а) Астральный аспект войны.
В 641 г. византийская Александрия покорилась арабам{16}. Вскоре сын завоевателя Египта, Абдаллах ибн Амр (ум. ок. 682), составил список чудес света из четырех предметов. Первый объект — зеркало на вершине Фаросского маяка, имеющее необъяснимое с физической точки зрения свойство. Зеркало показывало, что происходит в далеких городах. Арабов интересовал только один город — Константинополь. Обозначив свой интерес к византийской столице, они тем самым указали и ответ на вопрос, зачем им понадобилось наблюдать за этим городом. С помощью воображаемого предмета арабы хотели знать военные тайны греков.
«Рассказал Абдаллах ибн Амр ибн ал-Ас о четырех чудесах света: 1. Зеркало, прикрепленное к Александрийскому маяку. Человек, сидя под ним, видел [человека], находящегося у Константинополя, [несмотря на то, что] между ними было широкое море» (Ибн Хордадбех. § 58). Описание диковинки предельно сжато; механика устройства не объясняется. Пока лишь ясно, что зеркало позволяло преодолеть любое расстояние. До Абдаллаха никто об этом предмете на маяке не рассказывал. Мир, описанный в литературе о чудесах света, живет по особым законам.
Видимо, стоит напомнить, что на вершине маяка имелось полированное бронзовое зеркало, отражающее в ночи свет пылающего огня. О сигнальной функции маяка собиратели диковинок не пишут. Их внимание приковано к магическому свойству зеркала.
Другая группа собирателей диковинок полагала удивительной особенностью маяка стеклянный фундамент. По их версии, башня возведена в море (в реальности — на острове Фарос). И об этом также говорится в книге Ибн Хордадбеха; описание объектов не сопоставляется им. «[В числе диковинных] сооружений в Румийи — ал-Искандарийа. Говорят, что она построена в 300 году. Жители ее на протяжении семидесяти лет в полдень оставались [в помещениях] и не осмеливались выходить днем без черного покрывала, [закрывавшего] от их взора сильную белизну его стен. Его необыкновенный маяк сооружен в море на раке из стекла[16]. Там кроме своих [местных] жителей 600 000 иудеев, подвластных ее населению» (Ибн Хордадбех. § 76). Наличие разных версий указывает на то, что существовало два образа Александрийского маяка.
В персидской космографии рассказ Ибн Хордадбеха передан с искажениями; сведения о магическом зеркале маяка добавлены к сумме достопримечательностей города. Наличие сразу двух удивительных особенностей у маяка — признак избыточности диковинного.
«Искандарийа — самый большой из городов. Амр б. ал-Ас пересчитал население города: в нем проживало 2 миллиона коптов и 4 миллиона греков[17]. Остальных сосчитать не смог. Утверждают, что город Искандарийа строили в течение 300 лет. 70 лет народ носил покрывала, дабы блеск стен не слепил им глаза. 100 лет они не зажигали по ночам светильники, ибо благодаря сверканию драгоценных камней, вделанных в стены, было светло. В море прямо из воды возвели башню-маяк, в котором было 300 помещений. В верхней части маяка было установлено зеркало. В нем они могли видеть все, что происходило в Руме» (Чудеса мира. 366). Имело место и другое объяснение ночного света: с заходом солнца минарет с куполом, покрытым специальным химическим составом, освещал большую часть города. Ни ветер, ни дождь не влияли на этот свет, он угасал только с восходом солнца.
Во всех случаях, когда речь идет о магической функции зеркала Александрийского маяка, сообщается о возможности наблюдать за византийской столицей, военном сопернике Арабского халифата. Следующий текст не оставляет сомнений относительно целей наблюдения.
Для Абу Тахера ат-Тарсуси, автора «Повести об Искандаре» (XIII в.), зеркало на некой высокой башне в море является инструментом для астральных предсказаний и одновременно позволяет видеть далекие объекты. В сочинениях такого жанра проговаривается то, что обычно скрыто в нормативных произведениях. Исторический дастан Абу Тахера — находка для тех, кто стремится узнать, что творилось в коллективном бессознательном персов, искавших отдохновения в грезах в век монгольского правления. В фантазийном мире вопрос о достоверности фактов неуместен.
Маяк с сигнальной функцией Абу Тахера не интересует. Мудрец Афлатун (Платон) возвел в море башню во славу Искандара. По завершении строительства он спросил у царя, что соорудить на ее вершине. «Ты мудрец, тебе и решать», — ответил Искандар. «Взял Афлатун астролябию, на солнце направил и по солнцу возвел круглую светлицу, сделал в ней триста шестьдесят прорезей-окошек, чтобы каждый день солнце попадало в другое оконце, и так весь год, пока снова не дойдет до первого оконца — на следующий год. И когда он закончил этот купол, все мудрецы похвалили его» (Дараб-наме, с. 454). Сведения о башне с куполом, в котором 360 окошек, являются ключом к разгадке зеркала, которое также описано в повести Абу Тахера.
