Но пока шёл девяносто шестой год и мы с Флибером крутились как заведённые. Безусловно, Флибер, с помощью своих ботов, справился бы и сам. Он прекрасно контролировал производства и рынок, причём мировые производства и рынок, отлично расставлял приоритеты в направлениях развития народного хозяйства и ловко планировал.
В космической сфере с нами сотрудничали только Соединённые Штаты Америки. В Европе существовал «Европейское космическое агентство», которое имело программу исследований и несколько развивающих отрасль проектов. Они отказались использовать наши с Флибером возможности даже по выводу в космос своих спутников. По сути их интересовало не исследование космоса, а разработка технологий и изготовление техники по его освоению.
У Французов был даже свой проект многоразового шатла «Гермес», который в итоге оказался не выгодным в выводе на орбиту полезной нагрузки и был закрыт. А я им предлагал модифицировать материалы, и заменить кое какое оборудование, чтобы уменьшить вес.
Испания тоже разрабатывала свою собственную ракету-носитель «Capricornio». Однако в девяносто восьмом году проект остановили. Американцы обеспокоились утечкой технологий.
Девяностые годы стали для китайской космической программы переломным моментом: после десятилетий отставания в условиях закрытости и нехватки ресурсов страна, за счёт технологий, переданных ей Россией, получила мощный импульс к развитию. Но от нашей с Флибером помощи, без передачи технологий, китайцы благоразумно отказались.
От помощи китайцы отказались, а от поставок нефти и газа нет.
Мы ещё в восьмидесятых годах взялись за нефте-газовые проекты «Сила Сибири» и «Нефть Востока» и потянули трубопроводы из Якутии и Иркутской области. На Сахалине начали строить нефтепровод с северной части острова на юг, где принялись за строительство завода по сжижению газа и нефтепорта. Приступили к бурению на шельфе Сахалина. В Приморье начали возводить нефтехимический комплекс и нефтеналивной порт Козьмино.
Короче, делали всё и сразу. А что время терять? И, главное, — зачем? Если есть возможность замахнуться на… Кхм… Вильгельма нашего, Шекспира, хе-хе… Почему бы не замахнуться?
Да-а-а… Кашу мы с Флибером заварили конкретную.
Всё кипело и бурлило. Олигархи метались по стране, пытаясь найти куда вложить уворованные «бабки» и не находили «темы». На нас в нескольких местах пытались «наехать», но «обломились конкретно». У нас был свой ЧОП и наши боты из разрешённого оружия стреляли очень метко. Афган прошли «ребята». А опыт не пропьёшь. Тем более, если вообще не употребляешь.
Криминал убирали, да. Незачем нормальным людям мешать жить. Сначала лидерам группировок делали предупреждение, потом лидеры ОПГ исчезали. По мере назначения. Флибер знал что делал. Пытался договориться, да. Но не всегда получалось. Чаще не получалось. В течение двух лет с криминалом было покончено от слова «совершенно». Все заговорили о «Белой Стреле». Была такая байка в моём прошлом-будущем о нескольких милиционерах, которым за свою службу «стало обидно» и они стали бороться с преступностью неправовыми методами. Вот эту байку мы и распространили. Людям понравилось. Народу нравятся Робин Гуды.
Так докатились до года девяносто девятого, когда 31 декабря 1999 года Ельцин в своём новогоднем обращении объявил о досрочном уходе в отставку и назначении на пост исполняющего обязанности президента человека, которого подвели к Ельцину бывшие руководители ФСБ. Он сначала возглавлял администрацию президента, потом стал премьер-министром и сам он тоже раньше служил в той же системе.
По сути, власть в стране перешла в руки бывших сотрудников Комитета государственной безопасности, которые возглавили крупные холдинги, банки, и другие государственные и частные структуры. Началась «работа» с олигархами, обогатившимися за время перестройки не вполне законными путями.
Усмирение Кавказа пошло более активно, но вызвало серию террористических актов: взрывов жилых зданий, самолётов, и захваты заложников. Но страна пережила и это.
