О заковыристых формулах, пусть пока приближенно, но все же описывающих процессы создания заклятий, сейчас знают, кажется, все. Понимают, правда, немногие, но это уже мелочи.
А тогда для меня само наличие такой науки, как математическая магия, стало откровением, хотя и не потрясением – в детстве вообще многое воспринимается легко. Добавился к изучению еще один предмет? Так это же нормально.
Впоследствии скучнейшие уроки господина Буше не раз помогали, да даже и спасали мне жизнь. Только это все было потом. Позже. А пока…
Пока мы подходим к началу той истории, которая никогда не попадала в работы уважаемых ученых мужей. И, скорее всего, не попадет, потому что не подкреплена ни одним документом. А следовательно, с их точки зрения, ее попросту не было.
Время шло. Неспешно и уверенно, как и полагается ему идти в главном дворце сильнейшей и богатейшей страны Европы. Уроки, уроки и еще раз уроки. Молитвы, церемонии и снова нескончаемые уроки. Без праздников, без выходных. Казалось, в тот год из них только и состояла жизнь принца.
Правда, количество предметов уменьшилось. Куда-то ушли занятия музыкой и танцами, рисованием и литературой, редко стали появляться в классе преподаватели истории, географии и догматов веры. Остались заклинания, изготовление амулетов, основы медицины и военное дело. Ну и математика, никому, казалось бы, не нужная и искренне ненавидимая учениками.
Всеми, но не Анри. Потому что, когда одноклассники, рассовав учебники в портфели, отправлялись по домам, принц шел на занятия к папе. Где сухой язык формул и графиков превращался в таинственные конструкты, которые никто, кроме короля, никогда не видел, но, как гласила теория, без которых магия невозможна.
– Я не могу так учиться! Зачем мне все это? Есть заклинания, они рождают заклятья, которые вижу и использую. Если кто-то направляет их на меня, я тоже вижу и защищаюсь. Кому нужно учить то, что усложняет очевидное?
– Ошибаешься, сын. Есть еще и невидимые заклинания, самые опасные. Черной розы, например, или Веселого слуги. Их жертв могут определить маги-врачи, но лишь когда знают, что и у кого следует искать. Да и хорошо наложенную личину далеко не всякий истинный маг распознает. Или вот «слепой сторож», сигнальное, его тоже способен видеть лишь тот, кто установил. От них тоже надо уметь защищаться. Так что открывай тетрадь и пиши: «Классификация невидимых заклятий и принципы их создания».
Трудно? Не то слово. Каждый вечер юный принц едва добирался до своей постели, мечтая об одном: поменяться местами все с тем же нахальным беззаботным поваренком.
Однако мечта так и оставалась мечтой, один тяжелый день сменялся другим, еще более тяжелым, и все шло и шло своим чередом. День за днем, месяц за месяцем.
Но что-то все же менялось. Вначале не слишком заметно. Стала реже улыбаться мама. Отец, и раньше нечасто радовавший сына улыбкой, казалось, забыл о ней окончательно.
У ограды дворца все чаще собиралась крикливая толпа, причем чего именно хотели собравшиеся, было абсолютно непонятно – голоса сливались в один бесконечный гул.
Гвардейцев во дворце стало больше, и они тоже изменились. Все явственней читалась на их лицах бесконечная… усталость? От чего? Равнодушие? Или… ну не обреченность же, в конце-то концов.
Класс, и так состоявший всего из шести мальчишек, вдруг начал сокращаться. Вначале ушел один ученик. Объяснили – родителей отправили в дальнее посольство. Потом еще двое, тут уже никто ничего не объяснял. И вот рядом с Анри сидят лишь два мальчика и старательно избегают встречаться взглядами.
Однажды услышал обрывок разговора родителей.
– …немедленно отправить Анри в загородный дворец, ты не смеешь им рисковать!
Пожалуй, второй раз в жизни в тоне матери прозвучал самый настоящий страх. Первый был, когда сын сломал ногу, но тогда придворный врач решил проблему за полчаса. Да, дикой боли, но по-другому магия и не лечит, с этим все давно смирились.
