По рю дю Темпль на север уверенно шагал прилично одетый мальчик двенадцати лет. Да, именно сегодня Анри Юберу, как со вчерашнего утра представлялся молодой человек, исполнилось двенадцать лет. Настроение было вполне праздничным, несмотря на все недавние беды, свалившиеся на его детские плечи. А может быть и именно поэтому, ведь еще недавно он лишь слабо надеялся дожить до этого дня вполне здоровым и свободным.

Одет Юбер был в новый, но слегка помятый (специально пришлось потрудиться) костюм, немного великоватый, словно купленный заботливыми родителями на вырост. Практичность темно-коричневого цвета кюлота и укороченного камзола лишь подчеркивала высокое качество сукна. На костюм да работу цирюльника, постригшего и вообще приведшего в порядок отросшие волосы, ушли все су и денье, зато получившийся в результате вполне респектабельный молодой человек мог предъявить к оплате за фетровую шляпу золотой луидор, уверенно рассчитывая на сдачу и не опасаясь обвинения в воровстве.

Также была устранена опасность, что случайно встреченный маг обратит внимание на ауру медальона. Ночью, скорее всего, именно на нее и ориентировался тот маг, шедший вместе с полицейскими. Пришлось потрудиться, но спасибо Рикетти, научившему выкачивать из подобных артефактов магию. Если потребуется, ее можно будет закачать назад, но только потом, когда станет понятно, для чего он был сделан и как им, собственно, пользоваться.

Так что сейчас в парижский пригород Сен-Дени, откуда с незапамятных времен отправлялись торговые караваны во все концы славной Галлии, шел приличный, небедный и совершенно не опасный молодой человек.

Вообще-то были еще дилижансы, более приспособленные к дальним путешествиям. Но, осматривая их на заставах, полиция, прежде всего, интересуется именно пассажирами, а в караванах – товарами да мздой, регулярно поступающей стражам порядка из широких купеческих карманов.

Поэтому именно для беглеца поездка с купеческим караваном – лучший вариант путешествия.

Оборванец, каким Анри был еще недавно, не смог бы и близко подойти к Сен-Дени, схваченный за ухо и препровожденный в полицейский участок для подробного и вдумчивого опроса. С непременными тумаками и оплеухами. Зато приличный мальчик, к тому же поклявшийся работать на благо господина купца наравне с прочими, имел все шансы увидеть солидный кивок и услышать сакраментальное:

– Вон в тот фургон садись.

Вот и гражданин Левеф не стал привередничать. У парня погибли родители? Что делать, проклятые аристократы до сей поры не уймутся, устраивают перестрелки, в которых гибнут честные люди. Утеряны документы, а родственники, способные подтвердить личность сироты, живут лишь в далеком Амьене? Так почему бы и не сделать доброе дело, если безопасно. Да и пол-луидора, полученные, вместо того чтобы быть потраченными на еще одного слугу, лишними не будут.

– Поехали!!! – после долгих сборов разнеслось, наконец, над площадью. И две дюжины груженных доверху телег, в сопровождении четырех фургонов со слугами и охраной, тронулись в путь.

Мягкое сено, брошенное на пол старенького скрипучего фургона, дорожные рытвины и колдобины, кое-как сглаживаемые прогнувшимися рессорами да набитыми тем же сеном тюфяками, негромкая болтовня охранников, отдыхающих перед заступлением в наряд. Хорошо! И постепенно, но уверенно, клонит в сон.

– Эй, молодой! Как тебя!

И толчок ногой в плечо. Не больно, но вполне увесисто.

– А? Что? Кто?

– Не спи, говорю, делом займись.

Сзади сверкал щербатой улыбкой здоровенный рыжий охранник.

– Каким делом? Я деньги платил!

– А я их зарабатываю. И бездельников рядом с собой не потерплю. На вот. – Он протянул тяжелую, литра на три, бутыль. – Отнеси головному дозору. Кстати, и сам сделай пару глотков.

Можно было и возмутиться, мол, не нанимался охранникам в услужение. С другой стороны, охранники не просто так идут, случись напасть разбойникам, вся надежда на них будет. А в бутыли вода, лишь немного разбавленная вином, чтоб не протухла. Сентябрьское солнце поднялось высоко и шпарит немилосердно, без питья плохие будут защитники у обоза. И у него, его величества короля Галлии.

