По мере того как Чжоу Ханьчжэн обследовал все новые территории, Златожабьей Жидкости Ли Юня постепенно перестало хватать. Но они не могли позволить восприятию противника коснуться их. У Янь Чжэнмина не осталось другого выбора, кроме как помочь Ли Юню поддерживать поле иллюзии. Одновременно с этим он поручил Хань Юаню вырезать на прихваченных с собой дощечках несколько «Деревянных птиц». Этот вид заклинаний был очень прост, а любящий животных Ли Юнь усилил их. Эти маленькие деревянные таблички могли превращаться в птиц, не требуя от заклинателя большого количества энергии. Они могли подняться в небо, чтобы служить им глазами, и их было не так-то просто обнаружить.

Но, так как мастерство Хань Юаня оставляло желать лучшего, у созданных им птиц оказалось по две лишних ноги. Они неплохо летали, но обречены были постоянно спотыкаться, если им приходилось идти по земле.

В течение всей ночи Ли Юнь не осмеливался сдвинуться с места, он не мог позволить своему разуму отвлечься ни на минуту, поэтому, вынужденный постоянно поддерживать концентрацию, к утру оказался полностью истощен. Когда он увидел, как на востоке занимается рассвет, он наконец не выдержал и спросил:

– Сколько еще это будет продолжаться?

– Еще немного, – спокойно сказал Янь Чжэнмин. – Он вынужден постоянно переходить с места на место. Этот человек не какой-то там бездельник, что день и ночь будет праздно шататься по острову. Он не останется, не станет впустую тратить здесь свое время и энергию.

На этот раз глава клана Янь вновь оказался прав. Как и ожидалось, после рассвета интерес Чжоу Ханьчжэна к пребыванию на острове заметно угас.

Волнение на море сменилось штилем, светило яркое солнце. Один из людей в масках внимательно посмотрел в лицо Чжоу Ханьчжэну и сказал:

– Ваше превосходительство, мы ничего не выиграем, если останемся здесь. Не лучше ли нам избежать новых проблем и поспешить обратно?

Чжоу Ханьчжэн сцепил руки за спиной, на мгновение задумался и, казалось, окончательно уверился в том, что продолжение борьбы с незнакомцем не принесет ему никакой пользы. На этот раз он достиг всех своих целей и теперь мог уйти. Чжоу Ханьчжэн кивнул. Он повернулся, чтобы еще раз окинуть взглядом окрестности, окутанные туманом иллюзий, и, повысив голос, произнес:

– Дорогой неизвестный даою, что, как и я, оказался на этом острове, этот скромный человек пришел сюда только для того, чтобы отдохнуть и перевести дух. У меня не было никаких злых намерений. Если я вас чем-то обидел, пожалуйста, простите мой проступок.

Услышав это, Ли Юнь тяжело вздохнул и расслабился. Он вытер холодный пот со лба и тихо произнес:

– Хвала небу, наконец-то он решил уйти.

Сейчас расстояние между ними и Чжоу Ханьчжэном было менее сотни чжанов. Они находились прямо за небольшим холмом и могли слышать слова заклинателя даже без помощи своих «разведчиков».

Янь Чжэнмин ничего не ответил. Всю ночь он вырезал заклинания для усиления концентрации, чтобы поддержать иллюзию Ли Юня. Единственный нож, который он носил при себе, был отдан Хань Юаню, поэтому ему пришлось использовать меч. Это было совсем не то же самое, что использовать специальный резец. Янь Чжэнмин впервые использовал этот метод, поэтому он часто терял контроль, и чистая Ци, направляемая внутрь амулетов, вырывалась наружу. Его руки были покрыты мелкими ранками, и все это время юноша пребывал в мрачном расположении духа. Даже когда он услышал, что Чжоу Ханьчжэн засобирался прочь, он не выказал никаких признаков радости.

Когда же он наконец сможет, как и подобает мужчине, выйти с гордо поднятой головой и сразиться с этим человеком по фамилии Чжоу?

