Лодка, подняв немудреный парус, отвалила от деревянного помоста, лишь по недоразумению гордо именуемого пирсом. Это чудо морской инженерии, пригодное для причаливания только самых маленьких суденышек, было сооружено напротив какой-то богом забытой прибрежной деревушки и вовсе не входило в строго охраняемую зону порта Кале. Им пользовались лишь местные рыбаки, выходившие в прибрежные воды в надежде наловить достаточно и для своего скудного стола, и для продажи горожанам, желающим отведать свежей рыбки.

С недавнего времени некоторые рыбацкие лодки изменили маршрут, начав возить в расположенный на противоположном берегу бухты форт продукты, пользовавшиеся стабильным спросом у имперских солдат, уставших уже от казенной еды. Домашние пирожки, простые, но вкусные и сытные, разлетались со свистом, чтобы тут же оказаться в вечно голодных желудках оторванных от городского изобилия имперцев.

Существовало лишь одно ограничение – в форт стража пускала только мальчишек. Официально предельный возраст никто, естественно, не определял, но тех, кто казался патрульным солдатам достаточно взрослым, бесцеремонно разворачивали восвояси, не забыв предварительно отобрать привезенный на продажу товар. Почему сложился такой порядок, никто не знал, да, в общем-то, и не интересовался. Главное, что он устраивал и островитян, и галлийцев.

Лодкой уверенно правил какой-то сухощавый мужичок с отнятой по колено левой ногой, вместо которой был ловко приделан деревянный протез. Его обветренное лицо было изуродовано отвратительным шрамом, а большие жесткие ладони навечно пропитались дегтем. На шкотах[11] сидел Анри, борясь с тошнотой, испуганно глядя на казавшиеся огромными морские волны, но полный решимости не упасть на рыбины[12], закрыв голову руками, продержаться-таки до заветного форта. К счастью, дорога по морю оказалась недолга, это по суше до него пришлось бы добираться не меньше чем полдня, а тут вполне хватало и часа.

Как уж де Безье договаривался с этим немногословным перевозчиком, Анри не знал, но два дня по утрам он куда-то исчезал, оставляя мальчика в том же полуразваленном доме томиться от голода и страха, что вот прямо сейчас его обнаружит случайный прохожий или имперский патруль. Впрочем, скучать ему не приходилось – непонятно зачем, но «кузен» заставил его научиться создавать безумно сложный магический конструкт неизвестного назначения. А когда возвращался уже почти ночью, проверял, указывал на ошибки и требовал повторять вновь, вновь и вновь. Одна радость – он приносил с собой еду. Холодную, но сытную и чрезвычайно вкусную, в этом-то юный король разбирался.

Вдобавок перед сном обязательно читалась лекция о правилах шпионажа – на что надлежало смотреть, что считать и запоминать, кому и как отвечать на вопросы. Потом – экзамен. Что-то забыл? Недопонял? Слушай еще раз, а потом вновь отвечай на вопросы. Раньше-то эта наука представлялась обоим ненужной, потому что изначально выполнять поручение галлийского командования никто не собирался.

Пришлось экстренно исправляться.

Вчера же де Безье ушел на ночь глядя, возвратился с увесистой котомкой, полной ароматных пирожков, от запаха которых текли слюни и сводило вечно голодный мальчишеский живот, но прикасаться к ним запретил. Потом был ночной пеший поход под нудным зимним дождем по размокшей дороге, а пару раз и по густому лесу, когда потребовалось обойти армейские заставы.

Пришли в какую-то прибрежную деревушку, постучали в дверь небольшого, но добротного дома. Оттуда вышел вот этот самый мужичок, представившийся Люсьеном. И это было единственное сказанное им слово. Даже то, как следует управляться со шкотами, этот угрюмый человек показывал молча.

Но вот и форт. Нижний форт, построенный галлийцами, а потому не слишком интересный разведчикам. А вот дальше, на холме, виднеется еще один. Новый, о котором пока ничего не известно.

Сколько в нем солдат? Пушек? Какого калибра? Да даже высота и толщина стен – тайна. В попытке ее раскрыть бесследно исчезли три разведгруппы.

Там – главная цель, но сегодня задача проста: примелькаться, оценить обстановку в нижнем форте, ну и продать пирожки, разумеется.

Люсьен помог спустить парус, на веслах причалил к низкому лодочному причалу, и после того, как Анри неуклюже выбрался на дощатый настил, также на веслах отплыл в море, оставив юного шпиона на берегу.

В конце причала стоял молоденький капрал в красном мундире и с ружьем с примкнутым штыком. Судя по тому, что пороха на полке не было, опасности с этой стороны никто не ждал.