Далее говорится о соревновании мудрецов, изобретавших удивительные вещи. Одни соорудили на башне огромную птицу с крыльями; когда дул ветер, птица поворачивалась. Аристотель предложил соорудить внизу человека, который бы этой птицей управлял. Всех превзошел Платон. «Изготовил он зеркало, гяз на гяз[18] величиной, изобразил на нем двенадцать знаков Зодиака и исчислил вращение небосвода. А потом согласно расчету установил то зеркало поперек оси вращения небес. Затем он выровнял его по четырем сторонам света, вынес на галерею и принес на башню Искандара. Он обратил то зеркало в сторону Рума и проговорил: «Смотри!». Искандар и все мудрецы посмотрели и увидели, что какой-то человек вышел из ворот Рума, держа на плечах ребенка. Такое они в том зеркале увидели, чего никто никогда не видывал, о чем и не слыхивали. Это зеркало просуществовало до времен Умара Абд ал-Азиза: мусульмане видели каждого всадника, выезжавшего из Рума, и румийцам никак не удавалось взять верх. Румийцы пришли и сказали мусульманам, что внутри этого устройства спрятано сокровище, его, мол, Искандар туда положил, а мы теперь нашли. Мусульман алчность охватила, и они разрушили там все, сломали зеркало, сбросили купол, а сокровища никакого не нашли, потому что его там и не было. Цель же румийцев заключалась в том, чтобы уничтожить это устройство, дабы им можно было из Рума совершать нападения на мусульман» (Дараб-наме, с. 454–455).
Афлатун (Платон) в окружении Искан-дара — не случайная фигура. В арабском «Трактате о мнениях греческих мудрецов» Платону приписываются суждения о зеркале как философской категории{17}. В арабских апокрифах это уже зеркало мира. Об ангелах в одном из хадисов говорится: «Престол — их зеркало, в котором они видят все сущее». Имеется в виду, что ангелы следят за людьми для того, чтобы на Страшном Суде свидетельствовать в их пользу или против них{18}.
У Абу Тахера зеркало Платона (астролябия), инструмент для наблюдения за звездным небом, превращено в магическое оружие. Оно раскрывает военные тайны греков. У мистиков зеркало Платона становится зеркалом ангелов. Путь диковинки таков: в высших сферах есть зеркало мира, его земная копия — зеркало-астролябия — с некой башни в море перенесено на Фаросский маяк. В воображении собирателей диковинок магическое зеркало вытеснило сигнальное зеркало.
Новая функция у Фаросского маяка появилась в тот момент, когда арабы отняли Египет у византийцев. Военный арсенал арабов пополнился необычным предметом для контроля над Средиземным морем, где господствовал византийский флот.
Каким образом металлические вогнутые зеркала, направлявшие свет от огня мореходам, превратились в магическое зеркало? Арабы не сами придумали такой предмет. Ближайшая литературная параллель имеется в фантастической повести Лукиана Самосатского.
Греческий ритор и сатирик Лукиан Самосатский (120–200) написал «Правдивую историю», где рассказывает о своем путешествии на Луну к селенитам. Это были странные существа, владевшие диковинными предметами, например, одеждой из мягкого стекла и меди. «В чертогах царя я увидел еще одно чудо: на не особенно глубоком колодце лежит большое зеркало. Если спуститься в этот колодец, то можно услышать все то, что говорится на нашей земле. Если же заглянуть в это зеркало, то увидишь все города и народы, точно они находятся перед тобой. Заглянув в него, я, действительно, увидел всю свою семью и родину; видели ли они меня, об этом я не берусь сказать что-нибудь определенное. Кто не захочет поверить, тот, придя сюда, может убедиться в истинности моих слов» (Лукиан. Правдивая история. I. 26).
В другом произведении Лукиан возвращается к теме мирового зеркала, заявляя, что Луна — «не что иное, как зеркало, подвешенное над морем» (Лукиан. Икароменипп или заоблачный полет. 20). Эта же тема звучит и в диалогах Плутарха: «Клеарх говорит, что так называемый лик Луны есть видимое зеркальное отражение и подобие великого [земного] моря. Ибо отраженное зеркалом зрение естественно со многих сторон достигает того, что не видно непосредственно, а сама Луна по гладкости и блеску есть наилучшее и самое чистое из зеркал» (Плутарх. О лике, видимом на диске Луны. 3). Следующий шаг может привести нас к фессалийским колдуньям, низводившим Луну с ночного неба с помощью зеркала, но мы уклонимся от него.
