Не было ни сил, ни желания раздеваться, принимать душ и чистить зубы – да и вообще искать, где в этой комнате выключатель. Лунный свет проложил дорогу к кровати, и я тут же уснула, едва голова коснулась подушки. Сквозь сон счастливо улыбнулась в предвкушении завтрашнего дня. Только бы не проспать рассвет, иначе плакало мое заветное желание. Пусть мой мир станет снова цветным, а больше мне ничего не надо.

Пряный аромат лаванды мгновенно расслабил и унес в царство Морфея. В носу неприятно защекотало, да так сильно, что дышать стало трудно и слишком мокро. И тут в груди нестерпимо сдавило. Вокруг была сплошная вода, а из-под ног уходила земля. Неужели эта чертова Мара хочет утащить меня в кошмар моих страхов? А-а-а, тону! Мамочка! Я же не умею плавать. Как лягушка в кувшине, я била ногами, махала руками, пытаясь выбраться на поверхность. Казалось, это длилось целую вечность, и я почти выбилась из сил, когда вдруг ноги коснулись дна. Я вытянула шею над водой и вдохнула воздух. Слава солнечному богу, я жива в этом сне. Зеленый лес, голубое небо, даже у озера был цвет… Хм. Точно сон – слишком уж все цветное. Медленно выползала на берег, еле переставляя ноги, которые по колено погружались в ил с песком.

Мокрая и чумазая, я села на мягкую зеленую траву. Цвет уже не радовал. Тонуть неприятно в любом мире, неважно, серый он или цветной. Вытерла руками лицо и интуитивно схватилась за длинную косу, отжимая ее. Коса? Откуда у меня коса? Я же обрезала волосы еще тогда, в пятнадцать. А еще на мне какое-то платье в черно-белый горох в стиле ретро. Я лихорадочно ощупала себя и поднесла руки к лицу. Ужас какой-то! Они без маникюра, с коротко остриженными ногтями. Божечки-кошечки, я ли это и где я вообще?

– Выбралась-таки, кикимора болотная, – услышала я злобный голос и повернулась к пристани.

В маленькой деревянной беседке, непохожей на ту, в которой я была на днях, сидела девушка в белом платье в мелкий синий цветочек. У нее тоже была коса, только русая, уложенная короной на голове. В ее руках дымился пучок сухой травы. Она что-то нарисовала им в воздухе и улыбнулась тонкими губами.

– Все еще хочешь выйти за него замуж? На роду у него написано – помрешь ты, рожая ему сына, – усмехнулась дева с короной.

В этом мире я пока ничего не понимала. И за кого здесь я должна хотеть выйти замуж? За того белого волка из лодки? Какие у нас с ним могут быть дети? Бр-р. Полный абсурд.

– Нюрочка, родная, еле тебя нашел, – неожиданно послышался за спиной мужской голос.

Я обернулась и увидела высокого мужчину в странных широких брюках. Он шел быстрым решительным шагом. Золотые волосы блестели на солнце, особенно выделялся крутой кудрявый чуб.

Он наклонился, обнял меня за талию и поднял на руки. В глазах мужчины было столько нежности и любви, что на мгновение поверила, что я и есть его Нюрочка. Как же мне нравился этот глубокий, внимательно изучающий меня пронзительный взгляд! Незнакомец наклонился и нежно прикоснулся к моим губам, потом со стремительно нарастающей страстью крепко прижал к себе.

Все мое тело задрожало от нахлынувших приятных эмоций. Вдыхая дурманящий аромат хвои, я тонула в прекрасном ожидании, безвольно проваливаясь в бездонную невесомость. Мужские руки сильнее прижимали меня к крепкому телу, и я почувствовала, как что-то теплое окутывает меня, даря ощущения покоя и полного доверия. Ничего подобного я раньше не знала и не думала, что способна познать. Неожиданно слезы полились из глаз. Тринадцатый, неужели это ты? Сквозь время, там, где реальность и бред вдруг слились, я нашла тебя, мое единственное спасение. Хочу остаться здесь с тобой навсегда, мой сказочный мужчина… И в этот великолепный момент все мое тело тревожно содрогнулось, я резко открыла глаза.

