаза были похожи на бездну. Аж мурашки по коже! Сквозь тишину послышалось тихое бормотание, и оно постепенно приближалось. Я замерла, как и эти статуи-туристы, в ожидании. Жутко, страшно до чертиков, но чтобы помочь несчастным, надо понять, что здесь происходит, если это вообще возможно.

И вот из-за спины широкоплечего мужчины появилась… бабка Агафья, обходящая с тлеющим пучком трав замершие фигуры. Ее присутствие только добавляло таинственности. Что тут происходит? Почему все это выглядит как кошмарный сон? Но, к сожалению, это был не сон.

– Что, испугалась? – улыбнулась Агафья, обнажив свои идеально белые зубы. И эта ее загадочная улыбка сводила с ума. – Да, девонька, так бывает здесь. Время иногда останавливается.

Я попятилась к озеру.

– Да не бойся ты, – тихим голосом сказала старушка, стараясь меня успокоить. – Они скоро вернутся. А ты запомни: в самый критический момент в жизни загадай тайное желание. Кто знает, может быть, боженька услышит и исполнит его.

Я не слушала, о чем бормотала старуха. Что она там советовала, мне было фиолетово. Ее «кадило» извергало столько дыма, что не только туристы, но и берег погрузился в густой туман.

Это что, настоящее колдовство? Какое-то сумеречное безумие.

Мама, папа, бабушки, дедушки, Женька! Заберите меня отсюда. Я домой хочу. Не нужно мне никакой истинной любви и неистинной тоже! И пусть глаза мои видят только серый, но упаси их от всего сверхъестественного! Я резко рванула с места и побежала вдоль берега, в направлении, где все еще была видна дорога в поселок. Молилась лишь о том, чтобы водители автобусов остались живыми и не превратились в восковые фигуры. Единственным желанием было добежать до них, сесть в автобус и уехать подальше отсюда.

К черту сумку, телефон. Карта в кармане, значит, не пропаду. Стоило задуматься над словами Елизаветы, когда та рассказала про жениха Белого волка. Трудно было представить, что эти карточные сказки когда-то оживут. Белый волк оказался мутным стариком, который утащит меня в лес. Убьет, оживит и вынудит выйти за него замуж, если верить предсказаниям Елизаветы.

Я просто не вынесу этого ужастика. Я обычная девушка, не героиня, спасающая мир! Не обладаю никакой магией, чтобы превратить Белого волка из чудовища в принца. Как же я сейчас понимаю свою прабабушку, которая уносила отсюда ноги! Обычным девушкам здесь нельзя оставаться.

Бежала я по тропинке вдоль озера и никак не могла найти поворот от него. Озеро казалось бесконечным. Каждый раз, когда я поднимала глаза, передо мной мелькали искаженные тени. Казалось, пространство и время переплетены в калейдоскопе невероятных образов. Но я продолжала бежать, не замечая усталости и боли в ногах.

Наконец я увидела едва различимый силуэт дома вдали. Он показался мне очень знакомым, и я с радостью ускорила шаги. Приближаясь к рестобару, оглянулась и посмотрела на озеро. Дым рассеивался, солнце низко катилось к закату – и вдруг я услышала громкий голос девушки-экскурсовода, приглашающей туристов к автобусу.

Моя дорожная сумка одиноко стояла на пороге рестобара, и я решила прихватить ее с собой, раз все равно мимо иду. Что уж добру пропадать?

Услышав за дверью громкие голоса, остановилась. А вдруг и Ярик там? Он единственный нормальный человек в этой глуши, хоть и бабник. Пусть этот бабник и накормил меня какой-то отравой, все равно я его великодушно прощаю. Хочу увидеться с этим красавчиком напоследок и запомнить его в цвете. Может, нарисую его потом в очередной книге.

Я смело открыла дверь и вошла внутрь. За столиками было пусто, но зато у барной стойки обнаружились двое полицейских, которые о чем-то громко разговаривали с Яриком. Красавчик выглядел обеспокоенным. Полицейский достал из папки несколько фотографий и разложил их на барной стойке.

Жгучее любопытство заставило меня приблизиться и посмотреть, что происходит. Всего лишь одним глазком, быстро взгляну и побегу к автобусу. Присела за стойку, притворилась, что заинтересована меню и стала разглядывать его, подняв достаточно высоко, чтобы все видеть. Полицейские совершенно не обращали на меня внимания, поэтому я заглянула через плечо рядом стоящего.

