Глава 12. Граф, разговор и покушение

Нужного человека Никко показал мне четверть часа спустя. За это время к нам успели прицепиться парочка неприятных незнакомцев, которым я без труда дала отпор — все в рамках приличий. И убедилась, что Тиане тут делать было точно нечего.

Граф Оганийский оказался весьма импозантным мужчиной ближе к сорока годам. Широкоплечий, высокий, с гривой смоляных волос, он свысока смотрел на окружающих, словно был не любимчиком императора, а единоличным правителем. Хорош собой, богато одет, приближен к власти — что ему еще надо? Да еще так, что чужих жизней не жаль.

Пожалуй, я бы не заподозрила его в злых намерениях. Неудивительно, что сыскари им не заинтересовались.

А еще он был окружен людьми, и я задумалась, как мне вообще выманить его из зала? Как-то в моих планах он сам шел за мной, преследуя свои злодейские цели. Но граф Оганийский вообще не обращал на меня внимания. И как его привлечь, не вызвав пересудов, я не представляла. Нет, меня не беспокоило осуждение высшего общества: люди замолкнут, когда услышат признание графа. Но чужое любопытство могло привести кого-то к нам до того, как Климиер его сделает.

Я не хотела, чтобы мой и без того не самый надежный план разрушила случайность.

Поэтому я не придумала ничего лучше, чем ходить за ним на некотором расстоянии, ожидая, когда он окажется в одиночестве — или отправится отдохнуть.

— Какой общительный и энергичный мужчина, — проворчала я.

Никко только хмыкнул:

— А еще очень опасный.

— Не похоже, — отозвалась я все так же ворчливо, решив, что просто подожду, когда он отправится в комнаты отдыха.

Возможно, его даже никто не будет сопровождать, признавая право на уединение. А если нет — значит, придется что-то придумывать.

Придумывать не пришлось.

— Ваше сиятельство, — от глубокого бархатного голоса, прозвучавшего над ухом, у меня по коже прошлись мурашки. — Его светлость заметил ваш интерес к его персоне и предлагает встречу для приватного разговора.

Я обернулась на голос. Его обладатель был, должно быть, ровесником графа — и магом, судя по белым волосам и темно-красному ошейнику вокруг горла.

— Кто вас послал? — осведомилась я, хотя догадывалась.

— Граф Оганийский, — подтвердил мою догадку маг. — Следуйте за мной.

Похоже, мысли, что я не соглашусь, он даже не допускал. И был прав — я не могла упустить возможность встретиться с графом наедине. Но… маг! Никко говорил, что у графа есть хорошая магическая защита, но как он прошел в бальную залу? Сюда нельзя со своими слугами. Только дебютантки могли провести сопровождение…

Я посмотрела на Никко, ища совета, насколько безопасно идти за незнакомым магом.

Но он словно и не видел незнакомца. И вообще ничего не видел, уставившись в одну точку бессмысленным взглядом.

— Никко? — позвала я, подергав парня за руку.

— Он вас не слышит, — сообщил графский маг снисходительно.

— Что вы с ним сделали? — я встревожилась.

И не только потому, что оказалась без магической поддержки. Я волновалась за Никко. Все-таки это из-за меня он оказался во все это втянут. Вдруг маг графа причинил ему вред?

— Он просто спит, — улыбнулся незнакомец и повторил: — Следуйте за мной.

Ох, я понимала, что иду в ловушку, но пока намерения графа совпадали с моими. И внутри меня стягивался тугой ком волнения.

Я потянула Никко за собой, и он без сопротивления зашагал рядом, все так же пялясь в пустоту. Спит? Что это за заклинание? И проснется ли Никко вообще?

Но оставлять его одного в таком состоянии я не собиралась. Маг графа не сказал ничего против Никко, и я не знала, хороший ли это знак.

Все же граф желал мне смерти и вполне мог воспользоваться случаем, чтобы избавиться от меня. А спящий Никко мне не помощник. Но не может ведь граф совершить покушение прямо в императорском дворце? Такое не сойдет ему с рук, будь он хоть каким любимчиком императора.

— Прошу, — маг распахнул передо мной двери в комнату отдыха.

