Многие европейские государства обрели свое единство благодаря сословным представительствам. В Англии, например, парламент начиная с XIII века являлся оплотом единства; похожая ситуация была в Швеции, Польше, Венгрии, даже во Франции. В Бранденбурге XVII века мы не найдем ничего похожего. Разрозненные владения Гогенцоллернов были чужими друг для друга, и их сословия заседали по отдельности. Централизованное государство было создано вопреки воле сословных представительств, и начал этот процесс как раз курфюрст Фридрих Вильгельм. Сомнительно, что он с самого начала стремился к формированию государства современного типа; по крайней мере, в его политическом завещании 1667 года мы не найдем подобных идей. Его толкала по этому пути воля к власти, необходимость содержать армию и иметь упорядоченные финансы, а для этого нужно было сконцентрировать ресурсы всех территорий, находившихся под его скипетром. Именно так родился прусский абсолютизм.

Естественным следствием этого развития стала потеря ландтагами своего значения, они превратились в орган местного самоуправления и утратили политические функции. Параллельно усиливалась власть князя, ставшая в конце концов неограниченной во всех принципиальных вопросах. Именно в рамках данного развития нужно рассматривать борьбу курфюрста против сословий. Речь идет не о деспотичном характере Фридриха Вильгельма и не о подражании примеру Ришелье, а о большой политической необходимости. В суровое время постоянной борьбы между великими державами нужно было становиться молотом, чтобы не стать наковальней. Усиление княжеской власти было также важным условием внутреннего развития, подъема экономики, укрепления правопорядка. Тридцатилетняя война стала для Гогенцоллернов суровым уроком, продемонстрировавшим необходимость сосредоточить власть в своих руках. Одновременно она указала на то средство, которое необходимо для решения данных задач — постоянную армию.

Для Фридриха Вильгельма армия всегда находилась в центре внимания, была становым хребтом государства. Но армия стоила денег, которыми пока еще заведовали сословия, а их представители не понимали смысла содержания солдат в мирное время. Они хотели снижения расходов, спокойствия и благополучия, а могущественное государство было им совершенно не нужно. Чтобы сломить их сопротивление, потребовалась «революция сверху».

Успеху курфюрста в этой борьбе способствовало то, что сословия не представляли все население его владений. На ландтаги собирались представители имущих классов, и интересы именно этих классов находили здесь свое отражение. Простой народ оставался в стороне. Конечно, говорить о союзе короны с беднотой не приходится; простой народ не был еще фактором, способным сыграть значимую роль в политической борьбе. Тем не менее, бранденбургский абсолютизм часто выступал в роли защитника интересов городских и сельских низов против эгоизма имущих. Структура общества в XVII–XVIII веках все еще оставалась сословной, и дворянство сохраняло свои привилегии; и не эти привилегии, а их использование в политических целях стремился устранить курфюрст. То же самое касалось и ремесленных цехов. Борьба с сословными представительствами не являлась войной на уничтожение, это был вопрос влияния на государственные дела; все социальные привилегии проигравших сохранялись.

Обратимся к деталям этой «революции сверху». Проще всего обстояло дело в Бранденбурге, где власть курфюрста покоилась на наиболее древнем и прочном основании. В первые годы правления Фридриха Вильгельма многое еще делалось в соответствии с пожеланиями сословий: переговоры о мире со шведами, сокращение армии и так далее. В конце концов к 1643 году удалось урегулировать старый спор между дворянством и городами относительно налогов и разделить последние таким образом, что 59 % от общей суммы уплачивали города, а 41 % — землевладельцы (по сути, крестьяне). Старая система сословных финансов к концу Тридцатилетней войны лежала в руинах; в мирное время ее попытались возродить, однако это удалось лишь много лет спустя под руководством курфюрста. Заключение мира привело также к обострению отношений между монархом и сословиями; последние требовали полного роспуска армии, на что Фридрих Вильгельм соглашаться не собирался. Более того, он потребовал от сословного представительства денег на содержание войск.

