Глава 13. Разговор, откровения и последствия

Император присутствовал на балу совсем недолго, видимо, тоже заинтересованный в допросе Климиера. Так что, выдержав некоторое время после его ухода, я с чистой совестью отправилась домой. Веселья мне, пожалуй, хватило.

Но в целом впечатления от бала оказались неожиданно приятными. Я выполнила то, что задумала; меня ни в чем не обвинили; отношение общества к княжне Таарийской кардинально поменялось. И хотя я не верила в грубую лесть, но слушать слова восхищения было приятно.

Ложкой дегтя оставалась ситуация с Никко и моей обидой, но я рассчитывала, что справлюсь с этим. В конце концов, теперь наше общение сведется практически к нулю, ведь Никко выполнил свое обещание помочь мне. Так что глупо хранить обиду, он и так сделал все, что мог.

Самоходная карета повезла нас по улицам ночной столицы. Никко сидел напротив меня, но я смотрела в окно, чувствуя, как постепенно накатывает усталость.

Чего я не ожидала, так это что Никко заговорит.

Мне казалось, ему так же неприятно мое присутствие, как мне — его.

— Тиана. Я не знаю, как это произошло. Прости, я тебя подвел.

С удивлением я посмотрела на него:

— Не вини себя. Никто не мог знать, что его маг будет на балу.

— Я должен был предположить. Я ведь знаю графа Оганийского, он везде таскает с собой своего мага. Я проявил преступную беспечность.

— Перестань. Ничего страшного не произошло.

— Поэтому ты даже смотреть на меня не хочешь? — в его голосе прорезалась странная горечь.

Меня это удивило. Я и не думала, что он заметил, что я избегаю смотреть на него. И почему его это вообще обеспокоило? Не все ли ему равно, как я к нему отношусь?

— Нет, не поэтому, — покачала я головой, чуть помедлила и решила отделаться полуправдой: — Я просто все еще смущена тем… как бы поцелуем.

Мне не хотелось ранить свою гордость, открывая ему, как меня оскорбила его реакция.

— Ты не выглядишь смущенной, — Никко отвел взгляд. — Скорее — возмущенной.

— Ты мог бы не реагировать столь бурно на невинное прикосновение, — все же не удержалась я от упрека.

Маг посмотрел на меня удивленно, а затем вдруг… порозовел? Я определенно увидела легкий румянец, окрасивший его скулы.

Забавное зрелище. И милое. Все же он красавчик, каких поискать.

Не то чтобы это принесло ему счастье.

— Тиана, прости. Я… я ведь вдруг перенесся из бальной залы в непонятное жуткое место, и на меня накинулось нечто кошмарное… я думал, меня сейчас сожрут. Я был в полном смятении чувств, и только поэтому… поэтому смог очнуться. И увидел тебя…

— Нечто не менее кошмарное, — усмехнулась я.

— Нет! — возмущенно возразил Никко. — Просто до меня вдруг дошло, что я видел иллюзию…, а ты меня… ну, поцеловала? Это просто не укладывалось у меня в голове. Что ты снизошла до такого, как я.

— Снизошла? — переспросила я, опешив.

Снизошла? Так он не считает себя обиженным?

— Я всего лишь маг. А ты — наследная княжна. И все равно спасла меня.

— Я так-то себя спасала, в первую очередь, — усмехнулась я.

— Ты могла приказать моему ошейнику заблокировать мою магию, — тихо сказал Никко.

— Я могла? — скрыть изумление я даже не пыталась.

— Ты — ластера. Одно твое слово — и ошейник станет черным. А меня казнят.

Я смотрела на него во все глаза. А ведь верно. Я читала об этом, но как-то не обратила внимания. Существовала кодовая фраза, которая мгновенно меняла цвет ошейника на черный, блокируя магию носителя. Но я ее не запомнила, полагая, что мне это никогда не пригодится. Ведь черный ошейник стал бы для Никко приговором.

Разумеется, граф знал об этом, но считал, что я не успею заблокировать Никко. Тот скастовал бы смертельное заклинание до того, как я успела бы закончить блокирующую фразу.

И, конечно, граф не думал, что я успею остановить заклинание физически.

Самое смешное, что, пока я держала Никко, я успела бы сказать нужную фразу. Если бы вспомнила.

Но я бы не стала. Даже если бы я помнила в тот момент о такой возможности, я бы ею не воспользовалась.