Вместе с Никко мы вошли в пустое помещение, и я с удивлением обернулась на графского мага.

— Ожидайте, — улыбнулся он холодно. — Граф скоро подойдет.

Возмутиться я не успела — он закрыл двери, оставшись снаружи.

Я не стала тратить время на то, чтобы проверить, не заперли ли нас. Посадив Никко в ближайшее кресло, я подошла к зеркалу, достав объектив. Замешкалась — активировать артефакт следовало, только когда граф зайдет в комнату, чтобы он не увидел, как стена бальной залы превращается в демонстрационный экран.

Но… если его маг останется в зале, то примчится с предупреждением. А если он нашел экран? Если уже захватил наш артефакт, и я пришла в ловушку без надежды на спасение?

Мага в своих планах я как-то не учитывала.

Дверь распахнулась, и я прилепила пластину к зеркалу, в котором отразился входящий граф.

Артефакт слабо засветился — и стал прозрачным, невидимым на фоне стекла.

Я обернулась.

— Ваше сиятельство, — учтиво поклонился он мне.

— Ваша светлость, — вернула я ему учтивость.

Мага с ним не было. С одной стороны, это хорошо — объектив останется незамеченным. Но, если маг в зале…

И действует ли наш артефакт?

Ох, Никко, как же ты так не заметил чужое заклинание… сейчас бы мне очень пригодилась магическая поддержка.

— С вашей стороны довольно дерзко выбрать меня в качестве объекта для обожания, — заявил граф с улыбкой, полной превосходства.

Что?

— Прошу прощения? — опешила я.

— Вуаль вам не поможет, ведь мне известно, насколько вы некрасивы, — снисходительно продолжил он.

Мне очень хотелось заявить ему, что он знатно охренел, считая себя неотразимым, а меня — недостойной его неотразимости. Но на нас, скорее всего, смотрит весь высший свет Лиасеи, а потому стоит быть сдержанной.

— Любопытно, откуда, — я взяла себя в руки. — Мы не были представлены друг другу.

— Слава о вашей отталкивающей внешности распространилась далеко за пределы Таари, — самоуверенно заявил граф.

— Неужели вы склонны верить слухам? — усмехнулась я. — Или так проще оправдать ваше намерение меня убить?

Вопрос оказался для Климиера явно неожиданным, чего он скрыть не сумел. Но быстро справился с чувствами, насмешливо поинтересовавшись:

— Зачем бы мне вас убивать?

— Чтобы захватить Таари, например. Барон Хегенн перед смертью все рассказал. Вы наняли его, чтобы он взорвал магические бомбы на церемонии прощания князя Таарийского с его дочерью. И заказ ему на мое убийство тоже сделали вы.

— Какая чушь, — махнул рукой граф. — Мне нет дела до вас и вашего княжества.

— Барон назвал ваше имя под заклинанием правды, — я не сдавалась.

Неужели он в курсе работы артефакта? И поэтому все отрицает, чтобы показать меня в дурном свете, выставив перед всем обществом безумной фантазеркой? Не поэтому ли он заявил о том, что я его преследую в приступе обожания? А эти обвинения — не более чем попытка мести отвергнутой влюбленной девчонки?

Граф рассмеялся:

— Девочка, он не мог ничего сказать в присутствии официальных властей. А значит, его признание — пустой звук. У тебя нет никаких доказательств против меня.

Я едва сдержала облегченный вздох. Рано расслабляться. Я все еще не знаю, работает ли артефакт.

— Я и не собираюсь обвинять вас официально, — пожала я плечами. — Просто хочу понять — почему? Вы распорядились моей жизнью, руководствуясь исключительно слухами о моей внешности?

— Поразительное самомнение для уродины, — он скривил губы в неприятной улыбке. — Мне нет дела до какой-то жалкой девчонки-затворницы и ее жизни. Как и до того, сколько людей погибнет в Таари, чтобы освободить мне трон княжества.

Отлично. Он это сказал! Главное, чтобы эти слова прозвучали в бальной зале.

— У вас ведь есть собственные земли, — лишняя информация не помешает. — Зачем вам мое княжество?

Если в этом замешан император, лучше узнать это сейчас, чтобы оградиться от проблем в будущем. И откровенность графа мне на руку.

