Кто и когда прорыл этот ход? Нет, даже не прорыл, построил. Выложил кирпичом стены, перекрыл потолок плитами. Каменными? Наверное, в дрожащем свете факела этого не разобрать.

Строители дворца, готовившие его к очередной осаде? Последний раз Париж штурмовали лет триста назад. В те времена, чтобы соорудить нечто подобное, поди, полвека потребовалось бы, никак не меньше. Тут же никакая магия не поможет, ручками все делалось.

И ведь до сих пор стоит, обрушаться не собирается.

Широкий подземный ход, длинный. И неожиданно сухой, лишь тонкий ручеек журчит в специально для него сооруженном лотке. Разве может быть, что до сих пор о нем никто не знает? Не нашли вездесущие мальчишки, не забрались в него нищие, чтобы согреться в суровые зимние холода.

Чудеса.

Впрочем, именно сейчас лезть с расспросами представлялось совершенно неуместным. Дорога есть? Есть. Удобная? Вполне. А насколько безопасная – жизнь покажет. Во всяком случае, взрослые идут уверенно, не тормозят всякий раз, как прилетает к путешественникам неожиданно гулкое эхо.

Впрочем, только ли эхо? Чем дальше, тем четче слышится какой-то шум. Но ни де Колиньи, ни его жену он нисколько не волнует. Так что же там?

Оба-на! Впереди подземная река. Точно, на уроках истории ему рассказывали, что при строительстве города под землю убрали десяток притоков Сены. Значит, вот как это выглядит.

Коридор упирается в один из них, шустро текущий слева направо. Странно, река вот она, но воздух чист и свеж и не слышно журчанья воды.

– Постой.

Что еще?

Де Колиньи присел на корточки так, чтобы его глаза оказались напротив глаз мальчика.

– Анри, мы скоро выйдем в город, где живут самые обычные люди. Никто… да, никто из них не дворянин, не получил достойного воспитания и слыхом не слыхивал о дворцовом этикете. У нас не было времени на твою подготовку, так что учиться придется на ходу. Первое.

Он сжал левый кулак и разогнул большой палец.

– Измени походку. Ты не идешь, а вышагиваешь, чем сразу себя выдаешь. Попробуй пройтись, не выпячивая грудь, опусти голову… Нет, не так, чтобы рассматривать собственные башмаки, чуть выше. Ну.

Анри отошел на полсотни шагов и вернулся.

– Нет, не годится. А если засунуть руки в карманы? И слегка шаркай ногами, будто пинаешь мелкие камушки.

Сделать то самое, за что всегда прилетало сакраментальное: «Следите за походкой, ваше высочество!» от де Фронсака? Да запросто!

– О, уже лучше. Второе. – Разогнут указательный палец. – Будем кушать – вообще, забудь все, чему тебя учили. Вилки, ложки, ножи, когда придется ими пользоваться, просто сжимай в кулаке, оттопыривай локти за столом, в общем, играй в игру «наоборот».

С удовольствием! На самом деле, с одноклассниками было весело именно этим и заниматься, пока взрослые не видят, разумеется.

– Запомнил? – спросил де Колиньи. – И третье. – Разогнут средний палец. – Никогда не смотри в глаза собеседнику, если не хочешь с ним подраться.

А вот с этим хуже. К этому принцу придется привыкать.

– Ничего, – вступила в разговор Мари. – Не так-то это и трудно, лично у меня с первого раза получилось. Помнишь?

С первого раза? Так этой парочке и впрямь доводилось шпионить! Интересно.

– Конечно, помню, дорогая. Как первый же встречный принял тебя за шлюху, призывающую клиентов. Хорошо, что прохожие тогда не вступились за бедолагу, которому мне пришлось сломать челюсть. Но ты права, наука не самая сложная. Ну что, с богом!

Де Колиньи подошел к стене.

– Запомни вот этот кирпич. – Он положил руку на один желтый, выделяющийся в красной кладке. – Нажимаешь. И вперед-вперед!