Пристальный взгляд серых глаз с интересом изучал мое лицо. Большая рука прикоснулась к моей щеке, вытирая слезы. Выходит, я и наяву плакала. А вместо прекрасного мужчины передо мной навис обычный лодочник, он же велосипедист, он же лесник Алиссандр, он же дядя Лис. А может, еще непонятно кто. Хотя какой он дядя? Лысина, конечно, придавала ему брутальности и добавляла лет, но до дяди он явно не дотягивал и выглядел совсем ненамного старше Ярика.

Еще мгновение мы изучали друг друга, а потом Алиссандр медленно убрал прядь волос с моего лица.

– И стоило из-за этого реветь, плакса?

– Ну ты и обломщик! – возмутилась я, отпихнув от себя хитрую физиономию. Эх, такой сон разбил.

Вместо серых глаз передо мной предстало серое небо. Недоуменно хлопая ресницами, я вцепилась руками во что-то шершавое и теплое. Затем резко подскочила и села, чуть не свалившись с камня. Божечки! Озеро, трава, огромный булыжник. Не может быть.

– Синь-камень?! – хрипло прошептала я.

Алиссандр усмехнулся, укоризненно качая головой. Щадя мое самолюбие, он промолчал, зато всем своим видом тонко намекал, что я та еще пьянчужка. Затем его лесное величество смилостивилось и протянуло мне руку, предлагая спуститься с каменного ложа. О нет! Ни за что не сойду с этого места. Ради этого камня я и приехала в эту тьмутаракань! Даже если проспала, черт бы побрал тот абсент, все равно не уйду, пока этот волшебный булыжник желание не исполнит.

Замахала головой и легла обратно, обнимая огромный, теплый, по-настоящему живой камень, чувствуя его всем телом. Бабка Агафья как в воду глядела. От камня веяло такой мощью, что казалось, будто нахожусь я на самой высокой горе в мире и утягивает меня куда-то в ее недра.

– Прости меня, родненький. Молю, исполни всего одно желание. Только одно! – Я снова и снова проводила ладонью по теплому шершавому валуну и чувствовала, как под моими руками он становится гладким.

Неужели простил? Значит, исполнит? Мне было совершенно все равно, что обо мне подумает Лис. Ну и пусть выгляжу сумасшедшей – только бы камень вернул цветной мир, как в том волшебном сне. Я продолжала гладить поверхность валуна и тихонько шептать на невидимое ухо, повторяя одну и ту же фразу: пусть мир станет цветным. Уже натерла пальцы до боли, а камень по-прежнему был серый, и трава серая, и небо, и даже озеро. На душе стало тревожно и тоскливо. Неужели никогда небо уже для меня не будет голубым, а трава – зеленой? Никогда-никогда? Тревога сменилась страхом, а потом меня охватило отчаяние. Слезы ручьями потекли из глаз. Хотелось вот прямо сейчас взять и умереть – здесь, на этом камне. Закрыть глаза и не дышать.

– Хватит рыдать, – жестко скомандовал Алиссандр. – Камень уже весь синий от твоих слез.

Он легонько потрепал меня по плечу. Я открыла один глаз, посмотрела на камень. Мокрое серое пятно.

– Он се-е-ерый, – зарыдала я еще громче.

– Ну-ну! Как скажешь, серый так серый, – быстро согласился Алиссандр и, приобняв меня за плечи, поднял на руки. – Скоро туристы приедут, а ты тут драму закатила. Сама пойдешь или я понесу?

– Сама, – всхлипывая, ответила я.

Лис опустил меня на землю и протянул вышитый носовой платок, в который я тут же уткнулась. На душе так щемило, словно в моей жизни произошла самая большая потеря. Очень захотелось вместо платка уткнуться в мужское сильное плечо и рыдать над своими несбывшимися мечтами, но я не решилась на такой отчаянный поступок. Алиссандр еще раз пристально посмотрел на меня, затем развернулся и уверенным шагом направился в сторону леса. Я вздохнула и, по-детски всхлипывая, поплелась за ним. Вот и все! Разбилась моя мечта вдребезги. Вернусь домой и буду жить как жила: рисовать черно-белые картинки под крышей дома своего…