– Увы, это ничем не поможет. Сама знаешь, в нашей семье никому не дано убежать от своей судьбы.
Папа. Толстый, неуклюжий и бесконечно добрый. Он смешно смотрелся на коне или со шпагой в руке, но рядом с ним было так уютно. Анри знает, как досадовали придворные дамы на отсутствие у него хоть какой-нибудь фаворитки. Мол, вот прежний король, тот да, многим помог проложить путь к богатству и власти, а одной так и вовсе… дальше сплетницы, как правило, замолкали, лишь пару раз назвав имя счастливицы. Которое принц даже не попытался запомнить.
И вот теперь он тоже боится за сына. Не волнуется, не беспокоится, а именно боится. Да почему, в конце-то концов?!
Об этом подумать не удалось. Новый урок господина Буше, полный головоломных формул, напрочь выбил странный разговор из головы.
– Господин учитель, а вы сами видели то, что нарисовали на доске?
Вообще-то это был один из конструктов, но в присутствии товарищей по классу даже упоминать такое слово запрещалось. Просто некая абстрактная фигура, не имеющая отношения к реальной жизни.
Но что делать, если принцу срочно потребовалось время, чтобы хотя бы понять, с какого бока подступиться к новой задаче. Обычно в таких случаях следовало сакраментальное: «Не отвлекайтесь, ваше высочество, учитесь ценить время». Но не в этот раз.
– А зачем? Математика – единственная из наук, дающая возможность понять то, что недоступно нашей фантазии, и увидеть то, что невидимо нашим глазам. Вы это поймете, если, конечно, будете упорно заниматься.
Ух ты, Буше позволил себе разговор на отвлеченные темы! А нет. Увы.
– Не отвлекайтесь, ваше высочество, учитесь ценить время.
Жаль. Так что с той задачей?
Тук, тук, тук! Во время урока математики?!
Дверь открылась.
– Ваше высочество, вас желает видеть король. Прошу следовать за мной. – Де Фронсак вошел в класс, не дожидаясь окончания урока, начисто проигнорировав возмущенный взгляд учителя. Прежде такого никогда не бывало.
По дороге к кабинету отца под скрип башмаков и коленей гофмейстера Анри строил предположения – что же такого могло случиться, в конце-то концов?
Дзынь!!!
Огромное окно, точнее витраж, изображавший победу прапрадеда в битве с савойцами при Фадже, разлетелся вдребезги, а булыжник упал к самым ногам принца.
Ничего себе! А что же стража? Почему не разгонит этих хамов? Пары залпов десятка пушек хватило бы, чтобы очистить дворцовую площадь, это даже ребенку понятно. Поправка – ребенку, берущему уроки тактики у самого маршала де Монтсо. На маневрах Анри уже видел, как стреляют батареи. Это страшно. Он бы точно разбежался.
Звеня разлетевшимися по полу осколками стекла, принц и гофмейстер подошли к королевскому кабинету. Де Фронсак остался, а принц прошел внутрь. Охрана проводила его совершенно равнодушными взглядами.
Очень интересно. Слева от сидящего на троне папы – мама, ну в этом ничего примечательного. Но вот справа… его высокопреосвященство кардинал Галлии в парадном облачении. А на голове папы – корона! Раньше она надевалась лишь на официальных церемониях.
Вообще-то Анри частенько видит этих троих вместе. С бокалами вина за столом и веселой болтовней. Еще бы, когда-то кардинал учился вместе с папой так же, как с ним самим учатся те двое, что остались сейчас в классе под присмотром нудного Буше. А официальное облачение обоих – только для официальных церемоний, в присутствии множества вельмож.
Да что же здесь происходит сейчас?
– Ваше высочество, подойдите поближе.
Подошел, это не трудно. Спасибо, папа, не заставил встать на колени. Пока не заставил, а что дальше будет – посмотрим. Сегодня, кажется, многое возможно.
– Помните, год назад я рассказывал вам о хранителях?