Речь шла о принципиальном вопросе, о нарушении древнего порядка, в соответствии с которым армия набиралась только на время войны. С точки зрения сословий, это делало тяготы военного времени постоянными. Не получив денег, курфюрст, в свою очередь, начал взимать налоги без одобрения ландтага. Сословия не были готовы бороться до последнего, они шли на уступки, откладывали конфликт, требовали встречных уступок... В конце концов после долгих переговоров ландтаг в 1653 году согласился ежегодно выплачивать курфюрсту 530 тысяч талеров на содержание армии. В ответ Фридрих Вильгельм вынужден был подтвердить все древние права и привилегии сословий, в первую очередь дворянства. Дворяне по-прежнему имели монополию на владение поместьями, обладали всей полнотой власти над крестьянами, были освобождены от налогов. Существование крепостного права торжественно подтверждалось повсюду, где оно существовало на тот момент. Не было принято никаких мер против скупки или захвата дворянами крестьянских наделов. Эксплуатация крестьян в результате усилилась.

Компромисс 1653 года рассматривался в дальнейшем бранденбургским дворянством как своего рода конституция, гарантия их привилегий. Это действительно было так, если мы говорим о положении дворян в обществе; однако в политическом отношении эпоха сословной монархии завершилась. Формально сословия по-прежнему имели право решать вопросы внешней политики, но на практике это не имело никакого значения; международные дела находились в руках курфюрста. Дворянство прекратило сопротивляться созданию централизованного государства, чтобы укрепить свое положение на местном уровне. Сумма на содержание армии впоследствии регулярно увеличивалась, и сословия смирились с этим, хотя и вели каждый раз долгие переговоры. Что было гораздо важнее, сам принцип содержания постоянной армии уже не оспаривался никем. А к концу XVII века курфюрст мог самостоятельно определять и требуемую сумму.

Ландтаг 1653 года стал последним полноценным собранием сословий. Деятельность сословных представительств все больше перемещалась на локальный уровень — окружные съезды, крейстаги. Это были фактически органы дворянского самоуправления. Из числа местных дворян курфюрст назначал и окружного комиссара, который руководил администрацией округа. В ходе дальнейшей эволюции эти комиссары превратились в ландратов (так называлась их должность с 1701 года). Постепенно бранденбургская система местного самоуправления была распространена и на другие провинции, принадлежавшие Гогенцоллернам.

Сословные финансы также подверглись реформированию и были поставлены под контроль монарха. Директором этой системы стал один из тайных советников. Фридрих Вильгельм собирался полностью включить ее в структуру органов власти, однако некоторый элемент сословного самоуправления в этой области все же был сохранен. Сословия по-прежнему ведали сбором всех «старых» налогов, которые, впрочем, почти потеряли свое значение по сравнению с «новыми». К числу последних, помимо уже упомянутого выше налога на содержание армии, относились акцизы. Это была сложная система косвенных налогов, в основном на потребительские товары. Незадолго до описываемых событий она была введена в Голландии и отлично себя зарекомендовала. Важным ее преимуществом было то, что косвенные налоги вынуждены были платить все, в том числе и дворяне.

Однако именно поэтому дворянство отчаянно боролось против введения акцизов. В конце концов Фридриху Вильгельму пришлось уступить и в 1667 году довольствоваться введением новой системы в городах. В итоге сформировались две различные налоговые системы — для городов и для сельской местности. При этом ремеслами и торговлей было разрешено заниматься только в городах. С 1682 года акцизы взимались уже не городскими органами самоуправления, а напрямую правительством.

Введение двух разных налоговых систем усугубило административные различия между городами и сельской местностью, характерные для Бранденбурга, а затем для королевства Пруссия. Стены городов и закрывавшиеся на ночь ворота служили теперь не защите от врагов, а являлись административными границами. Политические интересы городов и дворянства в итоге окончательно разошлись; представители городов теперь не испытывали никакого интереса к ландтагам и к сотрудничеству с землевладельцами.

