К чудесам Сарандиба (Цейлона) персы относили необыкновенно большие деревья. Для убедительности указывалось, что под сенью каждого из них могла укрыться тысяча мужей. На острове были и другие достопримечательности, заимствованные автором космографии из разных источников. Все они сосредоточены вокруг пика Адама — горы в южной части Цейлонского горного массива. На ее вершине — след ноги Будды, который мусульмане приписывали Адаму. В описании острова соединены четыре сообщения.
«На вершине горы в Сарандибе видны следы Адама, мир ему, каждый 70 локтей{121}. Вечером появляется туча и поливает дождем следы Адама, мир ему. В других местах дождя не бывает. На горе той залежи яхонта и растут огромные деревья. Под сенью каждого дерева может сидеть одновременно тысяча мужей. Там живут люди. Когда они видят других людей, убегают от них» (Чудеса мира. 44).
Зачем такому числу людей одновременно прятаться в тени дерева? На первый взгляд, выражение «тысяча мужей» означает «множество» и указывает на то, что у дерева необычайно большая крона. Дерево определяется как смоковница индийская или фикус бенгальский (Ficus benghalensis L.). Оно описано в книге арабского ботаника Абу Ханифа (825–895). «Абу Ханифа говорит: это большое дерево, в тени которого могут поместиться тысячи людей. Оно растет как огромное ореховое дерево, листья его похожи на листья последнего, а плоды напоминают мелкий белый инжир, семена тоже такие же [как у инжира]. В нем есть некоторая неприятность, но его иногда едят» (ал-Бируни. Книга о лечебных веществах. 14).
Для смоковницы характерна особая жизненная форма — баньян: на горизонтальных ветвях взрослого дерева образуются воздушные корни, которые, достигнув земли, укореняются, превращаясь в стволы. У такого дерева окружность кроны покрывает сотни метров. Для древних греков, открывших для себя Индию во время похода Александра Македонского, смоковница была удивительным растением. Ее описание принадлежит ботанику Теофрасту, ученику Аристотеля:
«Корни индийской смоковницы обладают особой природой и особыми свойствами. Дерево пускает их из молодых побегов, они доходят до земли, врастают в нее и окружают дерево сплошным кругом не соприкасающихся со стволом, а отстоящих от него на некотором расстоянии корней»; «В индийской земле есть так называемая «смоковница», которая, как уже было сказано, ежегодно пускает корни из своих ветвей, причем не из молодых, а из прошлогодних и еще более старых. Корни эти, вросши в землю, образуют вокруг дерева как бы ограду и превращают его в своеобразный шатер, в котором обычно живут люди. Корни эти отличаются от побегов: они белее, в волосках, кривы и безлистны. Вершина этого дерева густолиственна; все дерево правильной круглой формы, очень большое: говорят, что оно бросает тень на две стадии; толщина ствола бывает иногда больше чем в шестьдесят шагов, обычно же в сорок. Листья на нем не меньше маленького щита, а плоды совсем маленькие, величиной с горошину нута и похожие на винную ягоду; поэтому эллины и назвали это дерево «смоковницей». Плодов удивительно мало не только по сравнению с величиной дерева, но и вообще. Растет это дерево возле реки Акесины» (Теофраст. Исследование о растениях. I. 7. 3; IV. 4. 4).
Пока не ясно, что побудило чужеземцев в эпоху Арабского халифата отнести индийскую смоковницу к числу диковинок магического свойства. Счесть ли указание на тысячу мужей загадкой? Да, полный текст загадки сохранился в «Книге стран» собирателя диковинок Ибн ал-Факиха ал-Хамадани (903 г.).
Рассказ о семи чудесах разных городов Вавилона Ибн ал-Факих заимствовал из сочинения знаменитого ученого Хишама ибн Мухаммада ал-Калби (738–819). Перс по происхождению, ал-Калби был историком и знатоком арабских древностей. Судя по его интересу к диковинкам (речь идет о его книге «О четырех чудесах»), именно он привнес в арабскую литературу тему медного дерева, заимствовав ее у перса Хумайда ибн Бахра (упоминается в аббасидских источниках как Jamīl b. buşbuhrā (ум. 16 г. хиджры / 637 г. н. э.), этот знатный персидский аристократ одним из первых принял ислам и сохранил свои земельные владения{122}).
«В седьмом городе есть огромное дерево из меди, [такое] ветвистое, что подножье его не орошается [дождем], и если сядет под ним один, оно покроет тенью тысячу человек — всех до единого, но если число их превысит тысячу хотя бы на одного, то все они останутся под солнцем» (Ибн ал-Факих, с. 58). Такой взаимосвязи в природе не существует. Версия географа сохранила важное условие. Превышение суммы на одну единицу свыше тысячи влечет исчезновение тени, фактически исчезновение самого дерева, и указывает на значимость числа в тысячу мужей. Кто они? Перед нами загадка вселенского масштаба; поскольку смоковница индийская рассматривалась как прообраз «мирового древа», то его исчезновение было равнозначно завершению космического цикла.
