— Да-да… Я пришёл дать вам волю, хлеба и зрелищ, — продолжил размышлять я.

Хотя… Чего тут размышлять? Мне, допустим, было понятно, как действовать, чтобы наполнить прилавки магазинов. И примером было общество потребления, возникшее в России в двухтысячных годах. Ведь мы, приходя в магазин или на рынок в начале двухтысячных, не задавались мыслью откуда поступали продукты и иные товары. И не пеняли на государство, что товары, в основном, были импортные. Ну, импортные и импортные. Владивосток неплохо жил на китайских товарах и продуктах. Центральная Россия — на Турецких. Есть товар и, что главное, есть деньги его купить — и это хорошо.

Потом появились супермаркеты и свои производители. Отлично! Но импортных товаров меньше не стало. И уже в двадцатых годах мы стали предпочитать своего производителя. Даже китайцы приезжали в Хабаровск и Владивосток за нашими продуктами. То есть — государство создало условия и производства появились. Продовольственная безопасность однако!

Вот и я сначала планировал заполнить прилавки «своим» товаром, неважно откуда появившимся. Для этого надо было создать несколько логистических хабов, с подъездными автомобильными и железнодорожными, путями.

Одним их таких хабов я предложил сделать законсервированный док номер два Владивостокского Дальзавода. Он находился в аварийном состоянии и в самом первом варианте своего изменённого будущего я уже использовал это место для создания компьютерного кластера. Удобное место и, что самое главное, свободное и в это время и позже. И здесь, чуть позже, можно поставить настоящие производственные цеха чего-нибудь. Не придумал ещё чего.

Потому, что настоящие высокотехнологические производственные линии встанут на профильных предприятиях в рамках их «модернизации», которая начнётся уже сейчас.

Мы проводили совещания за совещанием с министрами их замами. Начали с межведомственного совещания с представителями Министерств химического и нефтяного машиностроения, нефти и газа. Я знал, что в это время темпы разработки перспективных моделей машин и комплексов для химической, нефтехимической и нефтегазовой отраслей отставали от растущих потребностей народного хозяйства. Часто министерство было вынуждено фокусироваться на модернизации уже выпускавшегося, нередко морально устаревшего оборудования, а не на прорывных инновациях. Не задавая неудобных вопросов министру Брехову, я предложил Константину Ивановичу помочь с высокими технологиями, проектированием необходимого оборудования и производством деталей и компонентов.

В качестве примера я продемонстрировал нефтехимический комплекс со сложной интегрированной системой, которая перерабатывает углеводородное сырьё (нефть, природный газ, попутные нефтяные газы) в широкий спектр продукции с высокой добавленной стоимостью: полимеры, каучуки, базовые химические вещества.

— Сырьевая база, — сказал я, — пункты приёма нефти и газа, резервуарные парки, насосные станции. Технологические установки: реакторы, ректификационные колонны, печи пиролиза, системы очистки.

Я показал это всё на голограмме.

— В основе лежат методы глубокой переработки углеводородов:

Пиролиз — термическое разложение сырья для получения олефинов (этилен, пропилен) и ароматических соединений.

Каталитический крекинг и гидрокрекинг — расщепление тяжёлых фракций в присутствии водорода для повышения выхода светлых нефтепродуктов и сырья.

Полимеризация — синтез полиэтилена, полипропилена и других полимеров из олефинов.

Алкилирование и окисление — получение промежуточных продуктов (этилбензол, фенол, ацетон).

Оксосинтез — производство кислородсодержащих соединений (спирты, альдегиды).

Главное отличие от существующих произвводств — цифровизация и таких технологий, как: интеллектуальные системы управления, нанокатализаторы на основе цеолитов, металлов платиновой группы и композитов для повышения эффективности реакций и снижения энергозатрат. Гибридные процессы: сочетание каталитических методов с мембранными технологиями, плазмохимией и электротермохимическими процессами для повышения селективности и снижения энергопотребления. Экологическая направленность: внедрение технологий снижения выбросов, переработки отходов и использования возобновляемых источников энергии.

У нефтехимиков, естественно, отпали челюсти, хотя больше половины сказанного мной они и не поняли.

— Комплекс предлагается поставить на Астраханском газоконденсатном месторождении, которое открыто в семьдесят шестом году и которое до сих пор не освоено.

— Как это, поставить комплекс? — спросил министр газовой промышленности Василий Александрович Динков. — Мы же говорим о машиностроении или нет?

— Мы говорим о машиностроении, да, но всё оборудование мы готовы поставить вам прямо сейчас. А технологии и производство вы осваивайте. Не один ведь комплекс надо ставить. Да и любое оборудование и механизмы потребуют со временем ремонт или замену.

— Состав сырья на этом месторождении содержит очень высокую долю «кислых» компонентов: сероводород — около 22–28% и углекислый газ — 12–16%. Из-за этого требуются особые технологии: нужно не только добывать газ и конденсат, но и эффективно перерабатывать или захоранивать токсичные и коррозионно-активные компоненты.