Пешком обогнать двадцать семь повозок, растянувшихся почти на полкилометра – это труд. Но когда обливающийся потом Анри догнал головной дозор, стало ясно, что рыжий был прав – охранникам и впрямь требовалось питье. Мужчины ничего не сказали, молча раскупорили бутыль и на ходу по очереди делали большие судорожные глотки. Но последние пол-литра трогать не стали, оставив измученному водоносу.

Поправили висевшие на боку тяжелые шпаги и также молча пошли дальше. Анри дождался своего фургона и вновь развалился на тюфяках.

Можно, наконец, и отдохнуть.

– Эй, как тебя, Юбер! – раздался зычный голос Левефа откуда-то из середины каравана. – Давай сюда, дело есть!

Пришлось вновь идти, куда деваться. Идти? Кому-то из старших слуг шаги мальчишки показались недостаточно быстрыми и несильный, но чувствительный пинок придал должное ускорение.

– Чё надо? – угрюмо поинтересовался Анри у Левефа.

Тот взглянул на усталое лицо пассажира и усмехнулся.

– Путешествие выходит не слишком приятным? Что делать, хочешь комфорта – езжай дилижансом, а с нами – дешевле, но надо работать.

Пришлось кивнуть.

– Так звали-то зачем?

– Иди вон в тот фургон, там едет повар, и ему уже нужна помощь, чтобы не слишком много времени тратить на обед.

Повторять приказ не пришлось, не успевший позавтракать мальчишка бегом рванул туда, где сама собой вырисовывалась возможность перекусить.

Так в поварской повозке король и изволил путешествовать почти до самого Амьена. Помогал чистить и резать продукты, чтобы, остановившись днем где-нибудь на привале, быстро развести костры и, не тратя лишнего времени, сварить то, что уже было приготовлено заранее. А потом мыть посуду, драить котлы, готовясь все то же самое повторить назавтра.

И учиться. Что-то было подсмотрено в таверне мамаши Барре, что-то здесь, так что, не став мастером, Анри тем не менее уже имел какое-то представление о поварском деле.

Ночевали на постоялых дворах и в придорожных трактирах. Спали в свободных комнатах, если такие находились, но чаще в тех же фургонах под могучий мужской храп. Казалось, Левеф специально предпочитает заполненные таверны, чтобы больше работников присматривали ночью за сохранностью дорогого груза – рулонов лионской ткани, пользовавшейся спросом повсюду, а потому так любимой разбойниками в качестве добычи.

Но охранники были бдительны и умелы, а может быть, просто имели грозный вид, отпугивающий расплодившиеся в последнее время шайки любителей легкой наживы.

Когда до заветного Амьена оставался лишь один дневной переход, обоз остановился на ночевку в деревушке Эккануа. Небольшой, домов на двадцать, существующей, казалось, лишь для обслуживания обозов, не пожелавших останавливаться в соседнем Бретее, облагавшем ночевки немилосердными пошлинами.

Кузница, чтобы подковать лошадей, шорная мастерская, где всегда готовы подправить износившуюся в путешествии конную упряжь, плотник и пара портных. Ну и постоялый двор, разумеется, как без него. Кирпичный, двухэтажный, с просторным двором и крытой конюшней.

На первом этаже – харчевня. Аппетитный запах из, казалось, никогда не затухающей печи сводил с ума усталых изголодавшихся путешественников задолго до того, как дорога выходила из густого, начавшего уже желтеть леса.

Здесь всегда было полно постояльцев, но и вновь прибывшим находились места и за крепкими дубовыми столами, и в небольших, но уютных комнатах либо на втором этаже, либо в соседней, специально для этого сделанной пристройке.

– Милости просим, гости дорогие! – Двухметровый дородный хозяин лично выскочил встречать прибывший обоз. – Господин Левеф! Рад видеть вас, надеюсь, вы останетесь довольны моим гостеприимством.

– Конечно буду доволен, как и всегда! Но позволь заметить, что господа нынче не в фаворе, их теперь жалуют лишь на эшафотах, так что прими добрый совет – следи за языком, чтобы не составить им теплую компанию.