Олигархов заставили служить Отечеству, вкладывая средства в жизненно важные проекты. В том числе в перевооружение и передовые технологии. Прогресс и цифровизация двигались вперёд семимильными шагами.
В этой реальности удалось «отжать» у Украины Крым в момент отделения её от СССР, так как ещё в восемьдесят третьем году вспомнили о не совсем законной его передаче и вернули в состав РСФСР. Донбас сам отделился от Украины. Как только Украина объявила о своём суверенитете, суверенитет объявила «Донбасско-Криворожская республика», в которую вошло всё левобережье Днепра. Ну, как суверенитет? Руководители всех областей образовали совет, который и принял такое решение.
Не обошлось без попыток вооружённого подавления «сепаратизма». Украинские националисты возопили и кинулись наводить порядки. Они никогда не благоволили левобережью. Со времён Октябрьской революции националисты пытались из русских сделать украинцев. Тогда тоже «Левый берег» пытался примкнуть к РСФСР, но Ленин возражал.
Теперь националисты воспрянули духом, объявили русский язык под запретом, и направили свои дружины усмирить русскоязычных, не желающих говорить на «украинской мове». Однако, у вновь образованной республики оказалась хорошо вооружённая армия. На левобережье Днепра как раз и передислоцировали воинские части из Чеченской республики вместе с танками и авиацией. Украина по примеру России ввела режим чрезвычайного положения и на этом успокоилась. На правобережье дерибанили собственность.
Такой же процесс вроде начался и во вновь образованной республике, когда вдруг на проведённом ради суверенитета референдуме граждане единодушно проголосовали за присоединение к России.
В Молдавии откололось Приднестровье.
Приднестровская Молдавская Советская Социалистическая Республика была провозглашена как советская республика в составе СССР на II Чрезвычайном Съезде депутатов всех уровней Приднестровья, состоявшемся в Тирасполе второго сентября девяностого года.
Пятого ноября девяносто первого года, в связи с событиями распада СССР, ПМССР была переименована в Приднестровскую Молдавскую Республику. В марте — августе девяносто второго года в регионе происходил вооружённый конфликт. Молдавия тоже пыталась подавить сепаратизм. Однако мы с Флибером и нашими «ребятами» были начеку и Приднестровье отстояли.
Мало того. Украинцы сдуру решили помочь Молдавии и двинули войска Одесского военного округа в Приднестровье. Ну мы с Флибером и даванули их аж до Одессы, а потом и до Николаева, проведя до него от Тирасполя новую границу с Украиной.
А потом против украинской мовы восстали левобережные города: Днепропетровск, Черкасы, Киев и Чернобыль. В этой реальности на Чернобыльской атомной станции не произошло аварии. Зато, как и в других городах, имеющих атомные станции: Южноукраинск, Хмельницк, Ровно, Запорожье, размещены войсковые подразделения, усиленные спецназом КГБ «Альфа». По причине нарастания напряжённости и угрозы захвата ядерных объектов экстремистски настроенными украинскими или чеченскими террористами, все точки с ядерным вооружением и центры управления были захвачены спецназом Украины.
В стране и так было введено сначала чрезвычайное, а потом и военное, в связи с войной в Приднестровье, положение. Поэтому к власти пришли военные, объявившие отсоединение от СССР ошибкой. Они, сославшись на проведённый ранее референдум, о невыходе из состава СССР предложили «вернуть всё взад» и снова провели референдум. И украинцы снова, даже западные, проголосовали за союз с Россией.
Дело в том, что в отличие от РСФСР на Украине был кризис, инфляция и нехватка продуктов питания.
Пропаганда о том, что «Украина кормит весь Союз» рухнула буквально в первые месяцы независимости. Обнищание первых лет независимости власти пытались объяснить «объективными процессами». В то же время было понятно, что в основании всего стояли конкретные политические решения.
Второго января девяносто второго года власти независимой Украины отпустили цены, и началась гиперинфляция. Которая, впрочем, была лишь отголоском «шоковой терапии», происходившей в России, но в России продолжала работать экономика, а на Украине она рухнула в одночасье.
