Параллельно с традицией, основанной на наблюдениях, развивалась, отталкиваясь от нее, иная традиция, порождающая виртуальных животных. Таков катоблеп, обитающий в Эфиопии. У греческих писателей это свирепый бык, чье зловонное дыхание заставляет жертву биться в судорогах. У латинских авторов бык перешел в категорию горгоний. Катоблеп утратил рога и превратился в маленького зверя с губительным взором. Мифические животные этого класса обладают взглядом Горгоны, превращающей живое в камень. Типологически такое же раздвоение произошло и с василиском, когда змея превратилась в горгонию. Единственное, но существенное отличие в том, что катоблеп утратил одно свойство и приобрел другое, а василиск суммировал смертоносные характеристики своих двойников.
Название катоблеп буквально означает «смотрящий вниз» и относится к фантастическому быку. Это имя, скорей всего, связано с рогами животного, направленными вперед. По мнению французского естествоиспытателя XVIII в. Жоржа де Кювье, африканская антилопа гну, которую сегодня называют Catoblepas gnu, послужила прообразом средневекового катоблепа{44}. Столь же прямолинейно поступил Ж. Кювье, когда принял золотого фазана за феникса, священную птицу египтян. Такой подход, на манер Эвгемера, довольно часто встречается у рационалистов на поприще объяснения чудес.
Антилопы гну обитают на открытых равнинах африканских саванн и обычно собираются в огромные стада, что обеспечивает им защиту от хищников. В том случае, если это не помогает, они, опустив голову, убегают стремительным галопом. У них короткое, плотное тело с покатой спиной, тонкие ноги с острыми копытами, большая тяжелая голова на сильной короткой шее, косматая грива на горле и лбу, гладкие, причудливо изогнутые рога. Геродот описывает подобного быка, сообщая, что тот обитает в Ливии. Согласно Геродоту, бык имеет рога, загнутые вперед, и когда пасется, вынужден отступать назад; в противном случае он уперся бы рогами в землю. Возможно, именно эта легендарная подробность и послужила для авторов бестиариев основанием назвать животное катоблепом. Однако дальнейшая его литературная судьба выглядит труднообъяснимой, а изменения в облике делают бесперспективным поиск каких-либо природных аналогий. Греческие авторы пишут о свирепом быке, а латинские — о тщедушном звере, способном превращать людей в камень.
Существовала и традиция, которой следует Тимофей из Газы, изображать катоблепа с огненным дыханием: «Катоблеп — животное, извергающее огонь из ноздрей» (Тимофей из Газы. О животных. 53.1). Эта фигура вызывает в памяти изрыгавшего пламя яростного быка с медными ногами и рогами, которого Язон с помощью волшебницы Медеи запряг в плуг{45}. Одна из первых попыток объяснить этот миф принадлежит Диодору Сицилийскому: «Ходили слухи, что около святилища были огнедышащие быки, а руно охранял дракон; с тавров одноименное название было перенесено на силу быков, а жестокость, проявлявшаяся в убиении чужестранцев, дала повод к рассказам, будто быки эти дышали огнем» (Диодор Сицилийский. IV. 47){46}. Катоблеп Тимофея числит в своей родословной быка Язона. Согласно армянской географии VII века, в Эфиопии к востоку от Лунных гор живут «эфиопы-людоеды, у которых встречаются зверь, похожий на вепря, но изрыгающий пламя, и саламандра, похожая на ящерицу, которая, проходя через огонь, гасит его»{47}. Изрыгающий пламя зверь — византийский катоблеп. Могучие рога быка не привлекают особого внимания авторов зоологических трактатов. Таким образом, римские и греческие писатели подразумевали под катоблепом совершенно разных животных{48}. Очевидно, что могучий бык не имеет ничего общего (кроме имени) с тщедушным существом, похожим на овцу или собаку.
Начнем со свирепого быка из сочинения Элиана: «Ливия порождает многочисленных и разнообразных зверей; более того, кажется в той же земле родится животное, называемое катоблеп. По виду оно величиной почти с быка, но выглядит более свирепо; брови у него высокие и косматые, под ними глаза, не большие, чем у быков, но узкие и налитые кровью. Они смотрят не прямо вперед, но вниз, в землю, отсюда название — «смотрящий вниз». Грива, начиная от макушки головы, похожая на конский волос, спадает на лоб и, закрывая морду, делает его более устрашающим для того, кто с ним встретится. Кормится он ядовитыми кореньями. Когда же он по-бычьи свирепо смотрит, то щетинит и поднимает гриву, и когда она встанет дыбом, а края рта обнажатся, он испускает из глотки зловонное и отвратительное дыхание так, что весь воздух над землей заражается. Любое животное, что приблизится и вдохнет этот воздух, мучительно страдает и лишается голоса, охваченное смертельными судорогами. Этот зверь ощущает свою силу, а другие животные, также зная об этом, убегают как можно дальше» (Элиан. О свойствах животных. VII. 5). Возможно, этот образ сложился под влиянием критических размышлений, подобных тем, что высказывает, например, Гераклит об огнедышащих быках Колхиды: «Разве можно представить себе, чтобы смертное существо выдыхало огонь, который для всех губителен? Были же эти быки дикими и свирепыми, и тех, на кого взглянули, жестоко уничтожали. Наступавшая от них быстрая смерть и была уподоблена огню» (Гераклит. О невероятном. XVII).