Трактирщик смешно по-женски всплеснул руками.

– Бог с вами, го… граждане, мы все здесь верные слуги революции! Просто новые порядки не слишком быстро доходят до нашей глухомани. Прошу, располагайте телеги здесь, лошадей ведите в стойла, мои парни позаботятся обо всем.

– Юбер, останься, присмотри здесь! – За неделю путешествия шустрый и смышленый поваренок приглянулся Левефу настолько, что тот стал доверять ему присмотр за размещением груза на постоялых дворах. Или взрослые слуги расхвалили хозяину парня, чтобы самим работать поменьше. В любом случае пришлось Анри ждать на улице, пока конюхи таверны не установили телеги в одном им известном порядке, не распрягли лошадей и не определили их в застланные свежим сеном и обитые крепкими досками стойла. И пока охранники обоза не определились с порядком своих дежурств.

В то время, как все остальные слуги уже приступили к ужину.

Но ничего, деньги, пусть и немного, еще остались, так что голодать не придется. До Амьена рукой подать, а там уже ждет барон де Безье. После чего все проблемы останутся позади, в этом нет никаких сомнений.

О том, что случится, если де Безье не окажется в условленном месте, думать совершенно не хотелось.

Зачем? Все прекрасно и завтра настанет-таки конец мытарствам!

Как раз тогда, когда Анри смаковал эту приятную мысль, во двор вошел мужчина средних лет. Длинный серый плащ, накинутый поверх свободной, типичной для умелого рабочего, полотняной куртки, длинные штаны и крепкие кожаные башмаки. Начавшие седеть волосы выбиваются из-под дешевой широкополой шляпы. Он ничем не отличался от сотен таких же трудяг, бродящих по дорогам Галлии в поисках хорошей работы.

Судя по почти новым башмакам, этот гражданин пустился в путь совсем недавно.

Еще пару месяцев назад юный принц и не заметил бы его, равнодушно мазнув взглядом и тут же забыв. Но уже научившийся видеть ауры Анри едва не споткнулся на ровном месте, увидев этого человека, потому что он был дворянином. Неизвестно с каким титулом, но уж точно с сильными магическими способностями. Не истинного мага, конечно, но и не простого дворянина, едва умеющего зажигать заклятьем свечи да на пару дюймов увеличивать длину дуэльной шпаги.

Этот, безусловно, был способен на многое. Но скромно смотрел себе под ноги и даже уважительно снял с головы шляпу, обратившись с каким-то вопросом к хозяину. Скрывающийся от полиции роялист? Их немало, если судить по количеству казней в Париже, да и в других городах и городках, через которые за эти дни проехал обоз. Не раз уже приходилось видеть толпы народа, стремящиеся в полдень к центральным площадям, чтобы восторженным воплем приветствовать падение в корзину палача очередной аристократической головы. Такие зрелища Анри всегда игнорировал, но от многоголосых радостных криков спрятаться не получалось.

Что же, пусть хоть этому господину, возможно даже дальнему родственнику, улыбнется удача.

Мальчик грустно вздохнул и уже начал отводить от незнакомца взгляд, как вдруг увидел конструкт и короткий след заклинания. Коричневый магический луч уперся прямо в лоб хозяину постоялого двора. Ударил и исчез, оставив над головой околдованного тонкую коричневую ауру. Знакомую по описаниям и никогда не виденную вживую.

Заклятье «веселого слуги». Уничтожающее волю жертвы, превращающее его в послушного раба. Невидимое даже для самых сильных магов, кроме короля Галлии да, как говорят, тунисского паши.

Маги-лекари умеют находить его следы, но небыстро. И лишь после длительного исследования.

Но это же невозможно! «Веселого слугу» накладывает лишь истинный маг и небыстро, полдня у него уходит, не меньше. А здесь все произошло почти мгновенно.

Встревоженный Анри отправился вслед за незнакомцем в харчевню. Тот, впрочем, повел себя вполне обыкновенно. Подсел за столик к одной из компаний обозников, заказал вино и жаркое, приступил к трапезе, привычно перекидываясь словами с соседями. Вначале – редко, потом, по мере того как пустели стоявшие на столе кувшины, чаще и чаще, но сам говорил мало, в основном поддерживал разговор вскриками тогда, когда подгулявшие рассказчики и рассчитывали услышать возгласы одобрения или сожаления. Иногда задавал вопросы, если разговор грозил затухнуть.

