Семилетняя война велась не только между Австрией и Пруссией, но и между всеми великими державами Европы; на кону стояли не только континентальные, но и колониальные интересы. Между англичанами и французами шла глобальная борьба за господство на море. И первые искры конфликта разгорелись в 1754–1755 годах в бассейне Огайо между английскими и французскими колонистами.

С самого начала было весьма вероятно, что англо-французская война перекинется на континент. Англичане вели переговоры с Австрией, французы — с Пруссией. В ходе этих переговоров Фридрих II весной 1755 года дал французам совет атаковать принадлежавший британцам Ганновер. Тем самым он хотел проверить, готовы ли в Париже в случае необходимости энергично поддержать его. Однако французы требовали, чтобы Пруссия сама вторглась в Ганновер, а это было совершенно не в интересах Фридриха II. В итоге переговоры не принесли никакого результата; англо-австрийские, впрочем, тоже.

Зато 30 сентября 1755 года британцы смогли заключить субсидный договор с Россией. В соответствии с его условиями, 50 тысяч русских солдат должны были в случае необходимости защитить Ганновер. Известие об этом в высшей степени встревожило Фридриха II; он опасался формирования мощной коалиции в составе Англии, Австрии и России. Поэтому прусский король с радостью ухватился за возможность начать переговоры с британцами, которые завершились подписанием 16 января 1756 года Вестминстерской конвенции. В соответствии с этим соглашением, устанавливался нейтралитет Ганновера в предстоящей войне. Фридрих II говорил, что Вестминстерская конвенция — это цепь, на которую посажен русский медведь и конец которой находится в руках англичан. Прусский король считал, что и австрийцы без русской поддержки не рискнут начать войну. Кроме того, он надеялся, что соглашение с Лондоном не помешает ему поддерживать хорошие отношения с Парижем. Вторжение французов в Ганновер стало невозможным, но в конечном счете они сами на недавних переговорах отказались от этого плана! Одним словом, Фридрих II считал Вестминстерскую конвенцию большим успехом.

В его расчетах имелись, однако, две существенные ошибки: он недооценил недовольство Парижа и был слишком уверен в зависимости России от английских денег. Кауниц, незадолго до этого назначенный канцлером в Австрии, умело использовал возмущение французов, чтобы реализовать свой старый план союза трех континентальных держав против Пруссии. Его целью было не только возвращение Силезии, но и полный разгром и расчленение монархии Гогенцоллернов. Русские были готовы в любой момент поучаствовать в войне против Пруссии при условии получения субсидий. Последние, однако, могли выплачиваться французами с тем же успехом, что и англичанами. В Париже не были согласны на уничтожение Пруссии; однако австрийский посол во Франции граф Штаремберг искусно провел переговоры и заключил 1 мая 1756 года в Версале оборонительный союз. В случае прусского нападения французы обязались направить на помощь Марии Терезии 25 тысяч солдат.

Этот договор должен был стать предтечей тайного наступательного союза, переговоры о котором вскоре начались. Австрийцы требовали согласия на «полное разрушение Пруссии», субсидии в размере 12 миллионов ливров в год для себя и для русских, а также участия французов в финансировании наемной немецкой армии. Взамен Франция должна была получить в случае победы Австрийские Нидерланды. 20 августа 1756 года Штаремберг докладывал в Вену, что достиг цели: формально союзный договор подписан не был, но по всем основным пунктам стороны оказались согласны друг с другом.

Изначально Кауниц и Мария Терезия планировали начать войну летом 1756 года. Однако переговоры с Францией шли слишком медленно. Что было гораздо важнее, медленно продвигались вперед и австрийские военные приготовления. 22 мая 1756 года из Вены в Петербург было отправлено послание о том, что война переносится на следующую весну.