Суть этой «реформы» была следующей — для социалистической экономики, пронизанной кооперативными связями поверх границ союзных республик, без всякой подготовки, компенсаций или переходного периода ввели свободное ценообразование. Но у России был избыток товаров народного потребления и продовольствия, а на Украине дефицит.
Особенно эта ситуация ударила по госсектору, который был связан с наукой или оборонкой. Он в одночасье лишился госзаказа, как украинского, так и российского. Предприятиям, которые производили товары народного потребления, было чуть легче: еду всегда будут покупать.
Для общества в целом «шоковая терапия» стала убийственной. Сломать старый дом решили, не построив новый. Упавшее производство резко обвалило доходы населения. Нельзя было рассчитывать и на сбережения: они сгорели в Сбербанке СССР. Цены за год выросли в двадцать один раз, тогда как зарплаты — в несколько раз меньше. Но при этом базовый уровень этих зарплат обеспечивал только выживание — да и то не для всех. Многим просто ничего не платили, или платили продуктами производства.
Еще одним ударом по экономике стал переход на близкие к мировым цены на нефть и газ, о чем агитаторы девяносто первого года почему-то не предупреждали — видимо, считая, что Россия продолжит снабжать энергоносителями как при Союзе — по потребностям.
Это было крайне болезненным ударом по энергоемкой украинской промышленности. Поэтому топливный кризис — еще один маркер девяносто второго года. Заодно это же разогнало и инфляцию. А тут ещё отделение Донбаса, война в Преднестровье…
Именно потому, что у России «всё было», а у них «ничего не было», народ Украины снова проголосовал за «Союз не рушимый».
Воссоединение Украины с Россией, а потом и присоединение к ней Приднестровья произошло в январе девяносто девятого года.
Украинские националисты снова, как и в сороковые годы ушли в леса, но «наши ребята» знали, где их искать и особо с ними не церемонились. Как и с теми, кто в леса не ушёл, а пытался дестабилизировать обстановку в городах.
Так мы с Флибером радели за наше Отечество. И меня результат радовал. Наконец-то, так сказать. Правда были у меня и раньше неплохие варианты развития перестройки, и даже с сохранением СССР, но всё равно народу России доставалась тяжёлая ноша. Сейчас нет. И пофиг, что с помощью инопланетных технологий и даже руками не совсем «человечных» существ. Но ведь в двадцатых годах второго тысячелетия люди изменились. Даже пить стали меньше и… аккуратнее, что ли… Другие стали люди в двадцать первом веке. А почему? Да потому, что у них всё было. Не надо было думать, чем прокормиться. Надо было думать где и как заработать и работы стало выше крыши. Рук перестало хватать! Это я про две тысячи двадцатые годы. Про конец, да… Скоро конец…
Так и у меня. Уже к двухтысячному году в России установилась некоторая стабильность. Только события на Кавказе немного тревожили граждан. А с наступлением «миллениума» всё вдруг резко «похорошело».
Правда, имели место выступления внутренней оппозиции, но хило.
К моему удивлению британская Королевская семья объявилась в Австралии. Сразу после уничтожения Великобритании и объявилась. И объявилась и объявила Австралию своим отчим домом. «Темплом оф зэ кинг». Они, оказывается, перед призывом арсантов, из Великобритании свалили. Вместе со своим правительством и обеими палатами парламента. Я, когда мне об этом сообщил Флибер, был в шоке.
— Вот же с*ки, — сказал я тогда. — И ради чего было остров гробить?
Хотел я прямо тогда зафигачить и Австралию, да австралийских животных пожалел. Хоть кенгуру мне как-то, кхм, не очень, агрессивные они, а вот утконосы — милашки, да-а-а…
Но, похоже, все остальные враги человечества в устроенном мной катаклизме не выжили. Я имею ввиду — британские разведывательные службы и институты. Потому, что наша местная оппозиция и олигархат сильно притухли.
Королева даже пригласила меня на рандеву, и я приехал в Австралию и встречался с монаршими особами и даже выступал с пространной речью о новом миропорядке в палате лордов. Думаю, меня поняли правильно. Видимо я выглядел таким удивлённым при встрече с королевской четой, что они сразу поняли, что я не планировал их больше когда-либо увидеть. Как профессор Преображенский удивился, когда увидел живым пса после операции. У него тогда вырвалось: «Черт возьми, смотри — живой! Но всё равно издохнет».