— Это исключено, — покачала я головой. — Только если ты слетишь с катушек и начнешь угрожать невинным.

— Слечу с катушек? — переспросил Никко удивленно.

— Резко сойдешь с ума, — я вздохнула, досадуя на свою несдержанность.

Собиралась же следить за словами.

Никко внимательно на меня посмотрел:

— Именно для этих случаев такая возможность и нужна. И… я был не в себе и угрожал невинному человеку.

— Это другое, — возразила я. — Ты мог прийти в себя, и у меня были варианты.

Маг немного печально усмехнулся:

— Ты удивительная, Тиана. Почему? Что ты видела там, за гранью жизни?

— О, кстати, — вдруг встрепенулась я, проигнорировав его вопросы. — Не говори никому, что проектор — это моя идея, хорошо? Пусть все считают, что это ты придумал.

Никко смерил меня странным взглядом:

— А почему? Это ведь твоя заслуга.

— Не хочу лишних вопросов, — я поморщилась.

— Но что в них тебя пугает? Все знают, что ты умерла, никого не удивит, что ты вернулась с того света с новыми знаниями, — огорошил меня Никко.

— А что, такое случается? — озадачилась я.

— Нет, но…

— Но начнутся вопросы, против меня используют заклинание правды, чтобы узнать как можно больше тайн, и выяснят…

— Что — выяснят? — спросил Никко, когда пауза затянулась.

Я помолчала, решая, стоит ли сказать правду. Изначально я этого не хотела, и сейчас я не была уверена, что могу ему доверять. Вот только он все равно догадается, рано или поздно, потому что я была максимально неосторожна. Так есть ли смысл оттягивать неизбежное? Сама же изведусь, гадая, догадался или еще нет.

— Что я — не Тиана, — решилась я.

Никко смотрел на меня долго, словно осмысливая мои слова, а затем озадаченно заявил:

— Но ты — Тиана.

— Нет, — я сочла, что он не понял, что я имею в виду. — Тиана умерла. А ее тело заняла я. Душа из другого мира.

Маг покачал головой:

— Это невозможно.

— Не веришь в переселение душ? — осведомилась я с невольной насмешкой.

М-да, я ожидала чего угодно, только не столь уверенного отрицания.

— Я маг, а потому знаю, что в мире возможно все, — покачал головой Никко. — Дело не в этом.

— А в чем?

— Артефакт, который использовали против тебя, вырвал твою душу из тела. И я, пока мою магию не заблокировало, успел повернуть действие магии вспять.

— То есть отменить?

— Нет. Обратить назад. Заставить твою душу вернуться обратно в твое тело.

— Никко, что-то пошло не так, и вместо Тианы появилась я.

— Ты и есть Тиана. Никакую другую душу притянуть моя магия не могла, — убежденно заявил он.

— Послушай. Я родилась и выросла в другом мире. Я не потеряла память — я помню свою жизнь в родном мире, и ничего не знаю об этом.

— Просто за то время, пока твоя душа находилась вне тела, она успела воплотиться в младенце чужого мира, вырасти там и умереть, а затем вернуться обратно.

— Чего? — тупо повторила я, пытаясь осмыслить услышанное. — Но там же больше тридцати лет прошло!

— Это же другой мир. И время там идет иначе. Там тридцать лет — здесь пара дней… Тебе тридцать лет?

— Было… что-то около того.

— А, тогда многое понятно, — кивнул маг.

— Что тебе понятно? — возмутилась я, пытаясь осознать, что все это значит для меня.

— Почему ты ведешь себя так по-взрослому, — улыбнулся Никко.

— А почему я не забыла прошлую жизнь? — поинтересовалась я недоверчиво.

— Потому что вернулась во взрослое тело, а не в младенца, — предположил маг.

Я всплеснула руками:

— У тебя на все есть объяснение!

— Потому что это единственно возможный вариант, — уверил меня маг.

Это просто не укладывалось у меня в голове. Безумие какое-то…, но поразительно логичное.

— Да как так-то! — пробормотала я растерянно. — Подожди. Выходит, папенька — мой родной папа?

Как славненько. Выходит, не просто так я к нему привязалась.

— Даже странно, что ты считала иначе, — признался Никко.

Я посмотрела на него.

— Выходит, это тебя мне нужно поблагодарить за то, что я осталась жива?

— Я и свою жизнь пытался спасти, — улыбнулся маг неуверенно.

