Весь остров Цинлун был освещен фонарями. Ночные патрули, которые должны были увеличить из-за большого соревнования, исчезли бог знает куда, так что бродячие заклинатели бесконтрольно сновали туда-сюда, гомоня на все лады. Воздух гудел от сплетен и слухов. Кто-то говорил, что на Цинлун напали темные заклинатели, кто-то говорил, что у владыки острова случилось отклонение Ци… Самым нелепым было предположение, что под островом томился в заточении настоящий великий Лазурный дракон [38]. Каким-то образом он сбросил оковы и отправился на поиски пропитания, а кучки заклинателей ему хватит лишь на полуночный перекус.

Тан Ваньцю постоянно держалась на расстоянии трех чжанов от группы Янь Чжэнмина и, казалось, намеренно ждала их. Юноша видел это, поэтому не перечил. Но Лужа, которую заклинательница несла в руках, как сверток, выглядела поистине несчастной. Она была напугана, страдала от головокружения, потому что ее перевернули вверх ногами, и не могла сдержать слез. К счастью, Ли Юнь заранее дал ей пилюлю, подавляющую демоническую энергию. В противном случае ее плач уже вызвал бы землетрясение. В этом совершенно точно увидели бы чей-то злой умысел.

Тан Ваньцю провела их мимо горного склона лекционного зала и вскоре, не войдя в лес, остановилась перед скопищем каменных стел.

Это место называлось «Лес скрижалей». Каменные стелы воздвигли в память о великих мастерах острова Цинлун, которые либо вознеслись, либо погибли. Это было что-то вроде храма предков у простых людей. Чэн Цянь и другие слышали об этом месте, но, так как они были лишь приглашенными заклинателями, а не учениками острова Цинлун, они не могли прийти сюда без причины.

Тан Ваньцю опустила руку и резко отставила девочку в сторону. Лужа проплакала всю дорогу, и теперь в ее сердце остались лишь страх и гнев. Едва обретя свободу, она нацелилась на руку Тан Ваньцю и оскалилась, собираясь укусить женщину.

Но прежде чем зубы Лужи успели сомкнуться на чужой конечности, Тан Ваньцю внезапно посмотрела на нее сверху вниз. Глаза редко проявляющей эмоции Тан чжэньжэнь покраснели. Казалось, она не желала показывать чувства перед ребенком, поэтому стиснула зубы и через силу приняла свирепый вид. Теперь она не была похожа на человека, который изо всех сил подавляет боль. Скорее – на гневное божество, оберегающее от зла.

На мгновение встретившись с ней взглядом, Лужа не испугалась, а как будто что-то почувствовала. Девочка молча прикрыла рот, сделавшись похожей на чуткого маленького зверька. Она разжала молочные зубы, и ее, перемазанную в соплях, взял на руки перепуганный дашисюн.

Повернувшись к ним спиной, Тан Ваньцю сухо произнесла:

– По приказу владыки острова, я отошлю вас отсюда сегодня же ночью.

Янь Чжэнмин удивился:

– Старшая, что же все-таки произошло? Пусть мы, младшие, не очень полезны, но мы все же провели так много лет под благословением владыки. Если есть что-то, что мы можем сделать, чтобы помочь…

При слове «благословение» лицо Тан Ваньцю, казалось, чуть смягчилось. Она снова повернулась к Янь Чжэнмину и ровным голосом произнесла:

– Глава клана Янь, тебе достаточно лишь сохранить милость в своем сердце. Но сейчас прежде всего защити свою собственную жизнь!

После этого она указала на землю и воскликнула:

– Откройся!

Земля леса скрижалей с грохотом разверзлась. В ней образовалась щель размером в два квадратных чи. Внутри в непроглядной тьме смутно угадывались каменные ступени. Это был потайной ход.

Тан Ваньцю создала печать. На кончиках ее пальцев заплясали искры. Рассеявшись от щелчка, они метнулись к развешенным вдоль стен факелам, зажигая огонь и освещая проход. Тан Ваньцю первой спустилась по ступеням и обратилась к спутникам:

– Не мешкайте!

Янь Чжэнмин обменялся с Ли Юнем быстрыми взглядами. Ли Юнь нахмурился и тихо сказал:

– Шисюн, иди за ней.

