Окруженная жадным вниманием зевак, ойран шла своей дорогой. Днем в Ёсиваре было немного посетителей, но ее выходы все равно мгновенно привлекали толпы.

Процессия миновала ворота квартала Эдомати и оказалась в Наканомати. Сегодня ей предстояло совершить долгий путь – до одного чайного домика в Сумитё, что по пути к Суйдодзири.

Высокие зубцы гэта будто прочерчивали дуги на дороге. Гибкая изящная талия изогнулась, и Рури медленно обратила взгляд влево. Мужчины, по которым он скользнул, возбужденно ахнули, зачарованно следя за грациозной фигуркой.

Вдруг, посмотрев куда-то невзначай, Рури заметила знакомого молодого человека.

«Да это же воздыхатель Цукасы!..»

Тот самый любовник, Саитиро. Он стоял у ворот на углу улицы и наблюдал за Рури. Про себя ойран подумала: «То-то, наверное, Цукаса обрадуется гостю!»

Вскоре он затерялся в толпе околдованных мужчин, а когда встретился с ней взглядом, обомлел. Рури чуть прищурилась, ее губы тронула дерзкая улыбка, и она прошла мимо.

Сегодня ей назначил свидание лекарь из Хаматё по имени Киити. О нем ходила добрая слава, и зарабатывал он огромные деньги. В «Куроба-я» его особенно почитали.

Вот только Рури терпеть не могла этого мужчину за прилипчивость, поэтому новость о встрече не вызвала у девушки бурного восторга. Он хотел владеть ее вниманием безраздельно и в постели тоже не давал покоя, поэтому Рури, хоть и принимала его, по мере возможности избегала свиданий. Увы, в сезон затишья ей приходилось поступаться капризами. После очередной взбучки от О-Сэи она смирилась с неизбежным.

– Как тебе все-таки к лицу накидка, которую я подарил! И дышит такой огненной страстью, что не уступит нынешней жаре.

Киити словно пожирал ее глазами, свободной рукой подняв чашечку с саке.

Многие из постоянных гостей Рури давали ей самой выбирать подарки, но только не Киити: тот всегда руководствовался собственным вкусом. И Рури бы это целиком устраивало, да только он присылал вещи одна другой вычурнее, и ойран, признаться, они уже поднадоели.

Сегодня на ней была накидка с пестрыми зигзагами мандзи-цунаги, а на ситцевом поясе с узором в виде зубчиков распустил хвост огромный павлин. Шесть шпилек сверкали у лица и целых восемь – у основания пучка, который Рури обычно оставляла вообще без украшений; а с веерообразной шпильки, будто гроздья алых ягод нандины[55], свисали коралловые бусины. Словом, на голове из-за украшений места свободного не осталось. Каждое движение отдавалось напряжением в шее, что только усиливало в Рури неприязнь. Ей хотелось немедленно повынимать и отшвырнуть всё это богатство, но она не сводила ясных глаз с Киити, изредка взмахивая длинными ресницами.

– То вырвался наружу жар моего сердца, которое истосковалось по вам после столь долгой разлуки.

– Какие прелестные слова! – Лекарь разом опрокинул в себя саке. – Ты жаловалась в письме на спазмы. Все уже прошло?

– Да, благодарю вас за заботу. Хотя по нынешней погоде в глазах все время темнеет. Простите, что пришлось переносить свидание.

– От спазмов хорош сушеный желчный пузырь медведя. Принесу при оказии.

Рури, ненавидевшая горькие лекарства, вздрогнула:

– Право, меня уже ничто не тревожит даже после долгих ванн. Вашего внимания вполне довольно!

Она почтительно протянула Киити зажженную трубку.

– Да? Тогда лучше прихвачу снадобье из «Ёцумэ-я»!

– Ах, Киити, негодник! – хихикнула Рури, а про себя чуть не отправила его в полет: в «Ёцумэ-я» продавали афродизиаки.

Тем временем тот весело сказал:

– Кстати, погляди, какую забавную безделицу я нашел в лавке Цутадзю![56]

Он вытащил из-за пазухи книжицу, на которой значилось: «Всеобъемлющий справочник по мастям проституток».

– Тут он сравнивает девиц с овощами, птицами, рыбами – да чего только не приведет в пример!

– Какие глупости! – засмеялась Рури, пролистывая книжонку. – Травы, птицы… Ах, нет! Даже сосуды!

– И про насекомых есть!

От непристойности увиденного у ойран пропал дар речи.

– Вот, взгляни. Тут кит, а тут красный перец. Кита я себе представляю, а почему перец? Наверное, за характер?

