До одного, выдавшегося уж очень тяжелым, сентябрьского дня. К тому времени тренированная память позволила Анри не только освоить работу со шваброй и посудной тряпкой, но уже и основательно присмотреться к поварскому делу.
А вот управляться с иголкой и нитками обучила в свое время Тресс. Он всегда улыбался, когда вспоминал это имя. Сразу представлялась лучистая улыбка на конопатом лице, казалось, слышался задорный смех.
Ой! Больно. Все-таки шьет он еще не очень хорошо. Тем более когда приходится работать с кожей. Штаны и куртка за это время истерлись, но нигде пока не порвались и в портняжном ремесле не нуждались. Однако украденные деньги требовалось где-то спрятать, и лучшего места, чем изнанка куртки, придумать не удалось. Вот и пришлось в тот вечер притулиться в уголке за печкой, чтобы в дрожащем свете свечи соорудить потайные карманчики, по одному для каждого луидора и отдельно для монет помельче.
– Почему хозяйка зовет молокососа Аленом, когда он Анри? – услышал он голос подавальщицы.
– Какая разница? – ответил повар. – Да и с чего ты взяла, что он Анри?
– Так он к нам частенько захаживал, вместе с Гаем… впрочем, ты же здесь постоянно, клиентов даже и не знаешь.
– Ну уж так и клиентов… – послышался мужской смешок. – Однако нам какая разница, кто он такой? Богаче мы от этого станем, что ли?
– Именно! Смотри сам. Лет ему десять-двенадцать, волосы светлые до плеч, одет в потрепанные кожаные штаны и куртку, на ногах черные ботинки. Ну? Ничего не напоминает?
– Ох ты ж… так это…
– Мерсье! – почти воскликнула подавальщица. – Тот самый вор, которого по всему городу ищет полиция! Да за него ж награда объявлена, целых пятьдесят луидоров! Сегодня его приятели опять к нам заходили, так я прямо спросила, как фамилия того Анри, что еще недавно с ними крутился.
– И?
– И они дружно сказали, что не знают. Но как сказали! Соврали, к ведьме не ходи. Он это, он, точно говорю.
– Так ты хошь награду получить?
Раздался хлопок, словно кто-то всплеснул руками.
– Ох и глуп же ты! Награда – само собой, но Барре покрывает вора, а значит – сама воровка. Ее обязательно схватят, и как думаешь, что будет с таверной?
– О! Ну ты голова! Ух ты! Ведь это ж надо! Помчались в полицию! Бегом же, чего сидим-то!
– С ума сошел! Сегодня ж четырнадцатое, в нашем участке Порчер дежурит, под которым Барре чуть не каждый вечер ноги раздвигает. У них свадьба через месяц, он нас самих скорее на гильотину отправит. Нет, донести надо завтра, когда заступит его заместитель, только и мечтающий, что начальника подсидеть.
– А ежели в городскую полицию пойти?
– Чтобы все награды им достались? Здесь нам хоть половина перепадет, да тот заместитель тебя знает, позволит таверну к рукам прибрать в благодарность да за немного денег.
Анри давно задул свечу и истово молился, чтобы его не увидели эти двое. Наверное, достаточно горячо, раз наверху его услышали. Подавальщица и повар ушли, не заглянув в тот самый закуток.
А он остался. Все, тихая жизнь кончилась, надо бежать. Да и пора уже. Накопленных су и денье хватит, чтобы купить новую одежду, достойную мальчика, законно владеющего луидором.
Деньги с собой, пора бежать?
Да, но вот только…
Конечно, королю нет дела до какой-то трактирщицы. Казнят ее, или посадят, или просто выкинут на улицу без гроша в кармане. Прятала вора? Так и получай по заслугам. Именно так принца учили, по-другому, как говорили умные взрослые, и быть-то не могло.
«Плохой, видно, из меня король будет», – с грустью признался себе Анри, направляясь к комнате мамаши Барре.
Постучался.
– Кто там? – Хозяйка открыла дверь в ночной сорочке, держа в руке зажженную свечу. – Ты? Что-то случилось? Заходи.
Знает ли она, кого приютила? На этот вопрос мальчик даже не стал тратить время. Он просто рассказал то, что слышал.
Хозяйка уселась на раскрытую постель, и уставилась куда-то в стенку, не обращая внимания на стекающий прямо на руки горячий стеарин.
– Получается, мне жить осталось только день?
– Почему? – Анри стоял у стены, не смея сесть на стоящий рядом стул. – Вам достаточно прямо сейчас пойти к Порчеру и все рассказать. Он схватит меня, вы поделите награду, а ваши слуги утрутся половой тряпкой.
Барре посмотрела на мальчика.
– Да, это, конечно, будет правильно. Но почему-то я не могу так сделать.
Еще действуют остатки заклятья приязни? Или это что-то еще, никак с магией не связанное?
Он все же сел на стул, стоявший в углу комнаты.
