Согласно «Этимологиям» Исидора Севильского, василиск убивал жертву своим запахом, шипением и взглядом. С течением веков змей становился все более безобразным и пугающим, но свойство его взгляда оставалось неизменным. Арабы узнали об этой змее из сочинений сирийцев, переводивших греческих авторов. Речь идет о литературе космографического характера, где описывались границы мира. Герой, встретив препятствие в виде смертоносного василиска, должен был найти способ защиты. Вкупе с темой мистики зеркал, удваивавших мир и открывавших вход в другое измерение, родилось решение трудной задачи. Считалось, что, увидев себя в зеркале, василиск погибнет от собственного отражения. Этот способ защиты вызвал саркастическую реакцию исследователя XI века ал-Бируни, задавшего вопрос: почему же эти змеи до сих пор не уничтожили друг друга? В знаменитом сюжете о том, как Искандер добыл алмазы из долины, кишащей змеями, ал-Бируни заинтересовало свойство смертоносного взгляда змей. Сказочная легенда бросала вызов ученой логике. Картины мира магов и естествоиспытателей различаются представлениями о причинно-следственных связях.
«Вздорным является утверждение, что все существующие сейчас алмазы — это те, которые добыл Зу-л Карнайн[32] из Долины [алмазов]. Там находились змеи, от взгляда на которых люди умирали. И вот он приказал впереди нести зеркало, позади которого и прятались те, которые несли его. Когда змеи увидели себя [в зеркале], они тут же и околели. Но ведь и до этого одна змея видела другую и не умирала, а ведь самому телу была бы более свойственна способность убивать, чем его отражению в зеркале. Если же то, что они говорят, касается только людей, то почему же должна умирать змея, увидев себя в зеркале? И, наконец, если люди узнали то, что придумал Зу-л Карнайн, то что же мешает им повторить его дело после него» (ал-Бируни. Минералогия, с. 87).
История об Искандере, попавшем в долину змей, — наследница героического мифа о Персее, обезглавившем спящую Медузу Горгону, глядя в медный щит на ее отражение. На самом деле, увидеть ее земными глазами невозможно. Поэтому Персей пользуется зеркальной поверхностью своего щита, чтобы увидеть демона потустороннего мира. Обнаружить Медузу Горгону можно лишь в отражении медного зеркала. Зеркала отображали иной мир. По свидетельству Павсания, в Аркадии «при выходе из храма справа вделано в стену зеркало; если посмотреться в это зеркало, то свое лицо увидишь в нем или неясно, или совсем не увидишь, но статуи богинь, как самые статуи, так и трон, можно видеть совершенно ясно» (Павсаний. VIII. 37. 4). Молящийся видел в зеркале вместо своего лица мрачную, неясную маску смерти. Вопрошающему являлась в отражении собственная смерть. Персей был носителем маски смерти, лица Ужаса, проступающего из Зазеркалья.
Согласно древнегреческому грамматику Аполлодору, «головы Горгон были покрыты чешуей драконов, у них были клыки такой же величины, как у кабанов, медные руки и золотые крылья, на которых они летали. Каждый, взглянувший на них, превращался в камень» (Аполлодор. II. 4, 2){60}. Персею вручила щит и направила его руку Афина Паллада. В мифе о Горгоне отразилась тема борьбы олимпийских богов и их героического потомства с хтоническими силами: «Горгоны глава на груди у Паллады этот закончила бой, ужасный для жителей неба» (Лукан. Фарсалия. IX. 658–659).
Ал-Бируни, критикуя легендарный рассказ, не учел двух обстоятельств: первое — мифологические сюжеты не подлежат рациональному обоснованию, и второе — простым смертным не дано повторить подвиги культурного героя. Рассказ о свойствах василиска ал-Бируни воспринял с нескрываемой иронией. Имеется в виду реплика, которой он сопроводил следующую выписку из медицинского труда греческого врача и фармаколога Галена (129 — ок. 200): «Джалинус [Гален] рассказывает про змею, которую он называет царицей змей. Тот, кто ее увидит или услышит ее свист, умирает на месте. О, если бы мне знать того человека, который сообщил бы об ее местонахождении или о том, как было дело с ней, — ведь тот, кто узнавал [что-либо] о ней, [увы], мертв!» (ал-Бируни. Минералогия, с. 88). Василиск в описании Галена недоступен для изучения: тот, кто увидит змею, — умрет. Цена знаний о василиске — смерть наблюдателя, что и позволяет говорить об исследовании проницаемости иного мира.
