Я резко открыла глаза: надо мной возвышался Ярило, тьфу ты, Ярик. Он улыбался. Лучи солнца запутались в его слегка волнистых волосах. Он был прекрасен, как бог. Но… но я ничего к нему не чувствовала. И его поцелуй был таким же, как и все предыдущие. В нем не было ничего необычного. Неужели вся эта история про двенадцать мужчин – чистой воды липа? Не могла же родная бабка меня так надурить?

Ну вот и все. Красивый, подобный солнечному богу мужчина только что поцеловал меня, а я… а я ничегошеньки не испытала. Разве что глубокое разочарование. Ярик оказался таким же, как предыдущие двенадцать мужчин.

– Ничего не изменилось, – грустно улыбнулась я, стягивая с головы венок из ромашек. – Ты по-прежнему серый.

– Неужели? – Он посмотрел на меня как на сумасшедшую, хотя это, может, мне только показалось.

Не было никакого желания рассказывать про свой «серый» мир. Да и какой уже в этом смысл? Все предельно ясно. Он не тот тринадцатый, который должен был снять проклятие. Да и существует ли такой мужчина, который сделает мой мир цветным, а мои чувства – яркими? Я вручила изумленному Ярику венок и, прихватив по дороге свои кроссовки, расстроенная, направилась к гостям праздника.

Дед Кузьма что-то оживленно рассказывал бабулькам, те грызли семечки и внимательно его слушали. И я присела рядом на солнышке погреться и «уши погреть», стараясь не смотреть на Ярика.

– Агафья, зуб даю, двигается он! – Дед звучно щелкнул пальцем по передним зубам. – Бабы, вы зенки свои протрите. На целых пять сантиметров в сторону озера ушел.

– Кузьма, прекращай брехать-то! – прикрикнула на рассказчика бабушка Ярика и шлепнула деда по плечу.

– Да пошто орешь как оглашенная? – Дед потер плечо и ухо. – Ладно тебе. Пусть тогда на три сантиметра, но точно ушел камень.

– А почему он к озеру идет? – с интересом спросила я и села ближе к старику.

– В озере нашем рогатый Анчутка, а Синь-камень не могет ему сопротивляться. Вразумела?

Вместо ответа я неопределенно пожала плечам и выдавила улыбку. Ох и дед! С такой бурной фантазией ему бы в сказочники.

– О-ой ты! Ты ж, деваха, умом не обижена вроде, да тока одна морока тебе объяснять. Вон поди на ту воду глянь. Сызнова рогатый нас пугает.

Дед Кузьма подскочил как ужаленный, тыча скрюченным пальцем в сторону озера. Я повернулась и оторопела. Над водой простирался густой туман, как в самых страшных ужастиках. Он мягко и стремительно стелился, выползая на берег, переваливаясь на песок, а затем уже на траву. Меня охватил страх.

– Не бойся, девонька. – Гладя меня по голове, успокоила бабушка Агафья и тут же шикнула на деда: – Присядь, Кузьма, только мозг свой не прищеми. У Синь-камня хватит духу с любым бесом справиться. И туман он прогонит.

Я искоса взглянула на Ярика. Озадаченный моим поведением, он все это время сидел на корточках чуть поодаль от нас.

– Это ведь всего лишь облако, – вдруг мягко сказал он и швырнул вдаль мой венок, который до той секунды крутил в руках. Затем медленно подошел к озеру и засунул руку в густой мистический туман.

– Смотри, ты тоже можешь к нему прикоснуться, – сказал он так убедительно, что я сразу ему поверила.

Обычное природное явление. Кто из нас в детстве не мечтал прокатиться по небу на этих белогривых лошадках? А я вот могу запросто коснуться руками облаков. И я смело шагнула, протягивая руки к спустившимся с неба белым пушистикам. Но не дотянулась… Вдруг большое наземное облако замерло и, словно испугавшись чего-то, поползло назад в озеро.

Ярик подошел ближе и взял меня за руки. Его глаза светились странной серьезностью, а горячие большие ладони были очень влажными. Я осторожно высвободила свои кисти и поднесла их к лицу, понюхала. Влажность была без запаха. Обычная вода.

– Вот видишь, нет тут ничего страшного. – Он ободряюще улыбнулся и слегка приобнял меня.

– Как ничего страшного? – возмутился дед Кузьма. – А кто ж тогда намедни моего Захара на дно утянул?