– Какие вы, мужчины, жестокие…

– Да брось ты. Самое интересное, что про тебя тут тоже есть!

Он увлеченно зашуршал страницами.

– Бросьте! Не хочу смотреть, что про меня пишут.

– О, нашел!

Киити потянул девушку за рукав, которая уже отвернулась с показной обидой. Она незаметно вздохнула и обреченно перевела глаза на книгу.

– Царство зверей. «Рури из „Куроба-я“. Дракон».

Картинка показалась ойран такой дурацкой, что она против воли рассмеялась:

– Ну и ну! Да автор, наверное, только и видел что картину на стене нашей витрины!

Киити тоже расцвел, притянул рукав и схватил белую ручку девушки. Та, прикрывая рот ладошкой, стрельнула в его сторону глазами.

– Да, именно этот взгляд, – сказал гость, откладывая книжку и вместо нее поднимая трубку, – он-то и сводит мужчин с ума. Я даже не сомневаюсь, что по пути сюда ты опять вскружила порядочно голов. Надо что-то делать с этой твоей привычкой.

Он смерил куртизанку многозначительным взглядом.

– Не дразнитесь. Господа, которые хранят верность даме сердца, никогда не поддадутся моим чарам. Да ведь и у вас есть супруга, – с еле заметной ехидцей в блестящих глазах заметила Рури, и Киити от души расхохотался.

– Ты неправа. Видно, сама не понимаешь всей силы своего очарования. Разумеется, я женат на той, кого выбрал, разумеется, я люблю ее, но перед лицом Рури-ойран, первой красавицы Эдо, ни один мужчина не сохранит твердость духа, будь у него хоть подруга сердца, хоть супруга.

Он отложил кисэру и внезапно резко схватил девушку за плечо, с молчаливого согласия притянул к себе и сказал:

– Ты живая загадка. Только подумаешь, что поймал тебя, как вдруг ускользаешь, будто дым. Ты можешь заливисто смеяться, но глаза будто проникают в самую суть вещей. Я не понимаю, что творится в твоей голове… и все равно смотрел бы на тебя вечно.

– В моей голове нет сложных мыслей. Попробуйте угадать, – ответила она, глядя ему в лицо.

Их глаза встретились, но спустя мгновение Киити отвел взгляд.

– Нет, оставим эту игру. Не хочу обидеть твои чувства грубыми словами.

– Вы бы меня не обидели.

Киити крепче прижал ее к себе.

– Ты играючи вырвешь любовь к любой женщине и угнездишься в душе. Да, именно так. Твоя красота пьянит и сводит с ума, как в легенде о шанском императоре Ди Сине[57], как в истории о возлюбленной правителя Тоба, Тамамо-но маэ[58]. Такую красоту называют роковой.

Рури склонила голову на грудь покровителю и изящно хихикнула, но глаза ее безжизненно следили за колебаниями красных всполохов во тьме, а мысли занимала только будущая ночная вылазка.

Даже по меркам Эдо Сэндзю считался знаменитым негласным районом развлечений, наравне с Итабаси, Синагавой и Найто-Синдзюку. Если в Ёсиваре за вечер с ойран по самым скромным расценкам приходилось заплатить рё и один итибубан, то в Сэндзю можно было позабавиться за четыреста мон, поэтому не столь зажиточные эдосцы направлялись именно сюда.

Как ни странно, во вполне оживленный час Собаки на главной улице горело всего несколько фонарей над борделями и кабаками, а людей как ветром сдуло. В округе царила странная тишина, будто квартал застыл в страхе перед неким таинственным существом. Нарушало ее разве что шарканье дзори одинокого путника. Через плечо его был перекинут платок со знаком «и». Мужчина никуда не спешил – молча прогуливался вдоль домов.

За ним таились в тенях Рури в черном мужском кимоно и с маской на лице, Гондзо и близнецы – тоже в черном. Все четверо внимательно оглядывались по сторонам.

– Надеюсь, с Дзё ничего не случится… – пробормотал Эйдзиро.

– Я понимаю, что он сам вызвался быть приманкой, но это слишком опасно! – хмуро проворчал Тоёдзиро.

– За него не волнуйтесь. У него за пояс на всякий случай заткнут сякудзё, – обнадежил их Гондзо.

Он не слукавил: парикмахер и впрямь спрятал на себе разобранный посох.

– Что еще остается делать, если эта тварь нападает только на мужчин с платком из «Исаки-я»? Слухи уже расползлись, других таких дураков по району больше не ходит, а выманивать надо. Дзё ведь уже объяснял, – процедила из-за маски Рури, не отрывая глаз от спины товарища.