– Конечно. Это…
– Молчите! – Отец перебил резко и, кажется, зло. – Нигде и никогда не называйте их имен. Только вашему наследнику. Когда-то, в далеком будущем. Это понятно?
– Да. – Несмотря на растерянность, ответ прозвучал уверенно, сказались годы строгого воспитания.
– Хорошо. И вы знаете, что истинные хранители – такая же ценность для страны, как и жизнь короля.
– Но ты же рассказывал…
– Я же сказал – молчи! – Король впервые обратился к нему на «ты» в присутствии посторонних. – И слушай. Сегодня пришло трагичное известие – все четверо официальных хранителей погибли. Вместе с наследниками.
– Как?! И…
Чтобы заставить Анри умолкнуть, хватило хмурого отцовского взгляда.
– Нет. Заклятье по-прежнему надежно защищено. Но скоро злоумышленники поймут свою ошибку. И вот тогда начнется действительно опасная и беспощадная охота. Мы не вправе ее допустить.
Мы? Включая мальчика, которому не исполнилось и двенадцати лет? Папа, ты о чем? И как они узнают об ошибке?
Спросить принц не решился, но, кажется, все легко прочиталось на лице. Или король может слышать мысли? Кто знает, на что способен маг его силы и подготовки?
– Узнать об ошибке легко, достаточно попытаться меня убить. Получится – все в порядке, нет сомнения, что именно для этого и убивали несчастных. Нет – значит, есть еще хранители. – «Господи, как легко он говорит о своей смерти!» – Какой из этого следует вывод? Что можно сделать?
– Найти убийц и казнить, – не раздумывая ответил сын. Маршал де Монтсо – прекрасный учитель. Но, кажется, папу учил кто-то другой.
– Каждый из погибших был сильным магом и прекрасно обученным воином. И все же никто не смог защититься. А толпа, окружившая дворец, требует моей крови. В этой ситуации мы, – он кивком указал на королеву, – нашли единственный выход. Я передам королевство тебе.
Чего?!
Стать королем в одиннадцать лет?! При живом отце? Как? Почему? Что он будет делать с этой проклятой властью?!
– Не переживай, о коронации будем знать только мы четверо. Об остальном я расскажу после церемонии. Готов? Помни, ты должен стоять, не сметь падать, даже опуститься на колени не смей.
Нет! Я молод, я неопытен, в конце концов, я просто глуп, как и всякий в моем возрасте! Папа, не надо! Мама!
Король встал с трона, снял корону и со словами: «Повелеваю принять в руки корону Галлии» передал ее кардиналу.
Дальнейшее для Анри слилось в какой-то поток бесконечных молитв, переходящих в заклинания, и заклинаний, переходящих в молитвы. Его о чем-то спрашивали, он что-то отвечал, подтверждал, что в чем-то клянется и кому-то или чему-то присягает.
В конце концов, на его голову водрузили корону. Сверкнула страшная молния, опалившая кабинет, всех присутствовавших, обожгла нестерпимым жаром Анри, вызвав боль от сгоравшей кожи, дикую, страшную, разрывающую мозг!
– Стоять! – словно с другого конца земли пробился к мальчику крик. – Стой! Не смей падать!
Он так и не понял, как устоял, почему не подогнулись ноги.
Когда все кончилось, волшебство, или же это было наваждение, спало. Комната – цела и невредима. Окружающие – живы и здоровы, ни на ком никаких ожогов, их одежда по-прежнему безупречно роскошна. Сам? Да тоже цел и вполне здоров. Только устал безмерно, но в этом нет ничего страшного, на занятиях по вольтижировке или фехтованию, бывало, доставалось и поболее.
– Ваше величество!
Отец взял его за руку, подвел к трону, помог сесть в не по росту высокое кресло. Потом опустился на колено перед сыном. Также на колено опустились мама и кардинал.
Ауры! Те самые ауры, о которых раньше приходилось лишь слышать, видны у всех троих! Папы, кардинала, но это естественно, но мама? Она же в жизни заклинания не создала, женщинам это недоступно. Кроме, говорят, дочерей хранителей, но мама-то здесь при чем?