Потом перешел к другой компании, к третьей. И, наконец, присел за стол, где отдыхали люди Левефа. Изрядно уже выпившие, а потому болтавшие обо всем подряд.

– Да бывал я на вашем Острове! Они там со своей шерстью совсем рехнулись, в символ страны превратили. Разбогатели, а хорошего вина у них и не достать вовсе. Лакают свое пиво, которое в той же Баварии свиньи пить не станут. Эль оно у них, изволите видеть. Как по мне, так помои помоями.

– Точно, – поддержал незнакомца рыжий охранник. – Пробовал я эту гадость. Они к ней, конечно, привычные, но, когда есть доброе вино, налегают на него. Только дорого выходит. Когда-то кто-то из ихних императоров пошлины задрал, так цены как до небес взлетели, так вниз опускаться и не собираются.

– Так это ж здорово! Вези туда вино, да и греби деньгу лопатой, – вступил в разговор кто-то из слуг. – Странные люди, эти купцы. Везут туда ткань, вот как Левеф. И назад ткань повезет, помяните мое слово.

– Да ну, не может быть! Туда-назад один товар никто не возит, – вновь подал голос незнакомец.

– Еще как может! – воскликнул раскрасневшийся от выпитого слуга. – Туда-то Левеф везет лионский шелк, а назад потащит шерсть, она у островитян и впрямь отличная, не чета нашей. Там заработает и здесь заработает. Глядишь, и нам чего заплатит.

– А ну цыц! – Рыжий грохнул по столу могучим кулаком. – Нечего о хозяйских делах трепаться! Давайте лучше о бабах.

– Отлично! – тут же отозвался незнакомец. – Вот бабы на Острове страшные, хуже я только в Зеландии видел. Ни кожи, ни рожи, как с ними только мужики живут?

– Так по привычке! Других-то нет.

Разговор уверенно свернул на главную тему.

А вскоре и незнакомец отправился наверх, туда, где располагались гостевые комнаты.

Но предварительно подошел к хозяину двора и что-то ему сказал, кивком указав на компанию работников Левефа. Анри слов не слышал, но краткую коричневую вспышку, ударившую в лоб зачарованного уже человека, отметил.

Что делать? Сказать во всеуслышание, что здесь творится нечто странное и, может быть, опасное? А откуда гражданину Юберу это стало известно? Ах, заклятье увидел? Которое даже маги видеть не могут? Интересно-интересно! Что еще поведать желаете? О себе, о своей семье в частности.

Нет, не годится. Опять тот же вопрос: что делать? Проследить за хозяином? С фургона, в котором планировал заночевать Анри? Но ясно же, что главное произойдет здесь, в харчевне.

Снять кровать в комнате?

Так мелкие деньги вот прямо сейчас кончились, истраченные на сытный ужин, остались только луидоры. Целых два. Жалко до слез, но другого выхода, кажется, нет.

– Гражданин, – обратился он к хозяину постоялого двора. – Я хотел бы все же заночевать здесь. Надеюсь, для меня место найдется? (Не дай бог сейчас прозвучит «нет». Или «ночуй в пристройке», что ничем не лучше – оттуда никак не увидеть, что будет твориться в харчевне.)

Пристальный взгляд бывалого трактирщика, легкая усмешка и…

– Свободных кроватей нет. (Гнилые демоны! Все пропало?!) Но есть комната для дорогих гостей. Если уважаемый гражданин найдет десять су…

– Найдет! – Анри воскликнул, даже не успев подумать о последствиях. – Очень уж спать хочется. – Пришлось добавить в голос смущения. Отвернулся, надорвал один из потайных карманов и достал монету. – Вот, пожалуйста.

Хозяин недоверчиво взял луидор, пристально рассмотрел, зачем-то укусил, но в результате остался доволен.

– Может, будут какие пожелания? – Кажется, это было сказано по привычке.

О чем это он? Хотя какая разница. Юный клиент равнодушно пожал плечами.