С тех пор как владыка острова появился на открытии большого соревнования, Янь Чжэнмин смутно чувствовал, что что-то не так. Но он не владел никакой информацией о происходящем и теперь был совершенно сбит с толку. Однако сейчас он нес Лужу, вытиравшую сопли рукавом, и не мог позволить себе замешкаться.

Янь Чжэнмин передал Лужу последовавшим за ним слугам и не смог удержаться, чтобы не оглянуться. Чэн Цянь шел в самом конце группы. Он с самого начала пристально смотрел в направлении лекционного зала. Словно почувствовав на себе внимательный взгляд Янь Чжэнмина, Чэн Цянь резко обернулся и кивнул ему. Казалось, что, даже если небеса рухнут и земля расколется, он будет готов к этому.

Но Янь Чжэнмин знал, что на самом деле он не был готов, ему просто было все равно. Юноша не смог удержаться от горького смеха. Отсмеявшись, он вдруг почувствовал себя немного спокойнее. Янь Чжэнмин крепко сжал меч и вошел в коридор вслед за Тан Ваньцю.

В коридоре было не так уж много свободного места. Тан Ваньцю, идущей впереди, путешествие не доставляло никакого дискомфорта, а вот Янь Чжэнмину приходилось все время держать голову опущенной. Настенные факелы с обеих сторон были усилены заклинаниями, поэтому пламя оставалось неподвижным, когда люди проходили мимо. По дороге никто не произнес ни слова, и от этого атмосфера казалась крайне напряженной. Под землей было легко заблудиться. Пока они кружили по переходам, Чэн Цянь мысленно следил за расстоянием. Как раз в тот момент, когда он почувствовал, что они вот-вот покинут остров Цинлун, перед ними появилась еще одна лестница.

Каменные ступени продолжали подниматься и спускаться, пространство стало настолько тесным, что даже Лужа вынуждена была слегка наклониться. Остальные же выбирались наружу почти ползком. Группе заклинателей пришлось отбросить всякое достоинство, пока они протискивались через проход.

Ли Юнь не смог удержаться и наконец заговорил:

– Интересно, куда она нас ведет…

Янь Чжэнмин покачал головой. Он с некоторым трудом оглянулся и сказал:

– Чжэши, позаботься о нашей шимэй.

Услышав это, Хань Юань, идущий позади него, тоже кое о чем вспомнил.

Он торопливо похлопал себя по одежде и достал цепочку с подвесками. Это были иглы поиска души, украденные им несколько лет назад на Небесном рынке. Кончики игл были отравлены, поэтому их поместили в маленькие и изящные деревянные футляры, а через ушко каждой продели соломенную веревочку. Теперь легендарное оружие выглядело как непримечательная побрякушка нищего.

Хань Юань, заполучивший иглы, думал, что, поскольку на этом острове так много людей смотрят на них сверху вниз, грозное оружие быстро исчезнет. Но у него всегда были шисюны, защищавшие его, так что три иглы до сих пор оставались нетронутыми.

Хань Юань повесил веревочку с иглами на шею Лужи и сказал:

– Если кто-то попытается причинить тебе вред, сними деревянный наконечник и воткни в него.

За разговорами они достигли конца лестницы. Тан Ваньцю ударила по камню, разбив плиту толщиной больше чем в два чи на куски. Эта старшая напоминала разбушевавшийся фейерверк. Янь Чжэнмин почти потерял терпение, потому просто молча последовал за ней.

Но стоило ему поднять голову, как он тут же почувствовал порыв морского ветра, дующего ему в лицо. Оглядевшись, он понял, что они оказались в тайном порту. Здесь был один-единственный кораблик. Он оказался довольно неприметным, способным слиться с ночными тенями. Если бы корабль не находился прямо перед ними, они, возможно, даже не заметили бы этой громадины.

– Забирайтесь, – сказала Тан Ваньцю. – Там нет лодочника, но твой клан всегда был хорош в заклинаниях. Этой лодкой можно управлять с их помощью, разберетесь. Если бы вы все могли летать на мечах, это не было бы так хлопотно.

Тан Ваньцю всегда производила впечатление человека, всем своим видом говорящего: «Небеса великие, а я – вторая после них». Ее слова должны были показаться насмешкой над низким уровнем самосовершенствования учеников клана Фуяо, но, как ни странно, на этот раз она не имела в виду ничего подобного.

Она повернула голову, чтобы посмотреть на черное как смоль небо и еще более темное море, и сказала тихим, едва различимым голосом:

– Совсем скоро… Времени почти не осталось…

На краткий миг показалось, что все ее существо утонуло в ночи. Ее юбка и волосы слегка колыхались на морском ветру, создавая вокруг нее едва уловимую иллюзию хрупкости.

