Своим предложением, от которого я не смог отказаться, Дроздов выбил меня из той колеи, которую я проложил для себя. Общаясь с Ивашутиным, я всё больше понимал, что это тот человек, с которым можно работать и под кем можно служить. Понятно, что Ивашутин на меня и так бы грубого давления оказать не смог. По характеру, как уже было сказано ранее, самодуром он не был и решений, основанных только на его воле, не принимал.

С другой стороны, и Дроздова я знал хорошо. И если он сказал, что в мою борьбу с «чертовщиной» не станет вмешиваться, то так и будет. У него, и вправду, других забот было невпроворот. Хотя, честно говоря, в «настоящую» чертовщину я не верил. Ну, экстрасенсы, ну, призывы демонических сил с помощью пентаграмм и заклинаний, ну, жертвоприношения, но не настоящие же демоны приходят в наш мир. Я полагал, что это были «простые» интерферальные возмущения. Как, например, северное сияние. Я и сам мог соорудить этакого энергетического голема и, запустив его, мог бы прожечь небольшую просеку в лесу. А в реальных демонов, пришедших из тёмных миров я не верил. Глупости всё это. Мистификации. И что бы они тут делали? Чем бы занимались, придя в этот мир? Поэтому, я не собиралсявсерьёз погружаться в «чертовщину». Людьми, увлекающимися ею, — да. Подвести к ним своих «экстрасенсов», — тоже да. Постараться как-то использовать связи для получения значимой для СССР информации. Но самому не погружаться в эту чушь.

То, что «магия» существует, мне ли не знать? Хорошего «мага» можно и в круг высшей британской аристократии ввести. Кстати, тут мог бы пригодиться Пашка. У него к этому времени очень серьёзная репутация сложилась. Он сейчас заканчивает ординатуру после лечебного факультета медицинского института и с целительством он пока завязал. Но в больнице, где он практикуется в хирургии, количество «несчастных случаев» резко сократилось, да-а-а…

Я подумал-подумал и вечером после бани решил свести, хм, «концы с концами».

— Товарищи генералы, у меня есть предложение, — сказал я, когда мы, удовлетворённые банными процедурами, сидели под растянутым между деревьями тентом (накрапывал дождик) и расслаблено потребляли прохладную водку, закусывая её «тройной» ухой.

Товарищи генералы, не переставая похлёбывать удивительной вкусноты рыбный супчик, стали поглядывать больше на меня, чем на ложки.

— Хочу в Афганистане заняться караванами ближе к границе, — сказал я. — Ахмад Шах Масуд скоро подпишет с вами соглашение. Давно мы с Петром Ивановичем говорил, про то, что в первую очередь надо подрывать экономическую составляющую афганского сопротивления, лишая их людских ресурсов, боевого обеспечения и финансов, но «воз и ныне там». А наши стратегические противники уже сейчас вкладывают в поддержку «оппозиции» миллиарды долларов и сии вложения из года в год будут только увеличиваться. Любая война, как мы знаем, это для правящих кругов капиталистов — возможность легального вывода бюджетных средств и их, кхм, «распила». Именно поэтому следует ожидать «взрывного» притока перечисленного. Почему именно сейчас, мы с Петром Ивановичем обсуждали ранее. Юрий Иванович и сам знает, что происходит в американском конгрессе. Они, наконец-то, поделили финансовые потоки и в Афганистан хлынет то, что не раздербанят на выходе из США и на подходе к Афганским границам.

Я посмотрел на Дроздова.

— Очень пригодятся ваши контакты, Юрий Иванович, в Иране. Мы с вами знаем, что до пятидесяти процентов оружия и боеприпасов будет разворовано. Так почему бы не нами?

— Мы работаем над этим, — сказал Дроздов, удивлённо вскинув брови.

— Да-да, — покивал я. — А мы с ребятами займёмся Афганским приграничьем. Не стану скрывать. Эти два года мы приглядывали за регионом и кое-какие переходы выявили. Однако, граница очень протяжённая и полностью перекрыть её имеющимися силами не представляется возможным. Поэтому, будем концентрироваться на ключевых местах.

— Ты говоришь, как я понимаю, про Кандагарское направление? — спросил Ивашутин.– Запад-юг?

— Конечно, — с кивком головы подтвердил я.

— Не понимаю, — нахмурился Дроздов. — Ты сам собираешься участвовать или только организовывать?

— И сам тоже, — снова кивнув, ответил я. — И не переживайте, Юрий Иванович. Моё нахождение далеко от вашего кабинета не повлияет на результаты работы моего управления. Вернуться мне не составит труда.

— Я не переживаю. Просто как-то немного непривычно. То есть, ты в кабинете сидеть не намерен?

— Не намерен, Юрий Иванович.

— А вдруг срочно понадобишься?