Тут же словно исчезла прозрачная дверь. Раздался шум подземной реки, в нос ударил густой смрадный запах, захотелось сделать шаг назад, но проводник схватил своего короля за шиворот, как котенка, и просто протащил вперед.

Оп-па! А где коридор? Стены тоннеля, по которому течет река, сделаны из слепленных цементом крупных камней, ничего похожего на подземный ход или хотя бы на дверь к нему не наблюдается. Спросить? В этой вони как-то не хочется, лучше любопытство на потом отложить.

Вновь вперед, по осклизлому бордюру, кем-то и когда-то проложенному вдоль одной из стен.

Быстрый топоток мелких ножек, мерзкий писк. Крыса! Вторая, еще и еще. Вот ведь гадость какая. И чем они здесь питаются, интересно?

Ой нет, уже не интересно, хотя и понятно: Анри вырвало при виде полуобглоданного трупа голого человека. Видать, грабители решили не оставлять покойнику ничего, здраво рассудив, что отныне его потребности будут находиться вне этого мира.

Уже отойдя от несчастного шагов на десять, обратил внимание, как бодро крысы вновь рванулись к мертвецу, не иначе как привлеченные запахом рвоты. Мальчика вновь сотряс рвотный спазм, но и только. Видимо, желудок был уже совсем пуст.

Шедший впереди де Колиньи обернулся и ободряюще улыбнулся. Но ничего не сказал – обстановка не располагала к разговору даже этого бывалого человека.

Еще труп – Анри срочно отвел взгляд. Еще, еще. Впереди посветлело, но чем ближе к свету, тем чаще встречались мертвецы. Ночные хозяева Парижа, очевидно, трудились не покладая рук.

Вот и выход. Вонючая подземная река вырывается из тоннеля, впадает в быструю и широкую Сену. Никогда. Никогда он не будет в ней купаться, это юный король решил для себя раз и навсегда.

– Так, друзья, сейчас держимся за руки, чтобы не сорваться в реку, и аккуратно, не торопясь, поднимаемся, – скомандовал де Колиньи.

Они поднялись на крутой берег по скользкой тропинке. Кто и зачем ее протоптал, не хотелось даже догадываться. В свете только что увиденного.

Солнце уже готовилось подняться над парижскими крышами, но народу на улицах было еще не много. Или уже не много, кто знает, где они выбрались и кто проживает в этих ветхих домах, приткнувшихся буквально вплотную друг к другу. Раньше Анри, конечно, приходилось ездить по городу, но всегда по центральным улицам, в такие трущобы его никогда не заносило.

– Куда мы теперь? – поинтересовался Анри. – Как я понимаю, нам следует побыстрее выбираться из города.

Де Колиньи остановился и шумно втянул воздух.

– Не сразу, парень. От нас несет той гнусной рекой, а стража, что сейчас патрулирует город, может заинтересоваться, где это уважаемое семейство умудрилось так провонять.

– И что? Они слуги короля, у нас имеются все документы. В чем дело, в конце концов?

«Отец» вздохнул, повернулся и просто пошел вперед. Ответила «мама»:

– Они давно уже служат не королю, а муниципалитету, выбранному чернью и состоящему из черни. Не удивлюсь, если именно стражники и полиция окажутся в первых рядах бунтовщиков, собирающихся штурмовать королевский дворец.

Штурмовать? Высокие и крепкие стены, защищаемые храбрыми гвардейцами и придворными магами?

– Думаю, в ближайшие дни все решится, – все же заговорил де Колиньи. – Но в любом случае у нас есть приказ, и он не может быть не выполнен. Так что пока гуляем по городу. Спокойно, что бы ни случилось.

Они так и ходили. Анри отрабатывал новую для себя походку, выслушивая едкие замечания «мамы» по поводу надменных взглядов и слишком уж гордо расправленных плеч:

– Не выпячивай грудь, ты не гренадер на параде, и уж точно не продажная девица, демонстрирующая окружающим свои прелести. И расслабься, наконец, не старайся походить на ходячий памятник, не пугай добрых парижан.