Хотя это значит, что он меня приговорил. Потому что понимает — даже если мне никто не поверит, мое обвинение не оставят без внимания, и расследование может мои слова подтвердить. Так рисковать он не станет.

— Твой отец совершил невозможное, сохранив Таари во время эпидемии, — пожал плечами граф. — И теперь княжество — одно из самых многолюдных и богатых. Лакомый кусочек.

— И почему вы решили, что оно достанется вам? — я сложила руки на груди.

Хотя слова графа меня удивили. Так это усилия папеньки сохранили княжество? Но почему тогда его родня не пережила эпидемию?

— Его императорское величество не откажется подарить мне княжество, оставшееся без правителя, — самоуверенно ответил граф.

— Вы настолько уверены в благосклонности императора, что без сомнений заказали смерть князя Таари? — значило ли это, что император действительно в курсе его планов и одобряет их?

Ответа я ждала в напряжении. Потому что это могло спровоцировать серьезные волнения в империи, если, конечно, трансляция этого разговора идет в бальный зал.

— Этот дурак ни в чем не сможет мне отказать, — рассмеялся граф.

Кто еще тут дурак. Надеюсь, все-таки не я…

— Вы посмели столь неуважительно отозваться о его императорском величестве? — довольно искренне возмутилась я.

— Это останется нашим маленьким секретом, девочка, — нехорошо улыбнулся он.

Определенно, приговорил. Но если у него есть средство воздействовать на императора, ему можно не бояться совершать преступления — император его простит.

— Почему император вам так благоволит? — торопливо спросила я.

— Долг жизни, — насмешливо ответил он. — Ведь это я обнаружил зараженную в свите императора и избавил его величество от опасности заразиться и умереть. А то, что симптомы были наведенными, никто так и не понял.

А он порядком тщеславен, раз уж не удержался от рассказа о своем успешно провернутом плане. И он не боится открыть мне свое преступление, потому что уже списал меня со счетов.

Работает ли прямой эфир?..

— Вы убили невинного человека, чтобы заставить императора чувствовать себя обязанным вам? — пораженно спросила я.

Да, такому типу убить кучу незнакомого народа и впрямь несложно.

— Императорская фаворитка, скрывшая свою болезнь — прямая угроза здоровью его императорского величества. Разумеется, он был благодарен, что я вовремя заметил у нее признаки болезни. И, вручив мне Таари, отдаст долг жизни.

— Вы — чудовище, — сообщила я удивленно.

У меня в голове не укладывался подобный цинизм. Бестрепетно воспользоваться ужасающей эпидемией, чтобы ценой жизни невинного человека навесить долг жизни на самого могущественного человека в стране. Вряд ли он тогда уже целился на Таари, но, захотев себе процветающее княжество, столь же бестрепетно приговорил князя и его дочь — а еще кучу невинного народа — с твердой уверенностью, что император не откажет в его просьбе отдать ему Таари.

Какой-то злой гений…

И если прямой эфир не работает, ему все сойдет с рук.

Продуманный мужик. На императора не замахнулся, понимая, что власть над империей ему не получить. Но заставить правителя считать себя обязанным — отличный ход, чтобы заполучить максимум возможного профита.

— Чудовище? Какое громкое заявление. Нет, я просто практичный человек. Огания — довольно бедное графство, и оно сильно пострадало во время эпидемии. Чем пытаться выжать остатки ресурсов из нищей Огании, я просто возьму земли побогаче. А ты — умрешь. Жаль, у барона не вышло избавиться от тебя. Но ничего страшного. Его маг закончит то, что не сделал в Таари. Станет черным и будет казнен за убийство своей ластеры.

— Что? — бросила взгляд на Никко, все так же безразлично сидящего в кресле. — Он не станет!

— Как только я выйду из этой комнаты, твой маг очнется в жутком кошмаре и обнаружит перед собой чудовище, которое и убьет без колебаний и жалости. А когда придет в себя, обнаружит, что принял за чудовище свою госпожу, — граф рассмеялся. — Впрочем, ошибиться не сложно. Не скажу, что был рад знакомству. Но счастлив, что оно не продолжится.

Климиер отвесил издевательский поклон и покинул комнату, не дожидаясь моего ответа.