– Нет, я – спать. Ключ, пожалуйста. – Анри для солидности постарался повторить интонации Левефа, но получилось, кажется, смешно. Во всяком случае, хозяин, передавая ключ, улыбнулся.

Такой вот добродушный, можно сказать, мудрый человек. Находящийся под заклятьем, превращающим жертву в инструмент, готовый исполнить любую команду контролирующего мага. Точно, четко и без сожалений. Вообще без каких-либо чувств.

«Господи, как же мало я знаю! – думал Анри, поднимаясь в свою комнату. – Но что-то все-таки умею. Вопрос – насколько хватит сил?»

«Длинный глаз» – заклинание сложное и тяжелое. Во всяком случае для мага-недоучки. И видимое. Дворянам, разумеется. Так что странному незнакомцу ее показывать никак нельзя. Но хоть в чем-то повезло: комната досталась рядом с лестницей.

Анри приоткрыл дверь, убедился, что успеет развеять свое заклинание до того, как идущий по коридору человек сможет его заметить. Опыта работы с «длинным глазом» нет, Рикетти показал его совсем недавно. Вот и настало время попрактиковаться. Прошлый раз не получилось, а сейчас? Успокоиться, никто никого не торопит, вспомнить, сосредоточиться… ну!

Есть! Работает!

Сначала перед магическим взором возник разноцветный конструкт, вот из него потянулась белая нить. Вот… вот это да! Он видел одновременно! Глазами – коридор, а магическим взглядом… вначале коридор, потом лестницу. Потом… осмотреться… как учил Рикетти: «Представь себя змеей. Хвост там, где ты находишься, голова там, где заклятие». Только не объяснил, как пользоваться глазами на хвосте.

Не спятить бы ненароком. Нет, так нельзя, все внимание надо сосредоточить на «длинном глазе». А как при этом не прозевать появление незнакомца?

«Слепой сторож»! Точно, его опасный господин не увидит. Но и этим заклинанием Анри никогда не пользовался, лишь видел, как делал папа. Удастся повторить? Так… – постепенно, намного медленнее обычного, стал возникать конструкт… Не то. Похоже, но не то. Почему? Вспоминаем… Эту линию подправить, вон ту – тоже, а этот узел, кажется, заблокировать… Точно! Получилась знакомая мерцающая нить. Своя. В отличие от тех, установленных другими магами, ее чувствуешь, кажется, кожей. Теперь закрепить поперек коридора на уровне собственной груди. Все, готово. Можно вновь змеей становиться.

В обеденном зале двое слуг метут полы, аккуратно протирают тряпками столы и стулья. На кухне кто-то моет посуду, наверняка слышен звон железных ножей и вилок, от которых кислой становится любая, самая вкусная еда. Все знакомо, точно так, как было и в таверне мамаши Барре.

Хозяин, как и положено, за стойкой, работает с кассовой книгой, подсчитывает заработанные сегодня барыши. Спокойная мирная обстановка.

Странно, через «длинный глаз» не видно плетения «веселого слуги». Исчезло, или этому заклятью следы магии недоступны? Потом разберемся.

Уборка, наконец, закончена. Хозяин осмотрел зал, заметил какой-то непорядок, слуги мгновенно метнулись, ловко что-то подправили. Все, пошли куда-то, скорее всего отсыпаться. Лично Анри на их месте так обычно и поступал.

Теперь – посудомой. Нет, посудомойка, вполне фигуристая, надо признать, девица, тоже поставила сохнуть последнюю вымытую тарелку, вытерла руки о передник… ай да хозяин! Шлепнул красотку широкой пятерней пониже спины, а та… по морде? Вовсе и нет! Кажется, она даже и не против. А он… а она… а он… Какое интересное и даже полезное заклинание!

Жаль, что представление, участники которого, к счастью, не догадывались о наличии зрителя, закончилось, и посудомойка выскользнула из кухни, напоследок послав воздушный поцелуй. Мужчине, конечно, но, может быть, и ему? Не зря же всех рыжих еще недавно в нечестивом колдовстве подозревали.

Уф-ф! После такого зрелища надо б и отдышаться. Что осталось увидеть? Как хозяин потушит огонь в печи, еще раз осмотрит кухню, для порядка, не более, да и пойдет себе спать. Может быть, свечение вокруг его головы привиделось? Или, скорее, неверно определено? А что, мог незнакомец другое заклинание использовать? Например, для усиления мужских способностей?

