На мне был «надет» облик седовласого бородатого старца в свободном, балахонистого типа, бежевом костюме и туфлях такого же цвета. Похоже выглядели и трое, сопровождавших меня, ботов. Челнок, из которого мы вышли, только что приземлился в аэропорту Внуково. Прямо на глазах тысяч пассажиров, ожидающих вылета своих, задерживающихся по понятным причинам, рейсов. Однако пассажиры не роптали.

Челнок был красив, огромен и радужно переливался, как облако на закате. Таким он и предстал в газетах, журналах, телевидении и в киножурналах перед показом фильмов в кинотеатрах. И фотожурналистов и кинооператоров и других наблюдателей допустили в аэропорт. Мы помахали встречающим руками и устроившись в автомобиле-кабриолете «ЗИЛ-115В» отправились из Внуково в Кремль и остановились перед зданием Президиума Верховного Совета СССР.

Здесь нашу делегацию встретил министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко, его замы и некоторые члены Верхового Совета. Очень скромно встретили. Без рукопожатий, но опять же с кино и фотосъёмкой, представителями иностранных и советских средств массовой информации.

— Здравствуйте, — сказал я на наречии одного из народов Тохов.

Универсальный лингвофон перевёл.

— Здравствуйте, — поздоровался Андрей Андреевич. — Мы рады приветствовать инопланетных друзей на нашей земле. Добро пожаловать в СССР, оплот мира и гарант безопасности!

— Мы тоже рады видеть вас и уверены, что наши намерения и совместное обоюдовыгодное сотрудничество принесёт планете Земля мир, согласие и благополучие.

Мы заранее согласовали реплики, предназначенные для стороннего уха и регламент встречи, подразумевающей, как открытый так и закрытый протоколы о намерениях.

Что я посчитал возможным сделать предметом заинтересованности инопланетян? Пищу. Экспорт продуктов питания, а именно: овощей-фруктов, специй, мясо-рыбу-птицу-молоко. А для этого мы, хм, инопланетяне, готовы предоставить технологии и помочь в увеличении производства. О чём мы, хм, давно договаривались и даже адаптировали инопланетные технологии к уровню производственных сил и отношений. Это официальная версия. Она лишь слегка пересекается с неофициальной.

Реально, никакие продукты мне не нужны и они будут тоже пущены во внутренний торговый оборот СССР, а вот денежные средства, вырученные за них, да. Не за овощи-фрукты, вырученные, конечно, а за пшеницу, рожь, овёс, отправленные на внешний рынок. Часть моей доли будет отправлена в качестве гуманитарной помощи для поддержки африканского населения. Как показала история, народ этих стран добро помнит, как помнит и зло колониализма.

Еда всегда была, есть и будет источником радости, если она есть, и страданий, если её нет. И даже если она есть, приедается любая вкусная пища. И не толькоприедается, но и становится вредной, если пища однообразна. Не зря короли отправляли за моря экспедиции за пряностями. Поэтому я посчитал, что такой мотив будет понятен всем. Пряности многим сегодняшним миллиардерам принесли первичный капитал.

В забитом битком зале Верховного Совета я прямо над головами присутствующих создал голографическое изображение одного из городов-мегаполисов Тохов. Большинство из них тоже любили жить колониями. Потому инфраструктура городов была сильно похожа на Земную. Кроме транспорта, конечно, у Тохов, в основном, летающего.

Для демонстрации я взял свою память в которой отпечатались дни моего нахождения у Тохов. Особенно воодушевились «зрители», когда увидели «движуху» в чужой солнечной системе. Я ведь учился управлению космическим крейсером и налетал не мало космо-часов. Теперь пригодилось и это.

