Лодка шустро добралась до деревенского пирса, и Люсьен накрепко принайтовал ее, чтобы, сходя, уважаемая пассажирка не замочила ни юбку, ни ярко-красные сафьяновые сапожки.

В это время де Безье, как заправский деревенский житель, колол дрова, видимо недавно привезенные и сваленные в кучу около дома Люсьена. Ухватисто, будто занимался этим делом всю жизнь.

Увидев идущую в его сторону женщину, неторопливо отложил в сторону топор, смахнул рукой со лба пот.

– У нас сегодня гости, Анри? – спросил он на галлийском.

– Да, братишка. Это тетушка Ирма, маркитантка. Она желает для солдат из дальних гарнизонов на корню скупать всю твою стряпню. Но это единственное, что я понял. Ты ведь знаешь имперский язык, вот и договаривайся.

Барон улыбнулся и поклонился так вежливо, словно в гости к нему пожаловала знатная дама.

– Госпожа Ирма, прошу в наш скромный дом, мы как раз собираемся обедать. Поверьте, наша стряпня вам понравится. Заодно и о деле поговорим.

Какой обед?! Откуда, если на памяти Анри барон мог максимум воду для чая вскипятить? Но маркитантка уже улыбнулась и, немного косолапя, направилась к дому. Пришлось идти за ней.

Оп-па! А ведь сейчас и впрямь де Безье что-то задумал. Не зря он, стоя лицом к гостье, из-за спины сделал знак Люсьену оставаться на улице.

Войдя в дом, снаружи выглядевший более-менее пристойно, но внутри откровенно бедно и не ухоженно, Ирма даже замерла от неожиданности. Не иначе как весь опыт прожженной торговки подсказывал, что уж здесь-то точно никаких пирожков отродясь не пекли. Но барон взял ее за локоть и чуть ли не насильно провел внутрь, усадил на стоявшую у стола лавку, а сам встал напротив.

Анри же растерянно замер в дверях. Что происходит вообще?

С лица де Безье напрочь сползла приветливая улыбка. Сейчас на мальчика смотрел жесткий и властный командир.

– Дай медальон! – И не дожидаясь реакции, сам снял с шеи мальчика медальон, когда-то похищенный у Денуа, положил на стол перед гостьей. – Напитай его!

В присутствии постороннего?! Но подчиняться надо.

Магия мощным потоком рванулась к металлическому кругляшу, испещренному замысловатым узором. В то время, как тетушка Ирма смотрела вокруг растерянным взглядом. Но недолго, все же глупые и нерешительные женщины маркитантками не становятся.

– Да что здесь происходит! – Она вскочила и замахнулась увесистым кулаком.

– Стоп!

Барон остановил Анри и взял медальон под контроль. Возник сложнейший конструкт, его силовые линии ярко засветились в полумраке хижины.

В сторону Ирмы ударил грязно-коричневый луч, под его действием женщина замерла, превратившись в истукана. Слава Спасителю – все-таки живого. А над ее головой возникла тонкая как обруч коричневая аура.

Но вот конструкт исчез, а женщина, передумав идти в рукопашную, уперла руки в бока.

– Вы что здесь творите, хамы!

– Уф-ф! – Вместо ответа де Безье облегченно вздохнул и, игнорируя ее возмущение, обратился к Анри: – Теперь разряди медальон и создай конструкт, которому я тебя научил.

Запросто. Вновь возникли те же, надоевшие за пять дней и ночей тренировок, линии. Только в этот раз между ними и аурой Ирмы протянулся едва заметный луч. Того же мерзкого цвета.

– Получилось! – обрадованно воскликнул барон и даже хлопнул в ладоши. – Вы прекрасный ученик, сир!

Он с ума сошел! Раскрыть тайну перед посторонней, пусть и не говорящей по-галльски! Ведь слово «сир» на всех языках звучит одинаково.

Но де Безье успокоил:

– Поздравляю, совместными усилиями мы создали великое заклятье веселого слуги. Отныне эта дама – слуга, а ты ее господин. Она готова выполнить любой твой приказ. Для начала – прикажи забыть все, что она видела и слышала в этом доме. Ну, удерживай конструкт и командуй.

– Забудь все, что произошло в этом доме, – повторил Анри.

– Так а где обещанный обед? – тут же спросила женщина, словно и не собиралась только что устраивать скандал.