Вполне. Так стоило ли волноваться?

Но дело надо довести до конца. Для порядка, и на случай, если еще одно представление удастся подсмотреть.

Вот печь погашена, осталось задуть свечи. Нет? Еще что-то?

Под магическим взглядом Анри трактирщик направился к стоявшим в углу баклажкам с водой, приготовленным для гостей, чтобы в дороге им было чем утолить жажду. Рядом стояли бутылки, так из них в каждую было налито по стакану содержимого. В общем-то, дело обычное, колодезную воду всегда разбавляют. Для богатых – вином, для людей попроще – дешевой граппой. Но не хозяину ж заведения этим заниматься, для этого слуги есть.

Хм-м… кажется, понятно, откуда такая забота: после вина, или что там было в бутылках, трактирщик что-то бросил в несколько баклажек. И тут же пометил их, нарисовав мелом крестики. Погасил свечи и, закрыв кухню на замок, отправился спать.

Именно спать. Один и в полной темноте. В общем, рассчитывать еще на что-то интересное не приходилось, так что Анри, разочарованно вздохнув, развеял заклинание «длинного глаза».

И тут же сработал «слепой сторож»! Кто-то шел по коридору. Не таясь, твердо шагая по скрипучим доскам.

В дверную щель разглядеть проходившего не удалось, мелькнул лишь силуэт в плаще и шляпе.

Запустить еще раз «длинный глаз» или хотя бы «длинное ухо»? Если это незнакомец, он их увидит. И лишь демонам подземелья известно, как отреагирует.

Страшно? Скорее, боязно. Но не настолько, чтобы справиться с любопытством. Магия не поможет? Тогда обойдемся без нее.

И коронованный король Галлии на августейшем пузе выполз в коридор, благо лестница была рядом.

– Сделано? – прозвучал снизу властный голос.

Поднять голову Анри не решился, но был убежден, что трактирщик в ответ кивнул.

И тут же харчевня озарилась отсветом магического света.

– Стой так, считай до тысячи. Когда закончишь, запрешь за мною дверь, забудешь обо мне и о том, что сделал по моему приказу. Но завтра приготовленная вода должна попасть обязательно в нужный обоз. Начинай.

– Один, два, три, четыре… – послышалось негромкое бормотание.

Потом те же уверенные шаги, шум отодвигаемого засова и стук закрывшейся двери.

Прелестно!

И вновь: что делать? Как выпутаться?

– Восемьдесят семь, восемьдесят восемь…

Бежать к рыжему охраннику? Засмеет.

– Сто двадцать один, сто двадцать два…

Рассказать Левефу? Не поверит. Или хуже, заинтересуется. И не упустит выгоду. После побега его наверняка ищут, маг не случайно шел за ним вместе с полицией. Тот самый маг, для которого Денуа всего лишь кобелек. Интересно, какую награду теперь объявили за двенадцатилетнего мальчишку? Те же пятьдесят золотых, или уже увеличили цену?

– Триста сорок пять, триста сорок шесть…

На постоялом дворе ночуют три обоза, кто сказал, что в опасности именно они? И кто вообще говорил об опасности? Мало ли что тот незнакомец задумал? Нет, сердце подсказывает, что дело плохо и что цель – обоз Левефа. А Рикетти учил доверять сердцу мага. Все равно плевать!

– Шестьсот восемнадцать, шестьсот девятнадцать…

Нет уж! Если мир против Анри, то и Анри против всего мира. Какое дело королю до кучки обозников?

– Семьсот шестьдесят три, семьсот шестьдесят четыре…

Никакого! Их жизни – ничто, его жизнь – бесценна. Для страны. Для целого мира! И жить, если честно, очень хочется. Нынешнее правительство Галлии свое милосердие уже явило во всей красе.

– Девятьсот один, девятьсот два…

Решено! Самому воды не пить, быть готовым бежать в любой момент, прятаться, чтобы никто никогда не нашел. Кто-то захочет убить беглеца? Сам виноват, заклятье Защиты короля работает безошибочно. Кажется.

– Тысяча.