Вот и у меня в глазах Британские королева с королём увидели окончание этой фразы. Да и с лордами я разговаривал не очень почтительно. И очень сожалел, что их «непотопляемый авианосец» потерпел катастрофу. Ах, какое горе, какое горе… Предложил им помочь построить адронный коллайдер, но британцы отказались. Заверили меня, что больше ни-ни… Ни капли в рот, ни сантиметра куда бы то ни было.
— Британо туристо, млять, — думал я, возвращаясь в Чикаго. — Как же мы тогда с Флибером прошляпили?
Так и дожили мы с Флибером и со всем человечеством до зловещей даты две тысячи двадцать девятого года. Причём в разных параллельных реальностях эта дата смещалась то вперёд, то назад, но крайним был именно этот год.
Я, когда вернулся от Тохов, удрав от крейсеров Арсантов, на Землю сгоряча расхреначил авиабазу Фарнборо. Снова возникла картинка трасс зенитных ракет, летящих навстречу моему челноку.
— Да-а-а… — проговорил я и вспомнил как всё начиналось ещё в космосе. Очень далеко от Земли.
— Командор, станция контроля «Земля-1» докладывает о появлении пяти больших бомбардировщиков арсантов, — доложил капитан корабля.
— Принято. Пять больших бомбардиров.
Я вышел из состояния релакса и переключился на командирский дрон.
— Всем экипажам товсь. Атака. Схема — пять.
— Есть: товсь, атака, схема пять, — отозвались по очереди все десять пилотов истребителей.
— Появление пяти кораблей арсантов подтверждаю, — сообщил пилот разведчика «раз». — Берут разгон на проход. Первый прошёл.
— Принято разведка «раз». Ис один два — разгон. Перехват по готовности.
— Разгон, командор!
— Двойка разведка, видишь первого?
— Нет, нет, нет, нет, да. Вижу первого.
Увидел первый корабль арсантов и я, приблизив зум к выходу из тоннеля, на голограмме обозначенном жёлтым шариком. Бомбовоз напоминал громадную бочку, толкаемую семью тонкими реактивными струями.
— Ха! — Удивился я. — А в бочке той плюшки для войнушки.
— Второй пошёл!
— Услышали, разведка раз! Три четыре, разгон!
— Есть разгон!
Ещё один бомбовоз со вспышкой вышел из подпространства. Два истребителя на его фоне даже не читались.
Приблизив зум, я увидел, как каждый дрон выпустил по ракете главного калибра в центральный двигатель и отстрелялся остальными по другим двигателям.
Наш рейдер тоже отстрелялся по пролетавшим мимо него кораблям противников, которым ускориться было уже не чем. Они пытались маневрировать подруливающими двигателями, но такую массу на такой скорости сдвинуть они не могли. Бомбы сдетонировали, и в ближнем космосе загорелись две звезды.
— Две светлых повести… — Пропел я.
Потом зажглась третья, четвёртая, пятая.
Когда загорелась пятая звезда, первая двойка истребителей уже вернулась с дозаправки и с пополненным боекомплектом.
Арсанты попытались послать аварийный сигнал, и они его послали. Только станция контроля «Земля-2» сигналы отклонила.
— Что видишь, разведка раз?
— Чисто, Командор.
— Всем обедать не выходя из капсул и отдыхать. Разведка бдит. Я на связи.
Верхняя крышка капсулы открылась и меня вытолкнуло наверх на подставке. Со всех сторон меня обмыли струйки воды, и, нырнув спиной назад, я выбрался из скафандра. Надо было срочно поменять амуницию. Хотелось перекусить чего-нибудь плотненького, но нельзя.
Сбросив грязный комбез, я омыл себя душем, зубы сполоснул какой-то водичкой, натянул чистое бельё, и снова нырнул в скафандр.
Так мы жили уже около месяца, но только сегодня у меня было лучше настроение, чем вчера.