Рассказывал ли Гален о царице змей то, на что ссылается ал-Бируни? Определенно, нет. В «Книге о простых лекарствах» (лат. название De simplicium medicamentorum temperamentis et facuLtatibus) Гален критически высказывается о копрофагии и лекарствах, предлагаемых врачом Ксенократом Афродисийским, в частности, о препаратах, добытых из тела слона, бегемота и василиска. Приведу этот отрывок: «Но он также излагает то, что касается мочи и экскрементов каждого из других животных, и многое другое, что касается субстанций, которые трудно получить, например, от упоминаемых им слона и бегемота. Что же касается существа, именуемого василиском, то я его никогда не видел, и если то, что о нем рассказывают, истинно, то даже приближаться к нему опасно. Другие авторы пишут о животных то же, что и Ксенократ, и именно у них Ксенократ заимствовал большую часть своих сведений»; «Что касается меня, то я не буду упоминать василисков, слонов, бегемотов и иное, что я не испытывал лично...»{61}.
«Книга о простых лекарствах» Галена впервые была переведена на сирийский язык Сергием Решайнским (ум. 536), а в IX веке заново переведена на сирийский и арабский языки. Вероятно, ал-Бируни пользовался переводом, в который были включены пояснения комментаторов относительно свойств василиска. Почитая авторитет Галена, восточные ученые приняли освященные его именем сведения о царице змей как достоверные. Проблема не только в качестве переводов, но и в коллективных запросах. Истинным символом времени ал-Бируни является следующая находка. В VI веке на пергамене был записан сирийский перевод «Книги о простых лекарствах» и другие сочинения Галена, однако в XI веке медицинский текст соскоблили и нанесли тексты псалмов. В наши дни пергаментная рукопись была исследована по специальной технологии, которая и выявила ранние чернила.
Опыт и интуиция не позволили ал-Бируни отрицать возможность существования василиска, поскольку речь могла идти о змее из малодоступных областей мира. К тому же ряд ее характеристик выглядел вполне реально, другая же часть казалась преувеличением, и лишь две особенности выглядели абсолютно невероятными. Дальнейшие размышления ал-Бируни о василиске есть не что иное, как попытка вернуть античной горгонии приемлемый зоологический облик. Попытка, на мой взгляд, вполне законная, поскольку василиск, кроме мифологических черт, вмещает черты шумящей и рогатой гадюк. Ал-Бируни — первый ученый, который исследует загадку василиска и критически оценивает рассказы о пострадавших. Арабскому врачу X века Ибн Мандавейху, на которого ссылается ал-Бируни, известен василиск, убивающий взглядом и шипением (свистом). Напомню, что в «Книге иероглифов» Гор-Аполлона василиск шипением губит жертву, о чрезвычайной ядовитости змеи писал Никандр Колофонский, а источник сведений о взгляде — неизвестные нам книги магов, цитируемые Плинием.
«Ибн Мандавейх говорит о [змее] басиликун, а это значит «царь», что эта змея названа так благодаря венцу на ее голове; согласно описанию, она имеет в длину не больше трех шибров[33]; голова у нее острая, глаза красные, цвет [кожи] желтый с черным оттенком. Когда она ползает, то сжигает все, мимо чего продвигается. Поэтому животные избегают и остерегаются ее. Птицы, когда пролетают над нею, падают на землю, и умирает всякий, кто увидит ее [хоть] издали или услышит ее свист на расстоянии полета стрелы и дальше. Животные, приблизившиеся к телу ужаленного ею, также умирают. Водится она в стране тюрок и в Нубии, а это страна, расположенная южнее Египта, из областей западных чернокожих.
В книге Атайуса ал-Амиди[34], которую перевел на арабский язык Абу-л-Хайр[35], говорится, что длина змеи аркам, называемой ибн кутра, полтора локтя; у нее тонкое тело красного цвета; она убивает укусом, а также того, кто увидит ее или услышит ее свист. Укушенный скорее умирает, чем поддается излечению. А когда от ее укуса умирает какое-нибудь животное, то у приблизившегося к нему [животного] начинают сначала выпадать волосы, а затем оно все становится зеленым и, наконец, умирает в мучениях и быстро разлагается. Однако эти рассказы, хотя и совпадают между собой, не имеют значения для разъяснения [вопроса][36]. Что касается короны [змеи], то в этом нет ничего удивительного. Ведь существуют животные, обладающие подобным украшением, как петух, павлин и им подобные. <...> Что касается желтого цвета змеи басиликун, то это совпадает с тем, что мне рассказывал один табаристанец. Несколько человек проходили по лесу и наткнулись на мертвых людей. [Однако] один из них еще дышал; и когда его спросили, он ответил: «Вот что постигло нас, и мы не знаем причины этого. Мы увидели нечто похожее на золотой слиток, длиной больше шибра, и поспешили к нему, а это оказалась змея, и она убежала из-под наших рук, а мы так и упали вниз лицом». И если [это произошло] от взгляда на место, где находилось то, на что они смотрели (то есть на змею), то влияние этого маловероятно. Если же это [произошло] от воздействия следа змеи на какую-либо окаменелость, то это несколько ближе к истине, а сжигание [всего на пути] — невероятно, так же как и воздействие свиста, потому что звук поражает уши и внутренние полости лишь тогда, когда он предельно пронзителен. А упоминание о расстоянии полета стрелы, я полагаю, приведено для доказательства страшной силы звука. Что касается смерти приближающегося к укушенному, то об этом свидетельствует следующее. В наше время два человека увидели [на дороге] между Газной и ар-Рухаджем змею, которая только что ожила после зимней спячки; один из них взял ее, но она бросилась ему на запястье и укусила его. Он сразу же ослабел, так что послал своего спутника за похоронными носилками; когда тот принес их, он уже был мертв и похолодел; его отнесли, и его обмыл один обмывальщик и умер в тот же день; другой обмывальщик обмыл первого и умер через неделю.