— Наш комплекс позволит отказаться от захоранивания, — сказал я.

— М-м-м… Когда вы готовы поставить оборудование?

— Хоть сейчас, — сказал я. — Мы уже сегодня предоставим вам проектные документы и предложения по подготовке площадки. В принципе, готовы уже сейчас доставить туда технику и приступить к работам по нулевому циклу. Вы же понимаете, транспортные вопросы нас не затруднят. Создание пространственного перехода позволяет доставлять оборудование из одной точки в другую несмотря на расстояния.

Я бы мог сказать ещё и «миры», но воздержался.

Все присутствующие переглянулись.

— Невероятно, — сказал министр нефтяной промышленности Николай Алексеевич Мальцев и спросил. — И, если я правильно понял ваш посыл, точно такой же комплекс можно установить и рядом с нефтепроводом или месторождением.

— Можно. Причём и в этом случае мы уже сейчас готовы начать его установку от слова «сию минуту».

— А проект под место?

— Проектирование с привязкой объекта к указанному вами месту, займёт от силы пять минут и чуть меньше времени на его распечатку. Искусственный интеллект!

Я поднял указательный палец вверх, как шофёр грузовика из «Кавказской пленницы», когда говорил «внутреннего сгорания».

— Хорошо вам, — вроде, как про себя, сказал, вздохнув, Мальцев. — У вас искусственный интеллект, а у нас и простого не очень-то много.

— Ничего, — сказал я. — Мы потому и решили помочь именно вашему обществу, потому, что на протяжении веков вы сталкиваетесь с нежеланием ваших соседей обмениваться с вами не только технологиями, но и обычными научными знаниями. Причём, сами они, в буквальном смысле, крали идеи ваших учёных, и выдавали их за свои, игнорируя право первого.

— Откуда вы знаете про то, что это длятся на протяжении веков? — спросил Брехов. — Вы, что так долго за нами наблюдаете?

— Ну, а как вы думаете? — спросил я.

— Значит все встреченные НЛО — действительно корабли инопланетных цивилизаций?

— Не все, — неопределённо сказал я. — В космосе много всякого.

Я знал, что многие заводы министерства химического и нефтяного машиностроения СССР работали на пределе возможностей: ощущался дефицит квалифицированных кадров (инженеров, рабочих высокой квалификации), современного инструмента, технологической оснастки. Производственные мощности не всегда соответствовали планам по выпуску требуемого объёма продукции.

Потому я и пошёл таким путём. Сначала дать, что можно, в том числе и кадры, а потом уже создавать заводы по изготовлению оборудования и готовить под эти заводы кадры улучшенной квалификации и культуры высокотехнологичного производства. А пока всё сам, всё сам, аки пчела.

Потом мы встретились с представителями Министерства станкостроения и инструментальной промышленности. С его министром Иваном Степановичем Силаевым мы быстро нашли взаимопонимание. Вероятно сказалось его общение с предыдущими товарищами из министерств нефти и газа.

Иван Степанович Силаев ранее возглавлял министерство авиационной промышленности, а теперь был ещё и членом Центрального комитета КПСС.

Проблемы во всех министерствах были одни и те же и основывались на одних и тех же причинах. Нехватке квалифицированных кадров и отсутствии доступа к новейшим технологиям. К сожалению СССР больше смотрел на то, что разрабатывают и внедряют за рубежом, чем на собственные идеи. Внедрение собственных изобретений тормозилось своими же бюрократами.

Проблема внедрения собственных изобретений в СССР действительно была системной и во многом вытекала из самой природы плановой экономики. Изобретатель часто оказывался в ситуации, когда даже при наличии удачной идеи и даже патента у него не было реальных рычагов, чтобы запустить её в производство.

Внедрение часто тормозилось из-за того, что оно могло нарушить уже утверждённые планы выпуска продукции. Существовала серьёзная диспропорция: множество идей создавалось в НИИ и КБ, но далеко не все находили путь в серийное производство. Часто изобретатель и производственник не понимали друг друга: у них были разные цели и критерии оценки успеха. Для преодоления этого разрыва создавались научно-производственные объединения (НПО) и межотраслевые научно-технические комплексы (МНТК), но кардинального решения они не дали. Но про науку часто шутили, что «это удовлетворение собственного любопытства за государственный счёт».

Но науку я решил «оставить на десерт», как говорится, а пока занимался промышленностью, в том числе и «лёгонькой».

Пришлось «призывать» себе в помощь «советников-консультантов» и расставлять их на все направления развития народного хозяйства СССР. Наш Челнок превратился в своего рода министерство. Он сразу, ещё при приземлении, имел форму четырёхгранной пирамиды и таким и остался. Только переливаться всеми цветами радуги перестал.

В Челноке сейчас имелся лифт, на котором сотрудники министерств и ведомств, могли подняться на нужный им этаж и обсудить с консультантами все вопросы, касающиеся взаимодействия. На каждом этаже имелась огромная карта СССР, изображённая прямо на полу с указанными на ней предприятиями определенной отрасли народного хозяйства, столы, кресла офисное оборудование.