Долгое время спустя Тан Ваньцю наконец сказала:

– В тот день я действительно видела Хань Мучуня, но не осмелилась позвать его. Я была… немного неотесанной, поэтому не смогла сразу понять, хочет ли он быть узнанным.

Она всегда была неуклюжей в отношениях с людьми. Прежде чем она успела принять решение, человек исчез.

Янь Чжэнмин на мгновение остолбенел, но наконец понял, что она имела в виду грандиозную битву с темным заклинателем, разразившуюся в Восточном море пять лет назад.

– Ты… немного похож на своего учителя в молодости.

Говоря это, она слегка наклонила голову и заправила прядь своих длинных волос за ухо. Этот жест многие девушки использовали бессознательно, но, когда его использовала она, казалось, будто за ним скрывается какое-то шокирующее прошлое.

Произнеся эти слова самым мягким тоном, каким говорила когда-либо в своей жизни, она тут же отбросила доброту и серьезно, строго наказала:

– Покинув это место, не возвращайтесь на гору Фуяо. Тренируйтесь среди простых людей или найдите тихое и спокойное место, чтобы продолжать заниматься самосовершенствованием. Никогда никому не говорите, что вы из клана Фуяо.

Янь Чжэнмин с любопытством спросил:

– Старшая, разве клан Фуяо уже давным-давно не считается маленьким ослабевшим кланом? Даже если мы упомянем его, кто узнает?

– Незнающие люди, естественно, не поймут, о чем идет речь. Но те, кто должен быть в курсе, и даже те, кто не должен быть в курсе, – будут знать. Не мешкайте, садитесь в лодку и уплывайте…

Прежде чем она успела договорить, столб света внезапно устремился к небесам. На мгновение весь остров озарился белым сиянием, столь ярким, что невозможно было открыть глаза.

Зрачки Тан Ваньцю сузились, на ее лице появилось выражение беспокойства.

Именно тогда Чэн Цянь, стоявший позади всех, внезапно выпрямился и медленно поднял Шуанжэнь.

– Кто здесь?

В воздухе послышался свист. Люди в масках подобно стае воронов спустились на землю один за другим. В мгновение ока они окружили беглецов.

Их предводитель выступил вперед. Его лицо трусливо скрывалось за черной вуалью. Он сказал:

– Остров Цинлун объявил военное положение. Отныне кораблям запрещено покидать его пределы!

Тан Ваньцю схватила Чэн Цяня за плечо и, с силой оттолкнув его в сторону, выступила вперед.

– Я не слышала, чтобы владыка острова говорил что-нибудь о введении военного положения. Кто ты такой?

Человек в маске холодно рассмеялся низким голосом и сложил руки, приветствуя Тан Ваньцю:

– Чжэньжэнь, не нужно терять самообладание. Даже если бы вы сели на корабль, никто из вас не смог бы уйти.

Закончив говорить, он поднял голову, будто намекая на что-то. Ночное небо освещали бесчисленные пятна света. С такого расстояния они казались светлячками.

Лужа вновь собралась плакать, но Чжэши закрыл ей рот рукой.

– Шисюн, что это такое? – тихо спросил Ли Юнь.

Янь Чжэнмин внимательно огляделся вокруг и отвел взгляд, ответив:

– Это свечение чистой Ци, оно исходит от летающих мечей.

Ли Юнь запаниковал.

– Что? Их так много? За кем они пришли? Не за нами же, правда?

Ли Юнь был из тех людей, что хорошо соображают в обычной жизни, но в критических ситуациях теряют рассудок.

В тот момент, когда он произнес эти слова, Янь Чжэнмин понял, о чем он думал. Верно, все они были лишь незначительными учениками маленького ослабевшего клана. Они никогда не уходили с горы Фуяо и оставались на острове Цинлун с тех пор, как покинули ее. Самое выдающееся, что они когда-либо делали, – это дрались с шайками бродячих заклинателей. Судя по тому, какие внушительные силы собрала другая сторона, они, скорее всего, пришли за Тан Ваньцю. У нее была удивительная способность оскорблять всех и каждого в Поднебесной, и это вполне могло в конце концов навлечь на нее неприятности.

