— Кто эти сущности? — спросил я.

— А кто их знает? Я таких не встречал.

— А ты, Звезда?

— А мне это не интересно, — сказала Звезда и уточнила. — Было не интересно. Сейчас я тоже озабочена. Они поглощают пространство в вашей Европе. Чувствуешь, милый?

— Чувствую, Солнышко.

— Чувствуют они! — воскликнул я. — А перехватить инициативу не пробовали⁈ Мы так с вами где окажемся? В космосе?

— Пробуем, — спокойно сказала Звезда. — Только получается плохо. Открываются всё новые и новые точки перехода. Каждое существо — это отдельная точка перехода, а движутся они довольно таки быстро.

— Причём, движутся по пространственной сети. Сам не чувствуешь?

— Чувствую, — сказал я. — Вот сейчас почувствовал. Надо рвать эту сеть.

— Как рвать? — одновременно спросили друзья-любовники.

— Очень просто, — сказал я и дал приказ на подрыв заложенных энергетических зарядов.

— Ты с ума сошёл⁈ — удивился Флибер. — Не стану я этого делать. Это тебе не какая-нибудь локальная сеть! Это система! Пойдут перегрузы. Возникнет блэкаут во всей галактике.

— Не возникнет! Да, Звёздочка?

— Да, Милый, — сказала Звезда.

— Зря мы что ли свою сеть плели? — сказал я.

— Не зря, Милый, — произнесла Звезда.

— Но там рванёт! — воскликнул Флибер.

— Да и хрен с ними. Они первые начали. Пусть думают, что эксперимент пошёлне по плану. Рви, родная!

— Слушаюсь и повинуюсь, Милый, — сказала Звезда. — Только, на всякий случай, рекомендую подняться повыше. Лучше к Лунной орбите.

Мы так и сделали и увидели, как пространство над Великобританией полыхнуло множеством взрывов и Остров погас.

— Вот тебе и блэкаут, — сказал я. — Ай-яй-яй, какое горе, какое горе…

А потом над Британскими островами вспухло огненное облако.

— Хорошо, что они выслали наших послов, — подумал я. — Правильно сделал, что позволил сбить тот южнокорейский самолёт в первого сентября восемьдесят третьего года.

Полёт «Боинга-747» был строго синхронизирован с полётом разведспутника «Ferret-D». Космический шпион появился над Чукоткой в ночь на 1 сентября, в 18 часов 45 минут, и в течение примерно 12 минут летел восточнее Камчатки и Курильских островов, прослушивая советские радиоэлектронные средства, работающие в обычном режиме. На следующем витке «Феррет-Д» появился над Камчаткой как раз в момент вторжения самолёта-нарушителя, фиксируя деятельность наших радиотехнических средств, изменивших режимы работы. Наконец, было установлено, что третий виток с абсолютной точностью совпал с последующим, третьим этапом полёта «Боинга-747» над Сахалином. Предоставленные общественности данные показали: не объяснишь случайностью такое точное совпадение полёта самолёта-разведчика и спутника-шпиона.

Эти сведения, озвученные на пресс-конференции, собранной для зарубежных журналистов шокировали мировую общественность, но не сильно повлияли на обострение взаимоотношений. Они была запланированы заранее.

США сообщили, что он был сбит по ошибке, так как в ПВО СССР считали целью «60–65» разведывательный самолёт США. Однако наши представители опровергли «передёргивание».

Действия Советского Союза вызвали волну возмущения и протеста в США и Республике Корее. Президент США Рональд Рейган назвал происшествие «преступлением против человечества, которое никогда не должно быть забыто» и «актом варварства и нечеловеческой жестокости». Также Рейган заявил, что после завершения разработки система навигации GPS будет свободно доступна для гражданских применений, таких как воздушная навигация.

Особое возмущение и гнев после катастрофы выражали в Республике Корея, в это время ещё не имеющей дипломатических отношений с СССР. В Сеуле прошли многотысячные акции и шествия протеста против действий СССР, были сожжены советские флаги.

Так как СССР не признавал себя виновным, а настаивал на умышленной операции зарубежных спецслужб на территории Советского Союза, США и Европейские страны выслали послов и закрыли наши посольства.

А мне того и надо было, честное слово. Я понимал, что активное развитие народного хозяйства СССР и рост благосостояния Советского народа равнодушных в мире не оставит. Мир начал делиться на тех. Кто радовался этому и на тех, кто рассчитывал на другое «развитие» СССР. Подрывные элементы в правительстве продолжали и даже активизировали свою работу. «Спящие» должны были проснуться после того, как СССР «обгадится», сбив гражданский самолёт.