В арабо-персидской традиции образ медного дерева восходит к железным деревьям ада, описанным в «Энциклопедии Абхидхармы» буддийского ученого Васубандху (IV–V вв.){123}. О мифологической глубине явления свидетельствует материал, собранный в книге арабиста А. Меца{124}. Стволы пальм облицовывали вызолоченными металлическими пластинками — вот где сказывались вкусы древнего Востока! Еще персидские цари давали аудиенции в тени платанов, целиком облицованных серебром. Так же и в «новом павильоне» Багдада вокруг пруда из олова стояло 400 пальм, все одинаковой высоты в 5 локтей, стволы которых до самой кроны были облицованы резным тиковым деревом, скрепленным вызолоченными металлическими обручами. Цветущие «золотые» и «серебряные» деревья были произведениями чудесного сада богов. Египетские надписи Нового царства свидетельствуют о том, что листовое золото употреблялось для облицовки внутренних помещений царских дворцов и храмов в совершенно фантастических количествах. Эти свидетельства иероглифических текстов подтвердили и археологические изыскания. Достаточно сказать, что гигантские колонны Ра-месе-са II в Эп-эсове (современный Карнак) были обшиты золотом{125}.
Превращение индийской смоковницы в медное дерево — пример средневековой комбинаторики, исключающий даже намек на фантастическое. Наличие сразу двух удивительных особенностей указывает на избыточность диковинного и искусственный характер всей конструкции.
Ответ же на арабскую загадку «тысячи мужей» следует искать в буддийском предании. В роли навигатора выступит китайский паломник Сюань-цзан. «Записки о Западных странах эпохи Великой Тан» были составлены Сюань-цзаном после путешествия в Индию, совершенного в 629–645 гг. Одна из целей его паломничества заключалась в посещении святых мест. Сюань-цзан описывает знаменитую смоковницу в Гандхаре. В тени священного дерева некогда сидели четыре будды. Ожидалось, что в течение настоящей кальпы здесь достигнут пробуждения 996 будд. Кальпа — полный мировой цикл, охватывающий эволюцию Вселенной и ее распад. В конце каждой кальпы происходит уничтожение миров и наступает «ночь Брахмы», по завершении которой начинается новая кальпа.
«Страна Гандхара[44]. С востока на запад около 1000 ли, с юга на север около 800 ли. Восточная граница проходит по реке Синдху. Столица имеет название Пурушапура[45], в окружности около 40 ли. Царская династия прервана, и [страна] подчинена Капише. В селениях — запустение, жители малочисленны. В главном городе есть один квартал, где имеется около 1000 дворов. Хлеба здесь родятся в изобилии, цветов и фруктов множество. Много сахарного тростника, из которого получают сахар. Климат жаркий, почти не бывает мороза и снега. Люди по характеру боязливы. Усердны в книжной учености, в большинстве склонны к иной вере, мало привержены истинному Учению. <...> В черте царского города, в северо-восточной его части, есть один древний фундамент. Прежде это была драгоценная башня, [хранившая] патру[46] Будды. После нирваны Татхагаты патра попала в эту страну, где в течение ста лет ей должным образом оказывалось почитание. Она перемещалась из страны в страну и теперь пребывает в стране Параса. За пределами города, на расстоянии 8–9 ли на северо-восток, стоит дерево пиппала[47] высотой около 100 чи. Крона его пышная, тенистая, густо сплетена. В прошлые времена под ним сидели четыре будды, и до сих пор сохранились изображения четырех сидящих будд. В течение настоящей кальпы здесь будут сидеть 996 будд. Скрытые духи земли охраняют их, и таится здесь божественный промысел» (Сюань-цзан. Записки, с. 74).
996 будд — 1000 будд без тех четырех, что уже являлись в мир, то есть будды будущего. В восприятии наблюдающей культуры тысяча будд космогонического мифа превратилась в тысячу мужей персидской книги чудес. Неизменным осталось лишь дерево, способное укрыть их своей сенью. Как только тысячный будда пробудится, завершится цикл земной истории. Следующий будда никогда не присоединится к тысяче избранных. Мир распадется, и тень мирового древа исчезнет.
В персидской книге чудес чужой миф о тысяче будд, утратив содержание, стал загадкой, не предполагающей разгадки: «Под сенью каждого дерева может сидеть одновременно тысяча мужей». Разве можно в ней усмотреть хоть намек на учение о космических циклах (великих кальпах)? Единственное в своем роде дерево, под которым, сменяя друг друга, обретут пробуждение тысяча будд, стало одной из достопримечательностей Цейлона, а у Хишама ал-Калби — диковинкой седьмого города мифического Вавилона. Мистерия, сжатая гравитационным полем чужой культуры в точку, пополнила архив бесполезных знаний. Задаваясь вопросом, что для арабов и персов в Средние века входило в категорию удивительного, следует принимать во внимание процесс растворения чужих мифов до простых элементов, так и не утративших притягательной силы.