Утреннюю тишину нарушали соловьи и скрип дощечек под ногами. Алиссандр шел не оборачиваясь. Серый человек в белой майке, в брюках неизвестного цвета, зато притягательно обтягивающих сильные ноги. Конечно, носится по лесу, как сайгак, и на лодках плавает, вот и фигура у него классная. Боже, стыдно-то как! Вечером маньячка танцует подшофе в рестобаре, а утром она же вся в слезах и соплях молится камню. Даже я сама бы усомнилась в своей адекватности. Сейчас же соберу вещи и уеду отсюда навсегда, сотру из своей памяти это место и этих людей. Все здесь ложь! Кругом обман. Мне так хотелось поверить в силу камня, что показалось, будто он живой. Бред сивой кобылы – мир так и остался серым. И серая эта крепкая мужская шея совершенно не потому, что кто-то ее не моет, а потому что он житель этой серой планеты. Коварная судьба сыграла злую шутку, направив меня сюда. Только сейчас я заметила, что иду босиком и в той одежде, в которой уснула вчера.

Дощатая дорожка закончилась. Земля была еще холодная, и я прибавила шагу. Вскоре мы свернули на главную аллею поселка. До рестобара было уже рукой подать. Летнее солнце слепило глаза, а от соловьиной трели звенело в ушах. Меня совершенно не радовал этот мир.

Алиссандр открыл дверь и задержался, дожидаясь меня. Бар пустовал. Возможно, было слишком рано, потому что Ярик еще не прибежал. Странно, что двери не заперты – заходи, бери что хочешь.

– Кофе? Чай? – спросил Алиссандр, проходя за барную стойку.

– Душ, – ответила я и быстро поднялась по лестнице к себе. Сбросила одежду на пол. Липкая, потная, мятая и с нечищеными зубами, словно год не мылась… Омерзительно. Я спешно обмылась, натянула свежую майку со штанами и спустилась вниз.

В тишине насыщенного утра витал волнующий аромат кофе, пропитанный соблазнительными нотками корицы.

– Приготовил что смог. – Лис поставил передо мной тарелку с сыром и маленькую чашку с волшебным напитком.

Н-да, еды не густо. Что ж, лесник не оказался кулинаром, как Ярик. Ну, раз я здесь ни за что не плачу, то дареному коню, как говорится, в зубы не смотрят. И я с аппетитом налегла на сыр. Сливочный, с легкой остринкой, он оставлял приятное послевкусие.

– Вкусно, – похвалила я за заботу и сделала глоток кофе.

– Пришлось корову доить, чтобы добыть тебе молока, – с серьезным видом произнес Лис.

Я тут же представила себе этого атлета под коровой и улыбнулась.

– Не-е. Не верю, – ответила, скорее, своим мыслям.

– Это с какой стороны посмотреть. – Алиссандр добавил сыра в быстро опустевшую тарелку.

– Со стороны коровы, – промычала я, дожевывая.

– Тогда все правда. Ее для твоего кофе точно доили. – Он провел по лысине рукой и неожиданно нахмурился. Открыл незаметную дверку в шкафу, за которой скрывалось таинственное табло, и стал набирать код.

Из стены выехал длинный ящик с множеством ячеек. Взглядом я с увлечением следила за каждым медленным движением руки Алиссандра, которая словно плыла над ячейками, то останавливаясь, то проходя мимо. Внезапно чарующую картину окутала легкая дымка, словно занавес над волшебным захватывающим представлением. Она придала этому мгновению еще большей таинственности и интриги – словно чьи-то души затаились в ячейках, ожидая своих откровений.

Я не могла отвести взгляд от этих удивительных мужских рук. Загорелые, сильные, они с невероятной легкостью перебирали струны чьей-то жизни. От всего действа веяло мужеством, ужасно сильно хотелось прикоснуться к этим рукам. Как же так случилось, что такой привлекательный, умный, сильный мужчина настолько одинок?

Лис пробормотал что-то невнятное, затем взял ложку и стал насыпать в маленький термос с кипятком… всего лишь сухую траву. Тьфу ты. А мой разум уже надумал, что внутри может быть магический Синь-порошок.