Чжоу Ханьчжэн, казалось, не возражал против отсутствия ответа, он лишь сказал своим людям:

– Идем.

После чего велел им всем приготовиться к полету. Но что-то заставило его остановиться на полпути. Чжоу Ханьчжэн вдруг отчетливо почувствовал на себе пристальный взгляд. Уровень его совершенствования был довольно высок, к тому же он всегда обладал хорошей интуицией. Он инстинктивно протянул руку в направлении взгляда и поймал… четвероногую птицу.

Чжоу Ханьчжэн нахмурился. Он понятия не имел, что это за странный вид, но внезапно ему в голову пришла одна мысль. Он сжал пальцами шею птицы, намереваясь убить ее, и пернатое создание тут же превратилось в деревянную табличку с грубо вырезанным заклинанием.

Стоило ему надавить чуть сильнее, и амулет распался на две части, а чистая Ци, заключенная в нем, рассеялась. Любой опытный человек сразу понял бы, что мастерство заклинателя, создавшего это, находилось на довольно низком уровне.

Сердце Янь Чжэнмина бешено забилось. Он подумал: «Это плохо».

Словно охотничья собака, Чжоу Ханьчжэн поднес амулет к носу и понюхал его. Выражение его лица едва заметно переменилось, будто он что-то вспомнил. Глубокая складка между его бровями тут же разгладилась, и на губах заиграла зловещая полуулыбка.

– А я все гадал, кто бы это мог быть. Похоже, мои усилия не пропали даром…

До этого момента он не осмеливался распространять свое восприятие по всему острову, так как боялся, что здесь может оказаться кто-то, чей уровень совершенствования намного выше, чем у него. Если бы восприятие человека обнаружил и подчинил себе кто-то другой, оно немедленно обратилось бы против своего обладателя. Но теперь Чжоу Ханьчжэн выяснил, что люди на острове были группой Янь Чжэнмина, так что ему больше нечего было бояться. Прежде чем он договорил, его подавляющее восприятие распространилось по всей округе. Иллюзия Ли Юня была слишком слаба, чтобы выдержать такую атаку. У них не было никакой возможности скрыть свое текущее местоположение.

Чжоу Ханьчжэн парил на мече прямо над их головами. Он невозмутимо улыбнулся и сказал:

– Глава клана Янь, помнится, однажды в лекционном зале я уже преподал тебе урок. Разве ты не слышал поговорку «Учитель на один день – отец на всю жизнь»? Почему ты прячешься? Не желаешь выйти и встретиться со мной?

Взмахнув рукавом, он раскрыл свой излюбленный веер. Вспышки сразу нескольких молний врезались прямо в поле иллюзии Ли Юня. В мгновение ока его поверхностный морок был разрушен.

Ли Юнь рухнул на землю, как после тяжелого удара, и еще долго не мог подняться.

Янь Чжэнмин бросился к нему, чтобы помочь отойти в сторону. Выглядел он при этом едва ли не хуже Ли Юня, но все еще твердо стоял на ногах. Не говоря ни слова, он выхватил меч и пошел вперед.

Хань Юань побледнел от страха.

– Дашисюн, что ты делаешь?

Не останавливаясь, Янь Чжэнмин мрачно произнес:

– Не ходи за мной.

Всю свою жизнь Хань Юань не отличался особой смелостью. Он посмотрел на Ли Юня, а затем на Лужу. Он был в полной растерянности и некоторое время стоял неподвижно, но потом вдруг глубоко вдохнул и побежал догонять своего дашисюна.

Чжоу Ханьчжэн бросил на Янь Чжэнмина восхищенный взгляд:

– За те годы, что мы провели порознь, глава Янь, похоже, отбросил свое старое «я» и стал совершенно другим человеком. Как твой старый друг, я чувствую удовлетворение.

Янь Чжэнмин вдруг осознал, что Чэн Цянь никогда не тратил времени на слова, прежде чем обнажить меч. За всю свою жизнь Янь Чжэнмин ни разу не испытывал к кому-либо такой ненависти. Ее вкус пугал его, но он же становился источником бесконечной силы.