Так обстояли дела в Бранденбурге. В герцогстве Клеве на Рейне ситуация была куда сложнее. Здесь власть курфюрста вплоть до 1666 года считалась временной, а наличие альтернативных претендентов на престол не позволяло идти на непопулярные меры. Генерал фон Норпрат, являвшийся в 1643–1646 годах наместником в Клеве, ничего не мог сделать против воли сословий. С 1647 по 1653 год Фридрих Вильгельм находился здесь лично, однако и он не сумел усилить позиции монарха. Сословия сохранили право ежегодно собираться на ландтаги вне зависимости от воли правителя. Им по-прежнему разрешалось вести переговоры напрямую с иностранными державами; курфюрст не мог назначать чиновников вопреки их воле. Кроме того, Фридрих Вильгельм вынужден был дать обязательство не вводить в Клеве войска и не строить крепостей. Были подтверждены все древние привилегии сословий. Сформированное в герцогстве правительство практически полностью подчинялось сословному представительству; канцлер Вейманн был вынужден, словно заговорщик, хранить в секрете свою верность курфюрсту.

Несмотря на все это, во время Первой Северной войны курфюрст смог воспользоваться ресурсами Клеве для усиления своей армии. На собранные здесь деньги было нанято в общей сложности около шести тысяч солдат. Усиление Гогенцоллер-нов на международной арене не могло не сказаться на их положении в Клеве: в 1660–1661 годах сословия отказались от права вести независимую внешнюю политику. Они могли по-прежнему свободно собираться, однако должны были заранее уведомить об этом курфюрста. Последний получил право содержать в Клеве свои гарнизоны. Вслед за солдатами пришли и постоянные налоги, необходимые для содержания армии. В городах постепенно вводились акцизы.

Ключевую роль в усилении власти курфюрста сыграло решение Фридриха Вильгельма окончательно урегулировать вопрос спорных территорий с Пфальцем. Существовавшее на тот момент временное положение дел было в 1666 году провозглашено окончательным. Только после этого Клеве стало полноценной составной частью монархии Гогенцоллернов. Тем не менее, прирейнские земли еще долго занимали в рамках единого государства особое место.

Однако самая ожесточенная борьба курфюрста с сословиями развернулась в Восточной Пруссии. Сословная оппозиция оспаривала положения Оливского мира, касавшиеся полного суверенитета герцогства, заявляя, что такое решение не может быть принято без учета мнения сословий. Более того, местное дворянство пыталось договориться с поляками о восстановлении прежней ленной зависимости. Ведь теперь сословия не могли лавировать между курфюрстом и польским королем, добиваясь лучших условий! О создании сильного централизованного государства ни дворяне, ни города ничего и слышать не хотели. Столкновение было неизбежным.

Поляки вели себя весьма осторожно, однако не отвергали с порога инициативу прусских сословий. В 1661 году какое-то время казалось, что дело дойдет до открытого бунта с опорой на Варшаву. Положение курфюрста стало весьма сложным, и он решил предпринять смелый шаг, выставив свою кандидатуру на польский престол. Он начал секретные переговоры с польской аристократией, соглашаясь на весьма масштабные уступки, в том числе на отказ от суверенитета Пруссии. Целью этих переговоров было не допустить оказания поляками помощи мятежным сословиям и успокоение самих сословий. Вопрос о том, насколько серьезными были при этом претензии на польский трон как таковые, остается открытым; в любом случае, успехом они не увенчались, и Фридрих Вильгельм впоследствии никогда более не возвращался к этому проекту.

Конфликт разразился на первом же ландтаге, собравшемся в Кёнигсберге в 1661 году после заключения Оливского мира. Приобретение полного суверенитета делало необходимой новую присягу, и курфюрст представил сословиям нечто вроде конституции, весьма умеренной и далекой от абсолютизма. Все права ландтага сохранялись в неприкосновенности, и курфюрст лишь требовал, чтобы в дальнейшем сословия собирались только с его разрешения. Кроме того, монарх сохранял за собой право назначать канцлера и самостоятельно управлять своими доменами (функция, которую ранее выполняло местное дворянство).