– Держи. Это лесной чай, – ответил он на немой вопрос, протягивая термос. – Взбодришься и сможешь рыдать с новыми силами.

Я одарила лесника гневным взглядом, но чай взяла. Видать, не раз еще припомнит он мне мои слезки. Говорила прабабка, что нельзя перед мужиками слабость проявлять!

А все-таки зачем обычную траву хранить в сейфе? Может, это местная ценность великая, как трюфели, например?

– Спасибо, хозяин леса и великий дояр, за то, что отнес меня к камню. Только зря все это, – грустно пожала я плечами. В том, что отнес меня к камню именно Алиссандр, я не сомневалась. Во сне не хожу, слава богу, не лунатик.

Я спрыгнула с высокого стула. Поела, попила и даже поплакала, пора и честь знать – пойду наверх собирать свои вещички. Но Лис встал передо мной. Хитро посмотрел, укоризненно покачивая головой, будто все про меня знает. Хотя знал, конечно, что я здесь из-за Синь-камня – да сюда все ради него приезжают. Только хоть убей не пойму, зачем мужик встал ни свет ни заря и тащил мои пятьдесят пять килограмм через весь поселок к озеру. Он что, волонтер для страждущих оказаться возле Синь-камня?

– Ты потеряла веру? – Лис обхватил ладонями мои щеки и заглянул в глаза.

– Да, потеряла. Так бывает, когда вера в чудо рассеялась, как туман.

– Чушь собачья! – нахмурился Алиссандр, а серые глаза потемнели до черноты. – Ты или веришь, или нет. Веру невозможно потерять, если верил по-настоящему. Я вот в тебя верю. И ты не теряй веру – в последнюю себя!

– Поверю, если снова увижу. А какого цвета твои глаза? – спросила я.

Брови Лиса поползли вверх. Видимо, он ожидал услышать что-то еще по поводу веры, но неожиданный вопрос сбил его с толку. Губы его расплылись в теплой улыбке. Он заправил прядь моих волос за ухо и тихо сказал:

– Цвета дождя.

Я обомлела. Глаза цвета дождя? Не может быть! Он не мог знать, что так я назвала свою первую картину! Однозначно, это всего лишь странное совпадение. Взгляд мой уперся в широкие мускулистые плечи и смуглую крепкую шею. Аромат хвои щекотал нос и слегка дурманил разум. Мне вдруг показалось, что «огромное дерево» тянется ко мне верхушкой и пытается обнять своими мягкими «ветвями». Я вздрогнула. Мираж исчез, и дерево… тьфу ты! – Лис выпрямился, продолжая сверлить меня взглядом. Что еще за наваждение? Я быстро выскользнула из его «ветвей» и рванула к лестнице.

Пулей влетела на второй этаж, захлопнула за собой дверь и, отдышавшись, кинулась собирать одежду. Надела последнюю оставшуюся чистую вещь – белое платье, – кинула испачканные землей джинсы и мятую футболку в сумку.

Все здесь очень странно. Бежать надо отсюда, пока кукухой не поехала. И родителям позвонить. А где мой телефон?

Долго копалась в сумке, пытаясь его найти. Телефона нигде не было. Потеряла? Этого еще не хватало! А мама, небось, напридумывала про меня целый триллер и сидит в обнимку с корвалолом. Еще раз пробежалась взглядом по комнате и наткнулась на стационарный телефон. Подскочила на радостях, схватила трубку и первым делом набрала свой номер. Подождала некоторое время, слушая гудки. Если мой телефон и звонил, то явно там, где я его не слышала. Следующим я набрала номер прабабушки. Из всех номеров я вспомнила только ее городской телефон.

Она взяла трубку не сразу. Я уже начала волноваться, как услышала долгожданное «алло».

– Бабушка Нюра, у тебя все в порядке? – тут же спросила я.

– Нет, это ты расскажи, все ли у тебя хорошо и куда пропала! Родители уже билеты купили, к тебе завтра едут, – строго отчитала меня прабабка.

Мама, как обычно, всех уже подняла на уши. Скрывать было бессмысленно – пришлось рассказать, где я и зачем приехала. Все равно ничего с этим желанием у меня не срослось. Баба Нюра слушала молча, не перебивая, что ей было совершенно не свойственно.

