Риса – Оставь их! Голос. Его голос. Громогласный, низкий, пронизанный ледяной властью, разнёсся под сводами склада, заставив даже капли воды замереть. Юра вздрогнул, пистолет дернулся у моего виска. Его хватка ослабла на миг от шока. – С-Север?! – выдохнул он, голос сорвался. Он рванул меня ещё ближе, дико озираясь. – Где ты?! Покажись, ублюдок! Автоматчики, стоявшие за спиной Юры, взвинченные до предела, среагировали первыми. Они вскинули оружие и дали две короткие, нервные очереди в темноту, туда, откуда пришёл голос. Трассирующие пули прочертили огненные линии в полумраке, срикошетили от ржавых балок, поднимая тучи пыли и искры. Но они палили в пустоту. – Не вижу! Где он?! – заорал один, бешено вращая стволом. – Успокойся, идиоты! – зарычал Юра. Его внимание, как и внимание его людей, было приковано к темноте, к поиску невидимой угрозы. Пистолет у моего виска дрожал, но давление чуть ослабло. Он отвлёкся. В этот миг в моей голове возникло воспоминание… Адреналин ударил в виски. Страх сменился яростной решимостью. Я рванула руку в карман джинсов. Пальцы нащупали искомое. – Что ты… – начал Юра, почувствовав движение, оборачиваясь ко мне. Быстрее! Я выдернула из кармана перцовый баллончик и, не целясь, с силой нажала на кнопку, тыча струёй прямо в его лицо! – ААААРГХ! – дикий, нечеловеческий вопль вырвался из глотки Юры. Едкая, перцово-слезоточивая смесь попала ему в глаза, в нос, в рот. Он закашлялся, захлёбываясь, пистолет выпал из его конвульсивно сжавшейся руки. Он отшатнулся, ослепший, задыхающийся, сжимая лицо руками. Хлопок! Приглушённый выстрел раздался одновременно с моей атакой из-за ближайшей груды ящиков слева. Пуля с хрустом вошла Юре в плечо. Он закрутился волчком от двойного удара – химического и огнестрельного – и рухнул на колени, захлёбываясь слезами, слюной и болью. Дмитрий, который до этого стоял чуть поодаль, мрачный и неподвижный, взметнулся как пантера. Я дёрнулась, ожидая нападения, но его огромный кулак со всей дури опустился на затылок ближайшего автоматчика, всё ещё ошалело смотрящего на корчащегося Юру. Тот сложился, как подкошенный. Отец же, в тот же миг, с рычанием рванул с места и на полном ходу врезался плечом в живот второму автоматчику, сбивая того с ног. Автомат отлетел в сторону. Из-за груды ящиков шагнул он. Север. Пистолет с длинным глушителем ещё дымился в его руке. Его карие глаза молниеносно оценили ситуацию: Юра корчится на полу, автоматчики нейтрализованы, Дмитрий стоит над одним из них, отец тяжело дышит, пытаясь встать после удара. Взгляд Севера нашел меня. Быстрый. Оценивающий. Глубокий. И даже немного удивленный. Я не думала. Я рванулась к отцу. Упала перед ним на колени, обхватывая его шею, прижимаясь к его грязной, измождённой щеке. Теперь я могла дать волю чувствам. – Папа! Папа, ты жив! – слезы текли ручьём, смешиваясь с грязью на его лице. – Риса… дочка… – он обнял меня одной руками, которые всё ещё были в наручниках, его голос был хриплым, полным невероятного облегчения. – Ты… как ты…? Я не могла говорить. Только прижималась, чувствуя его живое, тёплое, хоть и ослабевшее тело. Потом сильные руки подхватили меня под мышки, осторожно оторвали от отца. – Позже, – прозвучал над головой знакомый низкий голос. Север. Он поставил меня на ноги, его руки не отпускали мои плечи. Дима помог подняться отцу и довольно быстро разломал его оковы. – Сначала снимем наручники. Потом одна рука Севера скользнула к моей спине, крепко, почти грубо прижала меня к себе. Дрожь, наконец, начала отпускать. – Молодец, – он прошептал так тихо, что, казалось, услышала только я. – Это было неожиданно. Отец потирал запястья опёршись о балку, смотря на Севера с немым вопросом и благодарностью. – Теперь иди, – сказал Север коротко, чуть подтолкнув меня. – Сергей, ты как? – Жить буду… Ох… Потише, дочка… – пожурил меня он, улыбаясь и обнимая. Дмитрий подошёл, пнул ногой потерявшего сознание автоматчика. Второй лежал, согнувшись от удара отца, стонал. – Я тут сам разберусь, Север, – глухо проговорил Дмитрий, его каменное лицо было непроницаемо. – Приберу. Север кивнул ему. Короткий, доверительный кивок между теми, кто понимает друг друга без слов. – Пойдёмте отсюда. Мы двинулись к выходу. За спиной раздался хриплый, полный ненависти голос Юры. – Север! Слышишь?! Ты… ты не уйдешь! Я тебя достану! И её! И этого старого хрыча! Я вас всех… всех в землю вгоню! Прокля… аааргх! Его крик оборвался на звуке тяжёлого удара и глухого стона. Дмитрий приступил к «уборке». Север даже не обернулся. Он шёл твердо, ведя нас сквозь