Сословия отказались пойти на эти условия и принести присягу. Напрасно наместник, князь Богислав Радзивилл, и тайный советник Отто фон Шверин пытались добиться компромисса. Вожаки недовольных развернули на территории герцогства активную агитацию. Предводителем оппозиции в Кёнигсберге стал Иероним Рот, несгибаемый сторонник прежнего порядка, весьма популярный в народе и пользовавшийся поддержкой цехов. В своих пламенных речах Рот обвинял курфюрста в стремлении установить тиранию. Одновременно он поддерживал прямые контакты с Польшей. Шверин потребовал от городского совета выдать Рота, однако получил отказ и не рискнул в этой ситуации применить силу.

Ситуацию изменило лишь решение курфюрста лично явиться в Пруссию и при необходимости силой добиться выполнения своих требований. В октябре 1662 года он во главе двухтысячного отряда прибыл из Данцига в Кёнигсберг. Горожане по-прежнему отказывались ему подчиниться, но не решились на открытый мятеж. Курфюрст пригласил представителей городского совета прибыть к нему в замок. Солдаты находились в полной боевой готовности, пушки были наведены на город, Рот схвачен в собственном доме. Остальные вожаки сопротивления, поняв, что Фридрих Вильгельм всерьез настроен применить силу, сочли за лучшее уступить. Курфюрст подтвердил привилегии сословий специальным актом от 12 марта 1663 года; сословия признали его полновластным правителем и принесли присягу. Они также одобрили требуемые налоги. Рот был обвинен в измене и заточен в крепость Пейц, где и скончался в 1678 году, забытый всеми.

Однако на этом завершился только первый из целой серии конфликтов. Второй вспыхнул в 1669 году, и камнем преткновения стало финансирование армии. Сословия отказывались выделить требуемые суммы; вожаком сопротивления стал теперь бывший полковник Христиан Людвиг фон Калькштейн. Он активно интриговал против курфюрста, поддерживая отношения с польским двором. Хитростью его удалось заманить на прусскую территорию, он был обвинен в измене, подвергнут пыткам и в конце концов казнен в 1672 году в Мемеле. Эта расправа являлась в первую очередь политическим актом и должна была послужить уроком для других недовольных. В 1673 и 1674 годах курфюрст взимал налоги, не одобренные ландтагом, применяя для этого при необходимости военную силу. Распоряжался собранными деньгами военный комиссариат, созданный в 1674 году. Активного сопротивления эти меры больше не встретили, а спустя несколько лет, после победы над шведами, была проведена реформа, окончательно превратившая Пруссию в абсолютную монархию.

В этой борьбе с сословиями действующее право далеко не всегда было на стороне курфюрста. Решающую роль здесь играло не право, а сила. Речь шла о создании новых законов вместо старых, отживших свой век. Насущные потребности властно диктовали именно такой способ действий. Курфюрст умело стравливал между собой сословия, в первую очередь города и дворянство, и не стеснял себя в средствах ради достижения желаемого результата. Депутаты ландтага, которые казались ему подозрительными, попросту не допускались на заседания; все инструкции, полученные ими от своих избирателей, объявлялись ничтожными. Как угрозы, так и поощрения были призваны склонить колеблющихся на сторону монарха. В конечном счете Фридрих Вильгельм никогда не стеснялся собирать налоги, не получившие одобрения ландтага. В Пруссии он смог существенно упростить запутанную налоговую систему. В последний раз одобрение налогов ландтагом состоялось здесь в 1704 году; после этого в герцогстве, как и в других частях монархии Гогенцоллернов, финансовые вопросы решались исключительно монархом, а сословия собирались лишь для того, чтобы принести ему присягу.

Серьезных конфликтов в остальных землях Гогенцоллернов не было. В Восточной Померании значение сословий уже давно было небольшим, к централизованному управлению здесь привыкли со времен шведского владычества. Бывшие епископства Минден и Хальберштадт также подчинились монарху. Иначе выглядела ситуация в Магдебурге, который пытался оказать сопротивление и отстоять свою самостоятельность. В ответ Фридрих Вильгельм в 1666 году подошел к городу с внушительной армией, и горожане уступили и принесли ему присягу. Бранденбургский гарнизон занял цитадель. Это было серьезным успехом курфюрста — Магдебург имел очень большое экономическое и стратегическое значение. Городское самоуправление больше не создавало своему монарху серьезных проблем. В 1680 году территория бывшего архиепископства была окончательно присоединена к владениям Гогенцоллернов.