На фотографиях были мужчины, дети, женщины разного возраста.

– А эта пропала последней. – Полицейский выдвинул вперед фотографию девушки, и я оторопела. Настенька? Так, значит, она и правда не вернулась в Питер и вместе с этими людьми пропала здесь, у Синь-камня… Я не хотела в это верить.

– Гражданин Волков, повторяю, по словам свидетелей, последним местоположением каждого из пропавших лиц был этот поселок, – с некоторым раздражением в голосе сказал полицейский.

– Я тоже вам повторяю: все эти люди благополучно уехали отсюда, – тихо произнес Ярик и добавил: – Живыми и здоровыми.

– Они не вернулись к себе домой. Их родственники заявили о пропаже. Если вы не готовы ответить, где все эти люди, то нам придется вас задержать по подозрению в убийстве. Прошу не оказывать сопротивления и проследовать за нами.

Ярик посмотрел на меня голубыми глазами и улыбнулся. Его подозревают в убийстве, а ему весело? Ярик, ты что, в самом деле маньяк? Нет. Я не могу в это поверить. Я не хочу в это верить! Но вопреки моим ожиданиям, красавчик молча пошел за полицейскими.

– Подождите! – выкрикнула я и, спешно слезая со стула, уцепилась за рукав полицейского. – Он не виновен.

В тот момент я была так в этом уверена, что буквально чуяла эту самую невиновность всеми фибрами души – словно внутри меня губка, впитывающая чужие эмоции.

Полицейский спокойно посмотрел на меня и твердо протянул:

– Уберите руки. Уважаемая, вы кто?

– Я его знакомая. И я чувствую, что он не виновен.

Ярик с умилением посмотрел на меня и улыбнулся. Похоже, ситуация его больше забавляла, чем тревожила.

– Дамочка, вы издеваетесь над представителем закона! – возмутился полицейский. – Михалыч, слышь, – он обратился к напарнику, – какой теперь новый аргумент защиты – чувствует, видите ли, она! Ишь ты, какая чувствительная!

– Радуйся, глупенькая, что твоей фотографии здесь нет, – с сочувствием сказал Михалыч и подтолкнул Ярика к выходу. – Идите уже, Волков.

Голубоглазый красавчик резко развернулся и неожиданно чмокнул меня в лоб.

– А ты молодец! – прошептал он и посмотрел на меня с обожанием.

Я покраснела и растерянно опустилась на стул. Вот дьявол! Люцифер во плоти, соблазнитель и губитель женских сердец! Только за это его нужно подвесить за оба больших пальца вверх ногами на вот этом замечательном дереве.

Дверь за ними захлопнулась, и я осталась одна в пустом помещении в полной растерянности. Из задумчивости меня вывел шелест листьев. Дерево, которое росло посреди рестобара, вдруг ожило, словно пытаясь что-то мне сообщить. Осторожно оглядевшись, я заметила легкий туман, стоящий под лестницей. Место, откуда в прошлый раз вышел Алиссандр. Интересно, что за той дверью? Что скрывает там Алиссандр? Блин! Автобусы! С этими сказками Венского леса я здесь до конца жизни завязну! Страшная вещь – любопытство. И лекарства от него нет.

Я выбежала на улицу. Мир по-прежнему был цветным, но безлюдным. Ни автобусов, ни туристов, ни Ярика с полицейскими. Соловьи, и те умолкли. В отчаянии я схватила дорожную сумку и побежала. Разумеется, не рассчитывала догнать автобус, не настолько наивна. Но ведь можно дойти до города пешком. Нужно только достаточно долго идти. И я пошла.

По сухой укатанной дороге идти было легко, и даже сумка катилась, словно шелк скользил по зеркальной воде. Я шла и шла. Время тянулось, одни деревья сменялись другими, так что казалось, будто стою на месте. Телефона с собой не было, да и часов тоже. Бесконечная дорога все время вилась и поворачивала, но наконец, спустя вечность, я заметила тусклый свет вдали. Сердце радостно затрепетало надеждой. Ура-ура! Первые дома ближайшего города. Автобус, поезд, дом. В мыслях уже слышала стук колес на питерском вокзале. Что есть сил рванула вперед: теперь ни Белый волк, ни Баба-яга Агафья, даже каменная стена не остановят меня! Быстро и с нетерпением я приближалась к домам, которые вдруг показались очень знакомыми. Тьфу, тьфу! Мало ли что в сумерках померещится. Но когда я подбежала к ближайшему дому, с ужасом осознала, что это был тот самый проклятый поселок, из которого я упорно пыталась убежать. Этого просто не может быть! Так долго шла, чтобы остаться на месте? Последняя надежда добраться домой испарилась вместе с закатившимся солнцем. Это ловушка! От безысходности хотелось зареветь. И заревела бы, если бы на это силы остались. Тело жутко ломило, и ноги отваливались. Мучила жажда, а еще зверски хотелось есть. Лесник в лесу, Ярик в тюрьме – кормить меня некому. Самой по ягоды идти нощно. Остается разве что пойти побираться по домам, где еще свет горит. Господи, совсем дошла до ручки. Попрошайка несчастная! Хоть волком вой.