А вот другой катоблеп. Согласно Плинию, этот небольшой зверь с тяжелой головой и смертоносным взглядом обитает у границ Эфиопии, близ верховьев Нила: «Дикий зверь, называемый катоблеп, небольшого размера, неуклюжий и медлительный во всех своих движениях, только голова у него так велика, что он с трудом ее носит, опустив к земле, а ежели бы он так не делал, то мог бы изничтожить весь род человеческий, ибо всякий, кто посмотрит ему в глаза, тотчас погибает» (Плиний. VIII. 77).
Римский географ I века Помпоний Мела помещает этого зверя у одного из истоков Нила в области западных эфиопов: «В этих местах водится катоблеп — небольшое дикое животное с огромной головой. Катоблеп поднимает голову с большим трудом, и поэтому пасть его всегда обращена к земле. Животное обладает удивительным свойством, о котором особенно следует сказать: подвергнуться нападению катоблепа или быть укушенным — совершенно неопасно, но смертельно опасно встретиться с ним взглядом» (Помпоний Мела. III. 9). В полном соответствии с этой традицией на Эбсторфской карте мира (XIII в.) между областью амазонок и Кавказом изображен тщедушный собакообразный зверь (без рогов), о котором сообщается следующее: Cateplebas quem respicit visu interficit «Катоплеб, если он кого увидит, то убивает одним взглядом»{49}.
Подобно тому как в античной литературе были представлены два образа василиска (один восходит к поэме Никандра, другой впервые упомянут Плинием), существовали два образа катоблепа. И свирепый бык, и ядовитая змея были выбраны для конструирования горгонин. На вопрос, кто это делал и зачем — нет прямого ответа, но замысел был осуществлен. Новый катоблеп выпал из традиции, идущей от Геродота к Элиану. К счастью, нашелся автор, который сравнил две фигуры катоблепа. Сюжет о раздвоении идеально подходил замыслу сочинения Афинея, ибо что может быть комичнее Горгоны в облике овцы? Здесь более тонкий подход к теме, нежели у Гераклита-парадоксографа[28].
Писатель Афиней, родом из Египта (нач. Ill в.), пародирует в своей книге пир мудрецов. Между подачей яств, они обсуждают всевозможные темы. Масурий, толкователь законов, ревнитель всякой учености, заговорил о философах, высмеивающих беззастенчиво всех и всё. Портрет желчных критиков таков: «Ведь всей этой публике ни один политик не кажется честным, ни стратег разумным, ни мудрец серьезным, ни поэт полезным, ни простой народ здравомыслящим. <...> Да мне дня недостало бы, стань я перечислять высокомерную брань философов! Говоря словами Платона, «нахлынет на меня целая орава всяких горгон и пегасов и несметное скопище разных других нелепых чудовищ». Все были поражены ученостью Мансурия, и тогда Ульпиан прервал затянувшееся молчание, подхватив тему горгоний: «А знаете ли вы, что Александр из Минда[29] утверждает, будто действительно существуют животные, способные превращать людей в камень? Во второй книге «Рассказов о птицах» он пишет: «Горгона есть животное, которое ливийские кочевники там, где оно водится, называют «в-землю-гляд» (катоблеп). По виду ее шкуры обычно полагают, что она похожа на дикую овцу; однако некоторые говорят, что на теленка. Ее дыхание будто бы столь сильно, что убивает всякого встречного. [На самом же деле] она имеет гриву, которая свисает со лба, закрывая глаза, и всякий раз, когда она встряхивает ею (а это тяжело и трудно), то не дыханием убивает, а неким излучением от особенной природы ее глаз. Обнаружено это животное было так. Несколько солдат из войска Мария, посланного против Югурты, увидели горгону и, решив из-за ее низко опущенной головы и медленной походки, что перед ними дикая овца, погнались за ней, чтобы зарезать мечами. Но животное испугалось, встряхнуло гривой, лежавшей на глазах, и тотчас умертвило бросившихся на него людей. И снова и снова повторялось то же самое, и каждый раз подступавшие к нему погибали, пока кто-то не догадался расспросить туземцев о природе этого существа. Тогда по приказу Мария туземные всадники, устроив засаду, убили животное копьями издали и принесли командующему». Такое животное существовало, ручательство тому — его шкура и экспедиция Мария[30]. Но другое сообщение Александра доверия не заслуживает. Он пишет, будто есть в Ливии какие-то быки-противоходы, которые, когда пасутся, не идут вперед, а пятятся назад. Пастись естественным образом мешают им рога, загибающиеся не вверх, как у всех животных, а вниз, закрывая при этом глаза. Это совершенно невероятно и не подтверждается ни одним другим свидетельством. Ларенсий подтвердил рассказанное Ульпианом, добавив, что Марий отослал шкуры этих животных в Рим, но никто там не смог определить, чьи они, — настолько необычайно они выглядели[31]. Впоследствии он посвятил их в храм Геркулеса, в котором полководцы-триумфаторы устраивают угощения граждан, как о том говорится у многих римских поэтов и историков» (Афиней. Пир мудрецов. V. 221).
