Старики часто говорили: если оружие впитало слишком много крови, оно становится жестоким. Если использовать его для свершения бесчисленных злодеяний, ненависть в нем неизбежно накапливается.

В мире существовали тысячи видов оружия, и все оно было по-своему жестоко. Но ни одно не удостоилось особой чести оставить в сердцах людей такой же неизгладимый след, какой оставил «Меч несчастной смерти».

Чэн Цянь еще не достиг стадии слияния, но в тот момент, когда Шуанжэнь коснулся крови, он услышал исходящие от лезвия хрипы и стоны, от которых немел позвоночник. Легендарный меч отличался от деревянного не только силой, но и скоростью, с которой он расходовал истинную Ци. Овладев Шуанжэнем, Чэн Цянь впервые в своей жизни испытал, каково это, когда силы человека не соответствуют его амбициям.

Несколько человек в масках явно не ожидали, что какой-то сопляк доставит им столько беспокойства. Помедлив, они обменялись непонятными для посторонних знаками и тут же окружили Чэн Цяня, игнорируя всех остальных.

Чэн Цянь медленно выдохнул, почувствовав себя так, будто его легкие покрылись инеем. Холод, исходивший от Шуанжэня, казалось, пронизывал все его тело, замораживая даже внутренности.

Семь или восемь Ци меча одновременно приблизились к нему. Чэн Цянь знал, что пропустить удар от них – все равно что самолично искать смерти, поэтому он будто бы обернулся призраком, ловко скользя между атаками. Ему стоило бы поблагодарить Чжан Дасэня, постоянно доставлявшего ему неприятности, за то, что он достиг таких высот в уклонении.

Избегая ударов, Чэн Цянь намеревался увести этих людей в масках подальше от Лужи и остальных. Но в тот момент, когда, как ему казалось, он еще способен был идти, все его тело внезапно сотряслось, будто от сильного удара. Ци меча одного из нападавших врезалась в него, и кровь мгновенно залила все левое плечо юноши.

Но у Чэн Цяня не было ни времени, ни возможности сосредоточиться на боли. В голове у него стоял оглушительный звон – это был амулет, который он подарил Сюэцину. Только сейчас он ясно почувствовал, что чистая Ци, вложенная в него, рассеялась. «Марионетка» была одним из семи великих заклинаний, вырезанным при помощи тысячи восьмисот восьми штрихов, так как же Ци, заключенная в ней, могла так легко исчезнуть? Сюэцин, должно быть, столкнулся со смертельной угрозой.

Тогда он… был ли он все еще жив?

Всего лишь слуга, что отправился в путь совсем один. В нем не было ничего особенного, он всегда отличался добротой и мягкостью характера. Кто захотел бы причинить ему вред?

Был ли это несчастный случай, или кто-то намеренно встал у него на пути?

Если это было намеренно, то что насчет прошлого года, когда дашисюн отправил Юй-эр доставить письмо домой? На него так и не пришло никакого ответа. Было ли письмо утеряно, или…

А еще… Что насчет горы Фуяо?

На мгновение Чэн Цянь сдержал паники, несмотря на свое обычное спокойствие. Эти мысли пришли ему в голову в столь неподходящее время! От страха его зрение затуманилось, и он потерял равновесие. Прежде чем он успел сориентироваться, к его горлу подступила кровь.

– Сяо Цянь!

Кажется, это был Ли Юнь. Чэн Цянь резко вздрогнул и в последний момент увернулся от новой атаки.

Вдруг в ушах у него раздался металлический лязг, и спина Чэн Цяня покрылась холодным потом. Почти не думая об этом, он боковым зрением взглянул на своего дашисюна, парившего в воздухе. С первого же взгляда Чэн Цянь понял, что он тоже старался изо всех сил. При достаточном количестве даже муравьи могут убить слона [39]. К тому же ни один из людей в масках ни в коем случае не был слаб. Янь Чжэнмин, вероятно, не так давно поднялся до слияния. То, что он так уверенно стоял на своем мече, могло быть результатом чрезвычайной ситуации.

Люди в масках продолжали рубить его клонов. Янь Чжэнмин не мог уследить сразу за всем. Каждый раз, когда один из клонов погибал, его лицо бледнело еще больше. Кроме того, он должен был постоянно помнить о безопасности своих младших. Сейчас он очень хотел бы обрести тысячу рук и глаз [40] или иметь три головы и шесть рук [41].