Хруст ветки заставил обернуться. Передо мной стоял мой Белый волк. И почему я не удивлена? Следил за мной, видать. Переживал, что невеста из-под венца сбежит.

– Отпусти меня домой, умоляю! – протянула я.

Волк смотрел, не мигая, своими желтыми глазами. Нет. Не отпустит он меня. Ни-ког-да.

– Понимаешь, зверь, я человек. Я есть хочу.

– А огурец хочешь? – раздался знакомый голос из-за кустов.

Я неуверенно шагнула посмотреть, кто за ними прячется. Сквозь листья виднелась рыжая растрепанная голова. Дед Кузьма? Фух! Хоть одна живая душа.

– На, – дед протянул мне разрезанный огурец и с гордостью кивнул на полное лукошко, – угощайся. Первые в этому году.

Я когда голодная, девушка не гордая. Родину не продам, конечно, но и на огурцах с радостью готова посидеть. Примостилась рядом с дедом на лавке и с удовольствием захрустела.

– Ты ведь хочешь домой? – хитро улыбнулся в усы дед Кузьма.

Я промычала в ответ с набитым ртом и кивнула.

– Ты знаешь, что если огурец разрезать пополам, сделать вот такие насeчки, посолить и потереть половинки друг об друга, то бах! – и ты сразу перенеслась к бабке и деду на огород.

Я перестала жевать и осуждающе посмотрела на шутника. Вот не надо верить данайцам, дары приносящим. Я тут домой пытаюсь попасть, а этот рыжий домовой насмехается надо мной. Эх, дед-дед!

– Дайте мне еще один огурец. Мне для перемещения в бабушкин огород топлива не хватает. – И я нагло потянулась к лукошку.

Хотела сразу укусить, но, передумав, протянула его деду:

– А вы сделайте все по правилам – разрежьте, посолите. А то огуречный портал без соли может не сработать.

Старик вылупился на меня, как будто я сбрендила. Я усмехнулась, взяла из корзины еще пару огурцов, поблагодарила деда и направилась к самому последнему дому у леса – рестобару. Не ночевать же мне на улице! Раз я теперь стала частью настоящего мистического мира, придется как-то приспосабливаться и принимать правила этой сумеречной зоны. Ах да! Оглянулась. Белый волк сидел на дороге.

– А ты чего расселся? – нарочито строго прикрикнула я. – Идем уже. Нам, дорогой мой будущий муж, серьезный с тобой предстоит разговор.

Волк одним легким прыжком оказался рядом со мной. Эти трюки уже не удивляли.

– Ну, товарищ Волков, мы так и будем дурака валять и притворяться белым и пушистым? – спросила я идущего рядом зверя.

Он даже ухом не повел. Ой, да ладно, хватит ему уже притворяться. Тут все логично. Лысый старик – точно не волк. Слишком немощный, а волчище ого-ого, полон сил. К тому же, у Ярика такая говорящая фамилия – Волков. Очевидно же, что он и есть Белый волк. Теперь хоть более или менее понятно, как выйти замуж за это существо – оно хоть иногда принимает человеческий облик и неплохо готовит. Как быть с той частью, где до замужества я должна умереть? Неужели он меня снова чем-то отравит? Милые лесные боги, сделайте уже так, чтобы меня быстро притравили и не очень больно! Быстро поженили или замуж выдали и отпустили потом домой. Если такова моя судьба, то я готова поучаствовать в местном ритуальном спектакле, лишь бы к маме с папой вернуться. Никогда не была маменькиной дочкой, но сейчас казалось, что жить без родителей не могу. Видеть их хочу так сильно, что поверю во все что угодно. Что хотят пусть делают со мной, только бы домой отпустили после прохождения этого загадочного квеста.