Я услышала, как щелкнул замок, запирая меня с заколдованным магом. И не стала тратить время на то, чтобы пытаться открыть двери и звать на помощь.

Вместо этого я сорвала с зеркала артефакт. И бросилась к Никко, который медленно просыпался в кресле.

Я видела, как опустились веки мага, скрывая бессмысленный, устремленный в никуда взгляд. А затем его глаза распахнулись, и в них отразился ужас. Коротко оглядевшись, Никко вскочил с кресла и вскинул руки, глядя на меня.

Спасибо тренировкам, мой рывок в его сторону вышел достаточно быстрым, чтобы я успела вцепиться в его руки, переплетя наши пальцы. Для магии в этом мире требовались пассы руками, и я на короткое время обезвредила Никко.

Увы, он был мужчиной, сильным и тренированным, так что мог легко вырваться из моего захвата.

И убить, раз уж он видит перед собой опасного монстра.

Так что у меня не так много возможностей спастись. Но граф сказал, что Никко должен прийти в себя. И значит, нужно ускорить этот процесс.

— Никко, очнись! Это я, Тиана! Тебя заколдовали! Приди в себя!

Но маг будто не слышал. Он пытался вырваться, а на его лице отражались в равной степени страх и решимость.

Мне нужно было предпринять что-то, что выведет его из состояния кошмара, причем срочно.

Что-то неожиданное.

Что-то шокирующее.

Пока его очередной рывок не освободил Никко, я качнулась вперед и коснулась губами его губ.

Это нельзя было назвать поцелуем — между нами оставалась вуаль, так что даже прикосновения как такового не было.

Но Никко отпрянул от меня с таким отвращением, словно его вот-вот стошнит.

М-да, не то, чего хочется увидеть девушке после поцелуя, даже если он был понарошку.

Что-то внутри неприятно сжалось, но сейчас определенно было не время для обидок. Я замерла, ожидая, подействовало ли столь радикальное средство. Собственно, ничего другого мне не оставалось — убежать от заклинания я бы не смогла. Да и некуда бежать.

Никко поморщился, словно от боли, спрятал на миг лицо в ладони, а затем посмотрел на меня — на этот раз вполне ясным взглядом.

— Тиана? — неуверенно заговорил он. — Ты… и впрямь поцеловала меня?

В его взгляде была растерянность, и я закатила глаза, пусть даже он не мог этого увидеть:

— Не переживай, между нами оставалась вуаль, и твоя скромность не пострадала.

Я понадеялась, что мой голос прозвучал достаточно беспечно, чтобы он не понял, насколько я задета.

Никко помассировал виски:

— Ничего не понимаю… что произошло? Как мы здесь?.. — он огляделся, видимо, только сейчас сообразив, что мы вовсе не в бальном зале.

— Маг графа тебя заколдовал, — сообщила я. — Усыпил. А затем заставил увидеть кошмар, чтобы ты убил меня, приняв за чудовище.

— Заколдовал?.. — пораженно переспросил Никко.

И в этот момент двери распахнулись, и в комнату ворвался папенька.

— Золотце! — он подбежал ко мне, крепко обняв.

И я как-то сразу расслабилась, вдруг уверившись, что у нас все получилось. Если князь здесь — значит, прямой эфир сработал, и все слышали признание графа. Теперь нам с папенькой ничто не угрожает.

Но я должна была убедиться.

— Ты все видел? — я вгляделась в суровое лицо князя.

— Да, — кивнул он. — Граф Оганийский оказался негодяем, который замыслил убить тебя! Я бы никогда не заподозрил его. Но… золотце, неужели это ты придумала, как заставить его признаться во всеуслышание?

— Я умница, правда? — я улыбнулась. — И Никко мне очень помог!

Папенька будто только сейчас вспомнил, что в комнате мы не одни, и обернулся к магу, нахмурив брови.

— Этот маг не причинил тебе вреда? — осведомился он.

— Нет, — уверила я его.

— Граф угрожал… — начал было папенька.

— Никко сумел справиться с чужим заклинанием, — перебила я его.

И в этот момент в комнату забежали стражи императорского дворца, которые немедленно окружили Никко.

— Нет-нет, не трогайте его! — я испугалась за парня.

