Анри поднял взгляд. Перед ним стоял вихрастый, задорно улыбающийся кучерявый русоволосый мальчишка в потрепанной, латаной-перелатаной одежде и непомерно больших заношенных башмаках. Кажется, его ровесник. Затем взглянул на солнце, удивился, за время его сидения оно ушло далеко в сторону. Скоро вечер?

– Чего молчишь, немой, что ли?

Демон, как же его зовут? Ах, да.

– Мерсье. Анри Мерсье, мы… то есть я из Кале.

– А чего сидишь как потерянный? Сегодня праздник, мы победили! Проклятые тираны схвачены, остальные убиты. Сходи на дворцовую площадь, там сейчас наши строят частокол из пик, на которые насадили головы их приспешников. Ну же!

Схвачены… головы… кого? Гвардейцев? Стариков де Фронсака и Буше? Гофмейстера, над которым было так весело потешаться? А мама и папа…

– Мама и папа… – он не заметил, как произнес эти слова вслух.

– Что? – Мальчишка сразу стал серьезным. – Погибли? Сегодня многие наши погибли, но они погибли не зря. Слышал, как сказал Денуа? «Павшие не будут забыты, их имена прогремят в веках». Во как! Но где вы остановились? Ты заблудился? Давай я помогу, мы отныне все братья, должны помогать друг другу.

И что-то случилось. Нет, Анри не устроил истерики, не расплакался, хотя слезы и стояли близко. Наоборот. Мозг словно отделился от рвущегося в клочья сердца, заработал четко и ясно, сосредоточившись на решении главной сейчас проблемы: как выжить, не имея ни денье в кармане, ни одного знакомого на всей земле, к кому можно обратиться за помощью.

Сработала магия? Чудо ритуала коронации? Или все же сказались годы жесткого, почти жестокого воспитания, научившие будущего короля принимать взвешенные решения в любой обстановке? Какая, собственно, разница.

Сейчас главное – выжить. Все остальное – потом.

– Мы не успели никуда поселиться. Родители пошли ко дворцу, а меня толпа оттерла в сторону. Я видел, как их убили, но пробиться к ним не смог. Когда смог – не было уже ни их тел, ни денег. И мне некуда теперь идти.

Соврал наивно, так, что любой взрослый на месте оборванца, сразу бы заметил ложь, но хоть тут Анри повезло.

– Но есть же кто-то, к кому вы ехали?

– Наверное, но я этого не знаю.

– Ничего, это Париж, здесь невозможно умереть с голоду. – И протянул руку. – Меня Гай зовут. Будем знакомы, гражданин Анри Мерсье.

Гай?[1] Подходящее имя для этого сорванца. Анри пожал руку в ответ и встал. Новый знакомый оказался на полголовы ниже, и не меньше чем на год моложе, но повел себя как старший.

– То есть жить тебе негде. Не беда, переночуешь в моем апертаменте.

Несмотря ни на что, юному королю с трудом удалось сдержать улыбку.

– А сейчас надо подумать о заработке. Ты воровать умеешь?

– Нет.

Вот только этого еще не хватало. Король-вор. Кажется, когда-то читал такую сказку, плохо кончившуюся, между прочим. Казнили негодяя.

Но все оказалось нестрашно.

– Я тоже. – Гай взял нового товарища за локоть. – Для ловкого мужчины существуют сотни способов прожить без этого, и я тебя им обучу. Например, сегодня десятки уважаемых граждан приедут на дворцовую площадь, причем в своих каретах. Надо лишь первым подскочить, открыть дверь и, обязательно с поклоном, откинуть лесенку, я покажу как. И все! Считай десять денье у тебя в кармане. Пошли-пошли, не задерживай, кто придет первым, тот и разбогатеет.

На площадь? Бродить по лужам крови? Смотреть на отрубленные, насаженные на пики головы? Анри замешкался… господи, помоги! Но отказаться? Как же страшно вновь остаться одному в этом враждебном городе.

И кто-то там, наверху, кажется, решил, что на сегодня испытаний недостаточно.

– Стоять, щенки! – Какой-то здоровенный, в хлам пьяный, воняющий потом, чесноком и перегаром мужчина со ржавой шпагой на дешевой засаленной перевязи схватил их за шиворот, как беспомощных щенков. – А ну, выворачивай карманы.

Быстрый взгляд вокруг, кто поможет?

Никто. Две женщины прошли мимо, даже не взглянув на происходящее. В окне дома напротив кто-то резко отскочил вглубь комнаты. Вот такое оно, получается, братство.

Пришлось вывернуть, наглядно продемонстрировав их пустоту. Отвяжется?

Как же.

– Эй ты! – Грабитель встряхнул Анри. – Раздевайся, за твои шмотки можно точно достать пару бутылок вина. Ах ты!..

Гай, улучив момент, до крови прокусил руку негодяя. Тот на мгновение ослабил хватку, дал возможность мальчишкам вырваться.