Чэн Цянь не посмел отвлекать его, поэтому собрался с духом и проигнорировал металлический привкус крови во рту.

Чувство было ужасным. Лицо Чэн Цяня мгновенно стало пепельно-бледным, меч почти выпал из его руки. Шуанжэнь, казалось, тоже почувствовал его слабость и восстал против владельца.

Оцепенев, Чэн Цянь очутился у берега древнего бурного моря. Вода перед ним, казалось, пришла из пустынного и темного моря, что лежит далеко на севере; холод пронизывал его до костей, тишина была оглушительной, почти осязаемой. Странная скорбная ярость внезапно поднялась в его груди. Почему оружие, которое должно было стать легендарным, было запятнано клеветой народа? Почему редкий гений с необычайным талантом должен был нести позор предков и преемников?

Внезапно позади него раздался детский голос.

– Плохие люди! Заколи плохих людей! Не трогайте моего третьего шисюна!

Что-то пролетело мимо уха Чэн Цяня. Издав резкий звук, игла поиска души, будто живая, устремилась к одному из людей в масках. Взмах меча нападавшего практически разорвал одежду Чэн Цяня, но из-за чудовищной иглы человек вынужден был отвести свое оружие, чтобы защититься. Каким-то образом Чэн Цянь остался невредим.

Чэн Цянь тут же пришел в себя и с трудом перевел дыхание. Он понял, что Шуанжэнь обернулся против него и почти полностью истощил его истинную Ци. Самое ужасное, что он не мог просто выбросить этот меч, ведь люди в масках не знали пощады. Все больше и больше их выходило вперед, чтобы нанести удар.

Чэн Цянь даже не оглянулся, но, протянув руку назад, безошибочно нашел голову Лужи.

– Ш-ш-ш, не плачь, – успокаивающе сказал он. – Все в порядке, прибереги свои иголки поиска души.

«Лодка не может выйти из порта, если выход отрезан… – Чэн Цянь поднял голову, чтобы посмотреть на Янь Чжэнмина, находящегося почти на пределе своих возможностей. – Может, лучше будет позволить дашисюну взять малышку и прорваться через осаду на своем мече».

Но для Янь Чжэнмина даже вынести Лужу было бы не так-то просто, а как же Хань Юань и Ли Юнь?

Прежде чем Чэн Цянь успел что-то придумать, он вдруг услышал удивленный возглас Ли Юня.

В конце концов Янь Чжэнмин не смог одновременно продолжать летать и поддерживать так много клонов, его силы внезапно иссякли, и он упал. Ли Юнь поспешно сложил печать, образуя над землей невидимую сеть. По крайней мере, глава их клана избежал приземления на лицо.

Янь Чжэнмин оперся на одно колено, слегка пошатываясь. У него не осталось сил даже на то, чтобы встать.

Чэн Цянь был вынужден действовать. Он подпрыгнул, используя плечо Хань Юаня как трамплин. Шуанжэнь очертил в темном небе яростную дугу. При помощи ледяной Ци этого легендарного смертоносного оружия Чэн Цянь заставил людей в масках отступить. Он чувствовал такую боль, словно все его конечности пронзили бесчисленные иголки, будто многочисленные заклинания истощили его истинную Ци. Он знал, что это означало. Меридианы в его теле были полностью опустошены.

Но теперь, даже в таком состоянии, мог ли он отступить?

Привкус железа заполнил рот Чэн Цяня, когда он безжалостно вонзил Шуанжэнь в землю, не заботясь о том, что может сломать знаменитый меч. Издав резкий звук, Шуанжэнь отправил его обратно в воздух. Чэн Цянь инстинктивно нанес еще один удар, но, еще не завершив связку движений, понял, что больше не может пошевелиться. Аура меча, охранявшая его тело, рассеялась. Бесчисленное количество клинков давило на Шуанжэнь, пытаясь разорвать его владельца в клочья.

Остальным было уже не успеть к нему на выручку.

И тут кто-то воскликнул:

– Наглец!

Волна огромной энергии хлынула вперед, мощная и в то же время нежная. Одним махом она с легкостью отбила атаки, направленные на Чэн Цяня, не причинив ему ни малейшего вреда.

Тело Чэн Цяня внезапно стало легким, и он упал. Янь Чжэнмин бросился вперед, чтобы поймать его.

Он понятия не имел, как добрался до него вовремя. Когда клинки приблизились к Чэн Цяню, Янь Чжэнмин почувствовал, как его собственное сердце ухнуло вниз, готовое разорваться.