Ей очень хотелось освободить лицо, раз вокруг всё равно пусто, но Дзёкити с Гондзо запугали ее, что их могут застукать ненароком, и волей-неволей пришлось спрятаться.

– А демон правда явится? Мы уже давно тут кукуем, – раздраженно вздохнул Тоёдзиро.

И впрямь, они не меньше коку перебегали с места на место, прячась в тенях Сэндзю. В такую жару слежка не доставляла никакого удовольствия.

– Хватит ныть и просто смотрите! Все желающие вольны вернуться домой и ложиться баю-бай. – Предводительницу истребителей зла затянувшееся затишье тоже постепенно выводило из себя.

– Хватит со мной как с маленьким! – огрызнулся Тоёдзиро.

– Ой! Командир, смотри! – вдруг воскликнул Эйдзиро, единственный, кто продолжал вглядываться в темноту, пока Рури ругалась с его братом, а Гондзо пытался их помирить.

Истребительница проследила за его пальцем. Дзёкити, который шел с размеренностью механической куклы, вдруг остановился. Все его внимание приковал ближайший поворот.

Во тьме перекрестка кое-кто притаился – ребенок лет семи, только весь как будто из тени. Он темнел даже на фоне ночного мрака, а его силуэт размывался в ночи. В руках малыш держал непроглядно-черный фонарь.

– Дух с фонариком, – пробормотала Рури.

Близнецы впервые видели его воочию, и кожа у обоих покрылась мурашками.

Вдруг Дзёкити резким движением сунул руку за пояс, и в тот же миг фонарь загорелся багряным светом.

– Оно рядом! – чуть громче предупредила истребительница, и все четверо разом вылетели из укрытия.

Только что перед глазами плыли волны горячего воздуха, но вдруг кожу Рури обдало морозцем. Тоёдзиро с Эйдзиро достали черные веера и принялись читать заклятие.

Тут с неба донесся тихий смех, и все задрали головы. С крыши, подсвеченная из-за спины рыжей луной, на Дзёкити взирала молодая женщина, босая, невзрачная, но нарядно одетая… вот только от низа живота до подола косодэ, испещренного крестами, все пропитала бурая жидкость. Из опрятного пучка симада-магэ[59] выбилось и трепыхалось на ветру несколько прядей. Лицо из-за лунного сияния укрывалось в тени, но в силуэте не сквозило ничего демонического.

Однако глаза Рури прекрасно видели в темноте даже через отверстия маски. Она отчетливо различала пустые глазницы и разорванный в улыбке рот, в которых клубилась тьма. Изо лба росли черные рога где-то два суна длиной, и вокруг женщины витала зловещая аура.

– Что-то не нравится мне всё это, – пробормотала Рури.

Губы под маской растянулись в дерзкой улыбке, при этом истребительница не моргая смотрела на противницу, пытаясь оценить ее силы. Она нутром чуяла, что обычные методы не сработают, и одновременно сердце зашлось в каком-то сладостном предвкушении.

Вдруг демоница издала оглушительный вой. Воздух задрожал от разлетевшейся ударной волны. Ее крик напоминал горестный вопль, в котором смешались ярость и скорбь. От этого пронзительного, утонувшего в глубокой тьме голоса разрывалась душа.

– Верни… Я… Верни! Убью! Прокляну! Сдохни, сдохни, сдохни, сдохни!

Рури с товарищами успели зажать уши, но не могли остановить демонический вой, безжалостно поглощающий сердца. У истребительницы зла закружилась голова, и она опустилась на колено. Гондзо кое-как устоял, а вот близнецы, так и не выпуская из рук вееров, совсем осели на землю. У Тоёдзиро тяжело вздымались плечи и все плыло перед глазами.

– Тоё, соберись! – попыталась крикнуть Рури, но из-за оглушительного воя сама не понимала, вырвался ли из горла хоть один звук, да и Тоёдзиро ее в любом случае не услышал бы.

– Командир! – донесся до девушки возглас Гондзо, и она поспешно обернулась к Дзёкити.

К этому моменту вой стих. На глазах Рури демоница напала на ее товарища: с силой, недоступной простому смертному, она оттолкнулась от крыши и спрыгнула на жертву. Неистовый вой сбил парикмахера с толку, но уже через мгновение он вскинул сякудзё, и посох принял на себя удар черных когтей.

Однако демоница оказалась сильнее и повалила мужчину на землю. Из его легких с шумом вырвался воздух, а перед глазами зависло лицо чудовища. Рога чуть не протыкали ему лоб.