Земную копию зеркала селенитов арабы обнаружили в сокровищнице дворца в Толедо, о чем со всей достоверностью сообщается в сборнике «Тысяча и одна ночь». Существовал запрет на вхождение в один из дворцов, чьи ворота были заперты 24 замками. Там находились изображения арабов на конях и верблюдах, вооруженных мечами и длинными копьями. Там же имелась книга с пророчеством: «Когда отопрут эти ворота, одолеет страну племя арабов, обликом подобных этим изображениям; остерегайтесь и еще раз остерегайтесь отпереть ворота». «А был тот город в Андалусии, и завоевал его Тарик ибн Зияд в том же году, в халифство ал-Валида ибн Абд ал-Малика из сынов Омейи, и захватил все богатства». Среди сокровищ находился столик из изумруда, книга о талисманах, эликсир, одна драхма которого превращала тысячу драхм серебра в золото. «И нашел он там зеркало, большое, круглое и дивное, сделанное из разных составов для пророка Аллаха Сулаймана, сына Дауда, — мир с ними обоими! И когда посмотрит в него смотрящий, он увидит воочию все семь климатов[19]»{19}. Это самый яркий пример присвоения чужой диковинки. Андалусская легенда известна Ибн Хордадбеху, но зеркало среди сокровищ не значится{20}.
В «Книге путей и стран» Ибн Хордадбе-ха (885 г.), помимо списка чудес света из книги Абдаллаха ибн Амра, изложены впечатления двух очевидцев, исследовавших маяк в Фаросе: «Абу Бакр ибн Умар ал-Кураши и Абдаллах ибн Абу Талиб ал-Кураши, уроженцы округа Тунис в ал-Магрибе, рассказали мне, что по окружности Александрийского маяка расположены 366 помещений. На вершине [маяка] есть храм. Один-два всадника поднимаются на эту вершину без всякой лестницы. Конные и пешие взбираются на его вершину по винтовой дороге, — ведь так же взбираются всадники и пешие на минарет в Сурра ман ра'а. Этот [маяк] — на берегу моря, и волны бьют в его основание. Ни один корабль не может войти в город, минуя маяк» (Ибн Хордадбех. § 58). Выше было приведено сообщение из той же книги Ибн Хордадбе-ха, где говорится о том, что маяк возведен в море на стеклянном фундаменте. В литературе о диковинках конкурируют разные описания этого объекта.
Чем интересны сведения очевидцев в исторической перспективе? Статуя Зевса исчезла с вершины маяка, уступив место другому символу — храму. Поразительным образом Ибн Хордадбех, собиравший диковинки дальних стран, не расспросил собеседников, видевших маяк, о магическом зеркале. Пожалуй, это самое труднообъяснимое обстоятельство. Тем не менее в диалоге с тунисцами прозвучало нечто важное.
Обратим внимание на число в 366 внутренних помещений маяка и привлечем для сравнения легендарное предание персов о куполе с 365 отверстиями.
В зороастрийском «Сказании об Ануширване» рассказывается о том, как по приказу персидского царя возвели астральный купол на высоких колоннах, позволяющий следить за движением солнца. «Он распорядился заложить сад (цветник), в котором соорудили четырехарочный павильон[20] с четырьмя колоннами, каждая колонна высотой в 30 гязов. Колонны выполнены из мрамора, фундамент — из оникса, капители («голова») — из красного халцедона. На сводах установили купол с 365 окнами («отверстиями»). Так как каждый день солнце светит в одно из окон в куполе, по нему определяют, в каком знаке зодиака и каком градусе солнце находится. По завершении строительства купола [шаханшах] позвал в гости хакана [тюрков], кесаря Рума, царя Индии и китайского императора. Принимал он их под этим куполом. [Ануширван] учредил празднование Ноуруза и Михрагана. Все дивились [изобилию] казны, которую собрал Ануширван. Каждого из венценосных гостей он жаловал столькими дарами, что их описать невозможно»{21}. Встреча царей прошла в знаковом месте.
В древней астрономии тело Земли делится на 360 равных частей, причем каждой земной части соответствует часть небесного свода, и они именуются градусами. Небесный свод условно разбит на знаки Зодиака, и каждый небесный градус — это 392 542 фарсаха. Число 366 (360) указывает на включение той или иной постройки в астральный контекст. И он легко прочитывался собирателями диковинок. «Весь небесный свод делится на 360 частей — так считают ученые Рима, Индии и Вавилона. Они разделили его таким образом, потому что определили [путь солнца по] небосводу, разделили его по созвездиям на 12 частей и определили, что солнце проходит каждое созвездие за месяц, а все созвездия за 360 дней. Благодаря этому делению они создали систему [отсчета] времени и [определения срока] затмений и с их помощью изобрели измерительные приборы, астролябии, на которые нанесли эти деления» (Ибн ал-Факих, с. 90–91).
Астролябия — инструмент, с помощью которого измеряют координаты небесных светил на небесной сфере. Греческое слово ἀστρολάβον ал-Бируни переводит как «зеркало звезд». Перевод неточен по смыслу, но приемлем в астрологическом плане. «Что такое астролябия? Это греческий инструмент, они (греки) называли его астролабон, то есть зеркало звезд. Хамза ал-Исфахани выводит это [название] от персидского ситара-яб — «находящий звезды». [При помощи] этого инструмента наиболее легко и правильно определяют время и узнают истекшую часть дня и ночи и выполняют большое число других действий» (ал-Бируни. Астрономия, с. 150). Далее в трактате ал-Бируни дано подробное описание устройства астролябии и приложены рисунки.
