Риса Я лежала. Связанная. Адреналин сменился всепоглощающей ненавистью и желанием. Я впилась взглядом в него, в этого демона, у моих ног. Его пальцы уже тянулись к ширинке, его взгляд прикован к моему, полный обладания… И тут… Тук-тук-тук. Тихий, но настойчивый стук в дверь. Север даже бровью не повёл, не отвёл взгляда. – Не сейчас, – бросил он резко, не отрываясь от меня. Но стук повторился. Громче. Настойчивее. И за дверью раздался громоподобный, властный голос, не терпящий возражений: – СЕВЕР, ОТКРЫВАЙ! Я увидела, как по лицу Севера пробежала тень раздражения. Он замер на секунду, его пальцы резко дёрнули ремень, застегнул его обратно. Наклонился, его пальцы скользнули по моему бедру, лёгкое, почти ласковое прикосновение, которое заставило моё тело предательски дрогнуть. – Погоди, малышка, – прошептал он, и в его голосе снова зазвучала эта опасная бархатистость. Он отошёл к двери, открыл её нешироко. Я не видела, кто там, но голос прорвался в комнату, гулкий и неоспоримый: – …девчонка должна быть в порядке, Север. Приведи её ко мне. Через десять минут. В кабинет. Я с ней поговорю. Я услышала, как Север что-то начал говорить, голос его был низким, почти вкрадчивым: «Отец, она…». Но голос с порога его перебил, не повышая тона, но с такой непререкаемой силой, что стало ясно – это не просьба, не приказ, а констатация факта. – Через десять минут, Север. В порядке. Понял? Пауза. Я представила, как Север стиснул зубы. Потом его ответ, глухой, покорный: – Понял. Дверь закрылась. Шаги затихли. Север повернулся ко мне. На его лице не было и тени того, что было пару минуту назад. Было только раздражение и какое-то… сосредоточенное недовольство. Он подошел к кровати. – Не расстраивайся, – сказал он, его пальцы уже ловко работали над сложными узлами верёвки на моём теле. Прикосновения были быстрыми, и каждый раз, когда его кожа касалась моей, внутри меня что-то будто переворачиваясь, предательски вспоминая то, что было до стука в дверь. – Мы ещё продолжим. Когда захочешь. «Когда захочешь?! Ни за что! Никогда!» – пронеслось вихрем. «Что он о себе возомнил, этот выродок?! Ну подумаешь, довел… довел до…» Даже мысленно я не могла закончить. «…до этого». Жар стыда залил лицо. «Один раз! И то, потому что я была связана и не могла вырваться! Это не значит, что я теперь буду скучать по его рукам и умолять о продолжении!» Я стиснула зубы, стараясь не дышать, пока его пальцы скользили по моим рукам, груди, освобождая от пут. Но, сдержаться – не значило остановить предательскую реакцию кожи на его прикосновения. Как только последняя верёвка упала, я рванулась, схватила скомканную простыню и стыдливо прикрыла обнажённое тело, стараясь укутаться с головы до ног. Горячий позор жёг изнутри. Север наблюдал за этим, и угол его губ дрогнул в едва заметной ухмылке. Мне захотелось швырнуть в него что-нибудь тяжёлое. – Чего… чего мне ждать от твоего отца? – выдохнула я, голос хриплый от сдерживаемых эмоций. – Что он сделает? Север пожал плечами, его взгляд скользнул по мне, закутанной в простыню. – Сам не знаю, если честно, – ответил он откровенно. Он поправил манжет рубашки, его движения были спокойными, но в глазах читалось напряжение. – Но не переживай. – Он сделал шаг ближе, его карие глаза приковали меня к месту. – Я тебя ему не отдам. Он произнёс это тихо, но с такой абсолютной, железной уверенностью, что у меня перехватило дыхание. – Ты теперь моя. Слова повисли в воздухе. «Моя». Почему от этих слов, сказанных так серьёзно, по спине пробежали не только мурашки страха, но и какое-то смутное, непонятное щемление? Я отвернулась, запутавшись в своих мыслях и в складках простыни. – Одевайся. Не стоит заставлять отца ждать. -ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ Мы шли по длинным, мрачным коридорам резиденции. Так как мою футболку уже невозможно было даже пытаться восстановить, Север дал мне одну из своих. Он вел меня уверенно, его рука лежала на моей спине, направляя. На верхний этаж. К тяжёлой дубовой двери с массивной ручкой. Север постучал, толкнул дверь. Мы вошли. Кабинет был огромным, строгим, как и всё здесь. За огромным столом из темного дерева сидел мужчина. Высокий. Статный. Серьёзный. В его позе, во взгляде чувствовалась непоколебимая власть. Я невольно оглянулась на Севера, пытаясь найти сходство. Да, похожи. Те же резкие черты, та же сила. Но у отца… больше тяжести, опыта, холодной расчётливости без тени той дикой, опасной энергии, что исходила от его сына. И глаза. Не карие. Серые. Ледяные и всевидящие. Голд. Виктор Александрович Золотарев. Тот самый, кому должен был отец. К кому меня везли «отрабатывать». Он медленно осмотрел меня с ног до головы. Его взгляд был оценивающим, но без похабного интереса. Под этим взглядом мне было некомфортно, как под микроскопом, но… не страшно. В этом взгляде была какая-то… отстранённая деловитость. – Так ты, значит, дочь Сергея, – произнес он. Голос был низким, спокойным, но заполнил весь кабинет. Я кивнула, не зная, что сказать. Он перевёл взгляд на Севера, стоявшего чуть позади меня, как тень. – Зря парни девчонку притащили, – сказал Голд без эмоций. – Но раз уж она здесь… Она будет в безопасности. Пока. – Он сделал паузу. – Ты отвечаешь за неё, Север. Лично. Её безопасность – твоя забота. И пока я разбираюсь, что именно случилось с Калининым… Я непонимающе моргнула. – В безопасности? – мой голос прозвучал громче, чем я хотела. – О чем вы?! Отец… он же сбежал? Я пыталась найти его и сама, но не смогла! Он бросил меня с кредитами! И меня притащили сюда против моей воли, что бы я отрабатывала его долг перед вами! Голд усмехнулся. Коротко, беззвучно. В его глазах не было веселья. – Сбежал? – он покачал головой. – Он не сбежал. Его подставили. И неплохо так – я даже не сразу смог разобраться что к чему. Долг… не его. И не твой. А он оказался в нужном месте в ненужное время, с чужими деньгами в руках. Теперь он где-то… прячется. Или его прячут. Не знаю. Но тебя тянуть сюда было глупостью. – Он бросил взгляд на Севера, в котором читался упрёк. – Что ты на меня смотришь, я тут не причем. Это всё Юра твой, видимо, выслужится захотел. Мир вокруг меня поплыл. «Подставили»? Не его долг? Прячется? Вся картина, всё, что я знала, рухнуло в одно мгновение. Отец не бросил меня. Его… подставили. Я стояла, не чувствуя ног под собой, пытаясь осознать, что всё это значит и как я попала в эту историю. А позади меня стоял Север, чья рука вдруг чуть сильнее легла на мою спину, как будто подтверждая слова отца, вторя ему: «Ты теперь моя. И под моей защитой. Нравится тебе это или нет».