– Дашисюн, – прошептал Ли Юнь, – если они здесь не ради нас, то…

Янь Чжэнмин поймал Ли Юня за локоть и покачал головой, чувствуя, что все не так просто, как кажется. На острове царил хаос, так почему же Тан Ваньцю не помогала там, а была здесь, чтобы тайно отослать их?

Он остро почувствовал что-то в предупреждении Тан Ваньцю: «Никогда никому не говорите, что вы из клана Фуяо».

Вдруг после долгого молчания заговорил Чэн Цянь. Без малейшего сомнения он сказал:

– Этот человек – Чжоу Ханьчжэн.

Янь Чжэнмин был ошеломлен.

– Что? А ты откуда знаешь?

Чэн Цянь бесстрастно посмотрел в глаза разоблаченному предводителю людей в масках и с легкостью ответил:

– Его я смогу узнать, даже если он обратится в прах.

Янь Чжэнмин, однажды пострадавший от рук Чжоу Ханьчжэна, уже не помнил его. Он всегда был таким. Янь Чжэнмин мог ссориться с другими, мог сердиться на людей, но никогда не держал зла. Несмотря на то, что он не забыл унижения, которое пережил, когда его сбросили с платформы, это не оставило в его сердце глубокой обиды. В любом случае, даже если бы Чжоу Ханьчжэн вновь захотел сбросить его вниз, сейчас сделать это было бы уже не так просто. Будь у него лишние силы, он, вероятнее всего, потратил бы их на то, чтобы вспомнить свое счастливое детство на горе Фуяо.

Но Чэн Цянь был иным. Каждый раз, когда он не мог больше упражняться с мечом или когда чувствовал, что не способен вынести испытание, через которое проходил, он думал о братьях Чжан и Чжоу Ханьчжэне. По мере того как рос уровень его совершенствования, люди вроде Чжан Дасэня постепенно выпадали из его поля зрения, так что теперь вся его жажда мести была обращена на Чжоу Ханьчжэна.

Быстро оглядевшись, Чэн Цянь шагнул вперед и слегка повысил голос, чтобы Тан Ваньцю его услышала:

– Тан чжэньжэнь, этот младший чрезвычайно благодарен за внимание, которое владыка острова оказывал нам все эти годы, но есть одна вещь, которую я никак не могу понять. Почему он позволил человеку столь сомнительного происхождения войти в лекционный зал?

Тан Ваньцю сперва ошеломили его слова. Она тут же повернулась к нему лицом:

– Что ты сказал?

Услышав это, предводитель людей в масках посмотрел на Чэн Цяня… и Шуанжэнь в его руке.

– Как и следовало ожидать, это тебя учуяла птица живых. Для сопляка ты оказался удивительно умел, раз смог спрятаться, – с усмешкой сказал он.

Раньше он пытался изменить свой голос, но теперь показал настоящий. Как бы плох ни был слух Тан Ваньцю, на этот раз она его узнала. Недоверие сразу же отразилось на ее лице.

– Чжоу Ханьчжэн?

Человек в маске понял, что больше не сможет притворяться, и снял вуаль с лица с бесстрашием человека, имеющего сильную поддержку. Явив всем присутствующим профиль ученого, который трижды подумает, прежде чем действовать, он улыбнулся.

– Тан даою, раз уж ты спрашиваешь, почему бы нам не вернуться, чтобы встретить наших гостей вместе с владыкой острова?

Тан Ваньцю распахнула глаза от удивления, а затем взорвалась от ярости.

– Владыка острова одарил тебя великой милостью, а ты осмелился вступить в союз с чужаками?

Чжоу Ханьчжэн самодовольно вздохнул.

– Слова Тан чжэньжэнь не совсем верны. Во-первых, я не являюсь частью острова Цинлун и ни с кем не вступал в союз. Во-вторых, я очень обязан владыке острова Цинлун за его доброту. А защитником я стал лишь на время. О? Я что-то не так запомнил? Тан чжэньжэнь и сама явилась с горы Мулань и также не принадлежит к острову Цинлун, разве не так?

Конечно, Тан Ваньцю не намерена была слушать его глупости. Не говоря больше ни слова, она взмахнула тяжелым мечом и одним движением подняла у себя за спиной стремительный и яростный ветер. Она, казалось, совсем не боялась парящих в небе заклинателей и выглядела так, словно собиралась размозжить Чжоу Ханьчжэну голову.

