Север Стук в дверь кабинета отца был, по сути, лишь формальностью, отработанной привычкой. Обычно он тут же отзывался властным, не терпящим возражений «Войди!», даже если был поглощён десятком дел, переговоров, или просто сидел, погруженный в свои мысли. Я знал этот голос, эту интонацию наизусть, и ждал её, как всегда. Но сейчас ответом мне была лишь пугающая, неестественная тишина. Что-то было не так. Замер на секунду, прислушиваясь, но ничего, кроме глухого биения собственного сердца в ушах, не услышал. Дёрнул дверь на себя и вошёл. – Отец? – Голос прозвучал хрипло, непривычно, словно я сам его не узнал. Он растворился в вязкой тишине огромного кабинета, отделанного дорогим деревом и кожей. Запах. Медный, тёплый, влажный. Он ударил в ноздри, прежде чем я успел что-то увидеть, прежде чем глаза осознали окружающую действительность. Знакомый до тошноты, пробирающий до костей запах крови. Я сделал ещё шаг и только тогда увидел. Виктор Сергеевич Золотарев, Голд, тот, кого я всегда считал неприступной скалой, незыблемым центром моего мира, лежал ничком у своего же стола. Тёмное, почти чёрное пятно стремительно расползалось по дорогой ткани его пиджака на спине. Пулевое… – ОТЕЦ! Крик вырвался сам. Я был рядом, добравшись до него в два прыжка, перевернул отца на спину. Лицо – пепельное, глаза закрыты. Но дыхание – хриплое, прерывистое – было. Жив. Слава всем чертям, жив. – Держись… – прошипел я, давя ладонью на рану, пытаясь остановить сочащуюся кровь. Тёплая, липкая. Отвратительная. – Помощь сейчас прибудет. Держись. Его веки дрогнули, открылись. Глаза, обычно ледяные и всевидящие, были мутными, полными боли и… ярости. – Этот… сукин… сын… – выдохнул он, капли крови выступили на губах. – Юра… – Молчи! – приказал я резко, но внутри всё сжалось в ледяной ком. – Понял. Молчи, экономь силы. Отец слабо кивнул. Тревога. Дикая, первобытная. Не только за него. Но и за Рису, которую по глупости оставил с ним. Быстро достал телефон и дал команду своим парням прийти в кабинет. Они позаботятся о своем боссе. Я рванул трубку внутренней связи со стола. Голос не терпящий промедления: – Кабинет Голда. Немедленно. Его ранили. Врача. Охране – блокировать все выходы. Искать Юру. Его доставить живого. С ним девушка. Её надо защитить. Бросил трубку. Отец смотрел на меня. В его глазах читалось понимание. И… разрешение. На всё. – А ты говорил, что у тебя нет таланта к руководству, – сказал он, засмеявшись и тут же закашлявшись. – И всё же, ты сын своего отца. И будешь отличной заменой мне, когда меня не станет. – Я же просил молчать. И ты не умрёшь. Не сеичас. Двое охранников ворвались в комнату, а следом за ними Док, наш лекарь. – Север, иди. – Вновь подал голос отец. – Теперь я под присмотром. Спасай свою девочку. Его слова стали толчком. Я знал, что теперь он в надёжных руках. Моя задача, моя единственная цель сейчас – Риса. Она должна быть в безопасности. Я должен её найти. Любой ценой. И с тем, кто посмел поднять руку на отца, я разберусь. До мельчайших деталей. Я бросился на поиски. Юра. Разорву голыми руками, когда найду… Картины прошлого всплывали в голове, как осколки разбитого стекла, вонзаясь в сознание: Три года назад. Подпольный бордель на окраине, который он пытался открыть под нашей крышей. Девчонки, привезённые из провинции по поддельным вакансиям. Разгромил притон. Юра орал, что это «чистый бизнес». Получил сломанную руку и предупреждение от меня лично. «Ещё раз узнаю, что ты творишь что-то подобное пользуясь именем моей семьи – убью». Год назад. Наркота. Пытался впарить новую партию «соли» в наши же клубы. Отец узнал. Была «беседа». Юра плакал, клялся, что его подставили. Отец, старый сентиментальный дурак, поверил. Или сделал вид. Тогда тоже я устранял последствия. Месяц назад. Наезд на мелкого партнера. Выбивал долги с такой жестокостью, что чуть не спровоцировал войну. «Ты перешел чёрту, Юра». Он брызгал слюной: «Я делаю то, что должен делать ты, как сын авторитета! Показывать что мы – власть! И раз ты боишься марать руки, то это сделаю я!» Отец видел его амбиции, его ненасытную жажду власти и признания. Видел и… ждал. Ждал, что он одумается. Ждал, что тот пёс поймёт своё место. Глупость. Смертельная глупость. И вот цена. Пуля в спину. И… Риса. Он забрал её только мне назло. Кухня. Пусто. Спальня. Пусто. Я рванул к главному выходу, распахнул обе двери. Воздух ударил в лицо. И тут же я услышал – рёв двигателя. Одна из наших чёрных Ауди уже выкатывала за ворота. Сквозь заднее стекло, искажённое тонировкой, я отчётливо увидел Рису. Рядом – массивный затылок. Дмитрий. За рулем – силуэт, но я узнал бы эту сутулую посадку – Юра. Они уезжали. Увозили её. Мою… Мою девушку. Слова пронеслись в голове с ясностью молнии. Не «должницу». Не «собственность». Моя девушка. Та, что заставила сердце биться как у пацана. Та, чей смех пробрался сквозь лёд к сердцу. Та, за чью безопасность я готов и буду отвечать. И теперь её увозили в неизвестность. Я поднял взгляд на окно кабинета второго этажа. С отцом всё будет хорошо. Я уверен. А я… Я спасу её. Клянусь всем, что есть. Спасу или умру. Я развернулся и побежал к гаражу. Практически запрыгнул в свою личную машину. Мотор взревел, как разъярённый зверь. Гелендваген вырулил из гаража, срывая боковое зеркало о косяк. Я не заметил. В глазах стояло одно: чёрная Ауди, увозящая самое ценное, что у меня было. Риса. Держись, малышка. Я уже еду.