Риса Тяжёлый дубовый стол, папки, дорогие безделушки – всё это плыло перед глазами. Голос Виктора Сергеевича доносился будто сквозь толщу воды. Я заставила себя сосредоточиться. Мне нужно было знать. Всё. – Объясните, пожалуйста, подробнее, – попросила я, голос звучал чужим, слишком тихим в этом огромном кабинете. – Что случилось с отцом? Голд откинулся в кресле, его пальцы сложились домиком. Взгляд стал отстраненным, погруженным в воспоминания. – Твои отец ни чем криминальным никогда не занимался. Но в один день, нужно было доставить деньги. Одному из партнеров. Сумма… немаленькая. Сам я присутствовать не мог. Отправил Сережу. Потому что он всегда был надёжным человеком. – Он сделал паузу. – Но что-то случилось. Он перестал выходить на связь. Деньги пропали. И я думал… первое время, что он и правда сбежал с ними. Пробил по своей базе – перед исчезновением он набрал массу кредитов, хотя в этом не было нужды. Его взгляд стал тяжелее, изучающим. Он следил за моей реакцией на свои рассказ. – И когда я узнал, что его любимая дочь сама всё это выплачивает… я был очень удивлён. Он просто не мог бы оставить тебя одну. Тем более скинув на тебя все долги. Я решил разобраться во всем. И не трогал тебя. Не хотел втягивать. Но ты не подумай, что я просто бросил бы дочь своего друга и коллеги. Я знал, что ты работаешь, стараешься что-то делать сама… – Он кивнул каким-то своим внутренним мыслям. – Это заслуживает уважения. И вскоре тебе должны были предложить хорошую работу, где ты смогла бы расплатиться со всеми займами. И так же… тебе должна была достаться квартира. Которую купил твой отец. Подарок на восемнадцать лет. Я моргнула. Слова ударялись о сознание, но не складывались в картину. Какая квартира? Мы всегда еле сводили концы с концами. Отец вечно усталый, озабоченный. Но и восемнадцать мне исполнилось всего три месяца назад. КОгда отец уже пропал… – Не совсем понимаю… – проговорила я, чувствуя, как путаются мысли. – Мы всегда жили небогато. Какая квартира? Голд вздохнул, почти с досадой. – Я же говорю, это должен был быть подарок. Сергей тщательно скрывал покупку от тебя. Долго копил. Хотел порадовать. Я лично видел документы о приобретении. Но… – Он развёл руками. – Сергея нет. Квартиру я проверил – там живут люди, всё куплено официально. И с деньгами, и с моими… так сказать, коллегами – тоже не всё гладко. Кто-то специально всё подстроил так… Вопрос вырвался сам, острый и болезненный: – Почему? Почему именно мой отец? За что? В тишину кабинета врезался голос Севера. Он стоял чуть сзади и молчал всё то время пока мы говорили с его отцом. – Потому что они с отцом были в приятельских отношениях, Риса. Сергей много знал. И был довольно ценным информатором. – Он сделал микроскопическую паузу. – Почему был? Мы считаем, что его… вероятно нет в живых. Прости. «Нет в живых». Слова упали как камень в пустоту. Не крик, не вопль отчаяния – внутри что-то оборвалось, оставив ледяную, звенящую тишину. Слезы навернулись сами собой, жгли глаза, но я втянула воздух носом, сжала кулаки. Нет. Не верю. Не мог он просто так… исчезнуть. Не мог оставить меня одну навсегда. – Я верю, что он жив, – сказала я, и голос, к моему удивлению, не дрогнул. – Тем более, вы сами сказали – он ценный информатор. Значит, кому-то нужен живым. Север сделал шаг вперёд, его рука чуть приподнялась, будто хотел коснуться моей руки, но опустилась. – Риса, я… прости, что так прямо. Не хотел… – Он запнулся, что было для него странно. Север, теряющий слова? – Я не злюсь, – перебила я его, глядя куда-то мимо него, на строгие книжные шкафы. – Просто… просто мне страшно. И тяжело. И я за него переживаю. Очень. И если раньше, мне удавалось держать всё в себе, то теперь, когда я узнала столько всего… Голд терпеливо ждал, пока я справлюсь с комом в горле. Потом продолжил, его голос вновь обрёл твёрдость: – Мы понимаем, Риса. И раз всё так случилось, ты должна оставаться у нас. Я надеюсь, что Серега жив и молчит. Иначе… для меня и моих дел всё бы уже давно закончилось. Думаю, среди моих людей есть крыса. Тот, кто сливает