– Дед! Ну а кто виноват? Я предупреждал, что в озере может быть двойное дно. А еще в центре есть опасный колодец. Ну и чего он туда полез один, без страховки? Конкурс «Тайны Земли» выиграть хотел? Ну вот и выиграл… – Ярик с сочувствием посмотрел на деда и вновь усадил меня рядом с компанией.

– Какой колодец? – тихо спросила я, устраиваясь на бревне поудобнее. Старушки сидели на нем, как птички на жердочке, а я на этой деревянной «трубе» без спинки как уж на сковородке крутилась.

– Девонька, да там, как пить дать, колодец бездонный. Он проходит через Землю насквозь, и выходит пря-я-ямо на Америку! – Старик выхватил клюку у одной из бабушек и воткнул в землю.

Раздался треск. Разгневанная бабулька живо подскочила, подобрала обломки и с размаху огрела ими деда по спине.

– Кузьма, опять городишь? – злилась Агафья. – Ей-богу, ты будто в школе не учился! Молодежь переплюнуть вздумал? Ничего ты не знаешь. – И она покрутила пальцем у виска. – Внутри Земли раскаленное ядро, двоечник ты несчастный.

– Ишь, умная задним числом. Ты мне еще расскажи, что мой Захар живой! – Дед зло на нее посмотрел. – А могла его спасти. Могла же ты, ведьма.

– Молчи, дурень! – Агафья погрозила ему кулаком. – Будет на то воля Ярилы и Земля силы нам даст, вот тогда мы все сможем.

Я совсем перестала понимать, о чем они говорят. Ясно было только то, что обратно в коттеджный поселок плыть нужно ближе к берегу озера, а не через центр, где какие-то странности происходят.

А дед все не унимался, снова принялся рассказывать страшные байки:

– Давеча Макар, Тонькин муж, вышел со двора и пропал в тумане. Она его три часа ждала. А он вернулся и говорит: «Дура, я стоял у калитки». Ой, бабы! Треклятое это озеро! – И он со злостью плюнул на землю. – И нет того смельчака на Земле, кто бы все проклятия снял! – Дед сокрушенно покачал головой и на мгновение замолк.

Вынул из кармана табакерку, положил порцию табака на ямочку возле большого пальца, понюхал. Затем чертыхнулся и покряхтел, словно его одолевала некая досадная мысль.

– Ты, девонька, еще не видела, как по озеру летают дьявольские шары, – решил он, по-видимому, добить меня окончательно. – Какая наука объяснит, что вода гореть может? А это ж она все творит – Мара, сатана поганая! Она тут хозяйка Смерти. Вот и выпускает своих огненных бесов – жертвы новые ищет.

– Бр-р-р! Прямо мистика какая-то, – прошептала я и поежилась то ли от холода, то ли от страха.

От слова «смерть» по телу пошли мурашки. Больше всего на свете сейчас захотелось оказаться в другом месте, за озером. Принять горячий душ, залезть с чаем под одеяло и забыть все эти страшилки. С тех пор как я нашла таинственный дневник, эмоции бурлили во мне, словно в кипящем котле. А дедок еще и масла с лихвой подливает! Чего доброго, так и взорвусь от нервного ожидания чуда.

– Здесь нет никакой мистики. – Ярик смотрел на меня с иронией и даже с какой-то насмешкой. – Просто озеро превращается в болото из-за размножения зловонных сине-зеленых водорослей и выпускает жуткие газовые пузыри.

– Ишь какой умник выискался! Бабоньки, не слушайте вы его, – замахнулся дед-сказочник на Ярика. – Ты что, эти водоросли на анализы брал? Али, может, на вкус пробовал?

Устала я что-то, пока они спорили, зато густой туман над озером рассеялся. Мара так и не выпустила своих «огненных бесов». Даже неведомое чудище до сих пор не появилось. Говорят, нечто огромное и ужасное обитает на дне озера… Ох уж эти сказочники! Хотя, если так подумать, то нет дыма без огня.

К мистике я довольно спокойно отношусь, даже люблю ее по-своему, когда эскизы рисую в теплой питерской квартирке. Только вот слушать «байки из склепа» посередь загадочного леса на берегу туманного озера было действительно страшновато. Не по-книжному все здесь, а по-своему, по-другому, и своей жизнью живет. Пора уносить отсюда ноги. Я наклонилась, чтобы обуться, и случайно выронила носок из кроссовка.