Провокацию эту я ждал. Мы с Юрием Владимировичем ждали. Я предоставил Андропову дополнительную информацию в виде фото и видеодокументов подготовки рейса и загрузки его специальным разведывательным оборудованием.

Эти фото и видео тоже были показаны по советскому телевидению. Хм… И зарубежная пресса среагировала на них, но не так, как мы рассчитывали. Всех удивила поразительная детальность фото и видеоматериалов, то есть — уровень спутникового оборудования.

Однако наши разведывательные материалы именно из-за их качества объявили подделкой и вой только усилился. И вот тебе «здрасте». Или, вернее, «гудбай Британия, а-а-а-а…»

В Челноке зазвонил телефон.

— Слушаю, — сказал я.

— Что происходит? — спросил голос Ивашутина.

— Вы про Британию? — уточнил я.

— Да, — коротко ответил Пётр Иванович.

— Британцы установили контакт с другими инопланетянами, но те самоликвидировались. Как демоны, помните в «Иване Васильевиче»?

— Ты всё шутишь? — буркнул начальник ГРУ.

— Да какие тут шутки? Сам едва не обделался от страха. Хорошо, что была домашняя заготовка. А так бы крындец нам бы был. Вернее — вам был бы крындец, СССР. Шло вторжение. И, кстати, ещё не закончилось. Часть инопланетных, хм, граждан проникло на территорию материковой Европы. К нам проникнуть не смогут, но там беды наделают.

— Такой же, как в Британии? — спросил Ивашутин.

— Не знаю пока. Эта раса нам не знакома. И её возможности. Но, похоже, что мы вовремя успели закрыть открытые ими порталы и они не смогли перетянуть сюда свои основные средства вооружения. Самих, хм, диверсантов, я думаю, мы зачистим.

— Хм, — неопределённо хмыкнул Ивашутин и отключился.

Потом звонил Дроздов. Поговорил и с ним.

— Вы бы приехали лично, Юрий Иванович, — попросил я.

Дроздов приехал. И мы с ним «перешагнули» на наше место у озера возле Васильсурска, где когда-то охотились. С Флибером Челнок мог двоиться, троиться и множиться, оставаясь быть доступным во всех параллельных мирах.

— Чай, кофе, коньяк? — спросил я.

— Водки хочется, — сказал Юрий Иванович и продолжил. — Значит, наша работа в Британии всё?

Я кивнул.

— Ты знал? Поэтому ты и рекомендовал мне свернуть работу в Великобритании и вывести агентов?

— Я знал, что это когда-нибудь случится. И это «когда-нибудь» случится скоро. Ну, сколько можно терпеть, когда тебе упорно гадят на голову? Ведь это какой-то, м-м-м, позор. Все всё знают, друг другу улыбаются, а один тут же гадит.

Дроздов улыбнулся.

— Это политика. Мирное сосуществование.

— Мне не нравятся те, кто мне гадит на голову. Мы строим социальное общество, а нам мешают. И не только политическими методами, но и войнами. Так зачем нам терпеть? Мы можем себе позволить уничтожить врага. Который сам себя, не скрываясь, называет нашим врагом. Так, почему бы нам его не уничтожить раз и навсегда? Я бы, откровенно говоря, ещё бы и Америку накрыл медным тазом.

— И тебе не жалко тамошних жителей? — спросил Дроздов.

— А кто наших жителей жалел, жалеет и будет жалеть? Ведь это США с Британией спровоцировали мировые войны в Европе. Им, видите ли, кризис нужен. А мы? А потом? И всё им прощать? Один президент начнёт войну, обгадится, другой говорит: «Ах, как плохо он поступил! Я вам друг». Третий приходит и снова война… Что это за качели? Не друг — значит враг. Мы сильнее, значит…

Я горячился, но я знал и прошлое, и настоящее, и будущее, причём повторенное многократно. Причём, мной многократно изменённое. Как я только не изгалялся и не прогибался перед англосаксонскими уродами. Результат получался один. Дай, дай, дай… И ничего взамен. Это что за подход к сотрудничеству с позиции силы?

— А теперь мы — сила. А Британии просто нет. И Соединённых штатов не будет и мне лично насрать на общественное мнение. Как и Британии, как и Соединённым штатам и на наше, и на мировое. Им насрать, а почему я должен на него обращать внимание?

— Есть другие центры силы. Их ты тоже станешь подавлять?

— Например? — спросил я.

— Например — арабы, турки.

Я посмотрел на Дроздова и усмехнулся. Водка была прохладной, огурчики с капусткой — терпко-солёными, оливки жирными. Хорошо…

— Вы же знаете, Юрий Иванович, что и арабы, и турки без Британии существа мирные.