Чэн Цянь на мгновение потерял сознание. К счастью, это продолжалось не слишком долго. Когда его взгляд наконец сфокусировался, он обнаружил, что люди в масках, заполонившие порт, оказались сметены, а в центре поля боя освободилось большое пространство. Кто-то кричал от боли, не в силах встать, другие попадали в море.

В то же время он понял, что его пальцы все еще крепко сжимают Шуанжэнь, не ослабляя хватку даже на грани смерти.

Чэн Цянь уже собирался подняться, но чья-то рука тут же непреклонно прижала его обратно. Не поворачивая головы, юноша услышал, как бешено колотится сердце Янь Чжэнмина. Он стоял на одном колене, и его руки дрожали, пока он крепко держал Чэн Цяня. Только когда Чэн Цянь открыл глаза, Янь Чжэнмин резко, с явным облегчением вздохнул и тихо приказал:

– Не двигайся!

Тан Ваньцю приземлилась в стороне. Вероятно, в схватке с Чжоу Ханьчжэном у нее не было никакого преимущества. Ее лицо казалось болезненным; возможно, она тоже была ранена.

Но даже в этом случае, увидев их спасителя, она не выглядела ни в малейшей степени счастливой. Напротив, ее лицо еще больше подурнело от проступившей на нем горечи.

– Владыка, – тихо поприветствовала Тан Ваньцю.

Чжоу Ханьчжэн бросил на нее холодный взгляд, намереваясь запомнить обиду этой сумасшедшей, но, когда он обернулся, его лицо снова приняло приятное выражение, он с притворным благонравием взмахнул веером, приветственно обхватил кулак свободной рукой и склонил голову перед владыкой острова, стоявшим на гигантской скале:

– Приветствую владыку острова.

Тот даже не взглянул на него. Повернувшись к Тан Ваньцю, он произнес:

– Ваньцю, приведи сюда детей. Похоже, я ошибся в своих расчетах.

Тан Ваньцю ничего не ответила. Слабым кивком она дала знак Янь Чжэнмину следовать за ней и начала подниматься по каменным ступеням, высеченным в скале.

Чэн Цянь стиснул зубы. Он собирался было опереться на своего дашисюна, чтобы встать, но Янь Чжэнмин снова прижал его к земле.

И тут он понял, что парит в воздухе. Дашисюн поднял его на руки.

Первоначально сбитый с толку разум Чэн Цяня мгновенно проснулся от потрясения. Как щенок, упавший с высоты, он в панике схватил Янь Чжэнмина за плечо, опасаясь, что хрупкий дашисюн уронит его. От падения он, вероятно, не умрет, но неизвестно, на что он приземлится.

Янь Чжэнмин чуть ли не до смерти перепугался из-за него. Все еще взволнованный, он строго сказал:

– Лежи спокойно.

Чэн Цянь замолчал и застыл, как камень, позволяя Янь Чжэнмину нести его.

Суровое лицо владыки острова слегка смягчилось. Посмотрев на Янь Чжэнмина, он перевел взгляд на меч Чэн Цяня.

Зрачки владыки сузились. Какое-то мгновение он смотрел на кровавый иней, покрывший клинок, а затем отвернулся. Он обвел долгим взглядом окрестности, будто искал кого-то. Но кроме темноты небес и моря, а также смертоносных на вид неровных скал, возвышающихся между ними, он так ничего и не нашел.

Владыка острова опустил глаза и тихо вздохнул. Давящая аура великого мастера рассеялась, и он вновь сделался похожим на печального молодого ученого. Повернувшись, он сказал:

– Давайте вернемся.

Увидев эту картину, некоторые из людей в масках уже собирались броситься в погоню, но Чжоу Ханьчжэн поднял руку, останавливая их.

Со слабой улыбкой он смотрел в спину владыке острова. От слов, которые он произнес, веяло холодом и угрозой:

– Что за человек, по-вашему, Гу Яньсюэ и кто вы такие, чтобы идти против него? Вы смерти ищете, пытаясь его преследовать?

Тан Ваньцю еще не успела уйти далеко, когда услышала его слова. Она бросила на Чжоу Ханьчжэна полный ненависти взгляд и сказала:

– Владыка, зачем вы держите здесь этого мерзкого человека по фамилии Чжоу? Лучше было бы поскорее убить его!