Огромное небо над островом было ярким и ясным, а сердце молодого главы переполняла жажда убийства.

У него за спиной остались его шиди и шимэй. Несмотря ни на что, этой битвы ему было не избежать. Янь Чжэнмин тоже не хотел тратить время на бессмысленные разговоры, поэтому он выхватил меч и бросился вперед.

Но Чжоу Ханьчжэн никак не отреагировал на его атаку. Вместо этого двое мужчин в масках поднялись в воздух по обе стороны от него, преграждая Янь Чжэнмину путь.

Чжоу Ханьчжэн беззаботно посмотрел на юношу и с чувством вздохнул.

– Фуяо. Некогда горные цепи ваших земель царапали облака, а сам клан был полон великих мастеров. Стоило им топнуть ногой – и небеса содрогались. Такая власть, такой почет… Никто не ожидал, что настанут времена, когда вы падете так низко, что вашим ученикам не останется ничего другого, кроме как скитаться в глуши. Порой превратности судьбы действительно невозможно предсказать.

Ударом меча Янь Чжэнмин прорвал оборону защитников Чжоу Ханьчжэна. Его тело обратилось вспышкой яркого света, устремившейся к противнику. Ветер, поднятый его клинком, трепал полы чужих одежд, но Чжоу Ханьчжэн оставался пренебрежительно невозмутимым. Он даже не развернул свой веер. В воздухе раздался тихий звон, и молния в языках пламени ударила прямо в меч Янь Чжэнмина, оставив зазубрину на лезвии.

– В прошлом с твоим уровнем самосовершенствования ты не смог бы даже войти в круг внутренних учеников острова, – улыбнулся Чжоу Ханьчжэн. – Ты всегда носишь на шее печать главы клана, не слишком ли она тяжела для тебя? Почему бы мне не снять с тебя это бремя?

Его пальцы вдруг превратились в когти. Казалось, прямо у него на ладони возник черный циклон, и мужчина потянулся к груди Янь Чжэнмина.

Янь Чжэнмин уклонился и взмахнул мечом в попытке нанести удар, но его рука неожиданно дрогнула.

Когтистая лапа Чжоу Ханьчжэна была крепка, словно алмаз, – удар меча не сточил и половину когтя, а рука продолжала увеличиваться. Казалось, она в любой момент может обрушиться на Янь Чжэнмина и раздавить его.

Именно тогда Янь Чжэнмин услышал, как Хань Юань выкрикнул:

– Я здесь! Иди сюда, дай мне хорошенько тебе врезать!

Сердце Янь Чжэнмина забилось быстрее. Он опустил голову и увидел, что Хань Юань, Ли Юнь и все остальные вышли из своего укрытия за небольшим холмом. Двое мужчин в масках двинулись прямо на них и тут же вступили в бой с Ли Юнем, который едва держался на ногах, и Хань Юанем, который был бесполезен с самого начала. Ситуация вмиг приняла опасный оборот.

Но стоило Янь Чжэнмину лишь на мгновение отвлечься, как гигантская рука Чжоу Ханьчжэна сократила расстояние между ними. Янь Чжэнмину негде было спрятаться, и он мог только, забыв о своих ранах, попытаться отбросить противника назад. Он ударил «Неприятными последствиями», намереваясь, если ему суждено погибнуть, хотя бы забрать Чжоу Ханьчжэна с собой.

И все же, несмотря на то что Чжоу Ханьчжэн готов был поставить на кон все, что у него было, он очень ценил собственную жизнь. Он опустил руку и отступил.

«Как увлекательно, – подумал он. – Неужели правда, что даже кролики могут кусаться, оказавшись за пределами безопасных территорий?»

Но стоило ему об этом задуматься, как он почувствовал леденящий взмах меча у себя за спиной. Холод объял сердце Чжоу Ханьчжэна. Он наконец развернул свой веер, выпуская столб огня и молний.