Я доплелась до рестобара и открыла дверь. Белый волк остался сидеть на дороге.

– Короче, кормить меня ты не собираешься? – возмутилась я. – Думаешь, я двумя огурцами наелась? Да после этого марафона по лесу я слона готова съесть!

– Почему не собираюсь? Я как раз жду тебя, а ты по лесу с чемоданом носишься.

Я медленно обернулась на голос. За барной стойкой стоял красавчик в белом костюме.

– Ярик? Не может быть!

– Чего ты там топчешься? Заходи уже. – Бариста быстро подошел ко мне и забрал сумку, мягко усадил за столик, уставленный разной едой.

Я, конечно, была очень голодая, но не настолько, чтобы съесть рыбу, медальоны, паштет какой-то, пять салатов и три десерта. Хотя попробую-ка я все на радость шеф-повару! Молча взяла вилку и запихнула в рот большой кусок рыбы в кляре. Красавчик довольно улыбнулся, достал из бара бутылку, откупорил, а затем налил вино в бокал и протянул его мне. Я тоже улыбнулась в ответ. Эх, как же жалко, что ты, Ярик, не Белый волк. Черт! А какая прекрасная пара из нас бы получилась. Я рисую, ты кофе завариваешь. Залпом выпила вино и взглядом попросила повторить.

Кто же все-таки скрывается под шкурой белого волка? И какая смерть меня ждет? Съест, как Красную Шапочку? Ой, не! Вспомнила. Там что-то про клинок было. Значит, кто-то меня зарежет. Бр-р. Жуть какая. Одно радует – есть можно спокойно, умру не от еды. Я добралась уже до нежнейшего меренгового рулета.

– Тебя отпустили, потому что нашли доказательства твоей невинности? – облизав сладкое безе с губ, спросила я. – М-м, вкусненько.

– Ты самое лучшее доказательство. Ты же чувствуешь, что я невиновен. – Он широко улыбнулся, блеснув ослепительно-белыми зубами. – Вот и полицейские «чувствительные» оказались. Представляешь, сразу же меня отпустили.

Его улыбка начала порядком раздражать. Решил сделать дурочку из меня. Полную.

– Ты меня ждала? – вдруг серьезно спросил Ярик.

– Никогда не жду. А что, надо?

– Ну что ты, жизнь была бы скучной без ожиданий, – его улыбка была уже не такой живой, как прежде. – Но ты ведь осталась.

– Просто не смогла отсюда уехать.

– Почему? – удивился Ярик.

– Потому что автобусы исчезли, а дорога ведет не в город, а обратно.

– О, да ты фантазерка. Опоздала на автобус и в лесу заблудилась. Конечно, в темноте все выглядит не так, как днем. Если захочешь уехать, я тебя завтра отвезу на вокзал.

– Чудесно. – Я не очень-то верила, что могу вот так просто взять и уехать, но решила сделать вид, что верю, и встала из-за стола. – Спасибо, все было очень вкусно.

Хотела было направиться к себе наверх, но тут вспомнила, что отдала комнату той несчастной женщине. Оставив Ярика колдовать над кофе, вышла на улицу. В то, что красавчик-бариста – убийца, я не верила. Но в том, что здесь происходит что-то нечистое, не сомневалась.

Белого волка нигде не было – пропал мой жених куда-то. Сегодня полнолуние, может, пошел повыть на луну. И я пошла, куда ноги несут, навстречу своей судьбе. Если выживу, вернусь и выпью кофе и даже погадаю на кофейной гуще. Пора бы выяснить, кто же такой этот Белый волк, где тот чертов кинжал, и зарезать себя им, что ли, самой. Может, тогда и дорога домой откроется. Чтобы избежать невыносимого завтра, надо с этим разобраться именно нынче ночью.

Луна, волк, кинжал. Это все, что мне нужно. Вот если окажусь в самом опасном месте, Белый волк точно явится меня спасать. А здесь самое опасное – таинственное озеро с блуждающими огнями и двойным дном. Я сорвала по дороге лист с кустарника и принялась нервно жевать по дороге к озеру.

Почему я оказалась в этом странном месте, из которого нельзя выбраться?

Место, которое посещают десятки тысяч туристов и из которого возвращаются все, кроме меня. Похоже, что я навсегда останусь заперта в этой глуши, если не найду выход. И где же Настенька? Она точно не вернулась в Питер, но и здесь я ее не встречала. Так куда же она исчезла? И что происходит с теми, кто, как и я, оказывается пленником этого странного места?