– Видишь, работает. А сейчас пусть отвечает на мои вопросы.

К сожалению, многого от заколдованной женщины узнать не удалось. Да, она постоянно бывала в верхнем форте, но оценить его размеры, указать количество и калибры орудий, да даже и высоту и толщину стен Ирма не смогла. Не потому что не желала рассказывать, а потому что никогда не интересовалась.

В самом деле, какая ей разница, что за пушки таскают солдатики, да как именно их устанавливают.

Количество солдат? Тут данные были точными, но что это за солдаты? Сколько из них артиллеристов, пехотинцев и саперов? Ей-то какая разница, если покупают все одинаково.

В конце концов что-то стало проясняться, но слишком немногое, чего совершенно недостаточно для планирования будущего штурма.

– Теперь пусть уснет, – сказал наконец разочарованный де Безье. – И проснется по твоей команде.

– Усни. Проснись по моей команде.

– Держи ее! – Де Безье едва успел подскочить и подхватить женщину, не дал ей всем телом грохнуться на жесткие доски пола. – Думать же надо, прежде чем командовать! Упадет, сломает себе что-нибудь, а с лечебной магией у нас обоих не все прекрасно. И медальон твой не поможет, не для того он создан.

Они уложили спящую на хозяйскую кровать и оставили под присмотром Люсьена. Тот же, не зная о примененном здесь колдовстве, аккуратно уселся за стол, да так и замер, чтобы не дай Спаситель, не разбудить дорогую гостью.

А разведчики вышли из дома, чтобы обсудить дальнейшие действия.

– Зачем она приехала? – задал Жан ожидаемый вопрос.

После подробного ответа он надолго задумался. Шевелил губами, будто разговаривая сам с собой, чему-то усмехался, иногда хмурился. В конце концов, заговорил.

– Значит, твоя Ирма решила заработать на пирожках.

Анри царапнуло слово «твоя», но, по сути, вопрос был верным. Он утвердительно кивнул.

– Сколько их можно напечь за ночь? Нет, с одними пирожками дело не сделать, придется нам превратиться в серьезных торговцев. Можно сказать – купцов. Вот что, ты сейчас ее разбуди и прикажи ей верить моим словам. Кажется, я нашел решение.

Когда женщина проснулась, Жан предложил ей покупать для солдат форта вкуснейшую еду, приготовленную лучшим поваром Кале. Недорого. И даже первую партию взять вообще без оплаты, мол, продадите, тогда и расплатитесь, уважаемая.

Уже много позже Анри узнал, что хотя заклятье веселого слуги полностью подчиняет человека магу, лучше, чтобы приказ не вступал в противоречие с волей самого заколдованного. Без крайней нужды, разумеется.

Потому тетушка Ирма за свои деньги наняла в деревне телегу, сама правила впряженной в нее старой клячей. И, размахивая какой-то бумагой, украшенной множеством печатей, лихо орала на караульных солдат, пытавшихся проверить документы у сопровождавших ее двух молодых людей.

В результате телега без особых проблем добралась до города, где, следуя указаниям Жана, остановилась у таверны «Прекрасная Марта». Закрытой, с запертыми изнутри дверями. В темноте было видно, что лишь в двух окнах на втором этаже горят одинокие свечки.

На стук вышел огромный как гора мужчина, неприветливо поинтересовавшийся, какие демоны ломятся в дом уважаемых людей. Но, узнав Жана, изменил тон и неожиданно приветливо пригласил гостей в просторный совершенно пустой зал.

Севший в дальнем углу Анри даже не пытался слушать, о чем при посредничестве Жана говорила тетушка Ирма с вышедшей к ней в темном халате стройной немолодой женщиной. Главное – переговоры прошли успешно. Это если судить по тому, что на кухне загорелся свет, послышался знакомый треск поленьев из растапливаемой печи, и спустившиеся со второго этажа двое мужчин вместе с хозяйкой принялись за готовку.

Под этот шум и льющиеся из кухни аппетитные ароматы мальчик и уснул. Сидя, опустив голову на сложенные на столе руки.

Когда его разбудили, на улице было все еще темно. Спасибо, полная луна отлично освещала окрестности. Телега уже была нагружена какими-то корзинами, источавшими безумно вкусные запахи.