– Ох, Лисса, так это все-таки Синь-камень сделал твой мир серым, – тяжело протянула она. – Все эти годы ждал тебя он. Все моя вина. Испугалась я тогда и сбежала от того, кого любила.

Голос прабабушки задрожал, но она сдержала слезы. Лишь громко выдохнула в трубку.

– Ба, только не говори, что именно из этой тьмутаракани ты сбежала, – умоляюще прошептала я, словно боясь, что у этих стен тоже есть уши.

– А то! Бежала – аж пятки сверкали, – сожалеюще добавила бабуля.

И история о первой бабушкиной любви заиграла новыми мрачными красками. Оказалось, наша сильная и целеустремленная председательница колхоза не смогла признаться, что просто струсила и сбежала. Хотя я ничего стыдного в этом не находила. Она прожила в этом месте неделю, и за это время ее топили, травили и постоянно угрожали проклятием «смерти первой жены». В день, когда любимый ушел в лес, она потеряла сознание и очнулась в городской больнице. К нему она уже не вернулась.

– Я в тот день чуть богу душу не отдала – такое дикое жжение во рту и сильное удушье!.. Потом все потемнело, и больше ничего не помню. Врачи сначала подумали, что это обычная аллергия. А потом кто-то мне сказал, что это, вероятно, было отравление волчьим лыком.

Меня обдало жаром. Симптомы такие же, как и у меня были после дегустации авторского десерта. Так это что же получается? Ярик меня отравить хотел? За что? Может, просто совпадение? Или они тут всех подряд травят?

Что же в этом камне такого, что женщины нашего рода ходят здесь как по лезвию бритвы? Почему-то вспомнился белый волк из гадания Елизаветы на Таро. Неужели смерть за мной по пятам идет?

– Часть души так и осталась в том месте. С ним. В его Синь-камне. Так и не смогла я полюбить больше никого, – грустно сказала прабабушка.

Пока я не могла понять, откуда у камня бабушкины воспоминания и как эта мистика работает. Но поцелуй был совсем как настоящий. Так хотелось, чтобы это было и вправду со мной…

– Ох, Лисса, девочка моя! Только истинная любовь поможет тебе выжить в том месте.

– Ба, не пугай меня. Я уже на чемоданах сижу. И если сегодня не будет автобуса, то я пешком до города дойду. Если сил не хватит, доберусь ползком. Но любой ценой из этого жуткого места убегу. Не нужна мне такая любовь. И да, меня поцеловал тринадцатый.

– Ну и что? Что ты почувствовала? – заметно оживилась баба Нюра.

– Влажные настойчивые мужские губы. И больше ничего и… – я резко замолчала. Ну уж нет. Бабушке не стоит знать, что я испытала на Синь-камне во время волшебного поцелуя с призраком несостоявшегося деда.

– Значит, он вовсе не тринадцатый. Ты ошиблась, – разочарованно сказала бабуля. – Не повторяй мою судьбу, не беги от любви. Без нее жизнь теряет всякий смысл. Останься там и впусти ее в свою жизнь. Хочу, чтобы тебя захлестнула страсть, чтобы ты летала, как на крыльях, пела и танцевала от восторга. Лиссонька, девочка моя, я так хочу, чтобы ты жила в забытьи от счастья…

– Бабуль, ты завязывай с сантиментами. Передай родителям привет, а я побежала, пока белый волк за мной не пришел и не заставил выйти за него замуж.

Прервав поток вопросов, я поспешно бросила трубку. Только сейчас заметила, что держу в руке пустой белый термос. Вот чудо я гороховое! Выпила все, пока слушала бабушкины байки. Теперь жить мне, может быть, осталось ровно расстояние до города.

Будь что будет. Слегка озадаченная я взяла дорожную сумку и спустилась по лестнице. Тишину разорвал громкий женский смех. Я прибавила шагу и увидела входящего в рестобар Ярика в окружении симпатичных туристок. Он бросил на меня взгляд, едва кивнул, здороваясь, и, демонстративно приобняв одну из девушек, пригласил гостей пройти к бару. В стильном костюме он, как всегда, был великолепен. Девушки это тоже оценили – смотрели на красавчика такими плотоядными взглядами, будто готовы были его съесть, и мне стало не по себе. К черту хорошие манеры. Мне нужно узнать, как отсюда уехать. Я окликнула Ярика, но он не услышал или сделал вид, что не услышал. Ну что ж, подожду, пока его величество всем кофе наварит.