Раздался легкий скрип закрывающейся двери, а через пару мгновений – храп. Пора возвращаться.

Почему не послушался разума? Этого Анри впоследствии сам себе не смог объяснить. Просто как-то так получилось, что осторожно, почти бесшумно мальчик спустился в зал, подошел к кухонной двери. Замок большой, но насколько сложный?

Легко проверить. Нужный настрой, создать нехитрый конструкт. Ну? Нет? А если усилить вон ту линию и добавить еще эту и вот эту? Всего-то? Мамина шкатулка с косметикой сложнее запиралась.

Темно? Не беда, ночное зрение уже стало привычным, никаких сил не отбирает.

Так, вот они, отдельные баклажки, белые крестики на них видны отчетливо. Что же в них положил трактирщик? Откупорить, аккуратно, не торопясь. Вот это да! На дне что-то и впрямь имеется, магическое, однако, нити плетения видны отчетливо. И что же это такое?

Амулет с заклинанием отравы? Нет, совершенно точно, нет. Все, что несет смерть, легко определяется, этому профессор Буше не просто учил: чуть не палкой вколачивал в нерадивого ученика.

Тогда что же? Поноса? Не надо убивать, достаточно сделать людей небоеспособными. Нет, не оно. Что-то знакомое, но что? Идиот и лентяй, ну почему он был таким лентяем! Ан нет, не так все плохо… точно, оно! Заклятье улитки! Делающее человека таким же медленным и равнодушным. Придуманное каким-то придворным шутом для насмешек над неугодными королю придворными. Кажется, кто-то приспособил его для дел грустных и гнусных.

Достать? Не выйдет, слишком узкое горлышко. Вылить зачарованную воду? Кто знает, что незнакомец придумал на этот случай.

А изменить? Технически несложно, но на что? Господи, помоги вспомнить! Второе преобразование Камбре, сотню ведь раз его писал! Замена полярности заклинания, это же было, было… Вспомнил! Поменять местами несущие линии, то есть вот ту и вот эту! Ну-ка аккуратно потянуть, перемкнуть, теперь перевернуть и разомкнуть… готово! Проверить… точно! И улитка превратилась в стрижа.

Эту баклажку закупорить, проверить другие. Всё то же? Тогда и решение менять не следует.

Уф-ф, устал.

Анри с трудом запер дверь на кухню, из последних сил добрался до своей комнаты и, не раздеваясь, рухнул на кровать.

Завтра кого-то ждет сюрприз: вместо обозников ползающих он встретит обозников только что не летающих. Но при опасности – все равно бежать, ни в коем случае не ввязываться в драку. Клянусь!

С этой мыслью Анри заснул.

Проснулся от того, что вновь сработал «слепой сторож». Не больно, но очень обидно – спать хотелось невероятно. Демон, ну почему вчера не убрал его? Трудно было? Поспал бы сейчас подольше. Минут на пять, скорее всего.

Хотя вряд ли. Постоялый двор просыпается, снизу тянет запахом горячего хлеба и еще чего-то чуть-чуть пережаренного, но все же невероятно вкусного.

Бум-бум-бум в дверь.

– Юноша, вставайте, перекусите перед дорогой! – Стоявший за дверью трактирщик был благодушен и мил, и на нем не было ни малейших следов никакой магии. – Завтрак входит в стоимость и уже ждет вас.

Вот что значит отдельная комната. Пустяк, но ведь приятный!

Через полчаса с постоялого двора потянулись обозы. Два из Амьена и один – в Амьен. Анри привычно расположился в фургоне охранников, стараясь держаться подальше от Левефа, бросающего угрюмые взгляды на сироту, ночевавшего в соседней с ним дорогой отдельной комнате. Вот так, ты всех спас, рисковал, потратил едва не последние деньги, а вместо благодарности подозрение. Понять бы еще в чем.

Демон! Ясно же. Мальчишка прикидывался бедняком – и вдруг начал сорить деньгами. Если сегодня на обоз нападут разбойники, очень трудно будет доказать, что он не их наводчик. А так, скорее всего, и будет. Потому что помеченные белым крестиком баклажки – вон они, лежат в фургоне, соблазняя честных граждан прохладой чистой воды. Охранники уже не раз прикладывались к ним, утоляя жажду, и сейчас должны были бы ползать как сонные мухи. А стало быть, нападение неминуемо – никто ведь не знает, что заклятье улитки уже сменило знак.