Добрых?

Они как раз проходили мимо небольшой, человек в двадцать, толпы, восторженно внимающей какому-то вертлявому юноше, кричавшему во всю глотку:

– Довольно пресмыкаться перед этими зажравшимися свиньями, именующими себя дворянством!

– Довольно! – в едином порыве подхватывала толпа.

– Долой ненавистных угнетателей!

– Долой! – неслось над площадью.

– На эшафот их! Всех! Во главе с королем и его шлюхой, предпочитающей пирожные хлебу, которого вечно не хватает нам, беднякам!

– Смерть! Смерть! Смерть!

Виконт вовремя схватил за плечи и быстрым шагом увел в сторону Анри, которого уже затрясло от ненависти к этому быдлу, к этому крикуну, одетому в дорогой сюртук, явно недоступный действительно голодающим людям. Через пару кварталов показалась еще одна толпа, потом еще. Да что ж такое происходит в славном Париже?

– Давайте перекусим, вот здесь, например. – Де Колиньи указал на открытую дверь.

Вошли в полутемное помещение. Пахло жареным мясом и чем-то еще, не слишком аппетитным. Несколько простых струганых столов, такие же простые, но крепко сколоченные стулья, слишком высокие и непривычно жесткие. Какая-то деревянная постройка, облокотившись на которую стоит и внимательно разглядывает вошедших здоровяк в кожаной жилетке, надетой поверх белой рубашки. Слова «трактирщик» и «стойка» были незнакомы мальчику, привыкшему к изящным церемониям дворцовых столовых.

– Чего желаете? – Разбитная пышногрудая девица возникла мгновенно, будто вызванная заклинанием.

– Поесть, естественно. Имеется что-то уже готовое?

– Луковый суп и жареная свинина устроят? – На взгляд Анри, девица даже не пыталась быть вежливой.

– Еще яичницу, бутылку вина и… – Он замялся, взглянув на парня. – Да, и какого-нибудь сока или морса.

– Можно сделать яблочный сок. Все вместе – два су и десять денье.

– Годится, но вот…

Дальше последовал короткий торг, кажется, де Колиньи посчитал цену завышенной, но насколько и почему? Не учили этому принца, считали совершенно ненужным.

Впрочем, все оказалось вполне съедобным, а сок так даже и вкусным. На улицу все трое вышли сытыми и довольными жизнью.

И в этот самый момент началась стрельба! Загрохотали орудия, раздались слаженные ружейные залпы. Все ясно, папа начал наводить порядок в своей столице.

Супруги замерли, одновременно взяли Анри за руки, переглянулись.

– Началось. И нам здесь делать точно нечего. – Виконт огляделся. Вокруг все по-прежнему тихо, словно ничего и не случилось. Но это пока, что будет в городе дальше – неизвестно, тут варианта два – или паника побежденных, или энтузиазм победителей. Для них плохи оба.

– Уходим в сторону предместий, там решим, что делать дальше. – И свернул на широкую улицу. – Идем спокойно, что бы ни случилось.

Постепенно ситуация менялась. Из домов выходили люди, в основном мужчины, но хватало и женщин. Они собирались группами, что-то обсуждали, причем чем дальше, тем громче. Впрочем, Анри не прислушивался, погруженный в свои мысли. Папа начал бой. Конечно, могучие гвардейцы, набранные из альпийских горцев, выполнят свой долг до конца, здесь не может быть сомнений, так было всегда. И, разумеется, неорганизованная толпа им никакие не противники.

Но вот навстречу промаршировала городская стража. Пусть не очень слаженным, но вполне себе строевым шагом. С ружьями на плечах. Лица бойцов серьезны, сосредоточенны, на них нет страха.

За стражниками следует десяток телег, груженных ружьями. Возницы кричат во всю глотку:

– К оружию, граждане, пробил наш час! Берите ружья, идите с нами ко дворцу, довольно терпеть бедность и унижения! Свергнем проклятого тирана и проложим для наших потомков счастливую дорогу в царство свободы, равенства и братства! Да здравствует революция!