– Ну все, конец тебе!

Шпага неуклюже вынута из ножен, неумело сжата в огромной руке, против обученного фехтовальщика у негодяя не было бы ни единого шанса. Но сейчас добычей был ребенок, к тому же умудрившийся поскользнуться на осклизлых от крови камнях.

Гай скорчился на земле, закрыл глаза…

А Анри схватил валявшийся на мостовой обломок копья, неожиданно уверенно легший в детскую руку. И три года занятий фехтованием с лучшими мастерами Галлии не прошли даром. Взмах, от которого загудел рассекаемый воздух, и удар по запястью. Хруст то ли палки, то ли кости, дикий вопль мужчины и звон упавшей на землю шпаги.

– Бежим!

И они побежали. Со всех ног, не то что не разбирая дороги, вообще не глядя по сторонам, подгоняемые криком и тяжелыми шагами бросившегося в погоню грабителя.

Пока не врезались в идущего навстречу прохожего, да так, что сбили его с ног.

– Демон в задницу! – Прохожий в мундире артиллерийского капитана ловко поднялся, потирая ушибленный локоть. – Куда вас черт несет!

Беглецы лишь на мгновение замерли в растерянности, но этого хватило, чтобы их нагнал преследователь.

– Попались! – Мерзавец подбежал, замахнулся шпагой… и тут же отлетел на пару шагов с разбитым лицом, выронив оружие. Да так и остался лежать. Лишь смердящее дыхание доказывало, что он все еще жив.

Мальчишки прижались к земле, зажмурились, обхватили руками головы в наивной надежде хоть так защититься, отсрочить неизбежную, казалось, смерть. А капитан достал из кармана белоснежный платок, аккуратно стер им кровь с эфеса собственной шпаги, прежде чем возвратить ее в ножны.

Худощавый, с темными волосами, отливавшими рыжиной на ярком августовском солнце. Подпоясан принятым у бунтовщиков трехцветным кушаком, однако на его смуглом лице нет и тени веселья ни от удачной драки, ни от только что одержанной великой победы. Казалось, он вовсе не смотрел на окружающих.

Однако Гая и Анри заметил, на плотно сжатых тонких губах промелькнуло подобие улыбки.

– Эй, парни, это что за организм? – Кивок в сторону мирно лежащего тела.

– Грабитель, гражданин капитан! – Гай с восторгом смотрел на своего спасителя, как на героя, только что совершившего эпический подвиг. – Его надо в полицию сдать. Чтобы повесили, как врага революции.

Офицер пожал плечами.

– На сегодня смертей достаточно, пусть так полежит. Только… – Он через колено сломал валявшуюся на мостовой ржавую шпагу. Внимательно посмотрел на мальчишек. – Куда теперь пойдете, герои?

Гай ответил не задумываясь.

– На королевскую площадь. Сегодня великий день!

– Ну да, несомненно.

Он что, не рад? Роялист? Нет, вряд ли. Армия на стороне народа, это всем известно, да и трехцветный кушак не просто же так повязан. Но…

– Но знаете что, юные граждане, не лучше ли нам просто отужинать? Густой суп и жаркое, я угощаю.

Ух ты! Горячее и бесплатно!

– Конечно, гражданин капитан! Анри, да что с тобой, пошли, раз приглашают. – Юный парижанин дернул приятеля за рукав, потянул за собой, заставив оторвать взгляд от все еще неподвижного тела. – Пошли уже, не дай бог передумают.

Это был странный ужин. Гай наворачивал за обе щеки и трещал без умолку о близком и непременно великом будущем, вовсе не интересуясь, слушает ли его хоть кто-нибудь. Анри, не успевший как следует проголодаться, ел неторопливо, больше по необходимости, отчетливо понимая, что следующая такая возможность появится нескоро, если вообще появится. Он больше думал над тем, что железную ложку, отдававшую кислятиной во рту, следует зажать в кулаке и не забывать вытирать губы рукавом, не пытаясь найти на этом струганом, заляпанном жирными пятнами столе салфетку.

И рассматривал своего благодетеля.

Тот ел молча, смотрел на стол и, казалось, вообще не интересовался происходящим вокруг. Не дворянин, во всяком случае не истинный, как минимум кто-то из близких предков точно был из простонародья. Потому что аура магических способностей отсутствует начисто. Но за столом ведет себя безупречно: не горбится, не оттопыривает локти. Вилка в левой руке, нож в правой, орудует ими непринужденно. Мелочи, но им учатся годами. Где?

Ну конечно же! Вспомнилось, как два года назад с отцом ездили поздравлять выпускников Главной военной школы. Юный принц был поражен роскошью, в которой жили молодые кадеты: отдельные комнаты, у каждого – личный слуга! Да, и троих отец поздравил отдельно, объяснил, что это талантливые простолюдины, учившиеся за его личные, не из казны взятые деньги.