Чжоу Ханьчжэн легко подпрыгнул в воздух. Мужчина взмахнул веером, вокруг замерцали искры и молнии. Стоило им соприкоснуться с Ци меча Тан Ваньцю, раздался громкий, гулкий звук – удары столкнулись, опалив землю яростным огнем.

От злобы Чжоу Ханьчжэна и выражения его лица по коже Янь Чжэнмина прошел мороз. Даже оставаясь наблюдателем, он быстро понял: мысль, что теперь Чжоу Ханьчжэн не сможет так легко сбросить его с платформы, была слишком самонадеянной. Чжоу Ханьчжэн не только не был слаб, но и был крайне бесстыден. У него, похоже, не было никакого намерения сражаться с Тан Ваньцю один на один, поэтому, взмахнув веером, Чжоу Ханьчжэн приказал людям в масках:

– Схватите ее!

Тан Ваньцю взревела:

– Ну давай, попробуй!

Люди в масках, похожие на воронов, один за другим спустились ниже, полностью заполняя тесный причал. Меч Янь Чжэнмина засветился, когда он поднялся на нем на умеренную высоту. С помощью печати он создал несколько фигур, как две капли воды похожих на него. Эта отвлекающая техника сильно истощала истинную Ци, но он планировал самостоятельно уничтожить всех этих людей в воздухе.

Чэн Цянь почти решился опробовать на этом Чжоу свой Шуанжэнь, но, оглянувшись на бледного Ли Юня и всех остальных, заставил себя успокоиться. Он неколебимо, как скала, встал рядом с Чжэши, державшим Лужу.

Двое мужчин в масках незаметно приземлились и подошли к группе Чэн Цяня с другой стороны. Они явно были невысокого мнения о Чэн Цяне, простом подростке. Выставив перед собой мечи, они бросились вперед, по всей видимости, намереваясь заставить детей замолчать.

Но вместо того чтобы отступить, Чэн Цянь двинулся им навстречу. Не говоря ни слова, он ответил на их атаки движением «Вздымающиеся волны бьются о берег».

В этот момент Чэн Цянь наконец осознал разницу между своим потрепанным деревянным мечом и этим знаменитым клинком, забравшим бесчисленное количество жизней. Один маленький взмах Шуанжэня – и неописуемый холод охватил весь порт. В тот момент, когда клинки столкнулись, Чэн Цяня будто бы наяву оглушили гневные крики его предшественников. Лезвие покрылось слоем инея и с легкостью перерубило мечи обоих нападавших. Истинная Ци Чэн Цяня смешалась с клокочущей яростью, и ему казалось, что его тело вот-вот разорвется на части.

Да, в записке говорилось: «Его никогда нельзя использовать опрометчиво».

Сначала Чэн Цянь был ошеломлен, и его первой мыслью было выбросить меч. Но стоило ему проявить слабость, как появились другие люди в масках, и один из них даже протянул руку, намереваясь схватить Лужу. Чэн Цянь собрался с духом и подумал: «Чему быть, того не миновать. Нужно избавиться от этих мерзавцев, а уже потом рассуждать».

И вот, не останавливаясь и не меняя стиля, он вновь повторил движение «Вздымающиеся волны бьются о берег». Двое мужчин в масках решили, что Чэн Цянь, вероятно, еще не достиг слияния, а значит, его уровень развития недостаточен, чтобы он мог справиться с двумя противниками в одиночку. Они понятия не имели, что его навыки владения мечом были отточены при помощи деревянного оружия. Древесина хрупка и может легко сломаться, ее способность сдерживать Ци меча невелика. Обладатель такого клинка вынужден не только контролировать свою силу, но и делать это очень точно. Намереваясь стереть с лица земли лекционный зал, Чэн Цянь осмелился объединить необузданное искусство «Меча прилива» с чрезвычайно динамичной, постоянно изменяющейся техникой деревянного меча Фуяо. В искусстве боя на мечах он уже давно достиг большего, чем даже те, кто освоил слияние и мог летать.

Более того, теперь у него в руках был знаменитый Шуанжэнь.

Блеск меча был подобен пурпурной молнии и лазурному инею. Словно почувствовав смертоносные намерения своего владельца, ветер от ударов клинка усилился, распространившись на три чи. Раздался звук рвущегося шелка: Чэн Цянь одним ударом перерезал горло двум мужчинам, заставив воздух окраситься красным. Капли, что упали на «Меч несчастной смерти», замерзли, превратившись в кровавый иней.