– Стоять! – скомандовал капрал на островном языке, и для ясности направил на Анри незаряженное ружье.

Пришлось остановиться.

– Подойти!

Мальчишка из портового города просто обязан понимать эти слова, чтобы и заработать при случае, и лишней затрещины от пьяного матроса избежать. Пришлось подойти.

Капрал бесцеремонно вырвал мешок, развязал, достал пирожок, с удовольствием надкусил. Остальное вернул и, не утруждая себя словами, просто мотнул головой: проходи, мол.

Форт встретил Анри криками конкурентов – таких же пацанов, стоящих вдоль стен трех больших одноэтажных зданий и во всю глотку зазывающих покупателей. Парни неприязненно поглядывали друг на друга, было очевидно, что еще одному продавцу тут совершенно не рады.

Особенно напрягало то, что каждый опирался на крепкую палку. Не дай Спаситель, если кто-то решит использовать такую в ходе переговоров о торговом месте на этом импровизированном рынке.

Пришлось втянуть голову в плечи и быстро-быстро даже не пробежать – просеменить в дальний угол, куда почти что и не заходили покупатели.

Где-то за час ни один из них так и не дошел до новичка. Пока на площадь не вышел тот самый капрал, что недавно стоял на посту у причала. Он долго рассматривал юных продавцов, пока не увидел ютящегося вдали Анри. И тут же направился прямиком к нему.

– Мне нужно пять. – Для верности островитянин показал пять пальцев.

– Да, сэр. – Анри решил, что хуже не будет, если назвать первого покупателя рыцарским титулом.

И передал пять пирожков, взамен получив пять медных монеток. Четыре капрал бросил в принесенную с собой сумку, а один тут же надкусил и расплылся в счастливой улыбке.

По дороге назад что-то говорил другим солдатам, показывая пальцем на Анри, после чего к тому выстроилась небольшая очередь. В результате весь товар был продан буквально за полчаса, и удачливый коммерсант гордо направился к причалу, демонстративно игнорируя злобные взгляды конкурентов.

С причала помахал рукой Люсьену, тот снялся с якоря (поднял со дна привязанный к лодке здоровенный булыжник), забрал довольного пассажира и, подняв парус, направился домой. В этот раз и волны не казались Анри такими огромными, и вроде бы тошнота куда-то ушла.

– Как съездил? Что видел? С кем разговаривал? – Коммерческий результат барона де Безье не интересовал совершенно.

Они сидели в доме Люсьена за столом, на котором стояла чернильница, лежали листы бумаги и заточенные гусиные перья.

– Все сосчитать не получилось. С пушками проще – есть двадцать шесть тяжелых орудий, калибра не меньше двадцати четырех фунтов, на стационарных поворотных платформах. Папе такие на учениях показывали. Но вот мортиры оказались закрыты постройками. Видел лишь три штуки, но наверняка имеются и другие. Однако к защите от атаки с суши форт не приспособлен совершенно, сделан лишь земляной бруствер. Он может защитить пехотинцев, но опять же немногих. Вот смотри.

И Анри, вспомнив уроки маршала де Монтсо, начал рисовать.

– Вот здесь, здесь и здесь – казармы. Здесь двухэтажное здание, по-видимому – штаб. Здесь – мастерские. Я высадился здесь. – Перо обозначило лодочный причал и корабельный пирс. – Пошел таким путем и торговал в этом месте. Пушки и мортиры видел тут.

В конце рассказа на столе лежала достаточно подробная схема форта, вполне пригодная для доклада командованию галлийской армии.

* * *

Ближе к вечеру де Безье вновь куда-то ушел и вновь возвратился на рассвете. С котомкой, полной пирожков.

А за время его отсутствия Анри подобрал себе крепкую палку, вроде тех, что держали в руках конкуренты по кондитерскому бизнесу – очень уж неуютно он чувствовал себя безоружным под их угрюмыми взглядами.

Но и в этот раз все обошлось вполне мирно. Так же как и вчера, Люсьен привез его в форт, высадил и забрал после того, как весь товар был распродан. Вновь быстро. На радость Анри и к огорчению прочих юных коммерсантов.

В тот вечер на план форта были нанесены лишь незначительные уточнения, что не добавило бодрости начинающему шпиону. В самом деле, если все пойдет так и дальше, их дело можно считать проваленным. Ну установлено, что островитяне оставили прежними конструкцию и вооружение форта. А дальше?