Ибн Мандавейх рассказывает еще, что один человек как-то поставил свой посох на царицу змей и обратился в истлевшие кости; всадник, который пронзил ее копьем, умер вместе с лошадью[37]; осел, которого она укусила в губы, околел, а также умер и ездок.
Эти рассказы похожи на то, что сообщают о скате (ра'ада), а именно, что сила его передается через сеть и палку к тому, кто их держит, так что рука у него немеет. Этот рассказ свидетельствует о том, что ската видят, но этим он не убивает. Гераклидус также говорит, что на него можно смотреть, иначе как мог бы кто-либо описать его?
К [таким же] басням относится и то, что рассказывают передатчики о море Рума, а именно — будто в нем плавала голова, лишенная тела, и тот, кто ее видел, тотчас умирал. Ее ухитрились поймать [таким образом]: ныряльщик нырнул под нее и схватил ее сзади, а потом доставил ее некоему царю, и он во время войн [приказывал] забрасывать ее к его врагам, и те умирали до сражения. Но и они придумали хитрость и выставили перед нею слепых. И так как она не умертвила их, то царь подумал, что ее свойства кончились и сила иссякла, и посмотрел на нее сам и в тот же час умер. Соратники его сожгли эту голову и тем избавились от бедствия» (ал-Бируни. Минералогия, с. 88–90). У Гомера Горгона смотрит и с эгиды Афины и со щита Агамемнона. По Гомеру, это лицо, устрашающее врага и сеющее смерть.
Таким образом, фонд античных известий медицинского и герметического характера, а также легенда об отрубленной голове Медузы Горгоны после некоторой рационализации мифа, получили право на существование в трудах восточных врачей и в сочинениях о чудесах мира. Благодаря переводам, арабская культура освоила чужой опыт и завладела инструментарием (в зоологическом и мистическом аспектах) для исследования границ мира, и шире, — его мифологических зон.
В мистической картине мира василиск со своим губительным взглядом есть реплика космического змея, охраняющего запретную для земного и обыденного зону сакральности. В суфийском трактате Ибн ал-Араби «Путы для готовящегося вскочить», в главе «О сотворении ангелов, потерявших разум от любви к Аллаху», дается ключ к разгадке смертоносного взгляда змеи. Суфии использовали тот же словарь символов, что и древние гностики, и потому нашли верный образ.
«Знай, что у Аллаха семьдесят тысяч завес из света и тьмы. Если бы Он приподнял их, ослепительное величие Его лика сожгло бы все, что постигает взор Его тварей. Поэтому мы видим Истинного не так, как Он видит нас. Ведь если бы видение было одинаковым, произошло бы сжигание и [чрезмерное] воздействие, поскольку тогда твой взор встретил бы Его [испепеляющий] взор. При всем величии и возвышенности данного положения, Аллах Всевышний создал ему в этом мире подобие [в назидание людям]. Так, он сотворил пресмыкающееся, именуемое силл[38]. Стоит взору этого пресмыкающегося и взору человека сойтись на одной линии, как человек непременно скончается в одночасье»{62}. Несомненно, арабский силл — ближайший родственник василиска магов, на что указывает его способность убивать взглядом, которая, в суфийской трактовке, является земным подобием испепеляющего взора Аллаха.
Тема встречи взглядов змеи и человека превратилась в психологическую ловушку. Однозначный запрет видеть лицо Медузы Горгоны переоформился в несколько возможных вариантов. На ситуацию отреагировал, вернее, попал в ловушку, ученый и врач Ибн Сина, современник ал-Бируни, заявивший: «Тот, на кого издали упадет ее взор, умирает, и неправильно говорят, будто умирает тот, чей взор упадет на эту змею» (см. раздел «Царица змей в «Каноне» Ибн Сины»). Вопреки мнению Ибн Сины, в античной версии мифа, каждый взглянувший в лицо Медузы Горгоны, превращался в камень.