информацию. И теперь, зная, что есть ты… на него могут попытаться влиять через тебя. Сама понимаешь. Поэтому, пока я разбираюсь с этим всем, тебе лучше быть близко к нам. Я посмотрела ему прямо в глаза. Ведь и правда, если за мной пришли люди Золотарева и привели сюда. То мог прийти и кто-то другой. И тогда, всё скорее всего было бы кончено. Для всех нас. – Я не доверяю никому, кроме сына и своих приближенных. – Продолжил Голд. – Хочу, чтобы ты была в безопасности. Раз уж всё так вышло. Серега бы мне не простил, если б с тобой что-то случилось. Он много про тебя рассказывал… Его слова обрушились новой лавиной. Безопасность. Снова это слово. Здесь. Среди этих стен и этих людей. Голова раскалывалась. – Я понимаю, – сказала я механически. – И… если это возможно, я хочу знать, где мой отец. Хочу участвовать в его поисках. Голд покачал головой, но это не значило, что он мне отказывает. Скорее, он просто не одобрял. – Это может быть опасно. Но… я подумаю. – Он перевел взгляд на сына, потом снова на меня. Вопрос прозвучал неожиданно просто: – Мой сын… он тебя не обижал? Я почувствовала, как кровь ударила в лицо. Щеки вспыхнули жаром. Я невольно бросила взгляд на Севера. Он стоял, невозмутимый, но в его карих глазах мелькнул едва уловимый огонёк – предупреждение? Насмешка? В голове пронеслись обрывки произошедшего: огромная комната, свечи, шелковые простыни, верёвки, впивающиеся в кожу, его руки, его прикосновения, горячие и возбуждающие, его голова между моих ног… «Обижал»? Это сложно было так назвать. – Нет, – выдохнула я, заставляя себя смотреть прямо на Голда. – Всё было нормально. Мы… просто общались. Не подумайте ничего такого. Голд смотрел на меня секунду-другую. Его взгляд был проницательным. Слишком проницательным. Но он лишь кивнул. – Хорошо. Пока идите. Как что-то узнаю, я сообщу. И, Риса, ни чего самостоятельно не пытайся решить. Мы вышли в прохладный коридор. Я шла будто на автомате. Правда, обрушившаяся на меня за последние полчаса, была тяжелее любого камня. Отец не сбежал. Его подставили. Он, возможно, мертв. Или его пытают. И квартира… подарок… Всё рухнуло. Осталась только эта тёмная резиденция, эти опасные люди и Север… Впереди раздались шаги. Юра. Он шёл по коридору нам навстречу, направляясь в кабинет Голда. Его глаза сверлили меня с ненавистью и… голодом. Но при Севере он лишь слегка кивнул, лицо оставалось каменным. Север ответил таким же кивком. Два хищника, молча признающие границы территории. Мы разошлись. Я почувствовала его взгляд у себя в спине, колючий и тяжёлый. Север снова привел меня в свою комнату. Дверь закрылась с тихим щелчком. Он повернулся ко мне. В его глазах не было прежнего ледяного торжества или угрозы. Было что-то другое… сосредоточенное. Напряжённое. – Ты будешь жить со мной, – заявил он. Не предлагая. Констатируя. – Так безопаснее. Я не ответила. Мне было не до слов. Всё внутри рухнуло. Вопросы, страхи, обрывки воспоминаний, стыд, горечь – всё смешалось в оглушительный шум. Я стояла посреди его комнаты, этой роскошной клетки, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Без сил, без мыслей, я просто опустилась на пол. Колени подогнулись сами. Я уставилась в одну точку, но не видела ничего. Только хаос в голове. Отец… Долг… Квартира… Информатор… Крыса… Юра… Север… Его руки… Я погрузилась в себя. В уныние, глухое и беспросветное. Мир сузился до гудения в ушах. Я смутно почувствовала, как кто-то опустился передо мной на корточки. Север. Он что-то говорил. Его голос доносился издалека, как сквозь вату. «Риса… Послушай…». Я не реагировала. Не могла. Было слишком тяжело поднять голову, слишком сложно собрать мысли в кучу. Я была пустой оболочкой, набитой обломками правды. Его пальцы коснулись моей щеки. Прикосновение было неожиданным, но не грубым. Я не отдёрнулась. Не было сил. – Риса? – донеслось до меня сквозь шум. Его голос звучал странно. Будто обеспокоенно. – Да ты вся горишь… И наступила темнота. Не постепенная, а мгновенная. Как будто кто-то выдернул вилку. Шум, мысли, боль – всё оборвалось. Остались только тишина и чернота.