— Опустите оружие, — велел князь, словно имел на это право.

Хотя императорская стража подчинялась исключительно самому верховному правителю. Но сейчас стражи выполнили приказ.

— Лучше графа Оганийского арестуйте, — поддакнула я.

— Он уже помещен под стражу, — сообщили мне.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение меня оставляет. Кажется, у меня и впрямь все получилось! И больше можно не бояться покушений.

Я улыбнулась и посмотрела на папеньку, который, впрочем, не торопился радоваться. Кажется, мне предстоит многое объяснить. И в первую очередь — как я выяснила имя заказчика, нанявшего барона.

Сказаться больной, что ли? Авось его сиятельство пожалеет и не будет сильно наседать.

Но я как-то не подумала, что объяснений может потребовать не только папенька.

— Его императорское величество желают видеть ее сиятельство княжну Таарийскую, — сообщил представительный мужчина в ливрее, появляясь на пороге комнаты.

Упс.

О том, что император захочет поговорить со мной, я даже не задумывалась. Зачем бы ему? Но граф признался в обмане императора, и это не могло не привлечь внимания правителя империи. Но я-то здесь при чем? И не возникнут ли у меня из-за этого проблемы?

Да и… это папенька для меня родственник, а не правитель, а вот император… власть у этого мужика абсолютная, и я ему никто. Что-то страшновато.

— Иди, золотце, — мягким тоном велел папенька.

Но в глазах его было беспокойство.

Впрочем, вполне возможно, он просто хотел сам меня расспросить о произошедшем, и приглашение императора мешало его планам.

Однако император не был тем человеком, кого можно проигнорировать.

И я последовала за служащим в ливрее, напоследок попросив князя:

— Пригляди, чтобы с Никко ничего не случилось, хорошо?

— Я пригляжу, золотце, — пообещал папенька.

Меня повели обратно в бальный зал, чему я несколько удивилась. Пока мы с Никко разыскивали графа, император к гостям так и не вышел, и я думала, что говорить со мной он будет где-нибудь в кабинете. С другой стороны, если бы он не присутствовал в зале, то ничего бы не услышал.

Но это значит, что говорить со мной он будет прилюдно. Ой-ой.

Ладно. Соберись, Тиана, твое происхождение дает тебе право говорить с самыми высокопоставленными людьми империи практически на равных.

Ох, как жаль, что я — не Тиана. Хотя не факт, что она справилась бы лучше.

Меня провели в дальний конец зала, где на небольшом возвышении располагался алый трон, на котором восседал немолодой, но все еще весьма интересный мужчина. Легкие морщины возле ярко-синих глаз, благородная седина, широкие плечи и мощная фигура — а еще аура властности, буквально подавляющая при приближении.

— Ваше императорское величество, — я присела в местном варианте реверанса.

— Подойди ближе, дитя, — велел он.

Ослушаться я не посмела и остановилась у самого возвышения.

— Сними вуаль, — отдал он очередное распоряжение.

— При всех? — несмотря на ауру властности императора, я не забыла, почему вообще надела вуаль.

— Ты хочешь скрыть свою внешность, дитя? — как ни странно, в его голосе не было гнева — только любопытство.

— Мне бы хотелось надеяться, что вы позволите мне это, ваше императорское величество, — попросила я.

Император смерил меня цепким взглядом и неожиданно кивнул:

— Мы дозволяем. Хотя ты, девочка, прилюдно выставила нас дураком.

Твою ж… кажется, у меня проблемы. И следует срочно извиниться, но при этом умудриться не подтвердить невольно обвинение.

— Это не так, ваше императорское величество! — запротестовала я. — Вы… у вас не было причин не доверять этому человеку. Беспринципные негодяи тем и страшны, что могут обмануть кого угодно. То, что вы поверили не тому человеку, ничуть не умаляет вашу мудрость и дальновидность.

Император неожиданно добродушно рассмеялся:

— Твоя пылкая верность короне, как и твоя почтительность, весьма похвальны, дитя, — заявил он. — Расскажи нам, что это за таинственный артефакт, свидетелями действия которого мы стали?