Я точно знал, что всё ещё только начинается, но начинается пока неплохо.
"Главнокомандующему имперскими ВС генералу Шарлю.
Настоящим докладываю.
13.02.87254 в 17–21 по Имперскому времени эскадра бомбометателей в количестве пяти единиц благополучно ушла в подпространство через порталы «Земля». Разведывательные зонды проход подтверждают.
Однако, ожидаемого условного сигнала о благополучном выходе из портала получено не было. Станция контроля «Земля-2» на запрос по коду о статусе перехода эскадры ответила «нет». Нами были запрошены и получены выписки сигналов станции за указанный период времени, согласно которым эскадра по ту сторону портала не выходила.
Учёные специалисты высказали предположение о нестабильности перехода. Наши военные эксперты считают, что с вероятностью восемьдесят процентов исчезновение эскадры — это ответный недружественный акт Империи Тох на попытку похищения их члена сообщества. Я тоже склоняюсь к этой же версии событий. Переброска десантных кораблей временно приостановлена.
Начальник службы контроля и безопасности подготовки спецопераций полковник Шлосер."
— И что это значит? Тохи нам войну объявили? И почему нам, а не… И как они это сделали? Корабли пропали?
— Не пропали. Или их уничтожили, или просто сигнал не пропустили. Со вторым мы разберёмся. Не имеют права не давать данные. Мы на них жалобу напишем. Коллективную.
— Какую жалобу? Ты что несёшь?
— Извини. Присутствовал на кодировании «Странника». От него наслушался, пока он в отключке лежал. Надо ещё кого-нибудь запустить через эту дыру. Из независимых миров есть кто у нас?
— Ты у меня спрашиваешь⁈ Это я у тебя, Шарль, должен спрашивать.
— Я же не разведка. Откуда я знаю, кто у нас в портах и верфях стоит!
— Вот и спроси у разведки. Совсем думать перестали! С эскадрой разобраться срочно!
— Давай, давай, кэп, разгоняй!
Я аж сам кряхтел, наблюдая со стороны, как наш пепелац, упёршись специальной конструкцией, которую мы с Умшу договорились называть «рог», толкает четвёртый бомбовоз. Ракеты и взрыв придали ему несколько иную траекторию, но с курса, где должны появиться корабли арсантов, он смещался неохотно. Конечно толкали не саму бочку, от которой мало что осталось, а толкали ходовую платформу с небольшой рубкой и двигателями. В рубке было пять трупов. Мы проверили квантовыми сканерами. Была у тохов такой квантовый радар, просвечивающий любые твердые тела на глубину до пятидесяти метров. В каждой рубке пять трупов. Пятью пять — двадцать пять. Счетчик невосполнимых потерь включился.
— Ну, вот, — подумал я. На «прикладе моего оружия» появились и инопланетные зарубки. До этого их было не так уж и много, а тут сразу двадцать пять. А ожидались ещё и десантные корабли. Воображение представило заполненные до отказа помещения с инопланетными солдатами. Что с ними произойдёт, представлять нужды не было. Перед моими глазами летали осколки подбитых кораблей. Так же будет летать и десантура.
Тошнота подступила, и я сглотнул комок в горле.
Одно дело тайные операции, а другое — военные. Оказывается, к ним я был не готов. Но, в войну мы уже ввязались, а значит, процесс пошёл, и его, кроме как победой, не остановить.
«Пепелац», меж тем, разогнал обломок четвертого бомбовоза до нужной скорости и от него отвалил.
— Отлично, кэп. Дай я попробую?
— Попробуйте командор. Команда — «буксировка».
— Понятно. Переключаюсь.
— Отключаюсь.
— Не «передавливай» искин, — попросил Умшу.
Я хмыкнул.
— Постараюсь.
Ходовая платформа вращалась по сложной траектории сразу в трёх плоскостях и вращение надо было остановить. Дрон-манипулятор закрутился вокруг платформы, выравнивая угловые скорости, и вдруг прижался к ней, войдя в сопло центрального двигателя. Три другие проделали точно такие же действия. Вместе они своими двигателями стабилизировали положение платформы минут за сорок и отвалили.