После того как в Европе была переведена «Книга оптики» арабского физика и математика Ибн ал-Хайсама (965–1039), у ученых появился теоретический интерес к использованию зеркал в военном деле. Английский францисканец Роджер Бэкон (1214–1292) написал самый загадочный из своих трактатов под названием «О тайных деяниях искусства и природы и о ничтожности магии». В IV главе «Об удивительных рукотворных инструментах» речь идет о футуристических механизмах (само-движущихся повозках, летательных аппаратах, инструментах для поднятия немыслимых тяжестей), а в V главе об оптических рукотворных опытах, где и разъясняется, как с помощью зеркал перенаправить яд василиска.
«Итак, теперь я поведу речь, во-первых, об удивительных делах искусства и природы, чтобы затем указать их причины и способы [осуществления], в которых нет ничего магического, для того чтобы стало ясно, что любые возможности магии ниже этих дел и недостойны. И прежде всего — с помощью характера и методов одного только искусства. В самом деле, могут быть созданы такие орудия мореплавания, чтобы большие корабли без гребцов пересекали реки и моря, управляемые одним человеком, и с большей скоростью, чем если бы они были наполнены гребцами. Также могут быть созданы повозки, которые двигались бы без тягловых животных с невообразимой стремительностью, каковы, как мы представляем, были вооруженные серпами боевые колесницы, на которых сражались древние. Также могут быть созданы инструменты для полета: чтобы в середине инструмента сидел человек, вращая некое изобретение, с помощью которого [двигались бы], ударяя по воздуху, искусственно созданные крылья, на манер летящей птицы. <...> Но скорее можно обрести то, чем занимается оптика. Ибо можно так сформировать прозрачные зеркала, что одно будет казаться многим, один человек — войском, и будет казаться, что [на небе] много Солнц и Лун, даже столько, сколько захотим. Ибо природа иногда так сочетает испарения, что кажется, что в воздухе одновременно присутствуют два или три Солнца или Луны, как рассказывает Плиний во II книге «Естественной истории». И этим методом можно добиться того, что в воздухе будет явлено несколько или бесчисленное количество [объектов], поскольку после того, как [нечто] оставляет свое единство, то никакое число не является для него ограничением, как доказывает Аристотель в главе «О вакууме». И так всякое вражеское государство и войско может быть ввергнуто в панический ужас — так, чтобы оно пришло в полное расстройство из-за увеличения числа либо явлений звезд, либо людей, собирающихся ему противостоять (особенно, если вслед за первым последует второе явление).
И можно так сформировать прозрачные зеркала, чтобы наиболее удаленное казалось наиболее близким и, наоборот, так, чтобы на невероятном расстоянии мы смогли прочесть крошечные буквы и сосчитать сколь угодно малые вещи, и сделать так, чтобы звезды казались нам такого размера, какого захотим. И представляется, что таким вот образом Юлий Цезарь с побережья Галлии разузнал с помощью мощных зеркал расположение и местонахождение лагерей и городов в Великой Британии.
Можно также сформировать тела таким образом, чтобы наибольшее казалось наименьшим и наоборот, и чтобы высокое казалось низким и наоборот, и чтобы сокрытое было явлено со всей очевидностью. Ведь так Сократ распознал, что дракон, опустошавший город и страну своим ядовитым дыханием, обитает в убежище, сокрытом в горах. И таким же образом все, что имеется во вражеских городах и войсках, может быть узнано противником. Можно также так сформировать тела, чтобы ядовитые и заразные species и испарения были направлены туда, куда пожелает человек. Ибо сообщают, что так Аристотель научил Александра: по этому свидетельству, он сумел направить яд василиска, поднятого на городской стене против [нападавшего на город] войска, на сам город. Можно также сформировать прозрачные зеркала таким образом, чтобы любой человек видел золото, серебро, драгоценные камни, и все, что бы ни пожелал, но всякий, поспешивший добраться до того места, где он это видел, не нашел бы ничего. Итак, нам не требуется использовать магические иллюзии, если возможности философии учат делать то, что достаточно [для человека]»{63}.
О том, что мертвый василиск остается ядовитым, писал Солин. В эпизоде же с зеркалом Аристотеля, направлявшего яд василиска в нужную сторону, произошла утрата ключевого элемента античного мифа. Поражать врагов должна была мертвая голова Медузы Горгоны. Против нее и использовалось зеркало.