Главное, о том форте, что в спешном порядке строился сейчас на горе, так ничего и не было известно. Прибывали корабли, высаживались солдаты, выгружались орудия и какие-то грузы, и что? В нижний форт они не заезжали вовсе, сразу же следуя куда-то вглубь территории.

Сколько солдат? Сколько пушек? Что за грузы? Неизвестно. Анри злился от собственной беспомощности и бесполезности, и лишь де Безье оставался невозмутим и уверен в успехе. Но это, скорее всего, была маска. Или безразличие к результату, в голову мальчика уже закрадывалось и такое подозрение.

И так все бы и оставалось, если б на четвертый день, когда пирожки были уже почти все проданы, к Анри не подошла полная розовощекая женщина лет тридцати в платье из добротного бордового гризета и того же цвета суконном плаще с капюшоном. Конопатая даже в декабре, с волосами жесткими и темно-рыжими, как проржавевшее железо.

Мальчик уже видел ее. Обычно она утром выезжала на груженой телеге по дороге к верхнему форту, а вечером возвращалась уже на пустой. Маркитантка, скорее всего.

– Говорят, у тебя самые вкусные пирожки, – обратилась женщина на островном языке.

Пришлось притвориться удивленным, мол, не понял я ничего.

– Это, – сказала она уже по-галлийски и указала на почти пустую уже котомку в руках мальчика, – вкусно. Так?

– Да-да, вкусно, очень вкусно! – Мальчик приосанился, мол, да, у него самый лучший товар.

– Я буду покупать все.

Вот как? Не здесь же торговать, это ясно. Неужели для верхнего форта?! Куда непременно надо добраться!

– Нет-нет, нельзя! Можно продавать только солдатам! Все сразу – нельзя!

Кто его знает, чего там нельзя, но скорее всего так и есть. Иначе оборотистые капралы с сержантами еще на пристани отбирали бы у мальчишек все привезенное.

А как на самом деле?

Женщине ответ явно не понравился, она разразилась проклятьями и угрозами на островном языке, прекрасно понятыми юным королем. Вот только необразованный галлийский мальчишка, роль которого Анри сейчас играл, просто обязан был оставаться в неведении всех кар и несчастий, призываемых сейчас на его голову. Пришлось спокойно стоять и глупо улыбаться, хотя обещание «вырвать язык и отрубить ноги», высказанное в полной уверенности в таком исходе переговоров, вгоняло в неподдельный ужас.

К счастью, бесперспективный торг прервал подошедший капрал. Тот самый, что первым отведал привезенные Анри пирожки. Он о чем-то вполголоса переговорил с женщиной, потом быстрым шагом ушел к зданию штаба. Вернулся минут через десять в сопровождении какого-то мужчины в одежде обычного горожанина. Как выяснилось – переводчика.

– Здесь больше не торгуешь, – сказал переводчик. – Весь товар будет покупать Ирма. – Он указал на женщину. – Завтра поедешь торговать с ней, – указал на женщину. – Больше привозить сможешь?

Кто знает? Как-то до сих пор он не догадался спросить де Безье, кто, где и как печет эти самые пирожки. Но отвечать-то надо!

– А-а-а… э… это… не знаю…

Идея!

– Это надо не со мной, а с моим старшим братом разговаривать. Он в деревне живет и на вашем языке говорить умеет. Хотите, он завтра приедет?

Переводчик посмотрел на капрала, потом на Ирму, островитяне о чем-то также вполголоса переговорили.

– Незачем, можно же все обсудить сейчас. Он же в лодке, это же он привозит тебя сюда?

– Что вы, брат работает на берегу.

Демон! А что он там делает? Об этом они не договаривались. Де Безье лишь сказал, что хорошо бы ему встретиться с кем-то, кто бывает в верхнем форте, раз самим попасть туда не получается. Что теперь? Не дай Спаситель, начнут вопросы задавать.

Повезло. Кажется, нежелание пропустить день, в который можно заработать, оказалось важнее любопытства.

– Тогда я еду с тобой, – сказала Ирма поистине командным, не терпящим возражения голосом. – И уже завтра сама привезу первую партию товара.

Потом улыбнулась и, растрепав крепкой рукой и без того нечесаные волосы парня, сказала по-имперски:

– Зови меня «тетушка Ирма». И не волнуйся. Поверь, все будет хорошо, дружок. Все будет просто отлично!

Вот так и оказалась рыжая маркитантка в одной лодке с молчаливым одноногим рыбаком и королем Галлии. Вела она себя совершенно спокойно, уверенно смотрела на волны, все еще нагонявшие страх на ее юного спутника, и, очевидно, не испытывала ни малейших неудобств от тесноты и качки.