– Спасибо. Но поверьте, я смогу о себе позаботиться. Теперь смогу, благодаря вам. Так что спокойно идите к своему жениху и расскажите обо мне. Только придумайте, как объяснить, что узнали все прямо сейчас. И почему назвали меня Аленом.
Хозяйка вновь перевела взгляд на стену, кивнула.
– А потом вместе с ним пойдем любоваться на твою казнь? Такие поиски не объявляют ради банальной порки.
Анри встал, подошел к взрослой женщине и взял ее крупные ладони в свои.
– Все будет хорошо. Только сделайте так, чтобы арестовывать меня не отправился ваш жених лично, не будем портить ему карьеру.
Сразу после того, как Барре ушла, что-то недовольно ворча себе под нос, у юного вора осталось немного времени для подготовки к побегу.
Рассовать монеты по только что сделанным под них карманам, немного мелочи – отдельно, в притороченный к поясу кошель, украденный медальон – на шею. Все. Как говорят, голому одеться – только подпоясаться.
Осталось ждать, сидя у окна, и с веселой улыбкой разглядывать ночную темень в щель приоткрытых ставней – удачливость последних приключений вселила в парня уверенность в собственной непогрешимости. Полчаса ждать, час, два часа. Сколько можно собираться, эй вы, полиция!
Лишь по прошествии трех часов на дальних домах кривых парижских улиц появились отсветы факелов. Наконец-то! Приготовить заклятье отвода глаз, чтобы, как только кто-то из служивых ротозеев откроет входную дверь, задать стрекача. Двух минут хватит за глаза, чтобы затеряться в местных переулках, давно изученных наизусть.
Ну же, подходите, господа, итак… гнилая стерлядь! Четыре факела идут слитной группой, а вот впереди персонаж со знакомой аурой мага. Один из тех, кто совсем недавно приезжал в особняк Денуа. Использует ночное зрение и что-то еще. Неизвестный конструкт виден, знать бы еще, для чего он служит. Сиреневый луч мечется по улице, словно ищет… хотя почему «словно»? Наверняка ищет некоего мальчишку, умеющего скрываться от чужих взглядов.
Попался?
– Окружить дом! – раздался знакомый молодой голос. Точно, то ли де Клюссе, то ли Десиз.
– Готовы, – ответил кто-то из полицейских.
– Открывайте дверь!
Конечно, мамаша Барре должна была передать им ключ. Все, как и ожидалось, кроме мага.
Скрипнул замок, дверь начала открываться наружу… вперед!
Чего-то подобного полиция и ожидала. Один у двери, двое чуть сзади. Только магией никто из троих не владел, потому и не смог схватить мальчишку, стремглав рванувшегося из дома. Слишком быстро, слишком мощно для обычного человека.
Никакого отвода глаз, его обязательно должны увидеть, прежде чем…
Конструкт! Некогда понимать какой, достаточно вытянуть руку, притянуть к себе одну из линий. Удар? Мимо. Что-то мощное пронеслось над головой, едва-едва, но все же не задев.
Заклятье отвода глаз. Полицейские потеряли из вида, но не маг, он точно видит и уже создает новый конструкт. Слишком мощный и все еще слишком близко. Не спастись!
И… ничего. А вот и поворот в переулок, затем еще один. Все, получилось! Ищите, господа.
Полумрак, солнечный свет с трудом пробивается сквозь тяжелые шторы. Трое в черном сидят за столом бывшего рабочего кабинета маркиза.
– Помянем беднягу Десиза, господа. Мир праху его, – сказал один, седой, по-видимому, старший.
Все встали, до дна осушили бокалы с тягучим кроваво-красным вином.
Вновь сели в кресла.
– Де Клюссе, вы побывали на месте. – Старший не спрашивал, утверждал. – Удалось понять, что же там произошло?
– Следы заклятий оставались достаточно четкими. Неизвестным, вероятно мальчишкой, было применено заклинание отвода глаз. В ответ применялись заклинания ночного зрения, скрытого поиска и, наконец, железного аркана.
– Не давшего результата, как я понимаю?
– Увы, наш друг умудрился промахнуться.
– Хм, странно, конечно, чтобы опростоволосился такой мастер, как Десиз… разве что молодость, мало опыта… уже неважно. Важно, что от этого не умирают. Все?
Де Клюссе ответил не сразу. Помялся, потер руки, будто смывая грязь…
– Вообще-то было еще, – произнес он неуверенно.
– Да что, наконец? Говорите же! – повысил голос старший.
– Был след заклятья огненного копья, но слабый, как если бы его начали кастовать, но не довели до конца.
– То есть Десиз погиб…
– От разрыва сердца. Это точно, вскрытие делали в королевской… э-э… бывшей королевской больнице, так что ошибка исключена.
«Дзинь-дзинь», – деликатно звякнул висевший у двери колокольчик.
Слуги.
Старший недовольно дернул плечом. Всегда они рядом, всегда чего-то хотят и всегда не вовремя, вот как сейчас.