Во главе каждой из составных частей монархии, все еще не представлявшей собой централизованное государство, обычно стояли наместник и «правительство» — коллегиальный орган, в руках которого находилась исполнительная и судебная власть. При Фридрихе Вильгельме бранденбургский Тайный совет впервые распространил свое влияние на территорию всей монархии. С 1651 года медленно, но верно осуществлялась централизация финансовой системы. Единая армия неизбежно вела к единству налогов. Местное самоуправление контролировали комиссары, главной функцией которых был как раз контроль над налоговыми потоками. Их значение, особенно в городах, неуклонно росло; в сферу их ответственности со временем вошло и наблюдение за общественным порядком — иначе говоря, полицейские функции. Комиссары образовывали единый организм, подчинявшийся генеральному военному комиссару — одному из членов Тайного совета.

Более медленным и сложным оказался процесс централизации управления княжескими доменами. Здесь курфюрсту пришлось бороться со старыми представлениями о том, что доходы, полученные на территории провинции, должны быть там же и использованы. Фридриху Вильгельму так и не удалось создать центральную инстанцию, которой подчинялись бы управляющие всеми его доменами; ни один из чиновников, занимавших должность президента Придворной палаты, не сумел решить поставленную перед ним задачу. В 1673 году удалось создать отдельную кассу, в которую стекалась часть доходов от доменов; так было положено начало четкому разграничению государственных финансов и личных средств правителя, которое окончательно состоялось уже при Фридрихе Вильгельме I.

Наряду с финансовой администрацией большое значение, разумеется, играла военная. Постоянная армия стала важным фактором внутренней политики — которая, в свою очередь, была во многом направлена на то, чтобы эту армию финансировать. Само войско во время правления Фридриха Вильгельма принципиально изменилось: из толпы частных наемников оно стало государственной армией. Курфюрст сам формировал полки, сам назначал полковников; впрочем, последние еще долго свободно распоряжались всеми делами своего полка. Офицерский корпус был еще далек от современных стандартов, ему не хватало ни дисциплины, ни чувства долга, ни корпоративной солидарности. Солдаты по-прежнему были наемниками; в 1657 году курфюрст размышлял над созданием ополчения, однако быстро отказался от этой идеи. Соответствующий опыт, полученный им в Восточной Пруссии, оказался далеко не вдохновляющим. К тому же армия должна была стать инструментом курфюрста, свободным от влияния сословий.

В эпоху Фридриха Вильгельма численность армии сильно колебалась в зависимости от того, вело ли его государство войну. В мирное время она сильно сокращалась, а после начала войны увеличивалась в два-три раза за счет создания новых полков. Кадровой основы, которую можно было бы легко развернуть при необходимости в полнокровные подразделения, еще не было. В политическом завещании 1667 года курфюрст писал, что при необходимости можно обойтись гарнизонами крепостей; численность последних в мирное время должна составлять семь, в военное — 15 тысяч человек. Фактически в военное время в его распоряжении имелись гораздо более внушительные силы — до 30 тысяч солдат. С учетом размеров его владений, это было довольно много, и внутренних ресурсов на их содержание могло не хватить. Курфюрст нуждался в иностранных субсидиях — голландских, испанских, французских, австрийских, — чтобы вести продолжительную войну. Это обязательно нужно учитывать при анализе его внешней политики.

Именно потребностью в субсидиях объясняется постоянное стремление Фридриха Вильгельма найти союзников, а также тот факт, что при заключении мирных договоров интересы Бранденбурга мало принимались во внимание. Образно говоря, армия должна была сама добывать себе средства к существованию, и достоин восхищения тот факт, что курфюрст все-таки использовал ее главным образом в интересах своего государства. До того момента, когда Гогенцоллерны смогут самостоятельно проводить активную внешнюю политику, предстоял еще долгий путь. И в первую очередь следовало поднять экономику государства на тот уровень, который соответствовал бы политическим амбициям его правителей.