С ума сойти! И что теперь?
– А… что мне делать дальше?
– Позвольте, ваше величество. – Отец поднялся, подошел к сыну и протянул руку. – Прошу, передайте корону, король.
Анри снял корону, протянул. Но бывший владелец и не подумал принять ее.
– Так нельзя. Любого, кто без вашего разрешения посмеет к ней прикоснуться, она сожжет заживо. Желание передать должно быть высказано вслух, четко и недвусмысленно. Вы помните, как я передавал ее господину кардиналу?
Как же? Он ведь действительно что-то говорил… ах, да.
– Повелеваю принять в руки корону Галлии. – Только после этих сказанных слабым дрожащим голосом слов бывший король взял ее и отнес в специальную нишу со стеклянной, кажущейся такой хрупкой, дверцей. – Прошу вас, ваше величество, придумать слово, которым будет запираться и открываться это хранилище. Не говорите вслух! Произнесите мысленно и прикажите дверце закрыться. Помните, что если забыть или перепутать это слово, в будущем достать корону из ниши станет невозможно.
Слово? Какое? Он окинул комнату взглядом. Не то, не то… Есть! Есть одно, что останется с ним навсегда.
– Тебе надо отдохнуть, сын? Может быть – поспать?
«Ты», «сын». Эти простые слова успокоили, а может, и не было ничего? Все привиделось? Ведь мама и папа рядом, смотрят на него с улыбкой! Вот только зачем-то усадили на трон.
– Нет, что ты. – В голове шум, она все еще болит, но какой сейчас сон.
– Прекрасно. Тогда иди в нашу комнату, я скоро буду.
Кардинал бросил на бывшего короля удивленный взгляд.
– Что за комната, э-э… – Да, как же теперь обращаться к старому другу? При посторонних ясно, что все еще «сир». А вот так, с глазу на глаз?
На стене возник, словно соткавшись из воздуха, обшарпанный гобелен. Анри, приподняв его угол, прошел в знакомый коридор.
Эдмонд VII же обратился к своему другу детства, удивленно смотревшему на творящуюся в тронном зале дворца магию:
– Ваше высокопреосвященство, прошу задержаться. А ты, дорогая, иди к себе, пожалуйста. Я быстро разберусь с делами и приду, нам надо о многом поговорить.
Бывшая королева невесело кивнула. Да, еще час назад муж обратился бы к ней «ваше величество», теперь же уместным оказалось слово, раньше звучавшее только в королевской спальне. Той, что отныне перестала быть королевской.
Но королевское достоинство не отменяет никакой ритуал. Она развернулась и вышла из кабинета. С прямой спиной и гордо поднятой головой.
– Ваше преосвященство, остался главный вопрос – сохранения тайны. Никто не должен знать о том, что сегодня произошло.
– Вы сомневаетесь в моей преданности? – Слово «сир» не было произнесено.
– Нисколько. – Бывший король положил руку на грудь кардинала, прямо напротив сердца. Мысленное заклинание, короткая, видимая только магам, вспышка. И священник падает замертво. Еще пара заклинаний начисто уничтожает малейшие следы колдовства.
Убийца опускается на колени рядом с трупом, ладонью закрывает глаза и начинает читать заупокойную молитву. Просить Спасителя о прощении греха он и не думает, такому нет и не может быть оправдания.
– Я скорблю, старый друг, но иначе было нельзя. Те, кто, возможно, скоро будут здесь хозяйничать, никогда не должны узнать правду. – Это было сказано шепотом, после молитвы, когда бывший король вставал с колен.
Осталось вызвать охрану, сообщить о внезапной и скоропостижной смерти главы галлийской церкви.
Когда суета спала и тело унесли готовить к похоронам, он остался наедине с женой.
– Ты учил меня не верить в совпадения.
– И?
– Он был твоим другом.
– Одним из немногих. А сейчас так и вовсе единственным.
– Он никогда бы тебя не предал.