Жаль, что без них нельзя. Магу эти людишки, по сути, не нужны, но уборка, но готовка, отнимающие драгоценное время. Но престиж, наконец. Приходится терпеть.
Ленивое движение пальцами, убравшее кокон тишины, защищавший кабинет от случайных слушателей. Для слушателей неслучайных стояли другие заклятья, очень и очень неприятные.
– Что там еще?!
Дверь приоткрылась, в проем заглянул молодой слуга, желавший прожить подольше и желательно целым, а потому верный, как всякий, намертво связанный заклятьем подчинения.
– Пришел господин Денуа. Позволите пропустить?
Старший усмехнулся. Интересно, Кобелек слышит «господин», «позволите»?
– Да, пусть заходит.
Сказано было излишне громко – для третьего человека в стране можно сделать исключение, но место свое пусть не забывает.
Денуа вошел широким уверенным шагом. Слышал, понял, теперь демонстрируешь свое величие? Ну-ну.
– Как я понял, господа (все-таки господа), вы опять упустили мальчишку. Согласен, мелочь, – он успокаивающе поднял ладонь, – но из таких мелочей и создается репутация.
– Не мы, а вы, не надо пустых претензий, друг мой. Присаживайтесь. – Старший, не вставая с кресла, приглашающе взмахнул рукой. – И выпейте с нами в помин души благородного Десиза, виконта де Клермон-Феррана, кстати. Мотур, друг мой, будьте любезны, налейте гостю вина.
– Революция отменила титулы! – воскликнул Денуа, но все же сел, снял треугольную, ставшую недавно модной, шляпу с трехцветной кокардой. И взял наполненный бокал. – Однако помянуть хорошего человека следует. – Это уже прозвучало вполне мирно.
Отпил глоток, потом, распробовав напиток, допил вино до конца.
– М-м-м, прекрасно, жаль, что по такому поводу. Но все же, господа, как этому сорванцу удалось улизнуть? На глазах мага и десятка полицейских?
– Позволите? – спросил у старшего де Клюсси. И, получив утвердительный кивок, продолжил: – Мальчишка владеет заклятьем отвода глаз, именно поэтому его не заметили полицейские ни в вашем доме, ни там, на парижской улице. Несчастный Десиз попытался схватить его заклятьем железного аркана, но что-то пошло не так. Думаю, сердце забарахлило уже тогда. Потом начал кастовать огненное копье, но не успел. Вас удовлетворяет ответ?
Денуа нахмурился, нервно пригладил волосы.
– Огненное копье, насколько я понимаю, смертельно. Он был суров, ваш добрый Десиз. Похищенный медальон для меня, несомненно, важен, но зачем же убивать? Лишив нас возможности получить ответы на вопросы? Может быть, и неважные, конечно. Но от покойника мы их точно не получим.
Мотур и де Клюсси взглянули на главного чиновника страны с откровенным сочувствием, как на тяжело больного. Старший поспешил его успокоить.
– Не совсем так. Существует и посмертный допрос, и Десиз вполне мог его провести, если б не умер. Так что сейчас… вы правы, к сожалению, наш коллега и впрямь был излишне горяч.
– И я так думаю, – согласился Денуа. – Убивать мелкого, пусть и благородного, воришку, как если бы он покушался на короля… Вам, кстати, не было страшно там, на эшафоте, господа? Я, признаюсь, дрожал от страха. Заклятье Защиты – штука серьезная.
– Когда поддерживается хранителями, – с грустной улыбкой вступил в разговор Мотур. – Но они мертвы, а вчетвером лишить магических сил одного мага, даже такого могучего, как покойный Эдмонд, не проблема. Перед казнью мы провели старинный обряд лишения дворянства, после которого не выживают. Можно сказать, что гильотина лишь ускорила дело и спасла беднягу от страшных мучений.
– Вам виднее, – равнодушно пожав плечами, согласился гость. – Тем более что все кончилось хорошо. Кроме гибели палача, конечно, но это уже ерунда, наверняка отомстил кто-то из недобитых… я имею в виду… ну, вы поняли. Так что мальчишку объявим в розыск как врага республики, а сейчас есть дела поважнее. В Конвенте кое-кто, кажется, не вполне доверяет демократическим процедурам и желает новых выборов. Нам с вами это не нужно, а потому…
Черный триумвират. Главный, пожалуй, герой городских легенд наряду с карликом Коммороном и Францем-ежиком. Иногда собрание благородных героев, иногда – зловещий тайный орден, питающийся кровью младенцев и невинных дев. В республиканских архивах до сих пор не найдено ни одного документа, подтверждающего его существование.
Стало быть, по вердикту ученых мужей, никто не смеет бросать тень подозрений о вмешательстве магов-ренегатов в дела революции. Жестокой, но, безусловно, благородной, свершенной людьми, чистыми в своих мечтах и помыслах.
Поверит ли читатель моим, никем и ничем не доказанным словам?
Не знаю. Мое дело – рассказать о том, что я видел, что слышал и о чем лишь догадывался.