Яростные вспышки пронзили море, и бушующие волны вспенились, будто готовясь породить нового водяного дракона. Морская вода обрушилась на землю острова соленым дождем.

Чжоу Ханьчжэн осторожно отступил. Увидев человека, что стоял позади него, он сощурился. Это был Чэн Цянь.

Когда Чэн Цянь впервые очнулся на том далеком рифе, промокший до нитки, он уже выглядел как нищий. А после тренировки с Вэнь Я чжэньжэнем его одежда и вовсе превратилась в лохмотья. Выглядеть еще хуже Чэн Цянь просто не мог. Стоило Янь Чжэнмину увидеть, в каком возмутительном виде юноша предстал перед ними, как жажда убийства, переполнявшая его, немедленно исчезла.

В этот момент глава клана Янь наконец осознал, как мало стоит он сам. Когда он увидел Чэн Цяня, он едва не разрыдался. Юноша открыл рот, но какое-то время не мог вымолвить ни слова.

Чэн Цянь окинул растерянного Янь Чжэнмина взглядом и вдруг почувствовал, что в мире действительно есть кто-то, кто переживал о нем и ждал его возвращения. Он знал, что сейчас не самое подходящее время и место, но не мог удержаться от едва заметной улыбки.

Разве не естественно для человека желать, чтобы на исходе дня, когда он, измученный, наконец-то придет домой, кто-нибудь открыл ему дверь и недовольно спросил: «Где, скажи на милость, тебя носило?!»

Чжоу Ханьчжэн не заметил Чэн Цяня раньше, но ему было все равно. В его глазах эти недоделанные сопляки не стоили того, чтобы о них помнить. У них не было ничего, кроме имени их клана. Он и не представлял, как сильно заблуждается.

Тогда, в лекционном зале, Чжоу Ханьчжэн оценил пристальный взгляд Чэн Цяня. Теперь, спустя несколько лет, пусть юноша и стал внешне более сдержанным, его внутренний настрой оставался прежним, под стать морозной воле его меча. И все же, несмотря на свое восхищение, Чжоу Ханьчжэн не желал признавать Чэн Цяня с его посредственным уровнем развития. Он лишь слегка улыбнулся.

– Что, этот юный даою тоже хочет обменяться со мной ударами?

– Старший Чжоу, ты все неправильно понял, я не имею таких намерений. – Не выпуская из рук Шуанжэнь, Чэн Цянь кивнул Чжоу Ханьчжэну с церемонным почтением. Но в следующий миг, без какого-либо предупреждения, он пробудил «Камень сосредоточения души», полученный от Вэнь Я чжэньжэня.

Чжоу Ханьчжэн ощутил, что его тело стало тяжелее. В глубине его сознания тут же зародилось плохое предчувствие, а потом он понял, что его истинная Ци словно заледенела. Его предельная концентрация вдруг ослабла. Уровень его совершенствования снизился почти втрое.

Чжоу Ханьчжэн был потрясен. Что это еще за проклятая техника?

Но Чэн Цянь не дал ему времени обдумать это. Неся в себе силу прилива, он шагнул вперед и ударил Чжоу Ханьчжэна мечом.

Чжоу Ханьчжэну ничего не оставалось, кроме как постыдно отступить на три чжана. С каждым новым ударом он отходил все дальше и дальше. Так как уровень его совершенствования был подавлен, защитная энергия вокруг его тела рассеялась без следа. Холодная Ци Шуанжэня полоснула по его груди, разрезая одежду и обнажая кожу.

– Этот младший пришел сюда не для того, чтобы обмениваться ударами, – сдержанно продолжил Чэн Цянь. – Я здесь, чтобы покончить с одним человеком.

Такой поворот событий ошеломил всех. Хань Юань, отброшенный назад людьми в масках, несколько раз кашлянул, вытянул шею, чтобы лучше видеть, и пробормотал:

– Это же сяо шисюн? Он что, чем-то одержим?

Лужа открыла было рот, но он тут же наполнился брызгами соленой морской воды, и девочка поспешила ее выплюнуть.