После демонстрации инопланетной жизни, отвечал на вопросы. Рассказал, что устройство общества напоминает коммунизм, но с элементами диктатуры пролетариата. Управляет всеми производственными процессами искусственный интеллект. Управляет обществом совет старейшин. Заинтересовало и то, и то. Долго объяснял про искусственный интеллект. Про автоматические процессы в СССР уже знали.На многих заводах стояли автоматические линии, например, — расточки двигателей, других агрегатов. А искусственный интеллект заинтересовал, да. Особенно то, что он может всё учитывать и самостоятельно перенастраивать производство, корректировать планы, рассчитывать количество необходимых материалов.

Наконец-то кто-то задал вопрос про моих сопровождающих. Что, де, сидят и молчат?

— Это мои телохранители, — объяснил я. — Они не живые в обычном понимании этого слова. Биороботы.

— Они, кхм, очень похожи на, кхм, людей, — сказал Андрей Андреевич Громыко, сидевший рядом с одним из ботов. — И что они могут делать?

— Всё человеческое и немного больше, — сказал я, улыбнувшись. — Они могут быть прекрасными помощниками. Да и работниками тоже.

— И много у вас таких роботов? — спросил маршал Огарков.

— Достаточно, — сказал я. — Но солдат мы из них не делаем. Есть много других форм, более приспособленных к боевым действиям.

— У вас тоже есть войны? — спросил маршал.

— Конечно. Соперничество за жизненное пространство в космосе не прекращается. Честно говоря, даже и не понимаю, почему вас ещё не захватили какие-нибудь Арсанты. Они находятся в постоянном поиске живых планет. Таких, как ваша Земля.

— А вы?

— Нам хватает своей системы. У нас немногочисленное сообщество, но очень технологичное. Благодаря уникальным технологиям мы создаём и контролируем пространственные коридоры в космосе, служащие транспортно-торговыми путями. Не будет нас, не будет коридоров, а это сильно повлияет на торговлю. Кстати… Благодаря нам вы сможете торговать и с другими мирами. Но это может случиться чуть позже.

— Что для этого надо? — спросил Андрей Андреевич Громыко.

— Нужно, чтобы вы перестали воевать друг с другом, — сказал я.

* * *

За коммунизм, про который сказал Дроздову с Ивашутиным, — это я пошутил, конечно. Проверил, так сказать, на готовность. Оказались не готовы. Но про всё остальное — совсем не шутил. Первый караван с продовольствием, оборудованием и материалами пошёл на Анадырь на следующие сутки после встречи в Кремле. Из Владивостока. Стоял сентябрь. Навигация заканчивалась, но задействовали ледоколы и всё прошло благополучно.

Мы с Флибером не стали проводить на Чукотке «терраформирование», под которым я конечно же подразумеваю не изменение климатических условий, а «банальное» изменение почвенного состава и глубину залегания мерзлоты. Хотя поначалу такая идея была. Нет. Возвели небольшую но высокую теплицу из сэндвич-панелей, с обогревом и освещением, поставили гидропонику и стали ждать урожай. Справлялись со всеми хлопотами боты. Урожая зелени едва хватит на «подкормку» детей в детских садах и интернатах, но мне хотелось показать, что идея не мёртвая, а вполне себе реализуемая.

Для меня всегда было удивительно то, что на Чукотке, при развитом оленеводстве и наличии лошадей якутской породы, были проблемы не только с обычными продуктами питания, но и с мясом. Казалось бы, не хочешь бить домашних оленей — бей диких. Тем более, что дикие самцы уводят домашних самок. Вредят оленеводству. Чего их жалеть? В своё время я с этим так и не разобрался, но понял одно, — если бы у населения имелись большие бытовые морозильные камеры, население могло бы заготовить и мясо оленя, которого бьют летом, и рыбу, которую, как не «удивительно», но тоже ловят летом. Да, — солят, да, — коптят, но сколько ты её съешь рыбы той, солёно-копчёной?

Оно-то понятно, что ловят и на Чукотке из-подо льда. И на реке Анадырь, и на озёрах, но это тот ещё экстрим. Да и лов начинается в марте-апреле, а осенью и зимо й что кушать?