— Спасибо, Никко, — я действительно была благодарна. — Но мне определенно нужно время, чтобы все это обдумать.

На мое счастье, мы как раз прибыли, и я отправилась к себе, коротко попрощавшись с магом. Я и впрямь была ошарашена тем, что он мне сказал.

Все это время я чувствовала невольную вину перед Тианой — девочкой, не успевшей толком пожить, не смирившейся с собой, несчастной…, а оказывается, это все — про меня? И это я была такой — в своей прошлой жизни, к которой я каким-то фантастическим образом вернулась? Только уже совсем другим человеком. И в то же время — если это тело Тианы и душа Тианы, значит, я — она и есть?

Добравшись до своих покоев, я пожалела горничных, не став их вызывать. Села перед зеркалом и сняла вуаль, внимательно осматривая свое лицо. Да, все еще не красотка, но и не настолько уродина, чтобы прятаться под вуалью. Пусть даже большинство местных со мной и не согласятся. Я улыбнулась.

— Что ж, Тиана. Большое облегчение узнать, что с тобой все в порядке, — сообщила я своему отражению.

Хотя прошлой Тианы больше нет, мне легче от мысли, что она не исчезла без следа. Я не помню, какой она была, но зато точно знаю, какой стала.

И все же к этой мысли нужно привыкнуть.

Может ли Никко ошибаться? Он сам сказал, что возможно все. Но он маг, он знает, как работает его магия.

А может, это все-таки бред спящего сознания? И очередной его выверт, чтобы снять некомфортное чувство вины?

Я ущипнула себя. Интересно, внутри галлюцинаций чувствуется боль? Какая разница. Для меня все происходящее — реально. Я не вижу сон — я живу здесь. А значит, хватит сомнений.

Теперь я снова — Тиана Велтрей, и мне больше не грозит смерть от чужих рук. Я могу жить и строить собственное будущее, и меня не беспокоит внешность так, как она беспокоила прежнюю Тиану; я знаю, что смогу быть счастливой.

Я освободила волосы от шпилек и лент, стянула с себя платье, умылась и отправилась спать. Мне казалось, я не смогу уснуть, слишком насыщенным получился прошедший вечер. Но стоило прилечь — и я уплыла в безмятежный сон.

— Кровати у них тут, что ли, заколдованные? — пробормотала я, проснувшись утром.

Чувствовала я себя на удивление хорошо. Треволнения прошедшего дня ничуть не отразились на моем здоровье, а мысль, что я в своей прошлой жизни — которая каким-то невероятным образом теперь снова моя нынешняя — была Тианой, больше не вызывала ни шока, ни отрицания. А еще я ощущала легкость при мысли, что мне вовсе не нужно хранить мою тайну, потому что я не занимаю чужое место.

Хотя следовало признать, хранитель тайн из меня вышел такой себе.

Зато теперь я с полным правом могу называть князя папенькой. И интересоваться делами семьи.

Чем я и занялась на завтраке, где его сиятельство все же появился.

У него определенно была бессонная ночь, но князь все равно выглядел отлично. Красивый все-таки мужик. Да, будь Тиана хоть немного на него похожа… или будь его внешность хоть немного скромнее, отношение к Тиане не было бы столь предвзятым. Но, что есть, то есть. Интересно, это я пошла в маму? Неужели князь выбрал себе кого-то столь невзрачного? Впрочем, сердцу не прикажешь, и внешность — это последнее, на что стоит ориентироваться, выбирая спутника жизни.

Я поинтересовалась у князя, как дела, и он сообщил, что под заклинанием правды граф подтвердил все, что сказал мне. И еще много интересного, что еще предстоит расследовать. Так что графу теперь грозит смертная казнь, и вовсе не за покушение на меня или Таари.

За обман императора! И убийство его фаворитки, конечно. Нет, за покушение он бы тоже был наказан, будь только оно… Однако этот тип оказался тем еще злостным рецидивистом.

Но меня это не особо беспокоило. Самое главное, что больше он не будет угрожать мне или папеньке.

— Папенька, а ты правда спас Таари от эпидемии? — решила я задать интересующий меня вопрос.

Прежде чем он приступит к собственным вопросам. А они у него точно есть.

— Да, золотце, — кивнул он с непонятной печалью.

— Как тебе это удалось?