– Это не сяо Цянь стал сильнее, а Чжоу Ханьчжэн ослабел, – быстро отреагировал Ли Юнь. – Смотри, он даже стоять ровно не может. Защитная энергия вокруг него тоже исчезла!

Янь Чжэнмин с тревогой подумал: «Что за подозрительный тип повстречался этому сопляку в его отсутствие? Каким неправедным приемам он научился?»

Сам он, не теряя времени, сражался с людьми в масках, которые всеми силами пытались помочь своему хозяину.

Водяной пар окутал безлюдный остров. Поднятые «Мечом прилива» капли обратились в иней. Чжоу Ханьчжэн внезапно осознал:

– Подожди… Это же Шуанжэнь, смертоносный меч? Откуда он у тебя?

Чэн Цянь даже не потрудился ответить. Он взмахнул своим оружием, и иней, повисший в воздухе, сгустился в вихрь. Он заострялся книзу, как сосулька, и целился прямо между бровей Чжоу Ханьчжэна.

Чжоу Ханьчжэн не ожидал, что столь юный мечник может без колебаний кого-то убить. Испустив яростный вопль, он взмахнул своим веером. Тот затрепетал от поднявшегося на море ветра. Укрывший всю округу ледяной иней погасил пламя и искры. Из последних сил Чжоу Ханьчжэн вскинул руку и призвал полный молний воздушный поток, намереваясь сбить несущееся на него морозное копье. Но вдруг ледяные осколки, словно бурные волны, устремились к нему. В мгновение ока они вновь сложились вместе и теперь казались еще прочнее, чем прежде!

Чжоу Ханьчжэн продолжал медленно отступать. Пытаясь сбросить странные оковы со своей истинной Ци, он злобно посмотрел на Чэн Цяня.

– Сопляк, советую тебе остановиться. Перейдешь эту черту – и точно пожалеешь.

Услышав это, Чэн Цянь едва не расхохотался. Он подумал: «Почему бы тебе не сказать эти слова самому себе, в тот момент, когда ты унижал других?»

Он тут же сложил печать, и Шуанжэнь, подобно выпущенной из лука стреле, рванулся к Чжоу Ханьчжэну. Окутавший его водяной поток окончательно разрушил тонкую грань между сном и явью. Его ужасающая мощь ошеломила всех вокруг.

Чжоу Ханьчжэн заставил себя встретить атаку. Искрящаяся молния столкнулись со льдом. Ужасный гул потряс небо и землю. В этот момент истинная Ци Чэн Цяня была в лучшем состоянии, чем подавленная камнем энергия Чжоу Ханьчжэна. Кроме того, он только что познал суть техники прилива и теперь не давал своему противнику возможности отдышаться.

После трех последовательных атак Чжоу Ханьчжэн закашлялся. Его рот наполнился кровью.

Как и следовало ожидать, слова Чэн Цяня «Я здесь, чтобы покончить с одним человеком» не были преувеличением. Эти атаки почти истощили его собственную истинную Ци, но ему было все равно. С помощью «Камня сосредоточения души» он снова заставил себя двигаться. Он вскочил, потянулся к Шуанжэню и, собрав всю накопившуюся злобу в этом единственном ударе, вознамерился покончить с Чжоу Ханьчжэном.

Зрачки Чжоу Ханьчжэна сузились до размеров острия иглы. В отчаянии он взмахнул веером и, стиснув зубы, сложил несколько сложных печатей. Бескрайнее небо внезапно потемнело. Густые облака собрались вместе, нависнув над островом. Но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить Чэн Цяня. Вызывающий молнии веер не мог противостоять смертоносной силе древнего меча. Он с треском раскололся надвое и упал на землю.

Несмотря на все свои усилия, Чжоу Ханьчжэн все еще не мог преодолеть ограничение, наложенное на него «Камнем сосредоточения души». Отчаявшийся человек рискнул бы чем угодно! Используя в качестве проводника свое собственное тело, Чжоу Ханьчжэн призвал «Гром девяти небес».