– По своей воле – никогда. Но всякую волю можно сломать пытками.
– Никто не смеет пытать священника…
– Ошибаешься, дорогая. Эти посмеют, у них даже тени сомнения не возникнет.
– Ты так много знаешь о них. Почему же допустил? Почему…
Она подошла, уткнулась головой в его грудь и заплакала. Наплевав на величие и достоинство, как самая обычная женщина, которой страшно. Осталось обнять жену, погладить по голове, разваливая хитроумную прическу.
– Потому что до сегодняшнего дня у меня были связаны руки. Я пытался договориться, шел навстречу, но горлопаны откровенно игнорируют любые свои обещания. Уступки они считают слабостью и требуют большего, большего. Крича о народе – плюют на народ, под лозунгами свободы и равноправия всего лишь рвутся к власти. Абсолютной, где нет места ни жалости, ни состраданию, которых да, мало, но с ними не будет вовсе.
Анна подняла на него заплаканные глаза.
– И ничего нельзя сделать?
– Теперь можно. Церемония передачи власти – не просто страховка на случай поражения, но и шанс на победу. Отныне я вправе отдать приказ на разгон толпы, и я его отдам уже завтра. Будет кровь? Да. Но ее будет меньше, чем прольют эти выскочки, вскружившие голову нашему народу, испокон веков верящему в благородных бунтовщиков. Ты же сейчас иди к себе, я должен поговорить с Анри. И, дорогая, приведи себя в порядок. Помни, для всех ты – королева Галлии.
Когда жена ушла, Эдмонд VII закрыл глаза, представил себе старый потертый гобелен и… тот вновь возник прямо на стене его кабинета. В этот раз не требовалось прятаться от охраны, для всех он по-прежнему работал в одиночестве, строго запретив пускать к себе любых, самых важных посетителей.
Как обычно, откинут полог, пройден тот же полутемный коридор, так же раскрылся вход в ту же комнату.
Призрака нет. Видимо, решил не мешать разговору.
Юный король сидит за аккуратным письменным столом, читает книгу. Увлекся так, что ничего не замечает вокруг.
– Как себя чувствуешь, сын?
Сын! Не король, не ваше величество. Какое же уютное слово «сын».
– Даже описать не могу. Все вижу, все понимаю, но… ничего не понимаю. У тебя было так же?
– Конечно. И у моего папы, и у твоего прадеда. Голова шла кругом от аур и конструктов, которых не видел еще утром.
– Теперь я способен видеть и невидимые заклятья?
– Пожалуйста. – Над протянутой ладонью папы возник знакомый по макетам хитроумный конструкт из переплетающихся разноцветных магических линий. Мгновение, и уже из него потянулась мерцающая серебристая нить «слепого сторожа». – Ну что, полезное ты получил умение?
Наверное, полезное. Но сейчас не самое важное.
Анри вдруг сообразил, что все еще держит в руках ту самую, увлекшую его книгу. Аккуратно положил ее на стол.
– Что-то интересное?
– А?
– Спрашиваю, что читаешь?
– Не знаю. Когда входил, хотел понять, что происходит в стране. А вошел – и вот. – Он вновь взял в руки книгу в дешевом темно-коричневом переплете. – Она была открыта. Кажется, в ней говорится о нашем времени. Или почти о нашем.
Бывший король подошел, взглянул на коричневую сафьяновую обложку. Там ничего не было написано.
– Это записи Эдмонда IV. Ты прав, он предвидел то, что происходит сейчас. Жаль, что предвидеть и знать, как избежать беды, не одно и то же. Я пытался. Уступал, пытался договориться, но они сочли это слабостью.
– Если нельзя договориться, надо атаковать. Так учит маршал де Монтсо.
– Правильно учит. Только вот сам отдать команду на стрельбу по смутьянам он не решился, потребовал моего приказа.
– И что ты? – Сын встал и снизу вверх посмотрел в глаза отцу.
Тот улыбнулся, бросил взгляд на другой конец стола, прошел и сел на стул, только что возникший из ничего. Указал на соседний.