Но было слишком поздно. Русские уже начали открыто готовиться к войне. 17 июня в Берлине получили первые известия об опасном сосредоточении русских войск у границы. С каждым днем тревожные симптомы множились. Новость о заключении франко-австрийского оборонительного союза Фридрих II воспринял спокойно, однако игнорировать угрозу с востока он не мог. Прусский король считал, что Россия действует с ведома и одобрения Австрии — а значит, война совсем близко.

После этого Фридриху II не оставалось ничего иного, кроме как в свою очередь начать подготовку к войне. Он рассчитывал продемонстрировать противникам свою силу и, может быть, удержать их от необдуманных шагов, как это было в 1749 году. Но в июле стали приходить известия о том, что и австрийцы сосредотачивают свою армию. Некоторые из этих слухов впоследствии оказались ложными, однако прусский король уже принял решение.

18 июля прусскому послу в Вене было направлено поручение встретиться с Марией Терезией и задать ей прямой вопрос о том, что означают австрийские действия. 2 августа ответ был в руках Фридриха II; он оказался уклончивым и совершенно не удовлетворил короля. Теперь нужно было постараться опередить противников. 28 августа прусская армия пришла в движение. Она пересекла границу Саксонии без объявления войны. В последний момент Фридрих II вновь запросил в Вене гарантии, что австрийцы не начнут против него войну ни в этом, ни в следующем году; удовлетворительного ответа он опять не получил. Столь же безуспешными оказались переговоры с саксонцами о союзе. В итоге прусская армия оккупировала всю Саксонию, чтобы использовать ее в качестве базы для своих операций и поставить ее ресурсы себе на службу.

Вероятно, Фридрих II рассчитывал в случае благоприятного исхода войны сохранить Саксонию за собой, а ее правителя сделать королем Богемии. Прусский король считал, что любая война, которая не ведет к приобретению новых территорий, бессмысленна и вредна для государства. Но совершенно не соответствует действительности утверждение о том, что Фридрих II долго готовился к завоевательной войне и начал агрессию в подходящий момент. Он еще не знал, что французы примут масштабное участие в происходящем, но, тем не менее, вовсе не считал ситуацию особенно благоприятной для реализации подобных планов. Для него речь шла в первую очередь о том, чтобы сохранить свое государство перед лицом враждебной коалиции, стремившейся его уничтожить.

Саксонская армия тем временем сосредоточилась в укрепленном лагере в Пирне, где была осаждена пруссаками. Генералы советовали атаковать лагерь, однако Фридрих II придерживался иного мнения: он рассчитывал включить саксонских солдат в ряды своей армии. В конце концов саксонцы решили согласиться на предложение австрийцев и отойти в Богемию. Австрийский фельдмаршал Браун двинулся на выручку саксонцам к Пирне. Фридрих II поспешил ему навстречу, и 1 октября при Лобозице в Богемии состоялось сражение. Хотя пруссаки оставили поле боя за собой, Браун продолжил движение на Пирну. Фридрих смог занять позиции между австрийцами и саксонцами; ни те, ни другие не приняли боя, и 15 октября саксонская армия капитулировала. Все 20 тысяч солдат были включены в состав прусской армии — к сожалению, Фридрих II даже не позаботился расформировать саксонские полки, считая, что рядовому все равно, под чьими знаменами служить. Он жестоко ошибался, и позднее саксонцы при благоприятной возможности целыми полками переходили на сторону противника.

Может показаться, что упорство саксонцев было бессмысленным. Это не так; вынужденный осаждать лагерь в Пирне, Фридрих II уже не смог до наступления зимы продолжить кампанию против австрийцев. Часть оккупированной Саксонии пришлось оставить, армию разместить на зимних квартирах.

Фридрих II и теперь с удовольствием заключил бы мир с Австрией, не требуя ни единого вершка саксонской территории. Но французы отказались играть роль посредников; прусское вторжение в Саксонию вызвало серьезное недовольство в Париже. Кроме того, важную роль играло желание приобрести Австрийские Нидерланды и оккупировать Ганновер — ахиллесову пяту Великобритании.