Вот и озаботился я обеспечить жителей Анадыря морозильными шкафами, но это к весне, а сейчас наскоро поставил несколько складов с постоянной температурой плюс два градуса. И затарил склады картофелем, свёклой, морковью. Купленной не у здешних сельхозпроизводителей, а в другом мире и другом времени. Долгого хранения, да… Не могут у нас ещё так.

Не честно да? А что делать? Сейчас надо было спасать коммунистическую идею, но главное — возродить в советском человеке дух и веру в светлое будущее. А для этого все средства хороши. И…

— Вдруг получится? — думал я с сомнением про коммунизм и про человека новой формации.

Но мне тоже нужна была какая-то идея, как говорил Остап Бендер. Чтобы появился смысл жизни. Поведу их в светлое будущее за ручку. А что делать? Придётся.

И да, на счёт «светлого будущего» в буквальном смысле. Основная проблема города Анадыря этого времени, как и многих населённых пунктов нашей необъятной Родины, — отсутствие центрального отопления и электроснабжения. И обогревался и освещался город локальными дизельными генераторами и котлами. Но я в то, что работает, пока лезть не стал. Своё запитал от космического электричества и ладно.

* * *

Почему я выбрал для поддержки и «тренировки» Чукотку? А где ещё хуже чем на Чукотке, можно сказать, но нет. Имеются места в СССР и с более сложными условиями выживания: Колыма, некоторые территории Эвенкии, Таймыра. Для меня в данном случае сыграла роль доступности Чукотки в сентябре морским путём. То есть, можно было сделать вид, что дополнительный «северный завоз» обеспечил Советский Союз из стратегических запасов. На Колыму, Эвенкию и в другие «горячие» точки мы доставим продукты другим способом. И склады тоже возведём. Это дело не хитрое не только для Флибера, но теперь и для меня.

Много чему я научился пока он в нирване находился. Он в нирване, я в поиске. Он со Звездой вон о чём договорился, я научился управлять и этим миром, и параллельными ему мирами. Хм. Персики научился «выращивать», в смысле, не только персики.

Но всё-таки Флибер справился бы с той задачей, которую я взвалил на себя, гораздо легче. В конце концов его под неё и «запиливали». Управлять миром. И Флибер разрулил бы и видово-национально-государственные проблемы, раздав всем сёстрам по серьгам, как говорится. Он так бы переплёл интересы, что не стало бы выгодно воевать и даже просто соперничать. Я так не умею, потому что, — лицо, хм, заинтересованное. Заинтересованное в благополучии, в первую очередь, России.

А ещё я знаю, на что нацелен определённый слой мировой общественности. А именно, — на мировое господство. Их мировое господство над всеми. Золотой миллиард? Не-е-е-т! Какой миллиард? Тысяча человек! А остальные — девятьсот девяносто девять миллионов девятьсот девяносто девять тысяч — обслуга. Всего лишь тысяча человек хочет править миром. И то… Из них, наверное, настоящими правителями мира считают себя всего сто человек. А остальные девятьсот девяносто девять… Ну, вы поняли…

Откровенно говоря, была у меня мысль, покончить с этой проблемой кардинальным образом. Хирургическим путём, так сказать. У нас даже произошёл довольно интересный разговор с Дроздовым и Ивашутиным на той охоте-рыбалке.

* * *

— Лучше раскройте ваш план экспансии, — сказал Пётр Иванович. — Это же, как я понимаю, будет именно экспансия?

— Тихая, — согласился я. — Но, во-первых. Мы продемонстрируем свои возможности в поражении объектов на территории противника. Там взорвутся баллистические ракеты шахтного базирования. Как известно, ядерные боеголовки при попадании в н их обычного боезаряда не сдетонируют, а просто разрушатся. Останется лишь немного радиации. Бах-бах по ракетам и СССР — мировая сверх-держава.

Ивашутин от удивления раскрыл рот.

— Это возможно? — наконец-то произнёс он.

— Возможно, — сказал и кивнул головой я. — Мы объявим, что уничтожаем все ядерные боеприпасы. Говоря «мы», я имею ввиду пришельцев.