Тварь нависла над ним, подобно богомолу, уже схватившему добычу. Полы пропитанного бурой жидкостью косодэ распахнулись, обнажив прелестные ноги, и она взобралась на Дзёкити. Он сопротивлялся изо всех сил, но ничего не мог поделать: демоница даже не дрогнула.

Обеими руками она надавила на сякудзё, прижимая Дзёкити к земле, еще ниже опустила лицо, медленно наклонила голову и посмотрела жертве в глаза. Пустые глазницы и провал рта расцвели в улыбке, не предвещающей ничего хорошего.

Дзёкити уставился на нее как завороженный. Глазницы с клубящейся в них тьмой всё приближались. Там, где лоб мужчины рассекли рога, набухли алые капли крови.

И вдруг тьма испарилась. Тело, которое едва не продавливало землю, стало легким, а в грудь набрался воздух, как будто молодой человек вынырнул из омута.

– Не смотри на нее, недоумок! – прикрикнула Рури, не поворачиваясь к товарищу.

Рядом с ней и Гондзо уже держал наготове ваджру. Перед ними пошатывалась демоница. Судя по всему, они хорошенько ей вдарили и только благодаря этому сумели оттащить от Дзёкити.

Он приподнялся. После того как на него словно вылили ушат темной энергии, тело чуть потряхивало. Мужчина растерянно приложил руку ко лбу и заметил на ладони кровь.

Оттащенная от жертвы, демоница зло взвыла, и Рури с Гондзо снова ринулись в атаку. Босые ноги твари, еще совсем недавно похожей на человека, почернели на глазах, и теперь они были не светлее рук.

Рури замахнулась Хираем, Гондзо – ваджрой, и на противницу обрушилось два удара один за другим: когда здоровяк почти сбил ее с ног, ойран рубанула потерявшую равновесие демоницу. Та даже не попыталась уклониться от бешеного натиска – она пошатнулась, отступила на пару шагов и только подняла руки, как маленький капризный ребенок.

Не переставая рубить черным клинком без цубы, Рури почувствовала неладное: «Неужели она настолько твердая, что даже Хирай ее не берет?..»

Лезвие ударило уже по шее, груди, животу, ногам – куда только не попадали удары! Однако на необычайно твердой коже не оставалось даже царапин.

Девушка бросила быстрый взгляд на Гондзо. Тот уже задыхался, но стиснул зубы и продолжал избивать демоницу. Подгадав момент между атаками, Рури оценила, как там Дзёкити: слуга по-прежнему не сдвинулся с места и явно пока не пришел в себя, чтобы присоединиться к бою.

– Гон, подставь плечо!

Рури отскочила на пару шагов, разбежалась и запрыгнула на левое плечо здоровяка, который был заметно выше ее. Девушка сгруппировалась – и в мгновение ока оказалась над крышами домов.

Перед падением зависнув в воздухе, она успела посмотреть на Тоёдзиро с Эйдзиро: все это время они отсиживались в тылу. С тех пор как демонический вопль сбил их с ног, мальчики так и не оклемались.

Истребительница зла прищелкнула языком и вновь сосредоточилась на враге, как раз падая на него. Нацелившись на демоницу, Рури перекувырнулась в воздухе, стараясь ускориться, и лишь за миг до приземления выпрямилась, чтобы нанести сокрушительный удар по макушке противницы. Демоница, не проронив ни звука, рухнула, а в следующий миг Рури уже стояла рядом.

– Получилось? – уточнил Гондзо, тяжело переводя дыхание.

Девушка все еще чувствовала гул в руках от удара.

– Да…

Она направилась к товарищу… но тот смотрел вовсе не на Рури. На его лице отчетливо проступил страх.

– Сзади! – крикнул Гондзо, и девушка резко обернулась.

Демоница как ни в чем не бывало поднялась за ее спиной.

«Вляпались», – успела подумать Рури, и вдруг черная рука просвистела в воздухе так стремительно, что за ней не поспевали глаза. Атака застигла Рури с Гондзо врасплох. Их отшвырнуло, но, проскользнув по земле, они кое-как удержались на ногах.

– Как ее не убил такой удар?..

– Не зевай! Нападает!

Если прежде демоница безучастно стояла, то теперь набросилась на обидчиков с удивительной скоростью и ловкостью. Ее пронзительный голос звенел в ушах, то и дело мелькали когти, способные, казалось, прорубить кость.

Рури с Гондзо устали, еще когда пытались пробить защиту противницы, и теперь еле уворачивались. Демоница этим воспользовалась и с размаху влепила Рури оплеуху.

– Командир!