Суммируем наблюдения. Александрийский маяк с числом помещений, равным числу дней года, башня Искандара с куполом, в котором было 360 окошек, и зеркало в форме астролябии, сделанное Платоном, указывают на то, что маяк воспринимался арабами как древний храм, где греки поклонялись небесным светилам, которые управляют миром и являются посредниками влияния высшего начала.
Путешественник Абу-л-Касим ибн Хаукал ан-Нисиби, посетивший Северную Африку, Испанию, Месопотамию, Иран и часть Индии, отвергал рассказы о том, что зеркало маяка могло сжигать корабли; он полагал, что вся конструкция маяка была обсерваторией для астрономических наблюдений{22}. В хронике арабского христианского историка X века Агапия Манбиджского перечислены семь чудес света. Второе чудо — Александрийский маяк; это башня с обсерваторией, которая находится у морского входа на четырех стеклянных колоннах; о ней говорит мудрый Беда, объехавший море и землю и не нашедший во вселенной ни одного строения более высокого, чем эта башня{23}.
Астролябия использовалась астрологами для предсказаний по звездам и планетам, для предвидения событий, отсюда один шаг до зеркала, в котором можно видеть будущее. Это и есть искомое магическое зеркало из списка чудес света Абдаллаха ибн Амра. Сложные ученые навыки предсказаний с помощью астролябии были заменены здесь «легким» вариантом видения будущего с помощью всевидящего зеркала.
Александрийский маяк раздвоился. Наряду с сигнальной башней, указующей путь мореходам, появилась диковинная башня в море на искусственном основании с куполом для наблюдений за движением солнца и зеркалом-астролябией. В арабском тексте о четырех чудесах света эти башни еще слиты, что и препятствовало разгадке диковинки. Все внимание исследователей уделялось маяку, тогда как загадка связана с зеркалом селенитов.
b) Функция маяка.
Раннесредневековая европейская литература, ориентированная на античные сочинения, не знала об этой метаморфозе, что очерчивает границы культурного явления. Архиепископ Исидор Севильский (ок. 570–656) был современником географа Абдал-лаха ибн Амра, того самого, кто первым рассказал о фантастическом зеркале Фа-росского маяка. Исидор Севильский следует античной традиции, где маяк воспринимался как ориентир для мореходов.
«Фарос — преогромная башня, которую греки и латиняне наравне по пользе этого сооружения называли pharum (маяком), ибо издалека заметен был мореплавателям сей пламенный указатель, построенный в Александрии Птолемеем, как говорят, за 800 талантов. А польза его в том, чтобы огнями указывать дорогу плывущим ночью, предупреждая о мелях, и освещать вход в гавань, дабы не заплутали в потемках и не разбились о скалы. Ведь вход в гавань Александрии весьма каверзный из-за коварных мелей. Потому и называют фарами машины, устанавливаемые в портах для освещения пути: (φῶς означает «свет», a ὅρασις — «видение»; посему и Люцифер по-гречески зовется Φωσφόρος» (Исидор Севильский. Этимологии. XV. II. 37).
Сведения Исидора заимствованы из энциклопедии Плиния.
«Превозносится еще и башня, построенная царем на острове Фаросе, прикрывающем порт Александрии. Передают, что она обошлась в 800 талантов, и царь Птолемей в своем великодушии, — не опустим и это, — позволил надписать на самом этом сооружении имя архитектора Сострата из Книда. Польза ее в том, чтобы предупреждать своими огнями идущие ночью корабли о мелях и входах в порт. Такие огни уже горят во многих местах, как, например, в Остии и Равенне. Опасность — в непрерывности огня, как бы не принимали это за звезду, так как издали вид их сияний сходен» (Плиний. XXXVI. 83){24}.
О трудностях навигации у побережья Александрии пишет римский историк Аммиан Марцеллин: «Так как берег моря в этом месте со своей ненадежной и коварной линией, подходя к суше, причинял раньше много бедствий мореходам, Клеопатра решила соорудить в порту высокую башню, которая называется Фаросом по названию места, и по ночам она светит кораблям. А раньше мореходы, прибывавшие из Парфенийского и Ливийского морей, не имея в качестве ориентира ни гор, ни холмов на широком и плоском берегу, попадали на мягкие и засасывающие отмели и терпели кораблекрушение» (Аммиан Марцеллин. XXII. 16. 9).
Страбон, греческий географ, живший в Римской империи, описывает остров Фарос со знанием дела: «Самый мыс островка — это скала, омываемая морем; на этой скале находится удивительной постройки многоэтажная башня из белого мрамора, одноименная с островом. Эту башню принес в дар Сострат из Книда, друг царей, ради спасения мореходов, как гласит надпись; так как на плоском побережье по обеим сторонам нет гаваней, а перед ним находятся подводные скалы и мели, то для мореходов, плывущих из открытого моря, был необходим какой-то высокий и светящийся знак, чтобы они [могли] точно достигнуть входа в гавань» (Страбон. XVII. 1. 6).