Тетушка Ирма вновь решительно взяла в руки вожжи, однако в этот раз споры с караульными решала не криком, а с помощью содержимого тех самых корзин.

На рассвете загруженная до предела лодка отправилась в форт. Не затонула она по дороге, вероятно, лишь благодаря горячим молитвам Анри о спасении его юной жизни, и активной его работе по вычерпыванию постоянно заливавшейся через просевшие борта воды.

Но, хвала Спасителю, добралась-таки до заветного причала. Юный король, мысленно проклиная свою судьбу, де Безье и особенно островитян, запрещавших взрослым даже ступать на берег, выгрузил припасы. А потом еще и загрузил их в телегу, которой правил молоденький имперский солдат, немногим старше самого Анри.

В груженой телеге нашлось место только для тетушки Ирмы, так что мальчику пришлось тащиться на своих двоих. Мол, кобыла казенная, а его ноги – нет, нечего их жалеть. Спасибо еще, что маркитантка настояла, чтобы мальчику позволили сопровождать ее в этой поездке. Поскольку одной ей с таким объемом товара не справиться, а оставлять изголодавшихся солдатиков без вкусного нельзя! Чтобы боевой дух и душевный подъем не пропали, что-то подобное она с жаром втолковывала дежурному офицеру.

И доказала! Заклятье «веселого слуги», как оказалось, отлично развивает в заколдованном и изворотливость, и настойчивость, и этот самый… как его… энтузиазм, во!

Жаль, что сил магу оно не добавляет.

Сколько пришлось шлепать в гору, да еще и по размокшей лесной дороге? Час? Два? Телега ехала, уверенно скрипя колесами, ушлой торговке и вознице было, очевидно, удобно, а проблемы плетущегося сзади мальчишки с котомкой на переброшенной через плечо палке никого не волновали.

По дороге они дважды миновали армейские посты, да пару раз Анри показалось, что из придорожных кустов их провожали взгляды людей, не посчитавших нужным показаться на глаза. Хотя какое там внимание к противнику, когда промокшие ноги уже болят от усталости и натираемых мозолей.

Но идти надо! Наглядно демонстрируя седокам в телеге, на какие подвиги способна вдохновить человека жадность.

И добрались-таки. До того самого форта, что снизу казался едва ли не сараем, окруженным простецким деревенским забором.

Увы. Стены действительно были сделаны из вертикально установленных бревен, но вот изнутри они были укреплены толстенным земляным валом. Огромный пятиугольник, на вершинах которого устроены невысокие, но мощные бастионы[13], в каждом из которых Анри насчитал по шесть орудий. Да на куртинах[14], обращенных в сторону галлийских позиций, по два десятка пушек. Одна радость – калибр их не более шести дюймов. Хотя наступающей пехоте их ядер и картечи вполне хватит.

И вокруг уже начали копать ров. Глубокий, все, как учил когда-то юного принца маршал де Монтсо.

А внутри и снаружи – палатки. Сколько – сразу не сосчитать, но не меньше полусотни, точно, не меньше. Это сколько ж людей придется положить, чтобы взять эту самую настоящую крепость?!

А немного в стороне – еще палатки. Снизу их не видно, но они есть! И наверняка не пустуют, судя по количеству солдат вокруг. Не сидящих без дела, между прочим. Кто не занят на строительстве, тот учится воевать. Строевая, ружейная подготовка, штыковой бой. Упорно, слаженно, не ожидая милостей от врага и не собираясь давать ему хоть малейшую поблажку.

Так что Анри усиленно изображал нерасторопного помощника Ирмы, а сам запоминал и считал, считал… это непросто, определить, сколько пушек и ружей скоро будет стрелять в него и его товарищей.

Торговля шла бойко, так что уже к полудню все привезенные припасы были проданы, и удачливые торговцы возвратились в нижний форт. Сидя в этот раз на освободившейся телеге все вместе. И радуясь результатам поездки. Анри – полученным сведениям, тетушка Ирма – деньгам, а солдат-кучер – паре монет, полученных от довольной маркитантки. И плевать, что пошел снег с дождем – вот и пригодился лежавший в котомке суконный плащ.

– Удачный сегодня был день! – довольная Ирма болтала безостановочно на имперском языке, вообще не интересуясь, слушают ли ее остальные. – Если б каждый был таким, давно б я закончила с армией. Вернулась в Брайтон, открыла б лавку. Нет, какой Брайтон, в Лондон бы уехала, да там и торговала. И тебя б собой взяла, ты ловкий и удачливый. Как, парень, поедешь со мной в Лондон?