Одна из девушек, блондинка с «покусанными пчелами» губами, зависла в телефоне, а потом, соскочив с барного стула, быстро прошлась по помещению, как будто искала что-то.

– Эх, печалька, – расстроилась она. – Нет здесь этого невидимого, что витает в воздухе.

– Ты о любви? – Кудрявая девушка с ободком уселась на стул и потянулась за меню.

– Нет, о бесплатном вайфае, – ответила блондинка и растянула свои пухлые «вареники» в улыбке.

– А как же любовь? – продолжала кудряшка. Ярик протянул ей кофе с сердечком и с ехидной улыбкой многозначительно посмотрел на меня.

– Любовь? Да что это ваша любовь? Ее слишком переоценивают. – Я смотрела в глаза красавчика и ничего не чувствовала. – По ощущениям, это примерно как съесть много шоколада. А я обожаю шоколад.

Ярослав с каменным выражением лица резко отвернулся. Его спина выражала крайнее возмущение. Уж не знаю, что себе там надумал этот несостоявшийся Бог Солнца, но что за детский сад? В молчанку играем?

– Между мужчиной и женщиной всегда так, – вдруг нарушил молчание он.

– Как? – живо поинтересовалась кудряшка, наклоняясь через барную стойку, словно в надежде узнать главный секрет отношений.

– Ничто не вечно, – сказал бариста и протянул блондинке голубой коктейль.

Сквозь звуки тихой музыки послышался механический гул, и стенка под лестницей медленно отодвинулась в сторону. Легкая дымка вспыхнула в открытом проеме, наполняя воздух лавандовым ароматом. А затем словно из другого измерения появился Алиссандр. На его лице промелькнула тень улыбки. На пару секунд он задумался, настороженно оглядел присутствующих. Взгляд его был пронзительным, словно он сканировал каждого до мельчайших деталей.

Затем с неподдельной спешкой Алиссандр закрыл дверь, будто пытаясь удержать внутри что-то темное и мрачное. Его рука скользнула в воздухе, и дымка исчезла, точно опаленная. Мне показалось, что вместе с дымкой исчезло нечто большее, нечто, чего не должно было быть в этом месте. Но было ли это на самом деле? Или это плод моего воображения, вызванный моим собственным любопытством? И вроде я не Варвара, которой нос оторвали, а Василиса Прекрасная. Да и вообще, какая разница? На душе и так кошки скребут. А этот Синь-камень так искусно воссоздал ту иллюзию с поцелуем, запутав мое сердце, что теперь я чувствую себя обманутой и расстроенной.

Закрывающаяся дверь издала легкий стон. Или этот звук послышался из-за стены? Бр-р. Жуть какая, аж мурашки по коже! Лесник в белоснежной одежде выглядел словно доктор психиатрической лечебницы. С быстротой и точностью хирурга он снял перчатки, откинул их в сторону и направился прямиком ко мне.

О боже! Он же не собирается затащить меня в то страшное место прямо у всех на глазах? В кафе уже собралось много туристов, но никто, кроме меня, не обращал внимания на Алиссандра, словно его здесь и вовсе нет. Пугающий своим холодным обаянием маньяк-психиатр подошел ко мне и взял сумку.

– Ну пошли, раз уже собралась, – кивнул он в сторону двери. Я выдохнула, пытаясь успокоить встревожившееся сердце. Ну почему этот загадочный мужчина все время бродит в моих мыслях, как жуткий кошмар? Это надо же так себя накрутить, напридумывать, во все это поверить и испугаться до чертиков! Ох уж это мое воображение! Говорила мне бабушка: читай научные книги, а не детективы и фэнтези всякое.

А он ничего так и в белом тоже. Оценила я его вид сзади. И спереди вовсе не такой уж страшный, если не заглядывать в холодные глаза. Кивнула на прощание Ярику и молча поплелась за Алиссандром к выходу. Уж он-то точно знает, как выбраться из этого места, раз сам меня сюда привез.