Фаросский маяк построил знаменитый архитектор Сострат из Книда. Маяк возводили около двадцати лет и закончили работы в 280 г. до н. э. при Птолемее II Филадель-фе. В первый раз башня была частично разрушена при землетрясении в 796 г., но восстановлена. В 875 г. на вершине Фароса был построен деревянный купол, что превратило маяк в сторожевую башню. Ал-Мас'уди описывает разрушение Фароса от землетрясения в 955 г.{25}. В XIV веке последовала серия землетрясений, из которых самое сильное произошло в 1505 г. Землетрясение 1549 г. превратило маяк в руины настолько, что в него даже нельзя было войти. Окончательно все было разрушено землетрясением 1575 г. В 1477 г. по приказу мамлюкского султана Сейф ад-дин Каит-бея на фундаменте Фароса построили форт.
Внешний вид древнего сооружения реконструируют на основании описаний средневековых путешественников, поскольку некоторые из них выполнили замеры{26}.
Фаросский маяк представлял собой башню, состоявшую из трех частей, общей высотой около 120 м, сложенную из «белого камня», — вероятно, из белого мрамора или из известняка, облицованного мрамором. Нижняя четырехгранная, слегка суживающаяся кверху башня, расположенная на квадратном основании со стороной в 30 м, была высотой в 60 м, с окнами; внутри башни имелся резервуар для воды; на углах башни были изображены тритоны, трубящие в рог. Вторая часть — восьмигранная башня высотой в 30 м с бронзовыми статуями (некоторые из них, по-видимому, с механизмами); внутри обеих башен были лестницы. На второй башне покоился фонарь высотой около 9 м, состоявший из круглой колоннады, увенчанной куполом, а на куполе стояла статуя Зевса высотой около 7 м. В фонаре разжигался огонь, свет которого усиливали и направляли металлические вогнутые зеркала. Благодаря зеркалам радиус видимости достигал 50 км. Маяк был также наблюдательным пунктом, в нем размещался гарнизон. Топливо (древесная смола и масло) доставлялось на ослах по пологой винтовой лестнице.
Приведу три из множества средневековых свидетельств о сигнальной функции маяка. Важно, что они принадлежат путешественникам, посетившим Египет.
Начнем с разысканий ученого Ахмада ибн Аби ал-Йа'куби (IX в.). Следует отметить, что ал-Йа'куби имел основательное образование, а путешествия открывали ему богатые возможности для творчества. Он жил в Армении, входившей в состав Халифата, бывал в Индии и Египте, совершил поездку в ал-Магриб. Общение с интеллектуалами определило сферу интересов ал-Йа'куби: то были география и история. Его «Книга стран» выполнена в жанре описательной географии, с экскурсами в секреты ремесла по изготовлению мускуса или подробностями функционирования Александрийского маяка. Ал-Йа'куби из тех путешественников, кого интересуют не диковинки, а суть редких и малоизвестных вещей.
«Город Александрия, большой, величественный; неописуемы его простор, великолепие и множество памятников древних народов. Одно из удивительных сооружений, находящихся там, — маяк на берегу моря, у входа в большую гавань. Это маяк надежный, прочный; высота его сто семьдесят пять локтей, и на нем есть горючее вещество; если наблюдающие видят далеко в море корабль, на маяке зажигают огни. Есть на нем два обелиска, сложенные из каменной мозаики, [они] стоят на медных раках и покрыты древними письменами. Древность и диковины здесь многочисленны» (ал-Йа'куби. Книга стран, с. 92). Ни мечеть на вершине маяка, ни магическая функция зеркала географа не заинтересовали.
Паломник из Андалусии, Ибн Джубайр, поднялся на вершину маяка 1 апреля 1183 г. Он восхищен высотой и красотой башни. Служить указателем для мореходов — главная функция сооружения.
«Одно из самых главных чудес Александрии, виденных нами, — маяк, благодаря которому Аллах, всемогущий он и великий, руками тех, кого он назначил для этой работы, создал знак для стремящихся сюда и указатель для путешественников. Если бы не маяк, они не нашли бы верного пути к берегу Александрии. Он виден более чем за 70 миль. А основание его чрезвычайно надежно и красиво в длину и ширину; высотой он соперничает с небесами; но он не поддается описанию. Мы измерили одну из его четырех сторон и нашли в ней 50 с лишним ба[21]; говорят, что высота его — более 150 кама[22]. А что касается его внутренней части, то это поразительное зрелище по протяженности извилистых переходов и входов и числу помещений, так что попавший туда и проходящий через его коридоры может заблудиться. В общем, слова здесь бессильны, — да не изменит Аллах учения ислама и сохранит его! А на вершине его находится мечеть, известная благословением, которое люди получают, совершая в ней молитву» (Ибн Джубайр, с. 16).