Несомненно рада, что глушь перестала быть серой – теперь это мир, окрашенный яркими красками. Но, может быть, не так уж важно было видеть его цветным? Возможно, я могла бы продолжать жить в сером мире, который кажется скучным и неинтересным, но в том мире сама выбирала путь к счастью и свободе. А что сейчас? Я больше никогда не увижу своих родных и боюсь, что никто не расскажет мне правду о том, что здесь происходит…

Ночь в лунном свете была сказочно темно-синей, а звезды мерцали разными цветами. Нет. Я не могу отказаться от этого прекрасного цветного мира. Есть причина, по которой все это происходит со мной.

Пятнадцать лет назад серый мир поглотил меня, но победа на конкурсе дала шанс почувствовать себя Ван Гогшей, так называл меня дедушка-декоратор, и погрузиться с головой в творчество, помогать создавать книги. Только вот внутренняя пустота, порожденная тайной родового проклятия, потихоньку съедала меня, а страх научил гасить любые чувства, не давая им разгореться. Казалось, побег из родного дома был лучшим решением. Я меняла города, убегая от новых знакомых, от людей – ведь их прикосновения словно отбирали часть моей души, увеличивая пустоту. Бежала, но одиночество настигало меня вновь и вновь, пока я не поняла, что бежала от себя. Вот тогда Питер и стал последним моим пристанищем.

Я могла бы жить спокойно и вполне себе счастливо, но дневник Настеньки привел меня сюда. В это сумеречное место, где мир наполнился цветом, а душа – чужими эмоциями.

Наверное, со временем я могла бы научиться их игнорировать, чтобы не сойти с ума от чужих чувств и даже мыслей. Хотя нет. Я ведь могу научиться их контролировать! В мире слишком много страдания и боли, а люди заслуживают счастья. Я мечтала дарить им радость и потому стала художником.

Выкинула изжеванный лист – кислятина барбарисовая. Спустилась к озеру и села на траву. Несмотря на начало лета, земля была теплой: Ярило сделал свое дело. От воды тянуло прохладой, но я совсем не мерзла. В темном мраке ночного озера, вдали от городской суеты, было невероятно спокойно и тепло. Яркие звезды на небе танцевали в бриллиантовой гармонии, нашептывая чудесные истории миллионов лет. Ветер ласково трепал мои волосы, играя волшебную музыку.

Луна одиноко смотрела на меня сквозь звездное небо – мистическая, загадочная. Казалось, что я ощущаю и ее чувства. Царица Одиночества желала поговорить об этом, я ее понимала. Поэтому решила начать первой:

– Привет! Я Василиса, и я одинока. Теперь нас двое в нашем клубе анонимных одиночек. Мне тридцать лет, и я так и не познала любви и мужчин. Знаешь, меня это совсем не мучило. Я никогда не страдала оттого, что до сих пор девственница – тебе-то я могу в этом признаться, мы ведь с тобой одной крови. Любовь? Не знаю, что это. Как страдать от отсутствия того, чего никогда не пробовала? Вот ты пробовала дуриан? И я не пробовала. А мнение тех, кто попробовал, разделились на «вау, самый лучший фрукт в мире» и «какая несусветная гадость». Вот и о любви говорят то же самое. Ты ведь не думаешь, что раз этот фрукт вау, то тебе обязательно его нужно попробовать. Иначе жизнь будет прожита напрасно, а жить стоит только из-за любви, ведь исключительно в ней смысл жизни. Так что? Выходит, я прожила тридцать лет бессмысленно? Чушь какая-то. Я жила и радовалась жизни. Жить стоит ради счастья. Своего особенного счастья. Кому-то нужны мужчина и дети, кто-то хочет строить карьеру, кто-то мечтает жить отшельником в пустыне или на берегу океана. А вот я хочу домой, к маме, папе, бабушке с дедушкой и к Женьке. Я хочу лечь в свою огромную мягкую кровать в питерской квартире под крышей и съесть плитку шоколада с перцем. Я хочу, чтобы быстрее все закончилось, вся эта чушь. Говорят, что бог дает нам только те трудности, с которыми мы можем справиться, но он явно переоценил мои возможности.

Луна кокетливо подмигивала мне и загадочно улыбалась. Она протянула дорожку прямо к моим ногам, приглашая к себе. Ну что ж, пора погрузиться в эту тайну с головой. Я разулась и шагнула в воду. А что, если я все-таки вернусь, не пойду же обратно в мокром холодном платье? Бр-р. Вышла на берег и разделась. Догола. Несмотря на мою восхитительную наготу в лунном свете, «жених» мой зубастый так и не явился.