— И наше ядерное оружие⁈ — испугался Ивашутин.

— Наше нет. Я же сказал. И об этом тоже будет заявлено. Что СССР сохранил свой ядерный арсенал.

— Хм. Тогда, может лучше просто жахнуть, — улыбнувшись, спросил Дроздов и сразу, увидев наши удивлённые взгляды, сказал. — Шучу-шучу-шучу.

— Ничего себе у тебя шуточки, Юрий Иванович! Я аж вспотел. И-и-и… — Пётр Иванович посмотрел на меня. — Я не согласен с уничтожением ядерного боезапаса.

— Ядерного боезапаса потенциального противника, — напомнил я, не понимая его реакции.

— Я понял. Но… У них ведь много неядерных вооружений. Запустят они по нам обычные ракеты и наша ПВО с ними не справится. Крылатые ракеты летят над самой поверхностью. Их никакой радар не берёт. Не будем же мы, действительно, жахать по ним ядерными бомбами.

— А я бы жахнул! — сказал, хмыкнув, Дроздов. — Они бы, возникни у них такая возможность, точно жахнули.

— Сравнил жопу с пальцем, — буркнул Ивашутин. — Не уподобляйся!

— Ой-ой-ой, — дурашливо корча «рожицу», произнёс Дроздов. — Кто бы говорил! Сколько мы ликвидировали врагов народа?

— В том-то и дело, — сказал, как огрызнулся, Ивашутин. — Тебе ли не знать, сколько у них спящих агентов. Со времен «царя Гороха» масонскими ложами опутан вест мир, а в СССР только недавно очередную ложу «хлопнули». И то, ту, которую вам они сами решили отдать. Для отчётности. И если они поймут, что мы их лишили основного козыря в Большой Игре, они разбудят спящих. А спящие устроят террор. Тебе ли не знать, для чего существуют масонские ложи.

— Ну, знаю, и что? — с вызовом сказал Дроздов. — Что у нас своих «масонов» нет? Может, в конце концов, занять их тем делом, для которого их готовили? А свалить всё на пришельцев. Дескать, подлые летают… И, вообще… Лично я против легализации пришельцев. Если уж ты, товарищ пришелец, хочешь как-то «повеселиться», нагони ужасу на «Альбион». Напади среди белого дня на их военные базы. На Фарнборо, например…

У меня дрогнула душа. Я не рассказывал Дроздову про мой налёт на Фарнборо. Или рассказывал? В каких-то жизнях рассказывал, в каких-то нет. В этой? Не помню, млин! Да и не важно! У дураков, говорят, мысли сходятся. Вот и у нас с Юрием Ивановичем всегда мысли сходились.

— Ты к чему его призываешь⁈ Это же будет катастрофа!

— Да, какая катастрофа? О чём ты? Прилетит НЛО, расхреначит авиабазу и улетит. У твоего челнока есть защита? Если по нему стингером пальнут или чем помощнее.

Это Юрий Иванович спросил меня.

— Есть, конечно. Челнок — субстанция не материальная. Но он может поглощать материю. А потом эти ракеты перенаправлять.

— Да, ты что⁈ — восхитился Дроздов. — Значит, если по нему пальнут из баллистической ракеты, он её поглотит, а потом выплюнет в другом направлении?

— Э-э-э… Что-то типа такого. Только перепрошить надо будет блок самоуничтожения. Но это мгновение. И может не сразу выплюнуть, а когда угодно. Хоть через год или сто лет. Мне даже понравилась эта идея.

— Да, перестаньте вы! — разозлился Ивашутин.

— Чего ты злишься, Пётр Иванович? Мы же просто фантазируем, — попытался тогда успокоить Ивашутина Дроздов. Он фантазировал, а я прикидывал, какой вариант лучше. И выбрал вариант мирный.

— Я пришёл дать вам волю! — вспомнил я якобы изречение якобы Степана Разина.