— Пришлось принимать непопулярные меры. Я закрыл границы княжества, едва до меня дошли слухи о болезни. Никакой торговли, никаких перемещений. Тщательная проверка на симптомы, строгий карантин, сдерживание вплоть до уничтожения заразы. Люди роптали поначалу…, а затем эпидемия захлестнула весь мир, и роптание прекратилось. К счастью, Таари могла прокормить себя сама. И мы никого к себе не пускали.

— А наша семья? — при таких мерах было странно, что почти весь княжий род умер от болезни.

— Они решили, что в столице будет безопаснее, когда в Таари начались волнения. Но до столицы так и не добрались. Заразились по дороге.

— А почему я с ними не поехала?

— Во-первых, я тебя бы не отпустил, — нахмурился князь и вдруг улыбнулся: — А во-вторых, ты никогда не любила столицу.

— Кто бы знал, что это может спасти жизнь, — я улыбнулась в ответ.

— Золотце, — посерьезнел его сиятельство. — Скажи мне, откуда ты узнала о графе Оганийском?

Кто бы сомневался.

И я все еще не уверена, что это не аукнется Никко. Но придется рискнуть.

— От барона Хегенна, — смысла врать я не видела, ведь князь видел мой вчерашний разговор.

— Но когда он успел тебе это рассказать? Вы ведь не встречались, — нахмурился папенька.

— Незадолго до его смерти, — я вздохнула. — Тогда мы и узнали о бомбах.

— Вы. Не этот маг… ты ходила на встречу с бароном?

— Можно и так сказать, — кивнула я. — Не переживай, это была короткая и совершенно безопасная для меня встреча.

— И ты отправилась на нее одна? — то ли возмутился, то ли испугался князь.

— Нет. Со мной был Никко, — безмятежно ответила я.

— Маг, который едва не убил тебя по приказу Хегенна! — точно возмутился.

— Вообще-то нет. Наоборот. Это Никко спас меня, когда барон попытался меня убить.

— Это он тебе так сказал?

— Но, папенька. Барон мертв, граф арестован. Мы с тобой не пострадали. Мне кажется, это значит, что Никко можно верить.

— Золотце, ты ведь не увлеклась им? — осторожно спросил князь.

— Кем? — удивилась я. — Никко? Нет, конечно.

Я даже фыркнула от такого предположения. Еще мне такого счастья не хватало.

— Он — не тот человек, кто может сделать девушку счастливой, — мягко улыбнулся его сиятельство.

Я заметила грусть в его глазах — папенька понимал, что никак не сможет уберечь сердечко своего золотца.

Мне вспомнилась реакция парня на мой «поцелуй». Да, папенька прав, с Никко счастья не построить. И не только потому, что он кобель. Но с его стороны моему сердцу точно ничто не грозит. Вряд ли ему придет в голову пытаться соблазнять меня.

— Я знаю, папенька, — я улыбнулась. — Не беспокойся, больше у меня с Никко нет никаких дел.

— Ты несешь ответственность за его магию, — вздохнул князь.

— Не думаю, что с этим возникнут сложности, — отмахнулась я. — Никко уже был в черном ошейнике и вряд ли захочет повторить.

— Возможно, ты и права, — не стал спорить его сиятельство. — А теперь, дочь моя, объясни, почему ты ничего мне не сказала, узнав о намерениях графа?

— Потому что ты бы не поверил в добрые намерения Никко и отмахнулся от моих предположений, — пожала я плечами. — Разве нет?

Чуть подумав, князь кивнул:

— Ты еще очень юна, золотце, а потому доверчива… я не принял бы твои слова всерьез. Но… ты придумала, как заставить графа признаться в преступлениях. И сделать это прилюдно! У меня до сих пор не укладывается в голове, что это ты спланировала. Как ты додумалась до такого?

— Никакого особо плана не было, — призналась я. — Я просто подумала, что наедине он обязательно проговорится. А достоянием общественности наш разговор сделал артефакт Никко.

— Признаюсь, удивительная вещь. Не представляю, откуда он взял такую идею.

— Императора это артефакт тоже заинтересовал, — вспомнила я.

— Да, — папенька хмыкнул. — Хорошо, что Никко успел забрать его первым. Иначе его разработку уже присвоила бы империя.

— Надеюсь, ты продашь артефакт с максимальной выгодой, — я улыбнулась.

— И когда ты так повзрослела? — почему-то умилился его сиятельство.

Я не стала говорить о лишних тридцати годах, которые мне довелось прожить между смертью и воскрешением в этом мире. Ни к чему нервировать папеньку.