– Ну-ну. Вот пойду и утону всем волкам назло! – прокричала я в темноту и тут же рухнула от налетевшей на меня тяжести.

Вмиг образ оборотня затмил мой рассудок, и я заорала бы от ужаса, но рот запечатало поцелуем.

Это была настоящая магия, которая окутала все мое тело. С первого же прикосновения нежность и тепло проникли до глубины души и наполнили безграничным счастьем. Все вокруг потеряло всякий смысл, мир исчез, и время остановилось. Вне времени остались я и он, слившиеся в одно целое. Ощущения блаженства и прекрасного спокойствия – до боли знакомые, точь-в-точь, как тогда на Синь-камне. Хотя нет – сильнее. Я словно в огромном океане, который обнимает меня ароматом хвои, морским бризом и летними лучами солнца. Горячий поцелуй дарил безграничную нежность и согревал душу, щекотал сердце. Я впервые испытывала это странное чувство. Так хотелось раствориться в нем. В этом мужчине. Навсегда. Кто он?

И тут нашу светлую любовную магию развеял голос сверху:

– Кузьма, поговори еще раз со старухой. Может, два черепа ей хватит?

– Четыре. Надо, Федь, надо, – ответил знакомый голос деда Кузьмы.

– Так что ж, нам теперь могилы всю ночь копать? – неохотно протянул второй. – А как мы кровь ее достанем?

– Об этом старуха позаботится.

– А точно эта девка – воплощение Мары?

– Федька! Ты у нее еще паспорт спроси. Да видели мы все своими глазами! Ледяная она. Ей подчинялись духи озера, и время она остановила. Камню именно ее кровь нужна.

Могилы и кровь? Жуткие слова пронеслись сквозь воздух, наполняя ужасом все вокруг. Сердце сжалось от мрачных предчувствий. Глубоко в душе я надеялась, что речь не обо мне.

Постепенно голоса удалялись, и последнее, что я услышала, были слова про какую-то Черную Луну. Как только звуки совсем утихли, с моих губ сошла печать и я открыла глаза.

– Заноза, что тут делаешь одна ночью? – прошептал Алиссандр сквозь стиснутые зубы.

– Я это… хотела искупаться в лунной дорожке. А что?

Улегся тут на меня. Откуда он взялся? Кто его вообще звал?

– Голышом? Прекращай расхаживать одна, мечтательница. Зови меня, поняла?

– Звать тебя, только когда я без одежды?

– Хм-м… Зови заранее, помогу тебе раздеться.

Алиссандр поднялся и протянул мне руку.

– Топай одеваться, нимфа речная.

Не было смысла стеснительно прикрывать наготу. Лесник не только все видел, но и прочувствовал всем телом, пока лежал на мне. Но одеваться под пристальным взглядом – это уж слишком.

– Отвернись.

– Зачем? Полюбуюсь тобой в свете луны. Не каждый день красоту такую увидишь.

Я фыркнула и быстро натянула легкое белое платье. Бесит меня этот нахал. Не хочу даже сама себе признаваться, что меня тянет к нему. Натянула трусики, скомкала бюстгальтер в руках, обулась и направилась к рестобару. Кофе уже, наверное, остыл, пока я с луной философствовала и валялась в мужских объятиях. А ведь так здорово мне было рядом с ним – или под ним. Неважно. И что он за человек такой? Как только с ним встретимся, то обязательно испортит настроение. Зато я ему явно его подняла. Пусть радуется, а то последнее время он будто постарел лет на десять, да и бледный, словно у него Дракула каждую ночь пьет кровь.

Уже у двери обернулась. Лесника не было. И почему я решила, что он идет за мной? Но не испарился же. Высокая тень мелькнула среди деревьев. Понятно, он снова направился в лес. Один. Всегда один в темноте. Это чувство так мне знакомо.

Ни озеро, ни Синь-камень, ни даже луна не помогли мне разобраться с таинственным притяжением к этому месту. Остается только лес. А что, если там я найду холмики над пропавшими людьми? Ведь тогда рядом может появиться и мой… Я живо представила поляну с крестами и свою могилку с воткнутым в землю кинжалом, над которой воет на луну Белый волк. Бр-р-р. Жуть какая. Но ноги уже вели меня по тропинке в тайный лес.