– Ох и кулема ты! – Дед Кузьма выхватил носок у меня из-под носа. – Да я по одному запаху этого носка сейчас о тебе все расскажу!

– Давай, Кузьма, давай, расскажи нам про девку! – смеялись бабки на бревне: им, видимо, давно наскучили его страшилки, и теперь ужасно хотелось перемыть мне кости.

Какой ужас! Он будет нюхать мой ношеный носок. Да еще и прилюдно! Это, конечно, не так стремно, как если бы какой-нибудь извращенец нюхал мое белье, и все же… Было в этом нечто гадкое.

– Отдайте носок, – потребовала я сердито.

Дед никак не отреагировал на мои слова и, закрыв глаза, поднес носок к лицу. Глубоко вдохнул и, цокнув языком, сказал:

– Ты девка одинокая совсем. И глядишь на наш мир собачьими серыми глазами.

Да как посмел этот неуч, не знающий, что собаки видят синий, фиолетовый и желтый, сравнивать мое зрение с собачьим? От гнева я аж дышать перестала. Ох, мама дорогая! Этот шаман сейчас при всех меня еще старой девой обозвал! Такого унижения я никогда еще не испытывала. Лицо горело диким пламенем стыда и злости. Ярик и бабушка смотрели на меня, каждый со своим вопросом в глазах. Я быстро вырвала носок из рук деда, натянула на ногу, резко поднялась и заявила, что хочу домой.

Конечно, рестобар не был моим домом, но мой спутник прекрасно понял, о чем я. Дом. Я вдруг почувствовала, как жутко соскучилась по Питеру. Как же хочется вернуться именно к себе домой, где под крышей старинного дома так тепло и уютно!.. Все! Завтра загадываю желание – хочу видеть мир цветным – и сваливаю первым же поездом домой, в свою пусть хоть трижды одинокую, зато супер спокойную и уютную жизнь. Без всех этих тайн и трупов на дне озера.

– Ярило вызывает на бой! – неожиданно раздался громкий крик над опушкой.

А-а, да черт бы их побрал! В этом месте и так страшно – каждый треск пугает так, что замираешь от ужаса. А они еще и орут как ненормальные!

Высокий здоровяк в венке, сплетенном из колосьев пшеницы (интересно, где они взяли ее в лесу, да еще и в несезон?), решительно вышел на середину лесной опушки под улюлюканье и подбадривание толпы. Это был муж Милы, той женщины, что помогла мне нарядиться в сарафан, отец семерых детей и бог семьи.

Он широко расставил ноги, силой и весом врастая в землю, сжал кулаки. На его лице появилась предвкушающая улыбка, а в глазах загорелся огонек азарта. Люди выкрикивали: «Ярило! Ярило!», будто одержимые. Неужели здесь по-настоящему будут драться? Не может быть… Это ведь старославянский праздник, а не бойцовский клуб! Да и кто в здравом уме захочет драться с таким здоровяком? Этот бог пшеницы своей атлетической фигурой сильно напоминал Поддубного, легендарного борца, носившего на своих плечах телеграфный столб с двадцатью людьми, висящими на нем.

– Ярик принимает! – выкрикнула Агафья. – Мой внук прекрасен, как настоящее воплощение Ярилы на Земле! Ярик, выходи. Борись за звание бога! – Бабка с неподдельным обожанием посмотрела на внука.

Вот сумасшедшая! Старушка со своей безумной любовью к внуку совсем не в себе. Бариста в плечах вдвое меньше. Этот пшеничный Ярило его точно убьет! А меня тогда кто назад повезет? Пусть он не настоящий тринадцатый и вряд ли мы с ним поженимся, как стало очевидно из бесчувственного поцелуя, но зла я ему вовсе не желала. Неужели придется самой назад грести, да еще и битого мужика везти? Вот тебе, Василиса, и Юрьев день… Тьфу ты! Ярилин день. Ох, и романтичное у нас путешествие, черт бы его побрал!

Ярик повернулся ко мне и натянуто улыбнулся. Было видно, что ему совсем не весело.

Первый удар! И характерный, отвратительный хруст костей. Ярик не устоял и повалился на спину. Красивые губы залила кровь из слегка расплющенного носа. Кровь! Я впервые за многие годы видела кровь. И она была серой. От ужаса я закричала и закрыла глаза. В памяти всплыло красное пятно на рубашке Женьки и его широко открытые от боли глаза. Господи! Ну почему эти мужики все время пытаются друг друга убить? Хотелось крикнуть: «Не надо! Остановитесь!», но слова застряли комом в горле, язык онемел, а сердце бешено застучало.