Ирония ситуации в том, что быки, которые пасутся, пятясь назад, более достоверны, нежели диковинная овца-горгония, к тому же рассказы о быках были общеизвестны. Оценим шутку Афинея об отсутствии других свидетельств. В античной традиции сведения о ливийских антилопах восходят к сообщению Геродота. Геродот в Ливии не был и рассказывает о них по слухам: «В земле гара-мантов есть также быки, пасущиеся, пятясь назад. Пасутся же они, пятясь назад, вот почему. Рога у них загнуты вперед, и из-за этого-то они и пасутся, отступая назад; вперед ведь они не могут идти, так как упираются в землю рогами. В остальном они ничем не отличаются от прочих быков, только кожа у них толще и на ощупь [мягче]» (Геродот. IV. 183). Сведения Геродота были известны Аристотелю. Последний, объясняя, почему хобот у слона гибкий и мягкий, отмечает, что в противном случае «его длина препятствовала бы брать извне пищу, как об этом рассказывают про рога у быков, пасущихся задом; эти быки, говорят, пасутся, пятясь все время назад»{50}. Рассказ Геродота повторялся в разных сочинениях на протяжении тысячи лет. Следуя Геродоту, ливийского быка упоминает и Помпоний Мела, которому известен и смертоносный катоблеп, но, в отличие от Афинея, он их не сравнивает. «У га-рамантов есть крупные рогатые животные особого рода. Они пасутся, повернув голову в сторону: рога их направлены к земле и мешают им выпрямить шею» (Помпоний Мела. I. 8). Этих быков отождествляют с антилопой гну.
Горгония Александра из Минда имеет гриву, которая, свисая со лба, закрывает ее глаза, и ходит горгония с опущенной головой. Эти черты отразились в фантастическом животном ан'ахуш из персидской космографии XIII века, чья родословная, несомненно, восходит к вымышленному катоблепу. Морда загадочного зверя скрыта широкими бровями; в противном случае, любое животное, на которое упадет его взгляд, умрет. Рога, породившие слухи о быках, пасущихся задом, не упоминаются вовсе. Ан'ахуш, подобно катоблепу Плиния, вынужден скрывать свою морду; он не агрессивен и даже предупреждает других животных о своем появлении. Так выглядит собрат василиска в звериной шкуре. «Есть животное, его называют анахуш. Если другое животное увидит его, сразу испустит дух. Всевышний сотворил у него брови как две занавески и прикрыл ими его морду, дабы [другие] животные не видели ее. Когда же животные слышат его голос, падают на спину, дабы [оно] прошло мимо. Если же складка приоткроет лицо, любое животное, чей взор упадет на него, подохнет. Во время случки самка, [чтобы не видеть морду самца], идет в пещеру и зарывается мордой в землю» (Чудеса мира. 185).
В 1526 г. Хасан ибн Мухаммад ал-Ваззан, известный под христианским именем Льва Африканского, завершил огромный труд под названием «Африка — третья часть света». Много путешествовавший, блестяще образованный, знающий литературу Востока и Запада, он упоминает легендарную историю рождения дракона от союза орла и волчицы. В облике этого дракона есть черты василиска, однако свойство смертоносного взгляда каким-то образом перешло в следующую особенность чудовища: его веки так тяжелы, что их не поднять с глаз.
«Многие наши африканские историки говорят, что самец орла иногда соединяется с волчицей, и она от этого беременеет. Но она так раздувается, что подыхает, и на свет выходит дракон, который имеет клюв и крылья птицы, хвост змеи и ноги волка. Шкура у него так же, как у змей, с пятнами разного цвета. Но он не имеет силы поднять с глаз веки и живет в пещерах. Я никогда не видел его и не встречал никого, кто бы видел его, тем не менее, народная молва гласит по всей Африке, что это чудовище можно встретить»{51}. Пожалуй, это последняя реинкарнация катоблепа-горгонии.