Ослепленный жаждой убийства, Чэн Цянь даже не взглянул на небесную мощь, надвигающуюся на него. Все его мысли занимало желание убить Чжоу Ханьчжэна. Ничто другое его не волновало.

Янь Чжэнмин, только что одолевший двух мужчин в масках, обернулся на шум и почувствовал, как его душа покидает тело.

До предела разогнав заклинанием зазубренный меч под ногами, он бросился к Чэн Цяню. Едва дотянувшись, он схватил его за пояс и отбросил в сторону. В этот момент Янь Чжэнмин чувствовал себя так, словно божественный гром коснулся его спины. Тонкие волоски на его затылке встали дыбом.

Необитаемый остров содрогнулся так сильно, что море вокруг всколыхнулось. В земле, в том месте, где они только что стояли, образовался огромный обугленный кратер.

Грохот оглушил Янь Чжэнмина, вспышки молний ослепили его. Он на ощупь поймал Чэн Цяня за воротник, крепко сжал пальцы и взревел:

– Что ты, мать твою, делаешь?!

Состояние Чэн Цяня было ничуть не лучше. Он чувствовал дрожь в груди дашисюна, но не мог слышать ни слова из того, что тот сказал. Он завыл в ответ:

– Что ты кричишь? Я ничего не слышу!

Янь Чжэнмин безжалостно влепил ему пощечину. Чэн Цянь, потративший все силы на последний удар, не был готов к этому. Он качнулся вперед и ударился лбом о плечо Янь Чжэнмина.

Но прежде чем он успел поднять голову и начать спорить, рука Янь Чжэнмина легла ему на затылок. Юноша крепко стиснул его в своих объятиях.

Руки у Янь Чжэнмина дрожали от напряжения. Он чувствовал себя так, словно только что очнулся от кошмара или пережил катастрофу.

В целом мире ничто не могло принести ему такого утешения, как это грязное тело в его руках.

Тысячи слов заполнили его сердце. Какое-то время он даже не знал, с чего начать. В глубине души ему казалось, будто он ухватился за что-то, но так и не смог понять, за что именно. Прежде чем он успел разобраться в происходящем, громоподобный рев, обрушившийся на остров, стих. Чэн Цянь, этот умеющий испортить настроение сопляк, оттолкнул его, потирая щеку, и тут же объявил:

– Я еще не закончил с Чжоу Ханьчжэном, позже поговорим.

Янь Чжэнмин ошеломленно промолчал.

Он и сам не до конца понимал, что собирался сказать, но пережитое им чувство было поистине захватывающим.

Чжоу Ханьчжэн, чей уровень самосовершенствования так внезапно подавили, был сильно ранен. После того как он использовал собственное тело для призыва грома, его меридианы были практически разрушены. И хотя действие «Камня сосредоточения души» закончилось, когда Чэн Цянь исчерпал последние силы, он все еще лежал на земле, неспособный подняться.

С полным ртом крови, Чжоу Ханьчжэн презрительно посмотрел на приближавшегося Чэн Цяня. Хрипы рвались из его горла. Он несколько раз пытался встать, но снова и снова падал обратно. Его костлявые руки царапали грязь, оставляя в ней кровавые следы. Картина была поистине ужасающей.

К несчастью для него, Чэн Цянь был непоколебим. Глядя на этого человека, юноша не испытывал ни жалости, ни страха. Он пошел прямо на него, намереваясь покончить с Чжоу Ханьчжэном одним взмахом меча.

Но в этот момент губы Чжоу Ханьчжэна вдруг изогнулись в злобной улыбке. Что-то в его рукаве издало резкий звук. Чэн Цянь нахмурился, прежде чем успел понять, что что-то не так. В следующее мгновение порыв ветра коснулся его затылка.

Чэн Цянь знал, что ему следует уклониться, но он истратил слишком много сил.

Боль вспыхнула в середине спины. Чья-то рука вонзилась в него, прошла через тело и вышла из груди.