– Алиссандр! Совсем из ума выжил? Ты нарушил святые традиции! – услышала я возмущенный голос бабки Агафьи и открыла глаза.

«Бог Солнца» лежал на земле без сознания. Рядом сидел Ярик с опухшим носом и разбитой губой. А над этими неудачными копиями истинного Солнца стоял тот самый лысый из бара, лодочник в длинном черном плаще.

Алиссандр – так вот как тебя зовут. Какое интересное, красивое имя!

– Ох, бабушка! Это не традиции, а простой мордобой! Да еще и несправедливый! – Лысый ткнул пальцем на валяющихся мужиков.

– Не смеши мою седину! На Руси всегда были кулачные бои! – с негодованием возразила старушка. – А тебе покажу, где раки зимуют, внучок! – И она угрожающе махнула кулаком в сторону лодочника.

И что она может сделать такому великовозрастному внучку? Это выглядело смешно. В угол на колени она его, что ли, решила поставить? И я бы даже рассмеялась, если бы могла быстро вызвать такси и свалить отсюда.

– В старину и людей в жертву приносили. Славная традиция, да? Давай и сейчас на алтаре распнем кого-нибудь! – негодовал он с издевательски натянутой улыбкой.

– Нелегко отказаться от своего прошлого, и ты ведь тоже не отказался! – влез и заступился за бабулю дед Кузьма. – Алиссандр, брось ты это, не злись. Мужикам надо свою силу показать, да и бабам нравится.

– Тогда пусть рубашки снимут и бревна кидают. Им, – лесник кивнул в мою сторону, – это больше понравится, чем смотреть на морды в крови.

«Алиссандр, Алиссандр», – повторяла я в голове. Кто же ты? Может, и правда местный лесничий? Или смотритель? Пришел, весь такой главнюк, навставлял всем, испортил праздник людям… Кто, в конце-то концов, этот лодочник, он же велосипедист, он же лесник в темном плаще, он же доктор Айболит?

Мужчины молчали, потупив взгляд, женщины недовольно роптали. Мила подбежала к лежащему на траве мужу и облила его водой. На ее лице было легкое беспокойство – совсем легонькое. Видать, подобное зрелище для нее привычно. Яромир мгновенно открыл глаза и с недоумением посмотрел сначала на жену, а потом по сторонам, стараясь понять, что произошло. Увидев лесничего, нахмурился. Алиссандр молча взял Ярослава за руку и поднял его.

– Дядька, а ты, часом, не переборщил? – сказал, вставая, мой спутник и несостоявшийся муж. Он с сочувствием посмотрел на «бога Ярилу», который до сих пор никак не мог собраться с силами и подняться. Мила все еще сидела рядом на корточках и тихо что-то бурчала, вытирая ему лицо мокрым платком.

Я не ослышалась? Ярик назвал Алиссандра дядей? Дядя, бабушка, внучок. Они что, тут все родня?

Лесничий ничего ему не ответил, а, потрепав племянника за плечо, повернулся к Агафье и сказал:

– Ба, я люблю тебя! Давай без вопросов. Мы спокойно уходим, не раздражая друг друга.

– Дядька Лис, как ты вообще здесь оказался? – возмущался Ярик.

Ох, парень рискует. Забыл, видимо, пословицу, что любопытство кошку сгубило.

– Случайно, – усмехнулся Алиссандр. – Ладно, пора мне. А то у меня по плану еще пара таких «случайных встреч». – Лесник наклонился, поднял венок и надел на голову Ярика. – Это важный вечер для тебя. Смотри, не облажайся больше, Ромео.

Ну вот, а все так красиво и вкусно начиналось! Праздник резко завершился, и я осталась одна, как старуха у разбитого корыта. В носках, занюханных дедом, и с женихом с разбитой физиономией. Опухшая губа могла бы казаться милой, если бы я почувствовала к Ярику хоть что-то, кроме художественного интереса к прекрасному лицу.

Я надела кроссовки, и мы с Яриком залезли в лодку, Алиссандр столкнул нас на воду. Сильный он, однако. Наслушавшись ужастиков, я попросила Ярика не плыть через середину озера, и он мило кивнул с перекошенной улыбкой. После рассказов деда было жутко не то что плыть – просто смотреть на темную воду в центре озера.