Владыка не обернулся, и его хилый силуэт продолжил удаляться. Услышав ее речь, он слегка усмехнулся, но ничего не ответил.

Среди заклинателей было немало тех, кто мог не знать ничего о нынешнем императоре или первом министре, но не нашлось бы никого, кто не знал бы об острове Цинлун. Знаменитые обители заклинателей очень ценились. Многие из вчерашних бродяг, пройдя через лекционный зал, смогли стать настоящими заклинателями. Более того, уровень совершенствования владыки острова был чрезвычайно высок, его даже называли Величайшим мастером Поднебесной.

Среди обычных людей всегда были почитаемы пять основ: «Небо, земля, император, родители и учитель». Но заклинатели жили гораздо дольше простых смертных, их связи с семьей не были так прочны и постепенно блекли. Они также отказывались преклонять голову перед людскими правителями. Из пяти основ остались лишь «небо, земля и учитель». К своему учителю заклинатели относились теплее, чем к родным. Нетрудно было догадаться о весомости титула Величайший мастер Поднебесной.

Пожелай они рассказать об этом другим, поверил бы кто-нибудь, что владыка острова Цинлун, лидер Четырех Святых Гу Яньсюэ может выглядеть таким уязвимым?

Возможно, его уровень совершенствования и не был самым высоким среди Четырех Святых, но все безоговорочно признавали его своим лидером. Конечно, это было неспроста.

Группа поспешила в главный порт острова Цинлун, где разгорелась жестокая битва.

Оказалось, все ночные патрули и ученики собрались здесь, будучи втянутыми в конфликт с незваными гостями.

Десятилетний Небесный рынок был значимым событием в мире заклинателей. Мог ли какой-нибудь выдающийся мастер из какого-либо уважаемого клана, позабыв о вежливости, заявиться сюда с дурными намерениями? Но непрошенные гости не проявляли ни капли дружелюбия. На море разыгрался шторм, бесчисленные корабли были едва различимы на темной глади вод. Свет, испускаемый мечами, вздымался волнами и мерцал в небе подобно кометам.

Стоило приглядеться внимательнее, и становилось понятно: слух, распространенный бродячими заклинателями, оказался правдив – среди приближавшейся толпы виднелась фигура водяного дракона!

Будто бы место рядом с владыкой острова гарантировало безопасность, Ли Юнь наконец вырвался из объятий паники и вновь вернулся к своему всезнающему «я». Он сказал:

– Это не Лазурный дракон. Лазурный дракон – древний мифический зверь, зачем ему появляться в царстве людей? Это всего лишь водяной дракон. Странно, ведь эти создания водятся лишь во дворце Сисин? Как он оказался в Восточном море?

– Наверное, его украл какой-нибудь темный заклинатель, – сказал Хань Юань.

Ли Юнь остановился на мгновение и направил истинную Ци в глаза, пристально глядя вдаль.

– Знамя с драконом [42], – удивленно произнес он. – Там, на корабле, знамя с драконом! Но с чего бы это Сисин…

Остров Цинлун и дворец Сисин принадлежали к десяти великим кланам. Сисин располагался в довольно уединенном месте, всегда подчеркивая тот факт, что его заклинатели предпочитают совершенствоваться вдали от внешнего мира. Их никогда не интересовали дела за пределами их клана, и не слышно было, чтобы они с кем-то враждовали, так для чего же им понадобилось преодолевать такое расстояние до острова Цинлун и устраивать здесь неприятности?

Прежде чем Ли Юнь успел договорить, владыка острова внезапно присвистнул. Казавшийся непобедимым на море водяной дракон мгновенно рухнул в воду, подняв огромные волны, опрокинувшие разом три корабля. Все вокруг внезапно стихло – даже свирепый прибой, казалось, успокоился.

Обе стороны конфликта невольно остановились, толпа расступилась, освобождая дорогу. Владыка острова выступил вперед и громко объявил:

– Мои добрые даою Сисин, вы пришли сюда глубокой ночью и вызвали такой переполох. Теперь же мне интересно, какое у вас может быть дело?

Прозвучал рог, и многочисленные суда разошлись в стороны. Огромный корабль, казалось, поднялся из черной как смоль воды. На носу его стоял старик с совершенно седыми волосами. Его дряхлый вид ничуть не умалял его пугающую ауру. Взгляд, которым он обвел толпу, был тверд.

– Гу Яньсюэ, мы не виделись целый век, но владыка острова Цинлун, как всегда, впечатляет.