Я быстро догнала своего проводника. Он искоса посмотрел на меня и с усмешкой спросил:

– И ты на кофевара запала? Я открою тебе страшную тайну, – нарочито заговорщицким голосом продолжил он: – Демон он, настоящий Люцифер, пожиратель женских сердец. Особенно разведенных и «синих чулков».

– Так я тебе и поверила, – фыркнула я. Это я-то «синий чулок»? Да ну вас в болото, недокавалеры. – Я вообще чулок не ношу. И цвет синий не вижу, – огрызнулась я, упершись взглядом в лысый затылок. Ровный, гладкий. Слишком гладкий. Интересно, он брюнет или блондин? Какая мне разница? Вечно дурацкие мысли в голову лезут.

Алиссандр открыл дверь, галантно пропустил меня, провожая оценивающим взглядом.

– Ты так прекрасна, – как-то между прочим бросил он и поставил сумку за дверь. Все выглядело так, словно меня не проводили, а просто выпроводили. Ничего себе комплимент напоследок! Сама любезность.

– Ваша лесть тоже, – усмехнулась я и закинула сумку на плечо. Справлюсь, не маленькая.

– Если я вижу что-то прекрасное, то я про это говорю. Потому что о прекрасном бессмысленно молчать, – недовольно проворчал Лис.

– А я вам что, нравлюсь?

– Нет, – тут же получила ответ, прозвучавший как пощечина.

– Вы странный.

Хотя это даже очень хорошо, что я ему не нравлюсь. Мое сердце само найдет тринадцатого, если он существует в этом мире.

– Да, я очень странный. Так что вам лучше обходить меня стороной, – иронично улыбнулся Лис и закрыл дверь перед моим носом.

Я нахмурилась. Какой мрачный и невежливый тип! И это после всего, что между нами было – слезы и кофе? Ну и ладно. Не очень-то и надо. К черту этих Люциферов и Лисов. Очень даже хорошо, что я никого из них не полюбила. Пусть родовое проклятие на мне и закончится, если оно вообще существовало. Приеду домой, заведу кота – и на этом все.

Пора уносить ноги отсюда. Сумеречная зона с белыми волками, огненными шарами, исчезающими людьми и таинственным лысым мужчиной, который в своих белых перчатках мог проводить страшные эксперименты над такими, как я, верящими во всякие там Синь-камни. А может, он колдун и варит в потайной комнате зелье? Не знаю, для чего и для кого, но все это очень странно и немного пугает.

Все. Домой, в Питер. Любимая работа ждет. Черно-белая. Я сошла с деревянных ступенек и посмотрела на солнце. Ярило светил настолько ярко, что я зажмурилась. Воздух был невероятно чист и легок. Пахло свежей травой и цветами – аж голова слегка закружилась. Ох уж этот магический дурман, от которого слишком долго отходишь.

Я открыла глаза и тут же замерла от восторга. То, что я увидела, всколыхнуло мозг ярким озарением. Этого не может быть! Неужели я вижу это удивительное зрелище? Передо мной развернулся настолько пестрый мир – словно картина, наполненная яркими красками и невероятной красотой, словно кто-то могущественный сдернул серое покрывало с Земли, распахнув для меня калейдоскопичный мир, мерцающий огнями радуги.

Озеро, раскинувшееся вдали, сияло, перекатывая бирюзовые волны солнечными лучами, будто Ярило играл ими на арфе. Как же хотелось сейчас схватиться за кисть! Я сжала кулаки, ощущая, как ногти глубоко врезаются в ладони. Женька, братик! Не в силах передать словами, что я чувствую. Как же мне сейчас тебя не хватает… Хотела бы поделиться своим цветным счастьем с тобой. Да и не только с тобой – хочу поделиться им со всем миром! Я могла сейчас свободно протянуть руку и прикоснуться к этой волшебной палитре, чтобы создавать необыкновенные картины, раскрашивая даже просто воздух яркими и неповторимыми оттенками.

Лес, окружавший озеро, ожил, вдохновляя мой дух художника своей самой зеленой зеленью на свете. Настолько насыщенной, что глаза не в силах это воспринять. Даже тени деревьев казались цветными, состоящими из ста пятидесяти оттенков зеленого.