– Почему они так недолюбливают этого лесника? – спросила я.

– Он просто действует им на нервы. А может, боятся, потому что у него есть дар.

– Какой дар?

– Он же сам тебе о нем рассказал. Людям нравится делиться с ним своими потаенными и неприличными желаниями.

– Ой, не придумывай. Гипнотизирует он их, что ли?

Ярик пожал плечами и молча продолжил грести. Странный этот Алиссандр. Ходит-бродит по лесу, как леший. Да и как он появился на этой стороне озера без лодки? В обход километров десять идти по лесу. От раздумий меня отвлекла веселая песня – праздник все-таки продолжился, и звонкие голоса завели потешную про жука:

От таких откровений меня бросило в жар. Я опустила глаза, щеки горели от стыда, как будто это я потащила «жука» к себе в кровать и завела там с ним шуры-муры.

– Ты безумно красива. Ты знала об этом? – вдруг сказал Ярик мягким баритоном.

– Не имею понятия. – Я хотела добавить, что не замечаю красоты, именно той, что видят все: яркой и разноцветной, а вижу мир черно-белым, как рыба-конек, которую никогда не видела – да и она меня тоже.

– А разве красота сильно важна? – спросила вслух.

– Хоть мы и любим сердцем, но влюбляемся глазами. – Ярик перестал грести и положил весла в лодку. – Твои глаза… Я еще никогда не видел таких прекрасных глаз, столь печальных и манящих. Черные, как ночь, они смотрят прямо в душу, и я не могу оторваться от них. Хочу навечно утонуть в этом омуте.

Мой спутник подался вперед, и я запаниковала прежде, чем поняла, что происходит. Моим глазам часто делали комплименты, но мужчина, сидящий напротив, перестал быть похожим на милого бариста, а его спокойный голос до чертиков пугал. Ужаса добавили невесть откуда появившиеся блуждающие огоньки. Они отражались в глазах этого одержимого, становились все ярче и ярче, пока не поглотили Ярика полностью. Мистическое сияние растекалось вокруг, окутывая меня.

Я стала задыхаться, жадно глотать воздух, как рыба, выброшенная на берег. Когда этот ослепляющий свет ворвался в мое сознание, меня вдруг охватила тоска, которая сменилась острой болью и паническим страхом. Все вокруг превратилось в яркую бездну, из которой я силилась вырваться, но мучительные судороги становились лишь сильнее. Еще чуть-чуть – и бездна поглотит меня. Душа моя замерзла в этом адском свете, и я больше не могла сопротивляться бесконечным боли и страху. Я задыхалась. Еще немного, и меня разорвало бы изнутри.

И вдруг раздался громкий и угрожающий вой. Свет тут же померк, словно кто-то дернул рубильник и выключил его вместе с потоком ужасных чувств, оставляя пустоту и полное непонимание происходящего. Кто-то тяжело дышал мне в лицо. С большим трудом я заставила себя поднять веки. Передо мной сидела огромная белая собака. Я зажмурилась в надежде, что это лишь глюк. Глюк зарычал, давая понять, что настоящий. Темные глаза пса смотрели тепло и понимающе.

– Ярик, это ты? – тихо спросила я. Конечно, я не верю, что люди превращаются в собак. Но что здесь делает этот пес?

– Василиса, ты чего? Это же я. С тобой все в порядке? – оскалился мохнатый.

– Со мной вроде бы все хорошо. А с тобой что? – прошептала я.

– Да чертовщина какая-то. Сначала ты застыла, потом солнце резко упало за лес. Я такой быстрый закат видел только в мультфильме. А потом с берега к нам в лодку запрыгнуло вот это существо, и ты наконец очнулась.

Тут весло резко ударило по воде, и освежающие ледяные брызги полетели мне в лицо. Я наклонила голову и… увидела Ярика, сидящего позади собаки.

– Слава богам, ты человек! – воскликнула я, готовая расплакаться от счастья.

– А ты сейчас с кем разговаривала? – усмехнулся мой спутник. – С головой у нее, видите ли, все в порядке.

И Ярик налег на весла. Я его понимала: хотелось быстрее добраться до берега. Собака сидела между нами, тихо сопела своим большим мокрым носом. Уже опустились густые сумерки, на небе мерцали звезды, стояла мертвая тишина. Мы подплыли к пристани, собака выпрыгнула первой, на прощание ткнувшись мордой мне в руку. Когда мои ноги достигли твердой земли, сердце немного успокоилось.