полумрак заброшенного цеха к свету. В глазах, мельком брошенных на меня, читалось: «Никто не смеет брать то, что моё». Уже наступил вечер. Машина Севера стояла рядом, мотор тихо урчал, как разбуженный зверь. Север открыл заднюю дверь, помог отцу, почти внеся его внутрь. Я забралась следом. Север сел за руль. Резкий поворот ключа, и мы рванули прочь от этого кошмара. -ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ Мы приехали в резиденцию Голда. Как только машина остановилась, дверь распахнулась. Двое крепких, деловитых мужчин в тёмной одежде сразу подхватили отца, осторожно вынесли его на носилках, уже подготовленных у входа. Я рванулась за ними. – Подожди. Рука Севера мягко, но неотвратимо сомкнулась на моём запястье. Я обернулась. Он стоял рядом, его лицо в тени было усталым, но сосредоточенным. Карие глаза смотрели прямо в мои. – Не мешай сейчас. Они помогут, перенесут его в дом и врач их осмотрит. Тем более, – в его голосе мелькнул слабый намек на… иронию? – …у него будет компания. Моего отца должны были уже «заштопать». Я замерла. Заштопать? – Юра что… – начала я, сердце сжалось. – Он…? Север кивнул коротко. Лицо стало жёстким. – Попал. Но не фатально. Отец крепкий. – Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от темы. – Всё будет нормально. И с твоим отцом тоже. Я обещаю. Его взгляд стал глубже, тяжелее. Он сделал шаг ко мне, сократив дистанцию до нуля. Уличный фонарь выхватил из темноты резкие черты его лица, тень усталости под глазами. – А сейчас… побудь со мной, Риса. Пожалуйста. В его голосе, обычно таком уверенном и властном, прозвучала непривычная нота. Почти просьба. Моя рука всё ещё была в его. Тепло от его ладони разливалось по моей холодной коже. Он не отпускал мой взгляд. Заговорил тихо, но я чётко слышала каждое слово. – Ты… единственная. За все годы. Кто смог… – он запнулся, искал слова, что было для него так нехарактерно, – …достучаться. Сюда. Он ткнул себя свободной рукой в грудь, чуть левее. Туда, где бьется сердце. – Сквозь весь этот лёд. Сквозь броню. Сквозь дерьмо, в котором я живу. Ты просто… появилась. Злилась. Боялась. Но не лгала. Не пресмыкалась. – Он почти усмехнулся, но в глазах не было смеха. Была серьёзность, от которой перехватывало дыхание. – Я не знаю, как это объяснить. Не умею. Но я знаю, что хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. Он сделал паузу. Самую важную. Взгляд стал ещё более пронзительным. – Риса… выйдешь за меня? Время остановилось. Всё исчезло. Остались только его глаза, полные незнакомой, пугающей и манящей глубины, и этот вопрос, висящий между нами. Я не отводила взгляда. Голос звучал ровно, спокойно, вопреки буре внутри. – Ты бандит. – Да, – ответил он без колебаний. – Ты занимаешься опасными, грязными делами. – Да. – Ты знаешь меня чуть больше одного дня. – Да. – Ты связал меня и хотел трахнуть. – Да, – в его глазах мелькнуло что-то дикое, признающее. Я сделала шаг вперёд, сокращая последние сантиметры между нами. Подняла лицо к его лицу. – Да. Одно слово. Его руки обхватили мою талию, подняли меня так, что наши лица оказались на одном уровне. Его губы нашли мои – нежно сначала, вопросительно. Потом жадно, страстно, как в душе, но без той отчаянной ярости. Это был поцелуй обета. Признания. Принадлежности. Я отвечала ему с той же силой, обнимая за шею, забывая обо всем – о боли, о страхе, о только что пережитом кошмаре. Был только он. Его вкус. Его запах. Его сила. Когда мы наконец оторвались, дыхание сбитое, губы опухшие, он притянул меня ближе, его губы коснулись моего уха. Голос был низким, томным шёпотом, от которого по спине пробежали мурашки. – Ты немного ошиблась в формулировке последней фразы… Я не хотел тебя трахнуть тогда, – прошептал он, и в его голосе зазвучала знакомая, хищная нотка. Я замерла, ожидая банальности. Что он хотел не просто «трахнуть», а «заняться любовью». Что это было что-то большее. Я удивлённо приподняла бровь. – А что же, тогда? – …а всё ещё хочу. Сейчас. Прежде чем я успела отреагировать, его руки переместились. Одна – под колени, другая – крепко вокруг спины. Он подхватил меня как и закинул через плечо. Мир перевернулся вверх ногами. – Север! – вскрикнула я от неожиданности, но не от страха. Смех, нервный и счастливый, вырвался наружу. Я барабанила кулачками по его спине. – Поставь меня! Я сама пройду! – Нет, – его голос звучал довольно. Он уже шагал к парадной двери дома, не обращая внимания на возможно удивлённые взгляды его людей у входа. – Ты согласилась. Ты моя. А я забираю своё. Сейчас, целиком и полностью.