Так что от нападения наверняка отобьются, но Анри надо из обоза бежать, благо до Амьена уже недалеко. Только не сейчас. Потому что чем позже, тем лучше. И уж точно не здесь, среди тянущихся к горизонту недавно убранных полей, где беглецу просто негде спрятаться.

Бах! Бум! Ба-бах!

– К оружию! Атака справа! Залп вправо! Они и слева! Пистолеты к бою! Сомкнуть строй!

Выстрелы, команды и крики раненых! Охранники, только что дремавшие в одном фургоне с Анри, рванулись наружу, выхватывая шпаги и на ходу взводя курки пистолетов.

Как?! Что там?!

Мальчик осторожно откинул полу фургона и тут же бросил назад. Глубоко вдохнул, выдохнул и еще раз осторожно выглянул наружу – там шла драка. Не правильный бой, какому учил мудрый де Монтсо и какие показывали на маневрах блестящие кирасиры, а свалка. Глаза в глаза, с криками боли и брызжущей из ран кровью, воплями ярости и готовностью зубами грызть глотки противникам.

Трупы, раненые, корчащиеся на земле, и кровь, кровь, кровь. На земле, на одежде, на лицах. И ясное понимание конца – клубок схватки сжимался, защитники обоза дрались уже не за груз, а за лишние мгновения жизни – в живых их явно никто оставлять не собирался.

И тут раздался сигнал трубы «Атака», его невозможно спутать. Далеко, там вдали, где дорога уходила в лес, поднялось облако пыли. Видна только пыль, но всем ясно, что подняли ее всадники. Значит, бой окончен. Поле, маскировка в котором дала разбойникам преимущество внезапности, превратилось в ловушку: от кавалерии на нем не скрыться.

Пора! Анри сперва сделал, что должно, только потом понял, насколько вовремя. Схватка замерла, между бойцами появились бреши, в одну из которых он и метнулся со всех ног, уже на автомате создав заклятье отвода глаз. Бежал, сжав зубы, не чувствуя ни рвущегося из груди сердца, ни боли в готовых порваться связках, туда, к спасительной лесной опушке.

Тем временем армейский конный взвод под командой молодого лейтенанта окружил место кровавой схватки.

– Всем бросить оружие! – Прозвучало убедительно, когда три дюжины суровых драгун направили на дерущихся заряженные карабины с примкнутыми штыками.

Хрипящие после яростной скачки кони и кавалеристы, откровенно ждущие лишь повода пустить оружие в ход – у пеших бандитов не было ни малейшего шанса оказать хоть какое-то сопротивление.

Вперед выехал еще один безусый юнец в форме полицейского сержанта, смотревшейся довольно нелепо на сидящем на боевом коне всаднике.

– Кто хозяин обоза?

– Я. – Левеф, зажимая легкую рану на левой руке, подошел к полицейскому.

– Предъявите дорожные документы. А остальным стоять! Лейтенант, валите любого, кто решится хотя бы попрыгать.

– Слушаюсь!

С ума сойти, кавалерийский офицер принял приказ от полицейского сержанта! Недоумение явно читалось на лицах и обозников, и разбойников. Но проверить готовность драгун исполнить его не решился никто.

– Вот документы, прошу. – Неуклюже подбежавший Левеф протянул бумаги лейтенанту, тот тут же передал их полицейскому.

– Порядок. – Сержант кивнул. – Теперь отделите своих людей. Остальных вязать, будут сопротивляться – рубите к демонам, палачу меньше работы будет.

В этот момент офицер указал рукой на подбегающего к лесу Анри.

– Догнать?

Полицейский прищурился, вглядываясь в улепетывающую со всех ног фигуру.

– Не надо, нам сегодняшнего улова достаточно.

– Хватайте его, это сообщник, я точно знаю! – воскликнул Левеф.

Но тут же был остановлен.

– Вы, кажется, хотите поучить нас службе, гражданин? Нет? Тогда займитесь лучше своей раной, очень советую. Кстати, пленников тоже следует перевязать. И боже вас упаси сделать это плохо!