– Ничего не понимаю, это что вообще было? – тихо спросила я, дернув Ярика за рукав. Ноги подкашивались.

– Понятия не имею. Какой-то волк запрыгнул к нам в лодку посреди озера.

– Какой еще волк?

А не тот ли это волк, которого нагадала мне Лиза? Тот самый, что или моя смерть, или жених. Ой, к черту все! Не верю. Не хочу думать об этом.

Мы подошли к рестобару, Ярик открыл дверь, пропуская меня.

– Хотя я на месте волка подумал бы: «О, какая славная девочка! Какой лакомый кусочек» – и съел бы тебя, – бросил он мне вслед.

Я представила, как волк на пару с Яриком глодают мои косточки. Да уж, картина просто шедевр! Точно впишется в декор рестобара – отличное напоминание тем, кто решит забрести в эту лесную глушь. Я молча направилась к бару, наклонилась и схватила первую попавшуюся бутылку. Налила себе полстакана и выпила залпом. От горечи горло начало жечь. Ярик в недоумении подбежал, протягивая бутылку воды. Я жадно выпила всю, жестом требуя еще. Когда огонь в горле немного поутих, я хрипло спросила:

– Что это?

– Стимулятор для поэтов. А ты смелая! – С округлившимися от удивления глазами он налил себе виски и тоже выпил.

– Я думала, это что-то легкое.

– А ты не видишь, что пьешь?

«Не видишь»… После таких слов дико захотелось заехать ему этой бутылкой промеж прекрасных глаз. «Да! Ни черта я не вижу, индюк малахольный», – хотелось крикнуть, но вместо этого я улыбнулась и протянула:

– Зато тебя, красавчик, я прекрасно вижу. Только что смотрела в лицо смерти, а теперь хочу посмотреть в лицо жизни. – Я глупо улыбнулась и потянулась к бокалу. – Выпьем еще и пойдем танцевать.

– Мадам, с вас на сегодня хватит, – сказал Ярик и выхватил пустой бокал из моих рук.

– М-м, нехороший мальчик, – погрозила я ему пальцем. – Мне нельзя отказывать, а то я тебя…

– А то что? – нахмурился Ярик.

– Нарисую с рогами и копытами. Вот!

Ничего страшнее в мою совершенно пустую и счастливую голову не пришло. Тело охватила непонятная эйфория, приятное расслабление и одновременно бодрость. Крутилась только одна мысль: танцевать! Откуда-то раздавалась чувственная латиноамериканская мелодия, звуки которой спихнули меня с барного стула и… Раз и, два и, три и, четыре и. Босиком на носочках, плавно покачивая бедрами, я вышла в центр к раскидистому дереву. Раз и, два и, три и, четыре и. Тело изгибалось волнами и пело от радости, и я быстро забыла все пережитое.

Ярик смотрел, как я танцую, смотрел жадно, не отрываясь, следил за каждым движением. Его взгляд сиял от восхищения и желания – так всегда на меня смотрели мужчины, но только в танце.

Я закрыла глаза и полностью отдалась музыке. Это мой круг одиночества, здесь нет места чужим желаниям. И вдруг кто-то сзади обнял меня – а ведь до этого никого, кроме дерева, там не было.

– А ты забавная, – жарко шепнул мне на ухо незнакомец и прижал к своему бедру.

Я чувствовала его силу, тепло и запах хвои. Магия музыки овладела мной, я готова была танцевать до утра. Хотела забыться. Какая же я была идиотка! Как можно было настолько верить во всю эту ересь с проклятием тринадцатого мужчины? Верили ли на самом деле мои бабушки и мама в это или жестоко обманули меня, пытаясь вернуть зрение, напугав несуществующим проклятием? Прадед умер по чистой случайности. Так бывает, когда… когда… Мысли вдруг испарились. Я тонула в жарких объятиях сильных рук. Как же я соскучилась по ним! И тут музыка вдруг оборвалась. О нет! Молю, не отпускай меня! Я схватила незнакомца за руку и распахнула глаза. Передо мной стоял Алиссандр. Ах ты, дьявол! И откуда ты взялся, черт лысый? Я отбросила его руку, словно обожглась.

– Ты куда? – услышала за спиной. От усталости и градуса я даже не разобрала, чей это был голос.

– Да ну вас. Пойду спать, – ответила я всем, поднимаясь по лестнице.