– Садись, Анри. И слушай.
Воистину, тот день оказался богат на откровения.
Королем быть безопасно? Его закрывает от всех покушений заклятье Защиты? В принципе, да. Но, как всегда, есть нюанс. Например, королю можно ограничить свободу, заточить его в тюрьму, в конце концов. Правда, справиться со столь сильным магом – дело непростое, но кто сказал, что невозможное? Для нескольких истинных магов задача вполне посильная. А они есть, эти изменники, и они действуют. Официальных хранителей уничтожили в разных концах страны, но разом, в один день.
– Но ведь и ты не один! Гвардия, придворные маги. Армия, в конце концов!
– Армия уже ненадежна, придворные маги – давно не воины. Целители, мастера иллюзий, но не бойцы. Однако в остальном ты прав. Дело за малым, за моим приказом открыть огонь.
– Ну так отдай его!
В чем дело?! Отец, конечно, мягкий правитель, но не до такой же степени!
– Не могу. Точнее, не мог до сегодняшнего дня. Заклятье Запрета имеет граничное условие. Ты знаешь, что такое граничное условие?
– Да, Буше…
Отец отмахнулся, призывая замолчать.
– Граничное условие заклятья Запрета – не убивать. Не убивать самому, не отдавать приказа убить. Иначе заклятье разрушится, а это уже беда даже не для Галлии, а для всего мира.
С ума сойти! Но как же…
– Но как же войны, которые ты объявляешь? И смертные приговоры, которые ты подписываешь?
– Чего?! Ах да, этому тебя еще не учили. Говорили, что мал. Запомни, король никогда не приказывает пойти и убить чьих-то солдат. Или хотя бы разбить какую-то армию. Только не дать захватить нашу территорию, или… – Отец сделал паузу, подыскивая правильную формулировку. – Или захватить какую-то территорию. А решение на убийство солдат противника принимают генералы и маршалы. Это их обязанность, не моя. Вот почему я не мог отдать приказ на разгон бунтовщиков. До сегодняшнего дня не мог.
Так вот в чем дело. Сегодняшний ритуал был нужен, чтобы победить, и это здорово!
– Завтра мы будем драться?
На настоящей войне! За маму и папу, за целую страну!
– Нет, ваше величество, завтра будем драться мы. А вы рано утром покинете дворец вместе с виконтом де Колиньи и его женой. Вы помните виконта, надеюсь?
Еще бы. Лучший фехтовальщик Галлии. Придворные шептались, не слишком опасаясь ушей принца, что этот молодец только на дуэлях убил не меньше двух десятков человек и, в этот момент сплетники переходили на шёпот, по личному приказу самого… А еще он личный шпион этого самого самого…
– Завтра на заре вы уйдете по подземному ходу. У де Колиньи документы на имя нантского купца Мерсье. Отправитесь в Кале, по дороге заедете в Амьен, где в таверне «Прекрасная Марта» вас ждет барон де Безье.
– Тот самый, видящий? Но как я его узнаю?
– Он сам узнает тебя, он же тоже видит ауры. К тому же король и хранитель всегда чувствуют друг друга. Вспомни уроки Рикетти, сосредоточься. Ну? Три человека, ты понял, где они находятся? Де Безье – на севере.
Сосредоточиться? Прямо сейчас, когда на него столько нового навалилось и сразу? Когда ему приказывают уйти от родителей, от всего, чем жил одиннадцать лет? Когда мальчишеская голова готова треснуть от случившегося сегодня?
– Не могу колдовать. Я, кажется, теперь вообще ничего не смогу.
Отец встал и подошел к сыну. Положил руку ему на плечо.
– Понимаю, со мной было то же. Ничего, скоро все наладится. Главное помни: де Безье поручена твоя охрана. С ним вместе отправишься в Островную империю. Там вас встретят и обеспечат безопасность. Все вопросы задашь де Колиньи, а сейчас извини, мне надо готовить гвардию к бою.
– Зачем уезжать? Ты же всех победишь!