Владыка слегка нахмурился и сложил руки в знак приветствия.

– Бай Цзи даою слишком любезен.

Янь Чжэнмин был довольно беспечным главой клана. Когда он впервые прибыл на остров Цинлун, он изучил записи о важных событиях, но не потрудился узнать о других вещах. Услышав эти слова, он тихо спросил:

– Кто такой Бай Цзи?

Ли Юнь прошептал ему на ухо:

– Владыка дворца Сисин. Говорят, ему почти тысяча лет. В прошлом люди часто предполагали, что он будет первым человеком в Девяти областях Поднебесной [43], кто постигнет Дао и вознесется к бессмертию. Но, боюсь, его долгая жизнь уже близится к концу.

Чэн Цянь восстановил дыхание и попытался оттолкнуть Янь Чжэнмина. Он встал на ноги и с любопытством спросил:

– Второй шисюн, откуда ты так много знаешь?

– Заткнись, это не имеет к тебе никакого отношения. – Янь Чжэнмин тут же забыл о том, что хотел спросить, насколько силен этот Бай Цзи. Он опустил голову, пощупал пульс Чэн Цяня и нахмурился, осматривая его раны.

Обмен приветствиями между двумя величайшими мастерами вызвал в толпе небывалый переполох. Некоторых бродячих заклинателей из лекционного зала заботило лишь грандиозное зрелище, они проявляли чрезвычайную наглость, забираясь на деревья и скалы поблизости, чтобы понаблюдать и обсудить происходящее между собой.

Владыка основа спокойно осведомился:

– Если Сисин решил послать сюда своих людей, почему вы не сообщили об этом ранее? Даже если наш остров – всего лишь бесплодная изолированная земля, неужели мы откажем гостям в вежливом приеме? Владыка дворца Бай, с какими намерениями вы явились сюда, да еще и вторглись в мои владения подобным образом?

Большой корабль в мгновение ока приблизился к берегу.

– Конечно, сегодня этот скромный человек пришел не просто так. Пять лет назад один из моих никчемных внуков отправился в путешествие. Услышав, что Небесный рынок на вашем острове место весьма интересное, он прибыл сюда со своими даою, намереваясь присоединиться к веселью. После этого он отправил во дворец сообщение, что видел лекционный зал и хочет поучиться новому, а потому притворился бродячим заклинателем. Но за последние нескольких лет мы больше не получили от него ни единой весточки. Мы все думали, что он был занят самосовершенствованием, но несколько дней назад лампа жизни моего внука внезапно погасла. Я прибегнул к технике поиска бессмертных душ, чтобы призвать части его души обратно, но так и не смог найти его, несмотря ни на что. И тут я понял, что он… он…

Стоило Бай Цзи заговорить об этом, как его начали душить рыдания, и он не смог продолжить.

Хань Юань нахмурился, прислушиваясь. В отличие от своих шисюнов, совершенно не заботившихся о делах внешнего мира, он был как раз из тех, кто сует свой нос в чужие дела. Все слухи и новости на острове проходили через его уши, но он ничего не слышал о том, что в лекционном зале кто-то погиб.

Владыка острова поднял ладонь, и вперед тут же вышел ученик, преподнеся ему на вытянутых руках книгу имен. Владыка спросил Бай Цзи:

– Могу я узнать, как на самом деле зовут вашего внука?

Бай Цзи с трудом подавил свою скорбь и сказал дрожащим голосом:

– Первая часть Янь, вторая часть Ли.

Владыка острова подбросил книгу имен в воздух, его губы едва заметно шевелились, что-то бормоча. Внушительный том был пролистан от начала до конца, без единой остановки, и наконец упал корешком вверх.

Ученик сказал:

– Владыка острова, в лекционном зале никогда не регистрировали никого с именем Бай Яньли.

Неподалеку послышался чей-то голос:

– Может быть, он использовал псевдоним…

Тан Ваньцю, стоявшая в стороне и наблюдавшая за происходящим, ответила:

– Как дерзко. Вы думаете, остров Цинлун разрешил бы какой-то мелкой сошке войти в лекционный зал под псевдонимом? Ненастоящие имя и фамилия никогда не появились бы в книге имен!

Стоило ей открыть рот, как все вокруг почувствовали, будто сейчас произойдет что-то плохое. Как и следовало ожидать, услышав ее, Бай Цзи пришел в ярость. Его волосы встали дыбом от негодования, и он спросил:

– На что ты намекаешь?