Сигнальная башня использовалась по назначению, что следует из слов Ибн Джубайра о свете маяка, который был виден за 20, и даже за 70 миль. Маяк — это рукотворное чудо, «знак для стремящихся сюда и указатель для путешественников». Магическое зеркало им не упоминается.
Немецкий историк Арнольд Любекский (t 1214) включил в свою хронику письмо Бурхарда, викария Страсбурга, которого в 1175 г. император Фридрих Барбаросса направил послом к султану Салах-ад-дину в Египет. Посольство отправилось на генуэзских судах вдоль западного побережья Сицилии, мимо острова Мальта к североафриканскому побережью; моряки ночью ориентировались на маяк. «Наконец я вошел в Александрийскую гавань; — пишет Бурхард, — в этой гавани воздвигнута очень высокая каменная башня, указывающая морякам вход в нее. Поскольку Египет — плоская страна, то на башне всю ночь горит огонь, обозначая для мореплавателей место гавани и спасая их от верной гибели. Александрия — великолепный город, украшенный зданиями и садами и чрезвычайно многолюдный. Он населен сарацинами, иудеями и христианами и находится во власти царя Вавилона» (Арнольд Любекский. VII. 8).
'Али ал-Харави (ум. 1215) большую часть жизни провел в скитаниях, которые дали ему прозвище ас-Са'их («странник»), но его скитания проходили не в поисках науки, а в посещении различных «святых мест». Странствуя как суфий, он все же оставил несколько произведений, самое известное из которых — «Книга указаний для познания мест паломничества». Как показывает его заметка о Египте, интересовался он и диковинками. Александрийский маяк, когда-то считавшийся одним из чудес света, больше таковым не является, полагает ал-Харави, поскольку, после утраты зеркала, это всего лишь башня, позволяющая вести наблюдения за судами в море{27}.
с) Коварные греки.
На протяжении столетий необходимость следить за потенциальным противником стала литературным топосом, скрывающим тревожные ожидания. Зеркало было символом войны за Средиземноморье между мусульманами и византийцами. Вторые и придумали хитрость, чтобы разрушить зеркало.
В географическом сочинении Закарийи ал-Казвини (1203–1283) под названием «Памятники стран и предания о людях» изложение этого сюжета опирается на книги ал-Мас'уди и Абу Хамида ал-Гарнати. Событие отнесено ко времени правления ал-Валида ибн Абд ал-Малика, шестого халифа из династии Омейядов (705–715). В то время Средиземное море принадлежало византийцам. Арабы уступали им в военно-морском деле, а на торговлю Омейяды смотрели свысока. По закону компенсации воображаемое зеркало стало символом превосходства арабов. Зеркало позволяло вовремя узнавать об опасности с моря и готовиться к отражению врагов. Его утрата могла означать перемену ролей. В X веке Средиземное море стало морем арабов{28}.
«К диковинным сооружениям Александрии относят минарет, возвышающийся на основании, высеченном в скале в виде куба. Над этой основой высится восьмиугольный минарет и на нем полный изящества — круглый. Длина первого яруса минарета — девяносто локтей, восьмиугольного — столько же, а круглого — тридцать. На самой верхней части минарета находилось зеркало, к которому был приставлен специальный наблюдатель, ежеминутно следивший за ним. Если враг подходил по морю со стороны Рума, наблюдатель видел его в зеркале и тотчас же оповещал народ о приближении вражеских судов, чтобы люди могли приготовиться к обороне. Зеркало на маяке сохранялось вплоть до времени ал-Валида ибн Абд ал-Малика ибн Мервана. Рассказывают, что византийский царь направил в Александрию одного хитроумного своего придворного, и тот, пристав в гавани, притворился, будто бежал от царя Византии и хочет принять ислам. Ал-Валид ибн Абд ал-Малик разрешил ему принять ислам, а он за это показал ему древние захоронения царей в Сирии.
Когда ал-Валид получил богатства древних захоронений, открылась и хитрость византийца: «О эмир верующих, — сказал он, — есть богатства и захоронения древних царей и в других местах». «Где же это?» — спросил ал-Валид. «Под Александрийским минаретом, — ответил византиец. — Александр воспользовался богатством Шаддада ибн Ада и царей Египта и Сирии. Он оставил его здесь, под землею и воздвиг на этом месте маяк». Поверив ему, ал-Валид послал с византийцем людей извлечь эти богатства, и они разрушили половину маяка и повредили зеркало. Жители Александрии были возмущены и подняли шум, лазутчик, увидев это и узнав, что зеркало уже бездействует, ночью бежал на судне в Византию. На этом и кончилась его хитрость.
Что же касается маяка в наше время, то это крепость, возвышающаяся на острове в море, на живописной горе. Между морем и сушей расстояние приблизительно в пробег лошади. К острову нет иной дороги, кроме как по морю.