Эдмонд VII погладил сына по голове.
– Конечно. Но победа – дама ветреная, а на войне бывает всякое. Поэтому завтра ты сделаешь все так, как я сказал. Корона на голове – это не повод ослушаться приказа отца, не так ли, ваше величество. Я ухожу, Призрак поможет тебе собраться и перенесет комнату прямо в твою спальню, там ждет мама, не заставляй ее волноваться.
Когда папа уже подошел к выходу, Анри вспомнил:
– А приговоры! Почему ты утверждал смертные приговоры?
Отец оглянулся.
– Я их не утверждал, лишь решал, справедливо ли решение суда. Ты еще поймешь, что это не одно и то же.
Он улыбнулся, прежде чем уйти. Жалкой какой-то получилась та улыбка, неуверенной.
Зато в спальне все прошло куда как веселее.
Сын, щадя чувства матери, говорил только об учебе и завтрашнем приключении, веселом и счастливом, в этом, казалось, были убеждены оба.
Мама – о том, что все вещи к завтрашнему дню готовы, ею лично осмотрены, но все равно утром они с папой придут провожать сына, и уж тогда она лично убедится, что на Анри все сидит как следует и что в путешествие он отправляется обязательно сытым. Хорошо говорила, весело и уверенно, старательно прикрывая ладонью влажный краешек тончайшей вязки кружевного воротничка.
Засыпая, юный король подумал, что, если бы страной правила мама, все могло сложиться куда как лучше. Может быть, и завтрашнего сражения не потребовалось бы.
Анри разбудили, когда апрельское солнце только-только начало красить небо в розовый свет. И впервые это был не старый де Фронсак, а незнакомые мужчина и женщина. Он – высокий и широкоплечий, с тонкой талией опытного фехтовальщика. Она – пухленькая и среднего роста. Оба одеты в невзрачную одежду преимущественно серого и коричневого цветов, из хорошей ткани, но сидящую мешковато, что при дворе считается признаком дурного вкуса. Никаких духов и белил. Так обычно одеваются богатые простолюдины, нечасто, но попадающие в королевский дворец.
Ба! Да это же де Колиньи, обожающий щеголять по дворцу в ярких и безумно дорогих костюмах. Стало быть, женщина – его жена. Вот уж кому было нелегко отказаться от сложной прически и модной замысловатой шляпы в пользу убогого чего-то… как же… ах точно, чепца. Да и у мужа на голове вовсе неподобающая шляпа, какой побрезговал бы самый бедный из дворян. Без пера, фи.
В руке де Колиньи незажженный факел.
– Анри, вставай, мы торопимся.
Что? К нему, на «ты»? Ах да, он же теперь…
– Как меня хоть зовут-то? – пробурчал юный король, вставая.
– Анри Мерсье, купеческий сын. Твоя мама – Мари. – Де Колиньи кивком указал на жену. – Я – Гастон.
Запомнил. Дальше что?
– Вот твоя одежда.
Демон, придется привыкать к такому обращению.
– Эта? – Анри указал на принесенный вчера из тайной комнаты куль, небрежно брошенный на прикроватный стул.
– А есть другая?
Терпи, король, терпи. Пришлось поджать губы и промолчать.
Так, все то же серо-коричневое, бр-р. Хотя удобное, надо признать.
– Ну, чего ждешь? Оделся? Пошли уже наконец.
Ни поклона, ни улыбки. Привыкай.
У спальни никакой охраны, вообще никого поблизости. Лишь вдали стук сапог, грохот и звон железа. Дворец готовится к бою.
– Сюда, парень.
Куда? Там же кухня. Нет, не доходя, свернули в узкий коридор, отлично знакомый по прежним играм.
– Теперь сюда.
Там тупик! Но в нем папа и мама, стоят, ждут. Подошли, обняли.
– Удачи, сын. И еще раз, всегда помни, что ответы на самые трудные вопросы поможет найти хозяин нашей комнаты. Но чтобы встретиться с ним, ты должен попасть во дворец. А сейчас – вперед!