— И кстати о взрослении. Папенька, я бы хотела получить высшее образование.

— Зачем тебе? — искренне удивился он.

— Хочу помогать тебе с управлением Таари.

— Золотце, тебе вовсе не обязательно…

— Я хочу, — перебила я капризно.

Ох, этот тон хорошо мне давался. И папенька отреагировал ровно так же, как всегда — согласился.

Вопреки моим ожиданиям, из столицы мы уехали далеко не сразу. Папенька задержался по делам, и мы — вместе с ним. Правда, балы я больше не посещала, поскольку мне и одного хватило, а вливаться в высший свет желания у меня не возникло. Зато я погуляла по столице, которая оказалась довольно красивым городом. И здесь имелись иные развлечения, помимо балов. Я даже на столичную академию посмотрела, хотя учиться здесь не собиралась — в Таари имелась собственная. Наше княжество весьма автономно, что в свое время его и спасло.

С Никко мы не виделись — мага взял в оборот папенька, который вел переговоры с императором по проектору, и Никко занимался доработкой артефакта под императорские нужды. Меня это ничуть не огорчало, я даже порадовалась за парня, который может заниматься интересным делом и получать за это деньги. Ведь гонорар я ему выплатила только за прототип, а императора интересовали новые функции.

А еще папенька держал меня в курсе расследования преступлений графа. Тот оказался на удивление беспринципным человеком, ради своей выгоды не гнушавшимся ничем. Удивляло это, впрочем, только меня — судя по всему, это вполне норма для местной знати, особенно мелкой.

Не мне судить. Хотя в моем прошлом мире провозглашались более гуманные принципы, но нести их сюда явно бессмысленно. Они целый пласт людей в полурабском положении держат, какой им гуманизм. И я — определенно не тот человек, кто способен это изменить.

В любом случае, граф Оганийский заслуживал свой приговор.

А вот маг его был убит, когда попытался устроить побег своему опекуну, и его ошейник почернел, лишив его магической защиты.

Поразительная преданность. Неужели работный дом показался ему худшей альтернативой? Нападение на власти — это ведь практически гарантированный черный ошейник. Впрочем, я об этом человеке ничего не знала. И, даже заслуживай он спасения — как Никко, у которого просто не было выбора, кроме как выполнять распоряжения опекуна — теперь это не имело значения. Но где-то в глубине души мне становилось спокойнее, что столь опасного человека больше нет.

Но в целом я дождаться не могла, когда же мы наконец покинем столицу. Хотя присутствие на балах было в общем-то делом добровольным, но через неделю я уже устала придумывать вежливые отказы на многочисленные приглашения в дома знатных столичных семейств. В них не было ничего удивительного — мое происхождение делало меня желанной гостьей в столице, а благодарность императора помогла обществу смириться с моей внешностью. Другое дело, что я наносить визиты незнакомцам желанием никаким не горела. Папенька меня не осуждал и ходить по гостям не заставлял, хотя для Таари, возможно, были бы полезны новые знакомства.

Виконт Малети, кстати, прислал-таки мне письмо с пространными извинениями и вариантами наказаний — вплоть до личного служения, пока я не сочту, что его вина искуплена. Ради интереса я посмотрела, что это за личное служение… м-да, доминой мне побыть еще не предлагали.

Интересный мог бы быть опыт, но я решила во все это не лезть. Я ведь изначально не планировала ничего делать с виконтом. Поэтому просто отправила ему ответ, в котором лаконично принимала его извинения.

Как ни странно, этого оказалось недостаточно, и виконт заявился для личной встречи. И долго не мог поверить, что действительно прощен, а его семье ничто не угрожает.

Надеюсь, это станет для него хорошим уроком. И для каждого, кто считает себя вправе на насмешки над людьми.

Впрочем, на последнее я не особо рассчитывала. В конце концов, Тиану не уберегло от насмешек ее высокое происхождение. А вот благосклонность императора — оберегала. Но я все равно не хотела давать повода для слухов и сплетен.

Потому я весьма обрадовалась, когда папенька сообщил, что мы отправляемся обратно.

Много времени сборы не заняли, и покидала я столичный особняк семьи Велтрей с легким сердцем.

А спустя несколько часов пути, въезжая в ворота нашей резиденции в Венете, я почувствовала вдруг, что наконец-то возвращаюсь домой.