Челнок так и стоял в аэропорту Внуково на резервной вертолётной площадке. Он был небольшой по размеру, всего-то с двадцатиэтажный дом, и переставлять его не было необходимости.

Логистические хабы, через которые началось снабжение граждан СССР «товарами народного потребления» появились не только во Владивостоке, но и почти во всех областных центрах. Почти не изменилось снабжение в тех регионах, где оно и так было на должном уровне. Например, в Москве и других столицах союзных республик снабжение было неплохим. А за счёт поставок в регионы «инопланетной» продукции, в Москве наступило изобилие. Но и в других городах и весях страны, даже в самых отдалённых, со складов и баз в местные магазины стали поступать такие товары, которых в глубинке, например, отродясь не видели. Особенно это почувствовалось перед Новым годом.

Колбасы, сыры, мороженые мясо и рыба, конфеты, пряники-печенье, овощи-фрукты и соки и пивобезалкогольные напитки, различные, даже можно сказать, «элитные», вино-водочные изделия.

Моментально проявились злоупотребления. Какая торговля без этого? Однако, пропавшие в первый же день с прилавков и появившиеся на рынках товары, на следующий день в магазинах появились снова. Товары исчезли снова и снова же появились на третий день. И тогда, затаренные под жвак, перекупщики поняли, что «прогорячились», потому, что и в соседние города и сёла товары тоже поступали с удивительной регулярностью.

Тогда торговая мафия попыталась прервать поставки, лишив логистические хабы транспорта. Просто перестали отправлять за товаром грузовики. Но у нас грузовики имелись собственные. А нерадивыми торгашами занялся комитет государственной безопасности. Почему он, а не милиция? Да потому, что в данном случае имелся состав государственного преступления, а именно «Вредительство», то есть действие или бездействие, направленное к подрыву промышленности, транспорта, сельского хозяйства, денежной системы, торговли или иных отраслей народного хозяйства, а равно деятельности государственных органов или общественных организаций с целью ослабления Советского государства, если это деяние совершено путём использования государственных или общественных учреждений, предприятий, организаций либо путём противодействия их нормальной работе, — наказывается лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с конфискацией имущества.

Всё дело в том, что в марте этого, тысяча девятьсот восемьдесят первого года прошёл двадцать шестой съезд КПСС, где утвердили «Основные направления экономического и социального развития СССР на 1981–1985 годы и на период до 1990 года». Этот документ лёг в основу одиннадцатой пятилетки.

Главная задача виделась так: обеспечить дальнейший рост благосостояния советских людей за счёт устойчивого развития народного хозяйства, но уже с упором на качественные изменения, а не только на экстенсивное расширение. Для этого ставили целый комплекс целей:

Ускорить научно-технический прогресс. Сделать ставку на внедрение передовых технологий, особенно в тяжёлой промышленности.

Перевести экономику на интенсивный путь развития. То есть добиваться роста объёмов производства не за счёт вовлечения новых ресурсов, а за счёт качественного улучшения технической и технологической базы: повышения производительности труда, улучшения качества продукции и услуг, более рационального использования производственного потенциала.

Рациональнее использовать все виды ресурсов. Это касалось сырья, энергии, материалов — всемерная экономия.

Улучшить качество работы во всех отраслях.

Совершенствовать управление. Усилить ориентацию на достижение лучших конечных народнохозяйственных результатов, повысить ответственность кадров на всех уровнях.

Укрепить трудовую дисциплину.

Отдельно выделяли задачи в конкретных сферах:

В промышленности — модернизация производства, чтобы регулярно (примерно раз в 5–7 лет) обновлять ассортимент товаров, лучше отвечать на меняющиеся потребности людей.

В строительстве — внедрение прогрессивных технологий и техники, чтобы повысить производительность труда, увеличить фондоотдачу, снизить материалоёмкость и себестоимость работ.

В сельском хозяйстве — ставили задачу наращивать производство, чтобы обеспечить страну продовольствием. Позже, в 1982 году, это вылилось в принятие «Продовольственной программы СССР на период до 1990 года».

В социальной сфере — продолжать работу по повышению уровня жизни, развивать систему образования, здравоохранения, культуры.

Однако на практике при реализации плана сразу намечались сложности: в некоторых регионах (например, в дальневосточных областях) не удалось бы в полной мере выполнить плановые задания по жилищному строительству и обеспечить товарами даже первой необходимости.

Именно поэтому моя инициатива пришлась руководству СССР как раз кстати. А народ, хоть и удивился тому, что прилавки и витрины магазинов вдруг заполнились дефицитом, но восприняли это как закономерность. Ну, как же, обещали ведь. В коммунизм никто, конечно же не верил, а вот что вот-вот наступит развитый социализм очень даже рассчитывали. Работали ведь! Планы перевыполняли ежегодно! Значит давай! Вот государство и выдало на гора. Не зря же на съезде сказали. Значит готово уже было всё.