Взмах отцовской руки, вот он, конструкт! Знакомый по прежним занятиям, но впервые увиденный вживую. И часть стены отходит в сторону, открывая узкий проход.
Теперь еще один знакомый конструкт создает де Колиньи, отчего закрепленный в стене факел зажигается. Виконт вынимает его из держателя.
– Вперед!
Последний взгляд на родителей, и Анри делает шаг в неизвестность.
– Вы почувствовали? Вы поняли?! – Крепкий мужчина среднего роста, с сединой в волосах, одетый в простую кожаную куртку поверх белоснежной рубашки и длинные штаны, более подходящие какому-нибудь плотнику, а не благородному человеку, подбежал к молодой паре, беседующей на юте галеона.
– Да, несомненно, барон, что-то случилось, но что? Судя по моим ощущениям, вряд ли что-то серьезное. Во всяком случае, король жив и здоров.
Молодой человек в свободном темно-синем сюртуке ответил мужчине, но смотрел при этом на свою собеседницу, в которой с первого взгляда можно было определить галлийскую аристократку. Скромное кремовое шелковое платье безупречного кроя, причудливо связанная накидка из легчайшей шерсти горных овец, украшенная цветами соломенная шляпка – все это стоило огромных денег.
– Вы тоже почувствовали? – Красавица оторвала взгляд от собеседника. – Мне показалось, что просто закружилась голова… и под сердцем кольнуло… но так же бывает на море?
– Увы, ваша светлость, море здесь ни при чем. – Барон де Безье оглянулся, убедился, что никто не может слышать их разговор, только потом продолжил: – Что-то случилось с заклятием Запрета.
Де Савьеру все-таки пришлось включиться в разговор.
– Не вижу пока никакой катастрофы. Король наверняка чего-то напортачил, но, думаю, уже скоро сможет исправить ситуацию. Если, конечно, галлы не сошли с ума окончательно. Перед нашим отплытием в Бильбао прошел слух, что в Париже зреет самый настоящий бунт, не зря же его величество принял решение вывезти принца из страны. Хотя лично я считаю, что это пустые слухи, а Эдмонд VII просто перестраховывается. Галлийцы и прежде любили пошуметь на улицах, но как-то всегда вовремя успокаивались.
– Однако если это все же так, шевалье, то дело плохо. Да и юный принц, если вдруг окажется без присмотра, может таких дров наломать…
– Дров? – переспросила герцогиня де Ла Гер.
– А, семейная поговорка, не обращайте внимания. Демоны ада, мы здесь, они там, и что происходит в Париже – неизвестно самому Спасителю.
– Да бросьте, господа, ну что там могло случиться? – Де Савьер оставался абсолютно спокойным. – Король жив? Однозначно да. Уже хорошо. Здесь, на корабле, мы можем что-то изменить? Увы, нет. И главное, у нас имеется четкий приказ: дожидаться принца в Лондоне. Вы ведь так и не получили иных инструкций, полковник? Тоже нет? Так в чем дело? Едем на Остров, обустраиваемся, ждем принца и надеемся. На вашего сына, однако.
Де Безье качнул головой.
– Надеюсь, что вы правы, господа. Но долг велит мне организовать ритуал контроля Заклятья запрета. С вашим участием, разумеется.
– Здесь, на море? – спросила герцогиня. – Серьезно? Да после него от корабля могут лишь щепки да обрывки парусов остаться. И на берегу, где вы собираетесь колдовать, мужчины? Чтобы все дворяне Островной империи увидели проявление заклинания, а кое-кто и заинтересовался, что же такое интересное творят на Острове трое галлийских беженцев.
Барон кивнул.
– Все верно. Поэтому спокойная жизнь в ближайшее время нам не светит. До прибытия в Лондон нам придется придумать, под каким предлогом и в какую глушь следует отправиться, чтобы, не привлекая внимания имперских властей и не рождая очередных легенд у местных жителей, выполнить свой долг. Время у нас в запасе имеется, вот и давайте решать, господа, как будем спасать мир.