И, о господи, только что мирно стоявшие парижане подходят к телегам, берут в руки оружие. Берут неуклюже, явно не очень хорошо представляя, что с ним делать дальше, но вооруженные следуют за стражниками, на ходу получая от них уроки заряжания. Где-то раздаются выстрелы, очевидно случайные из-за неуклюжих рук горожан, слышны крики раненых, но это лишь возбуждает толпу.

– Проклятые аристократы убивают нас! Отомстим же! Убивайте их, вешайте без пощады! Смерть! Смерть! Смерть!

Чем дальше, тем плотнее становилась толпа, все труднее было пробиваться сквозь ее ряды. Мальчика оттерли, оттеснили от де Колиньи. Тот постарался протиснуться к Анри, но кто-то в этот момент оттолкнул его жену так, что она упала, ударилась головой о булыжную мостовую. Виконт кулаком сбил обидчика с ног и рванулся к Мари, постарался поднять ее, взять на руки. И тут его ударили в спину прикладом.

Наверное, виконт сам не успел осознать, что делает, этого нельзя было делать ни в коем случае, но он это сделал. Вытянул руку и бросил в ударившего заклятье. Слабое, естественно, он же не был истинным магом. Но как всякий дворянин, был способен к пусть и небольшому, но колдовству. И его сил хватило, чтобы человека швырнуло на стену ближайшего дома так, что треснул затылок, по серой штукатурке полилась кровь.

– Аристократы! – тут же крикнул кто-то из горожан. – Бей их! Смерть, смерть, смерть!

И толпа сомкнулась над супругами де Колиньи. Кто-то истошно закричал, кто-то упал замертво, кого-то затоптали свои, но справиться с толпой оказалось невозможно.

Сколько длилось избиение? Вжавшийся, мечтающий слиться с серой стеной какого-то дома, Анри не знал. Время остановилось? Или полетело стрелой? Кто знает. Но когда толпа продолжила свой путь, на гладких булыжниках мостовой остались лежать пять тел. Трое мужчин с трехцветными поясами бунтовщиков и супруги де Колиньи. Впрочем, опознать их можно было лишь по обрывкам одежды. Лица же… мальчик не решился взглянуть на лица, точнее на то, во что они превратились.

А люди все шли, шли и шли. С оружием в руках, выкрикивая такие красивые слова о всеобщем братстве, наступающей эре любви и благоденствия. Не обращая ни малейшего внимания на лежащие под ногами тела.

Десятки людей? Сотни? Анри показалось, что тысячи.

Но наконец толпа иссякла. И тогда показались телеги, с бортов которых свисали руки, ноги, иногда – головы. Первые три, видимо загруженные под завязку, объехали тела, а третья остановилась. Возница с сидевшим рядом человеком остановились, сошли на мостовую. Мельком взглянули на обломки шпаги, небрежно откинули ногами сломанное в схватке ружье, и принялись тщательно обыскивать мертвецов. Нашли деньги, сорвали кольца и медальоны, не побрезговав и золотыми знаками Спасителя, затем, убедившись, что все ценное перекочевало в их карманы, ухватисто закинули тела на телегу. После чего равнодушно мазнули взглядами по побледневшему мальчику и продолжили путь. Неторопливо, не желая излишне перетрудить лошадей.

Только когда скорбная вереница телег скрылась за поворотом, Анри опустился на корточки. Ноги, всегда крепкие и ловкие, отказались его держать.

Что дальше? Справится ли папа с бунтовщиками? Сейчас он не был уже в этом уверен. Наверняка прошедшая мимо колонна не была единственной. И те, кто в ней шел, продемонстрировали безразличие к жизни. Они готовы убивать, но они готовы и умереть. Зачем? За что?! Что сделали им родители? Что сделали им де Колиньи? Другие дворяне, всегда такие вежливые и веселые?

– Эй ты, ты кто? – раздался поблизости мальчишеский голос.