Интересно, где они сейчас? Изменили присяге? Как вот этот вот, наверняка выходец из таких же умников. Вспомнилось, что кто-то из писателей придумал ад, в самый центр которого поместил грешников, предавших своих благодетелей.

– Почему вы ушли с площади, гражданин капитан? Вы ведь оттуда шли, когда… – Ясно же, что отныне ко всем следует обращаться «гражданин». – Проголодались?

Услышав этот вопрос, Гай поперхнулся и впервые замолчал, даже втянул голову в плечи: за такое хамство по шее может получить не только нахал, но и его приятель. Просто за компанию.

Но ничего не случилось. Этот странный офицер поднял взгляд, словно вынырнул из своих мыслей.

– Почему? Неважно. Важно, что сегодня я понял, что да, свобода стоит того, чтобы за нее сражаться. Но свобода всего лишь дает народу шанс стать людьми. Кто-то, несомненно, им воспользуется, но кто-то так и останется таким, как ваш сегодняшний знакомый. И неизвестно, кого в результате окажется больше в нашей свободной стране.

Чего? Он, вообще, о чем? На языке вертелось не меньше сотни вопросов, но капитан поднялся, не доев.

– Не спешите, юные граждане, кушайте не торопясь, спокойно, за все заплачено. Прощайте.

Мальчики молча проводили глазами этого странного человека. Но о главном не забыли, принялись так яростно работать ложками, будто боялись, что кто-то непременно захочет отобрать еду.

* * *

Когда вышли из таверны, солнце уже скрылось за крышами домов, начало заметно темнеть.

– Ну что, пошли в мой апертемент, приглашаю! – Сказано было так, словно Анри приглашали в графский замок, не меньше.

На самом деле «апертемент» оказался чердаком крепкого трехэтажного дома, слуховое окно которого выходило в глухой двор. Забираться наверх следовало по веревке, ловко спрятанной в зарослях увивавшего стену плюща. Гай взлетел по ней как на крыльях, а Анри с непривычки пришлось повозиться. Но ничего, ненавидимые еще недавно уроки гимнастики в этот раз выручили.

Спать же пришлось на охапке соломы, брошенной в самую настоящую клетку, забранную мелкой металлической сеткой. Причем Гай тщательно запер дверь изнутри, кратко пояснив: «Крысы».

Несмотря на ранний подъем и тяжелый, если не сказать страшный, день, сон долго не шел.

Прощание с родителями, таинственный туннель, закончившийся в грязной подземной реке. А ведь он так и не узнал, можно ли по этому ходу вернуться назад во дворец. Да и где та река и тот туннель, он ведь даже не попытался запомнить. Теперь уже и не узнать. Не у кого.

А ведь папа говорил…

Нет-нет-нет! Нельзя, он же не должен! Он запретил себе об этом думать!

Мама, папа… Провожая его, они улыбались. А сейчас? Гай говорил, что они арестованы. Значит – живы. Пока, но ведь есть надежда. Бунтовщики не смогут, не посмеют им ничего сделать. Это же их король и их королева. В конце концов, папа маг, самый сильный!

Но его арестовали. Магия не помогла? Или он ее не применил? Почему?

А почему я сам ее не применил, когда за мной гнался тот громила? Нельзя убивать? Ладно, но спутать ему ноги было нетрудно, никто бы ничего и не заметил. Или заметил бы? И тогда было бы как с де Колиньи.

Вспомнилось. Вот виконт с виконтессой идут, что-то рассказывают, шутят, пытаясь отвлечь мальчика от грустных мыслей.

И вот их тела, как мешки с мукой, забрасывают в телегу.

Все потому, что виконт выдал себя магией. Слабой. Истинный маг разметал бы всю толпу в клочья. Анри и сам такое смог бы, если б не проклятый запрет. К демону этот запрет! К демону эту корону! Кому она сегодня помогла?

Как теперь жить? Искать хранителя, как его… де Безье? Каким образом? Стоп. Ну-ка, ну-ка… хм, а ведь и вправду появилось что-то такое… непонятное чувство… или несколько? Пожалуй, да, целых три. Точно. Непонятно откуда взялось, даже неясно, что оно такое, но да, прямо сейчас он вдруг понял, что нечто важное находится вон там, вон там и вон там. Причем два «вон там», кажется, рядом, или просто на одной прямой? Сейчас не понять, но это не страшно. Днем надо будет сориентироваться, где же находятся сейчас хранители. И решить, куда следует идти.

Или пока не следует? Потому что вначале надо научиться жить здесь, среди этих людей, с их привычками, по их правилам. Иначе до Амьена можно и…

Сон все-таки сморил юного короля на чердаке парижского дома в охапке гнилой соломы. Под шум дождя, лупящего по толстой глиняной черепице. Снился урок математики, запутанная, никак не поддающаяся решению задача и укоризненный взгляд господина Буше.