— Я оставлю там человечка на связи.

— Бота? — спросил Дроздов, оглядывая как раз отходившего от стола помощника.

— Да. Помощника.

Дроздов несколько раз хлебнул из ложки, положил её, промокнул губы бумажной салфеткой и откинулся на спинку стула, который, как и большой стол, стояли на площадке, собранной из специальной террасной искусственной пластиковой «доски». Почему-то мне не хотелось «облагораживать» это место цивилизацией.

— М-м-м… Много ты таких можешь сделать?

— Простых исполнителей?

Теперь кивнул Дроздов.

— Да.

— Ну…

Я почесал затылок.

— Это ведь, собственно, даже и не боты, как делал их Флибер. Это, так, сгустки плазмы. У них нет ничего. Мне что-то не хочется воспроизводить материю. Боюсь. Тех, что наделал Флибер чуть больше тысячи и их легко воспроизводит челнок, так как они все в нём побывали. А мне не по себе от, м-м-м, магии. Я сделал двоих и жутко стало. В них ведь простую программу не вставишь. Им полноценную матрицу подавай. А по характеристикам они сильно от ботов отстают. Белковая модель… Они в общине старообрядческой сейчас. И характеры у них… Хм! Своеобразные.

— Понятно. Я про других спрашиваю. Про тех мне и известно не было. А этих от людей и не отличишь. Молчаливые, но и ладно.

— Таких — сколько угодно, — улыбнулся я и посмотрел на Ивашутина.

Тот тоже улыбнулся.

— Этот Папа Карло нам таких солдат почти целый батальон «настрогал», — сказал Ивашутин. — Мы из них специальный отряд сформировали и обозвали его «2 отдельный мотострелковый батальон». Ты знаешь, что мы спецназ скрываем за общеармейскими названиями.

Дроздов кивнул. Он раскуривал трубку, которую позволял себе курить только в таких, как эта, обстановках.

— И как они себя показали? — наконец-то затянувшись и выдохнув облако душистого быма, спросил Юрий Иванович.

— Отлично показали! Во, как показали!

Он выставил поднятые вверх большие пальцы.

— Сначала они разгромили несколько крупных формирований афганских моджахедов в окрестностях Меймене, которыми командовал полевой командир Мовлади-Кара. Потом отряд был переброшен под Дарзоб для участия в войсковой операции. А сейчас пятисот километровым маршем был переброшен в Руха в Панджшерское ущелье, в котором только закончилась очередная Панджшерская операция. Там вышибли с доминирующих высот, хм, повстанцев и держат, и долину, и всё, почитай, ущелье. Руха в самой серёдке его стоит. И ни единой потери в личном составе. Аокруг Рухи, хм, на высотах посты расставлены. На бывших душмановских позициях. Они просматриваются в дневное время и простреливаются крупнокалиберными пулемётами и снайперскими «бурами». Бойцы вынуждены днём в укрытиях сидеть. Ни поссать, ни по… Хм! Не выйти до ветру, короче. А этим, Буратинам, похеру мороз… Хотя… Хм! Хоть они и не живые, по сути, а в ножки я каждому бы поклонился. Сколько реальных жизней сохранили!

— Это в нашем понятии они не живые, — сказал я, — а вообще-то, я бы не торопился с таким высказыванием. Хотя, они, конечно, не испытывают тех же эмоций, что и человек.

— А мимика и эмоции у них вполне себе человеческие, — поделился впечатлениями Дроздов. — Мне помощник даже сопереживал, когда у меня сошёл экземпляр килограмм на десять. Вот такая рыбина!

Дроздов махнул руками.

— Щука что ли? — с недоверием спросил Ивашутин.

— Не. Сом, наверное. Голова была с одной стороны лодки, а хвост с другой стороны плескался. Чуть мне руки не оторвал. Помощник твой успел перехватить спиннинг.

Ивашутин от души рассмеялся.

— Ну, слава Богу, не обошлось от историй. Сейчас весь комитет судачить станет, как зам начальника первого главка двухметрового сома упустил.

Я не стал говорить, что могу вывести память ботов на распечатку или на просмотр.

— Нет у меня привычки «пули отливать», — буркнул Дроздов. — Да и рассказывать кому-то о том, где был и что делал.

Ивашуутин отсмеялся, вытер заслезившиеся глаза салфеткой.

— Да, ладно, Юра. Пошутил я. Знаем же мы друг друга. Не обижайся.

Дроздов хмыкнул, но промолчал. Он вообще не был многословным, а тем более с вышестоящими руководителями.

— Миша им на высотки технику занёс: бронещиты, ДШК, боезапаса мы не жалеем. Заминировали там всё. Уже не суются. А поначалу ползли ночами. Там террасы устроены для огородов и что под нижней твориться, нихрена не видно.