А небо!.. Оно было просто бесподобным. Оно словно стирало границы между землей и воздухом, очаровывало и тянулось ко мне облаками.

Я бросила сумку и побежала навстречу этому великолепному новому миру. Мне пересекали путь люди в яркой одежде – они словно стали частью этого прекрасного карнавала природы.

Ноги не чувствовали земли, я парила, а душа пела гимн красоте и гармонии от восторга перед этим ярким пестрым миром. Сердце ликовало от радости. Хотелось обнимать, целовать каждого туриста и кричать ему: «Спасибо, спасибо, что ты цветной!» Но если я это сделаю, они решат, что я чокнутая расистка.

Я вдохнула аромат этой безупречной красоты красок. Только сейчас и лишь здесь по-настоящему ощутила, насколько прекрасна может быть жизнь. Затаила дыхание, свела руки в молитве и прошептала:

– Синь-камень, ты лучший! Ты самый могущественный бог во всей Вселенной! Я люблю тебя. Благодарю за то, что вернул меня в этот мир. Твоя магия оживила мои серые дни и превратила их в настоящую сказку!..

И со всех ног понеслась к камню. Мне хотелось его лично поблагодарить за то, что исполнил мое самое заветное желание. Добежала быстро, но к камню уже было не подступиться – к нему стояла огромная очередь. Загадавшие желание и сделавшие селфи закрепляли свое обращение к каменному богу, привязывая лоскутки на маленькое деревце возле Синь-камня.

Да уж… А на что я рассчитывала в день паломничества туристов? Я не могу уехать отсюда, так и не поблагодарив эту великую силу. А камень-то действительно синий – и даже слегка искрится в ярких лучах солнечного света.

На мое плечо легла костлявая рука и сдавила так, что я вскрикнула, а по телу пробежала дикая дрожь.

– А ты что тут делаешь, а? Че не уехала? – спросила бабка Агафья, грозно щурясь и пронзая меня взглядом насквозь.

– Бабушка, фух, вы чего меня так пугаете? Уезжаю я, уезжаю. С этими туристами в город поеду. – Я с трудом сбросила ее руку с плеча и собралась уйти.

– А ну стой, девка. Ишь, дерзкая какая! – возмутилась старушка. Она подпрыгнула с невероятной легкостью и преградила мне путь. – Мне нужно прочитать твое лицо.

Ветер развевал ее длинные седые космы, а красная косынка, завязанная банданой, заставила меня улыбнуться. Бабулька не вызывала былого страха, как Баба-яга, – такая стильняшка в модном луке: красная вышитая жилетка, бирюзовая юбка. Она вся такая яркая, просто прелесть.

– Судьба наша определяется тем, как человек живет в этот момент, и все это написано на его лице.

Вот зануда. Ладно уж. В такой прекрасный день пусть душу отведет своей физиогномикой.

– Посмотрим. Ох, непросто тебе пришлось, хлебнула ты горя. Но все равно осуществила свои мечты… – И она обхватила костлявыми руками мое лицо. – А глянь, лицо-то как сияет. Мужики так и липнут. Как же ты это делаешь?

– Бабушка, да это все маски медовые. Вот мужики и липнут, – весело ответила я, с трудом отрывая руки старушки от своего лица.

– Шутница ты. Сила твоя их манит. Но пока рядом с тобой живой труп, счастья тебе не видать.

Чокнутая бабка. Хочет мой самый счастливый день испортить своим бредом.

– Бабуля, что вы такое несете? Мое лицо ни к трупам, ни к мужикам никакого отношения не имеет, – возмутилась я, но решила расстаться на хорошей ноте и крепко пожала старушке руку. – Будьте здоровы, бабуля, и передавайте привет вашим привидениям! – И я резво шагнула назад, но тут же уперлась в кого-то спиной.

Ощущение отчаяния и безысходности охватило меня, погружая в густую тьму жуткого одиночества. Щеки запылали, как от хлесткой пощечины. Что со мной происходит? Ужасная беспомощность. Какая-то жуткая вина перед… Перед кем это? Я собрала волю в кулак и с ужасом обернулась.