Сам остров образует прямоугольник, и на него ведут широкие ступени, по которым может подняться всадник на коне. Ступени покрыты длинными камнями, скрепленными со стенами с обеих сторон, они постепенно поднимаются ярусами, образуя защищенные от моря стенами террасы. Посредине находится второе многоярусное укрепление, которое также поднимается постепенно. Поднявшись на вторую часть укрепления, можно увидеть террасу, в центре которой расположен изящный купол, как будто для лоцмана (часового)»{29}.
Самое время перейти от литературы к истории. Арабист Омайра Герреро Сото полагает, что зеркало Александрийского маяка было талисманом, а сама мифологема оформилась под влиянием сирийского варианта «Романа об Александре» Псевдо-Каллисфена{30}. В ее статье приведены ссылки на множество источников, но отсутствует аналитика и аргументы, показывающие влияние легендарного цикла об Александре. На мой взгляд, доказательством мог быть эпизод из романа Псевдо-Каллисфена, где говорилось бы о зеркале, изобретенном по приказу Александра. Проблема в том, что такие эпизоды есть только в поздних средневековых версиях романа. Конечно же, связь между легендарным Искандаром и зеркалом существует. Вопрос стоит так: что первично, рассказ о магическом зеркале маяка, позднее вошедший в арабские и персидские Александрии, или наоборот, первичны ранние Александрии, откуда арабы заимствовали эпизод с зеркалом. Магическое зеркало маяка не могло появиться ранее покорения арабами Египта.
В то время как одни путешественники говорят о форме древнего памятника и его полезной функции для мореходов, другие дополняют свой рассказ занимательной историей о волшебном зеркале на маяке, имевшей место в давние времена. Счесть ли это разумной предосторожностью и скепсисом одних и некритичным отношением к вымыслу — других? Возможно, все зависит от жанра. Так, ал-Мас'уди (ум. 956), чьи путешествия охватили все страны от Индии до Атлантического океана, а размах научных интересов поражает, особое внимание уделил известным со времен древности чудесам Александрии. Он пишет, что некогда на вершине маяка стояло зеркало, и с его помощью наблюдали за кораблями в море. Проблема в том, что в древности не было такой легенды. Она родилась в эпоху войны арабов с византийцами за обладание Средиземноморьем. Со временем вымысел обрел форму исторического предания. Как было устроено необычное зеркало, хитростью уничтоженное византийцами, ал-Мас'уди не сообщает.
Вогнутое зеркало, которое на деле отражало свет, превратилось в зеркало, показывающее приближение вражеского флота. Сигнал, отправляемый вовне, преобразовался в картинку в глубине зеркала. Волшебный глаз позволял наблюдателю осматривать всю акваторию Средиземноморья. Необъяснимая в рациональном ключе метаморфоза породила виртуального двойника — маяк с магическим зеркалом. В свою очередь двойник реального маяка создал мировую славу античному чуду света. Это единственный памятник из классического списка чудесных построек (за исключением пирамид в Гизе), о котором говорят и пишут в Средние века. Скажем, грандиозная гробница Мавсола в Галикарнасе (Мавзолей) просуществовала до XIV века, но в пространстве средневековой культуры ее не было (несмотря на то, что гробница все же упоминается Исидором Севильским[23]). Фаросский маяк избежал забвения путем утраты реального образа. Долгая жизнь обещана только необычным вещам.
Как это было на деле, показывает «Книга странствий» раби Вениамина из Туделы. Раби отправился в путешествие на Ближний Восток в 1160 г. Повествование в книге построено как путеводитель, что дает основание для сомнений в факте путешествия. Как показал Мартин Якобс, в видении мира странствующего раби реальная и воображаемая география переплетаются в единое целое{31}. Сообщение же о волшебном зеркале — литературный фантом, древнее предание, что вполне осознает сам рассказчик.
«В Александрийском порте устроен мол, вдающийся в море на протяжении целой мили. Здесь Александр воздвиг высокую башню, называемую магдаа, а по-арабски — манар-Александрия, и на вершине ее устроил зеркало стеклянное, с тем, чтобы можно было видеть в этом зеркале издали, на расстоянии пятидесятидневного пути, все корабли, приходящие из Греции, или с запада, к Александрии, с враждебным намерением, и принять против них меры предосторожности. Это продолжалось до тех пор, пока не пришел сюда однажды, много лет спустя после смерти Александра, корабль из Греции под управлением некоего Теодороса, грека по происхождению, человека чрезвычайно сведущего и хитрого. Греки в то время были подвластны Египту, и потому Теодорос привез с собою царю египетскому богатый подарок, состоящий из золота, серебра и шелковых тканей, и по обычаю всех приезжавших сюда купцов бросил якорь в виду упомянутого зеркала. Затем он каждый день приглашал смотрителя башни с его прислугою к себе обедать и, снискав тем расположение его, стал ежедневно сам ходить к нему. Однажды он, устроив особый пир для смотрителя, напоил вином как его самого, так и его служителей до такой степени, что они все заснули; тогда он со своими матросами, взойдя на башню, разбил зеркало и в ту же ночь ушел обратно в море. С тех пор эдомитяне[24] стали часто приходить сюда как в малых, так и в больших судах, отняли у египтян большой остров Крит, также и Кипр, которые и поныне находятся под властью греков; египтяне же не были в силах более им сопротивляться. Впрочем, и в настоящее время помянутая сторожевая башня служит путеводным знаком для мореходцев; ибо прибывающие в Александрию изо всех стран на кораблях могут видеть означенную башню за сто миль, днем и ночью, благодаря горящему на ней большому факелу: по этому огню, видимому издали, мореход находит свой путь» (Еврейские путешественники, с. 185–187).