Дроздов удивлённо посмотрел на Ивашутина.

— Был я там на одном посту. Перенёс Миша. Выше кишлака Мариштан. В двух километрах от Рухи. Дорожка туда, я тебе скажу, та ещё боевая операция. И мины могут быть, и мост подвесной над ущельем древний, как кости мамонта. Хорошо, что его ребята мины видят. Кстати и с разминированием самого Руха и его окрестностей Мишины ребята помогли. Поначалу мы почти полную сапёрную роту потеряли. Все кишлаки в округе были заминированы. Потом Миша взял и эту работу на себя.

Ивашутин помолчал.

— Но долина Рухи с прилегающими ущельями огромна. Одним батальоном не закроешь.

Он вздохнул.

— В других подразделениях потери существенные. Мотострелки недавно из двух «Гвоздик» нашу шестую роту обстреляли. Три дебила-командира собрались в одном месте в одно и то де время, прости Господи.

Он махнул рукой.

— Не будем о грустном.

Я знал эту историю и она, действительно, была не из весёлых. Исполняющий обязанности командира шестой роты замполит, во время сидения в засаде в горах замёрз, отправился с частью роты в ближайший кишлак, не сообщив новые координаты. Наблюдатели сообщили о душманах в форме советских военнослужащих (те такое практиковали) и другой дебил-командир, не запросив дислокации подразделений, приказал обстрелять. А третий дебил-командир «Гвоздик» решил самолично пострелять и не находился на КП, когда ему кричали, что стреляет по своим. Шесть двухсотых, восемнадцать трёхсотых. Метко стрелял командир «Гвоздик». Любил он стрелять и стрелял хорошо, сука.

— С какой целью интересуетесь, Юрий Иванович, — спросил я, предполагая ответ.

— Так, хм, с такой же. Минирование выкашивает личный состав. Подходят к кишлаку, а там мины вокруг. Нам бы сапёров.

— Ты, Юра, словно знал, что просить, — уныло усмехнулся Ивашутин.

— А, что же мы, слепые, что ли? Или дурные, чтобы не догадаться о причине нулевой убыли на самых ключевых участках. Вокруг подразделения несут потери, а тут… Мы даже проверили вероятность того, что в батальоне колдуна завели или шамана. Не подтвердилась версия.

Ивашутин хмуро взглянул на Дроздова и молча опрокинул третью рюмку.

В застолье уже стал приживаться «третий тост» за погибших. С Афганистана и пошло, кстати. Раньше «третий тост» пили «за тех, кто не с нами, далеко, за родителей». В портовых городах — за тех, кто в море. Сейчас, всё чаще и чаще, третью рюмку пили, не чокаясь, за погибших товарищей. Родился и четвёртый тост: «чтобы за нас, как можно дольше, не пили третий». Война постепенно перестраивала и гражданскую жизнь, устанавливая свои порядки и правила.

— И с сапёрами, которые вдруг перестали подрываться на минах, тоже теперь многое стало понятно. Да и разведка нам твоя тоже не помешала бы. А то, что же? Одним всё, а другим ничего?

— Не ври! Мы всегда делились с вами! — буркнул Ивашутин.

— Оперативности не хватает, Пётр Иванович.

— Предлагаю ввести в каждое подразделение по экстрасенсу, — сказал я.

Дроздов расширил удивлённо глаза и рассмеялся. А посмеявшись, сказал:

— Предлагаешь ввести должность заместителя командира взвода по экстрасенсорной связи?

— Типа того.

— Засмеют, Миша. Это же военные. Рационалисты и прагматики.

— Не заместителя командира, а командира. Это в армии все на виду, даже разведчики. А у вас. Соберём команду…

— Ботов?

— Зачем ботов? Пусть воины воюют, получают опыт, награды. Зачем они учились в военных училищах?

— Согласен, — сказал Дроздов, а Ивашутин нахмурился, вероятно, вспомнив наш с ним недавний разговор, где он противился против назначения моих Ботов на командирские должности.

— Но это ведь тогда не простые, как ты их называешь, боты должны быть, а с, э-э-э, твоими матрицами. Или ты их сам возглавишь, эти рейдовые группы.

— Аки многоликий Янус, — сказал я полушутя. — Практически, так и будет. Пётр Иванович сам Ахмад Шаха Масуда заборет, а мы с вашими каскадёрами в Кандагар переберёмся. Там пока беда-беда. Да, Пётр Иванович?

— Так точно, — вздохнул начальник ГРУ. — Зелёнка там, будь она неладна. Заходит в неё гражданский с тяпкой, обстреливает проезжающий караван «военторга», и выходит тоже с тяпкой. Сколько прочёсывали, всё бесполезно. Стрельнули, оружие схоронили, и разошлись в разные стороны.

— Ничего-ничего, — сказал я. — Разберёмся.