— Он называется «проектор», — мысленно выдохнув, любезно ответила я. — Это разработка господина Ливатери, моего сопровождающего на этом балу. Артефакт позволяет демонстрировать отражение в зеркале на любой другой поверхности.

— Маг-изобретатель? Ты его ластера?

— Да, ваше императорское величество.

— Как так вышло? Ты слишком молода для такой ответственности.

— Так сложились обстоятельства, — я слегка напряглась, опасаясь, что сейчас придется выкладывать эти обстоятельства.

Но император моими словами не заинтересовался.

— Этот артефакт… кому принадлежат права на эту разработку?

— Моей семье, ваше императорское величество, — любезно ответила я.

Вообще-то, поскольку это был мой заказ, и он был мною полностью оплачен, права на него принадлежали мне. Но я сочла, что, если император об этом узнает, то просто велит отдать их ему, а потому лучше подстраховаться. Папенька наверняка сможет распорядиться изобретением Никко лучше меня. По крайней мере, с ним император будет более осторожен. Юная же княжна — дитя, по его мнению, — в сколько-то равные партнеры не годилась.

— Очень интересный артефакт. Нам бы хотелось обсудить рамки его применения. Но, пожалуй, рабочие моменты мы оставим для встречи со старшим рода Велтрей. Ты же поступила весьма храбро, выведя на чистую воду графа Оганийского. Мы благодарны.

— Большая честь для меня, ваше императорское величество, — снова поклонилась я.

— И мы бы хотели, чтобы твой дебютный бал оставил у тебя добрые воспоминания. Иди и повеселись, дитя.

Со словами благодарности я откланялась и поспешила затеряться в толпе, чтобы не привлекать внимание императора лишний раз. Здесь меня и нашли папенька и Никко.

— Золотце, у меня возникли срочные дела, — повинился князь. — И, скорее всего, они затянутся. Так что, когда захочешь вернуться домой — езжай сама, хорошо?

— Хорошо, папенька, — покладисто согласилась я, не став расспрашивать, что там за дела.

И так понятно — будут графа допрашивать.

Его сиятельство оставил меня наедине с Никко. И, хотя мне было довольно неуютно находиться в одиночестве среди толпы, прямо сейчас общество мага меня напрягало.

Потому что при взгляде на Никко я невольно вспоминала то отвращение, которое вызвал у него мой поцелуй. Я могла понять его реакцию; в конце концов, парень, которого подкладывали в чужие постели, в принципе мог не любить такую инициативу. К тому же он видел перед собой чудовище из кошмара, так что едва ли его реакция могла быть другой.

Но меня она все равно задела. И возможность понять и принять случившееся мне пока не представилась.

Я была обижена, а потому просто не хотела видеть Никко. Но, к сожалению, он был уязвим здесь, среди высшего общества, и я не могла оставить его одного. А отослать его было бы некрасиво по отношению к парню, который сам предложил помощь. Не его вина, что он стал жертвой чужого заклинания.

Поэтому, подавив вздох, я взяла его под руку и отправилась веселиться. Чтоб его щедрому величеству икалось.

Никко не пытался заговорить, погруженный в свои мысли, а ко мне неожиданно стали подходить незнакомые люди, чтобы — вот внезапно! — выразить восхищение. Да, насмешки в мою сторону прекратились — еще бы, меня же сам император поблагодарил. Задирать такую — себе дороже. А вот втереться в доверие, чтобы — авось — перепало что-то от императорской милости, это всегда пожалуйста.

Лицемерие, как оно есть. Поэтому к чужой лести я осталась равнодушна, принимая комплименты, но не стремясь продолжить знакомства.

А затем начались танцы, и я оказалась неожиданно востребована. Впрочем, ни одно приглашение так и не приняла, потому что вдруг вспомнила, что танцевать-то местные танцы и не умею. Нет, наверное, память тела помогла бы справиться с незнакомым рисунком танца, но рисковать я не решилась, досадуя на себя, что упустила этот важный аспект подготовки к балу.

Впрочем, наблюдать за танцами со стороны оказалось неожиданно интересно. Особенно с учетом, что потенциально я тоже так могу, просто надо потренироваться. Хотя принимать участие в других балах я не планировала, так что, возможно, тренировки и не нужны.

Разве что для собственного удовольствия.