— Да? — удивился Дроздов. — Не знал.

— Если им предварительно навалять хорошенько, — сказал и рассмеялся я. — Силу они хорошо чувствуют. А мы бивали их и не раз. Только Британия сдерживала Россию от захвата проливов и Индии.

— Хочешь захватить проливы? — усмехнулся Дроздов.

— Почему бы и нет? Кто такие турки и откуда они пришли в Византию?

— Ну-у-у… Это было так давно… Тринадцатый век… Хочешь перекроить карту мира и забрать Византию? Третий Рим?

Я покрутил головой.

— При правильном и бережливом отношении к нашим землям, СССР собственных ресурсов хватит надолго. Зачем нам другие земли? Нам даже проливы не нужны, собственно. Экспорт сократился втрое, импорт в пятеро. Страна сама на себя работает. Но если станут препятствовать проходу наших судов и кораблей сделаем не проливы, а залив.

В восемьдесят втором году была принята «Продовольственная программа СССР на период до девяностого года». И планы не расходились с результатом. Если в том же восемьдесят втором году СССР импортировал зерна более двадцати девяти миллионов тонн, то в девяносто четвёртом — ноль. А в ином настоящем импорт зерна увеличился бы до сорока пяти миллионов тонн.

А мяса раньше СССР импортировал четыреста восемьдесят четыре тысячи тонн. Сейчас тоже удовлетворялись своим. И уже даже не моим импортным, а, действительно, своим. За два года прогресс не стоял на месте. Возникли животноводческие комплексы, завезены перспективные мясные породы крупного рогатого скота, свиней, птицы, молочные породы коров, рунные и мясные породы овец. Вот так вот сразу, да.

Возглавивший после смерти Андропова партию и страну Черненко свернул начатый Юрием Владимировичем курс преобразований, однако многие полезные начинания были не только продолжены, но и ощутимо расширены. Он видел пользу взаимосотрудничества с «пришельцами». Черненко стал открыто употреблять слово, «перестройка».

— В серьёзной перестройке нуждаются система управления страной, весь наш хозяйственный механизм, — говорил Черненко. — Она включает в себя широкомасштабный экономический эксперимент по расширению прав и повышению ответственности предприятий.

Он говорил, мы делали. Говорить тоже очень даже надо было. И говорить много. И говорили, говорили, говорили. А люди видели, что слова совсем не расходятся с делом и на полках в магазинах гречка есть. Как и другие продукты: крупы, мясо, птица, молоко, хлеб, мука.

— Так, э-э-э, что там сейчас, в Британии?

— Ничего, — сказал я. — Помните, как варвары Рим разрушили? Примерно такое же, только страшнее. Слышали же, что передают зарубежные радиостанции?

— Радиация?

— Нет. Радиации нет.

— И всё-таки?

— Хм. Фотографии Хиросимы видели?

Дроздов кивнул.

— Ну, вот. То же самое, только в сто раз сильнее. Там не осталось никаких зданий или сооружений. Горячая обожжённая, местами расплавленная земля.

— То есть, посылать гуманитарную миссию…

Я покрутил головой.

— Нет там никого и ничего.

— Ты так легко об этом говоришь? — пожал плечами Дроздов. — Ты себя нормально после этого чувствуешь? Там же было около шестидесяти миллионов только граждан Великобритании…

— А они как себя чувствовали, когда уничтожили Хиросиму и Нагасаки? Мучились угрызениями совести? А наши тридцать миллионов, погибшие во второй мировой? А в первой мировой? Не… Я считаю, что лучше один раз бахнуть, чем потом…

— Но ты же не они? — то ли спросил, то ли заявил Юрий Иванович.

— Зря вы так думаете, если считаете меня гуманистом. Я отнюдь не гуманист, потому что видел людей и знаю их лучше вас. Причем, одних и тех же людей в разных ситуациях. Человек — очень разный. Да и вы это тоже знаете. Мы живём здесь и здесь наш народ. Я не хочу, чтобы наш народ гиб в чужих или кем-то спровоцированных войнах. Я не хочу иметь врагов. Живыми. Друзей — да. Но…

Дружба народов это миф. Каждый народ преследует только свои интересы. Подобие дружбы возможно только с сильным, терпеливым и… Не скажу, что «добрым». Скорее — справедливым. Мы сильные и справедливые. И дружить готовы со всеми, однако… На взаимовыгодных условиях. Если нет, то это уже благотворительность. И мы готовы в ней участвовать, но… Есть нюансы.