Юный король, содрогнувшись от перспективы взлететь до высот лондонского приказчика, усиленно изобразил незнание языка. Глупо улыбался и кивал, вроде как со всем соглашаясь.

– Согласен? – Тетушка по-своему истолковала его поведение. – Правильно! Вот приедем в форт, поделим выручку, так сам поймешь, что меня держаться следует. Со мной не пропадешь!

И Ирма обняла Анри, прижала к себе как сына, да так и ехала до конца пути. А мальчишка притих и замер. Шутки шутками, но обнимали его, кажется, впервые в жизни. Может быть, совсем маленького и несмышленого мать брала на руки, качала и обнимала. Наверное, так, во всяком случае, хорошо бы, чтоб так.

Потом же… Будущий король должен быть гордым и мужественным, сюсюканья и телячьи нежности не для него! Ах да, однажды. Мама и папа обняли. Во дворце, у той потайной двери во дворце, с которой и начались эти ненавистные скитания.

Так они и прибыли в форт. Анри и Ирма высадились у штаба, маркитантка отправилась оформлять какие-то документы, на ломаном галлийском наказав своему партнеру ждать ее на площади. Под завистливыми взглядами мальчишек, по-прежнему торговавших на главной площади дешевой деревенской выпечкой. Разумеется, несравнимой по вкусу с той, что делал, пожалуй, лучший повар Кале.

С точки зрения этих юных торговцев, было неправильно, что они уезжают отсюда поздними вечерами и лишь с несколькими монетами в кармане. В то время как этот выскочка, неизвестно откуда взявшийся, уже сейчас стоит, явно закончив свои дела, довольный жизнью и с увесистым кошелем на поясе.

Так не должно быть! Это несправедливо. А справедливость, по мнению этих ребят, следовало восстанавливать немедленно. Здесь и сейчас.

– Бей его!

Неизвестно, кто кинул этот клич, но поддержали его все и с энтузиазмом, похватав палки и дружно бросившись в атаку не ненавистного конкурента.

Конечно, деревенские парни не соперники для принца, обучавшегося фехтованию много лет у лучших клинков королевства. Так что трое самых рьяных тут же выбыли из боя, побросав оружие и схватившись за разбитые носы и распухшие от умелых ударов уши.

Но их было слишком много. Своей палкой, как шпагой, Анри отбивался, уклонялся и бил сам, но и пропускал. Чем дальше, тем больше. Злость смягчала боль, но не убирала ее. Вот уже не поднимается левая рука, правую ногу пронзила резкая боль, едва не заставив бойца рухнуть на землю. Уклон! Не до конца, чей-то удар достает до лба. Вскользь, но кровь из раны заливает глаза.

«Только не колдовать! – лишь эта мысль осталась в голове избиваемого мальчишки. – Нельзя! Недопустимо!»

– А ну разойдись! – раздается где-то рядом. – Прочь, я сказала! Все! Вон отсюда!

И звуки смачных ударов, и детские крики вокруг. Почти ослепший от крови Анри по инерции сделал еще пару отбивов, провалившихся в пустоту. Все кончилось?

Правая рука вообще не слушается, пришлось левой смахнуть кровь с глаз.

Нападавшие удирают со всех ног. Вокруг имперские солдаты, кажется недовольные, что веселое зрелище так быстро закончилось. И тетушка Ирма с распухшей скулой и оглоблей в крепких руках. Зло сплюнула, на землю вместе с кровью вылетел зуб, но она улыбнулась кривой щербатой улыбкой.

– Все будет хорошо, дружок. Все будет просто отлично! А ну разошлись, ротозеи, – это уже солдатам. – Прочь пошли, говорю.

«Но ведь она не под контролем! – Только сейчас понял Анри. – Демонова задница, да он вообще забыл ее контролировать с того момента, как они выехали из форта, не до того ему было! Так она что, и обнимала, и спасла просто так? Как это… от чистого сердца?»

И, выронив ставшую вдруг непомерно тяжелой палку, мальчик подошел к Ирме и обнял, на глазах десятков солдат, изо всех сил борясь с постыдным желанием зареветь как девчонка.