От удара истребительница зла взлетела в воздух. Маска дэйган разбилась даже прежде, чем девушка приземлилась. Подняв облако пыли, Рури все же умудрилась не упасть. По левой щеке, оставшейся без защиты, заструилась кровь.

Гондзо хотел прийти на помощь, но демоница вновь издала леденящий вой:

– Чтоб вы все сдохли! Чтоб вам пусто было… Сдохните в мучениях!

Ненависть, преисполненная безумия, привела тварь в исступление. Очевидно, кровь Рури взбудоражила демоницу, и та впала в неистовую радость, зазывая людишек умереть.

У истребительницы едва не раскалывалась голова. Гондзо остановился, так и не осилив шага, и припал на одно колено. Рури, сбитая с толку разъедающей ненавистью демоницы, еще раз обернулась на близнецов. Тоёдзиро побледнел как мел: казалось, отчаянная злоба чудовища высасывала из него жизнь. Стало ясно, что долго мальчики не выдержат. К тому же свет симэнавы вокруг начал слабеть.

«Она ведь так барьер разрушит…»

Все еще подавленная душераздирающим воем, Рури закрыла глаза, и перед мысленным взором по сердцу побежали круги черной ряби. Где-то мелкие волны схлестывались и затихали, где-то рождались вновь – появлялись, разлетались и исчезали. Наконец Рури удалось совладать с собой, и на сердце воцарился штиль.

Рваное дыхание выровнялось. Девушка открыла глаза и направила на демоницу полный решимости, светящийся хладнокровием взгляд. По спине поползли мурашки радостного предвкушения.

– Придется заказывать новую маску. Она, между прочим, больших денег стоит, а ты ее на такие осколочки разбила.

Рури поднялась и встретилась с демоницей лицом к лицу. Та оборвала вой и восторженно заулыбалась.

– Все назад, – коротко велела истребительница.

Едва заслышав команду, Гондзо подскочил к Дзёкити, взвалил его на плечо и метнулся за спину командира.

Девушка вновь закрыла глаза и услышала медленную поступь демоницы. Тварь приближалась. Истребительница зла стерла кровь со щеки и опустила раскрытую ладонь к земле. С пальцев сорвались алые капли. Между Рури и демоницей пролетел теплый ветер.

– Сюда, Нараку, – пробормотала девушка, приоткрыв глаза и уперев взгляд под ноги.

Словно в ответ на призыв, земля запузырилась, взрыхлилась и закрутилась вихрем. Из воронки с гулом показалась украшенная шпильками седая голова, а вслед за тем вытянулась фигура в полный рост.

Перед истребителями зла предстала куртизанка в великолепном наряде: накидка с пышными кленами, переливающаяся цветами от землисто-черного и лиственно-зеленого до алого. На поясе с гранатами танцевали золотые фениксы. Побелевшие волосы в пучке умеренно украшали шпильки и когай, и на белом, как у куклы, лице блестела яркая помада.

Глаза полностью закрывала белая повязка со шнурком, на которой значился красный иероглиф «печать». Куртизанка парила в воздухе спиной к Рури и, казалось, почти незаметно улыбалась. Повязка трепыхалась на ветру.

Демоница посмотрела на новую участницу схватки с удивлением, но вскоре зарычала и рванулась в бой.

– Сожалею, – бросила Рури демонице, хищно улыбаясь.

Она подошла к Нараку и обняла со спины. Их щеки соприкоснулись, и обе разом повернулись к демонице. Рури смотрела на противницу с выражением, очень похожим на радость, и правой рукой осторожно сняла печать с лица новоприбывшей.

В тот же миг демоница застыла как вкопанная. Она уставилась на то место, где должны быть глаза Нараку, и не шевелилась. Жутковатая улыбка сползла с лица чудовища, губы задрожали, и теперь с них лился только невнятный лепет.

Демоницу явно сковал страх. Она завопила, но уже совсем не тем криком, что прежде, и схватилась за голову. Тело скрутило судорогой. Она попыталась отвернуться, но ее взгляд словно прирос к Нараку. Тварь отчаянно мотала головой, но не могла оторвать глаз и стенала от мучений. Издав под конец отчаянный рев, сотрясший всю округу, демоница наконец рассеялась. Снова задул теплый летний ветер.

Равнодушно проследив за происходящим от начала до конца, Рури опустила повязку обратно. Стоило ей отстраниться от Нараку, контуры той растеклись, и вскоре она тоже исчезла, сверкнув напоследок бледной улыбкой. Когда истребители зла взглянули на перекресток, оказалось, что и дух с фонариком куда-то испарился.