— Пристраивайся, — сказал я искину, «нажимая» кнопку «буксировка».
Подведя взглядом и пальцами корабль с кормы, я выдвинул «клюв» и уперся его тремя упорами в сопла. Причём попал почти с первого раза. Почему-то один упор выскользнул из моего поля зрения и приостановил движение.
— Отлично, — похвалил я искин. Исин не отреагировал. — Первая линейная.
Корабль ускорился.
— Вторая.
— Третья.
— Отцепляй. Вторая.
— Очень даже неплохо, — сказал Умшу. — Пятьдесят семь минут.
— От паразитов получены сведения о кораблях, прошедших в сектор «Земля» и не вернувшиеся оттуда. Такой корабль один — большой разведчик с Ганимеда.
— Им-то, что там надо? — Удивился Шарль.
— Разведчик, бос. Они ныряют во все новые дыры.
— И всё?
— Большой рейдер тохов заходил, и почти сразу вышел. Сразу после захода туда Разведчика. Что он там делал, не известно, но это общая процедура проверки подконтрольной тохам территории.
— Рейдер вышел, а разведчик остался?
— Так точно.
— Запросили Ганимед?
— Запросили. Не отвечает. Но не думаете же вы, что разведчик Ганимеда напал на нашу эскадру и уничтожил её.
— Не думаю. Нам надо понять где истина, а где ложь. Рейдер тохов позиционируется?
— Рейдер почти сразу, через пять прыжков, выскочил в неконтролируемую зону.
— Странно всё это, не находите?
— Так точно, господин главком. Нахожу.
— Посылайте нашего разведчика. Пусть осмотрит маршрут, по которому должна пройти эскадра. Понимаю, что десантники недовольны, но не высаживать же их на базу. Тогда полгода потеряем. А так только пару месяцев.
— Брожения, господин командующий. Имеются случаи поножовщины и ранений.
— Пресекайте! Всё!
Разведчик арсантов выскочил из подпространства и стал замедлять ход.
— Имеются признаки наличия не активированного топлива. Чуть выше нормы.
— На сколько выше?
— Двадцать шесть процентов. Это много.
— Но не критично?
— Нет. Но траектории разлёта ближайших метеоритов подозрительный. Эпицентры — точки на курсе эскадры.
— Кто-то их взорвал, и они разлетелись?
— Возможно их или не их. Спектр показывает большое наличие детонировавшего боеприпаса. Или просто взрывчатого вещества. Может рейдер уничтожил потенциально опасные объекты? Может быть для этого он сюда и заходил? А может уничтожил наши бомбовозы.
— Может-может… Сколько таких точек?
— Семь или восемь.
— Много. Скажи, что это не могут быть бомбовозы!
— Не скажу!
— Плохо. Тогда тормози и высылай зонды. Сообщи, что есть признаки уничтожения эскадры и мы приступили к поиску доказательств.
— Чёрт-чёрт-чёрт! — Выругался по-арсантски главком имперских вооружённых сил. — Значит всё-таки паразиты!
— Ещё не доказано, господин главком.
— Да, иди ты! — Шарль чуть было не ударил зама по контролю спецопераций.
Его тело дёрнулось в сторону зама, но было остановлено его взглядом. Зам был значительно ловчее главкома и опасней. Шарль не любил и боялся ставленника императора. Шарль тоже не был увальнем, но зам по контролю просто источал силу и энергию.
— Извините, Шлосер. Нервы на пределе. Мотопехота едва не взбунтовалась! Пришлось давить газом.
— Я в курсе, — зам по контролю проигнорировал извинение главкома. — Есть предложение выдвинуть в прокол четвёрку крейсеров. Пусть проследуют до солнечной системы «Странника».
Главком отметил реакцию зама на его оскорбление, внутренне поморщился, но виду не подал. Император знал о том, что отношения между ними не ахти, но ничего не предпринимал, полагая, что спецоперации не совсем касаются главкома.
— Согласен, — даже обрадовался предложению зама главком, косвенно снимая с себя часть ответственности. Шлосер мысленно усмехнулся и подумал, что, вероятно, пришло его время.