С момента написания «Книги оптики» арабского физика и математика Ибн ал-Хайсама (965-1059) у ученых появился теоретический интерес к использованию зеркал в военном деле. Легендарное зеркало Фароса обрело новую функцию, о чем со всей серьезностью поведал поэт и ученый Насир-и Хусрау, путешествовавший по Египту в середине XI века. Грозное оружие мусульман обсуждалось в изысканном кругу. Как и ожидалось, сюжет опрокинут в прошлое, и потому никто не может перепроверить достоверность слухов. Герой рассказа — Абу-Али Мансур ал-Хаким би-амр-Алла, шестой египетский халиф из рода Фатимидов (правил с 996 по 1021 гг.).
«Александрия лежит и на берегу моря, и на берегу Нила. Оттуда в Миер привозят на судах много плодов. В Александрии я видел маяк в полной исправности. На нем было установлено зажигательное зеркало, и если судно румийцев, шедшее из Стамбула, попадало в круг действия этого зеркала, на него тотчас же падал огонь, и судно сгорало. Румийцы старались из всех сил предотвратить это, изобретали разные хитрости и, наконец, послали кого-то, кто разбил это зеркало. Когда Хаким был султаном Египта, какой-то человек пришел к нему и взялся исправить это зеркало и привести его в прежний вид. Хаким ответил: «Теперь в этом нужды нет. Нынче румийцы каждый год присылают нам золото и товары, согласны, чтобы наше войско вступало на их земли, и все обстоит превосходно» (Насир-и Хусрау Сафар-наме, с. 101–102).
Для понимания того, как циркулировали рассказы о диковинках в мировом масштабе, приведу сведения из китайского источника. Служащие «Ведомства по управлению торговыми кораблями» опрашивали арабских купцов и морских капитанов, прибывавших в порты Южного Китая. Архивные записи обработал южносунский чиновник Чжао Жугуа в 1225 г. Рассказы о далеких странах включены в его сочинение «Описание всего иноземного». Один из них посвящен Александрии Египетской (кит. Эгэньто). Чжао Жугуа был современником арабского ученого Абд ал-Латифа ал-Багдади, составившего научное описание Египта{32}, но, кажется, последний никогда не слышал о магическом зеркале. Кто они — в ментальном плане — собеседники Чжао Жугуа, с такой любовью описывающие подробности египетской диковинки? Здесь есть одна немаловажная деталь: сюжет о зеркале, кто бы его ни пересказывал, всегда завершается утратой зеркала. Иными словами, увидеть необычный предмет уже никто не мог.
«Страна Эгэньто подвластна Усыли[25]. Рассказывают, что в древности жил великий человек Цугэни[26], который воздвиг на морском побережье большую башню. Под ней в земле вырубил два помещения. Заложил кирпичом — очень скрытые. В одной [хранились] продукты питания, в другой — оружие. Башня была в высоту 200 чжан[27]. Наверх на две трети башни можно въехать на четверке лошадей. Внутри башни — большой колодец, который сообщается с каналом, по нему протекает большая река. Защищаясь от нападения войск других государств, все [люди] страны собираются в башне и противостоят врагу. Вверху и внизу может вместить 20 000 человек. Охраняют внутри и выходят наружу отражать атаки. На вершине [башни] были установлены большие зеркала. Когда нападало войско или судно другой страны, то они [еще находясь вдалеке] отражались в зеркалах. Это позволяло гарнизону [башни] заблаговременно принять меры к обороне. Не так давно [некие] иноземцы появились у подножия этой башни, несколько лет скребли и чистили ее. Их ни в чем не подозревали, а те, неожиданно в один из дней похитив зеркала, утопили их в море и скрылись» (Чжао Жугуа, с. 161). Чжао Жугуа и Вениамин из Туделы слышали один и тот же литературный сюжет о хитрости иноземцев, уничтоживших магическое зеркало{33}.
Речь идет о конфликте двух культур, византийской и арабской, или шире, христианской и мусульманской. Соперничество шло на всех уровнях и сопровождалось присвоением чужого воображаемого наследства. Изобретение маяка приписывалось румийцам (византийцам или царице Клеопатре), когда же арабы захватили Египет, маяк стал использоваться против румийцев. Волшебный предмет оказался в чужих руках. Во что бы то ни стало румийцы должны были уничтожить зеркало. И они этого добились. Война символов ознаменовалась превращением сигнального зеркала в магическое и хитроумной борьбой за обладание им. Сами византийцы об этой войне не ведали.