В Англии тем временем также произошли серьезные перемены. У руля встал Уильям Питт, для которого на первом месте стояли британские, а не ганноверские интересы. Новый премьер-министр выступал за союз с Пруссией и энергичное ведение войны против Франции на континенте. Это, в свою очередь, устранило последние преграды на пути австро-французского альянса. 1 мая 1757 года был заключен новый тайный союз, предусматривавший полное уничтожение Пруссии. Франция обязалась выставить на Рейне 105-тысячную армию и оплатить вербовку 10 тысяч немецких наемников для австрийской армии. Кроме того, Париж должен был выплачивать своим союзникам в качестве субсидий 12 миллионов ливров в год.

С Россией австрийцы заключили наступательный союз еще 2 февраля 1757 года. Обе императрицы договорились выставить в поле по 80 тысяч солдат. После победы Австрия должна была получить Силезию и Кроссен, Саксония — Магдебург и Галле, Восточная Пруссия достаться Польше. Австрийцы обещали передавать русским по миллиону рублей в год из французских субсидий.

К союзу против Пруссии примкнули и шведы. Несмотря на родственные связи, королевская чета в Стокгольме уже давно находилась не в лучших отношениях с Фридрихом II. Кроме того, ключевую роль в шведской политике играл не монарх, а сословия. В этой ситуации русским и французам удалось убедить шведов направить в Померанию 20-тысячную армию, чтобы возвратить себе Штеттин. Наконец, и Империя в целом примкнула к союзу против Пруссии; французы заключили договоры с Кельном, Пфальцем, Баварией и Вюртембергом, пообещав выплачивать субсидии в обмен на солдат.

Так в Европе возникла мощная антипрусская коалиция, целью которой было отбросить монархию Гогенцоллернов в XVI век. Любопытно, что граница между двумя блоками была конфессиональной: с одной стороны — два протестантских государства, с другой — католики и православные. Впрочем, хотя религиозные вопросы еще играли некоторую роль в происходящем, их эпоха была уже позади. Речь шла, в первую очередь, о глобальном соперничестве между Парижем и Лондоном и о противоречиях двух немецких держав, одна из которых — Пруссия — должна была бороться не только за свой статус, но и за самое существование. «Перемена альянсов» перед войной открыла новую эпоху в истории Европы. Франция и Швеция, некогда сражавшиеся против Габсбургов в годы Тридцатилетней войны, теперь объединились с ними против двух восходящих игроков — Англии и Пруссии.

Фридрих II не знал в подробностях содержания направленных против него союзных договоров. Однако он прекрасно понимал, что речь идет о самом существовании его государства. Для своего министра графа Финкельштейна он составил секретную инструкцию на случай, если дела пойдут совсем плохо. Король отдал распоряжения по поводу того, куда эвакуировать королевскую семью и казну при вторжении противника в Бранденбург. В случае своей гибели Фридрих II приказал немедленно присягать своему брату Августу Вильгельму, который уже с 1744 года носил титул принца Пруссии как наиболее вероятный наследник престола. Король также приказал игнорировать все его распоряжения в том случае, если он попадет в плен; за это его брат и министры отвечали своей головой.

В 1757 году следовало ожидать появления на театре военных действий как русских, так и французских войск. Поэтому Фридрих II составил план кампании, в котором сочетались стратегическая оборона и тактическое наступление. Он собирался поджидать противников в Саксонии и наносить им короткие мощные удары. Но потом король прислушался к советам своего генерал-адъютанта Винтерфельда и фельдмаршала Шверина, настаивавших на наступлении в Богемию. Ключевая идея заключалась в том, чтобы нанести серьезное поражение австрийцам и тем самым отбить у русских и французов охоту воевать.

Две прусские армии общей численностью 120 тысяч человек — одна из Саксонии под командованием короля, другая из Силезии под командованием Шверина — начали концентрическое наступление в Богемию. Австрийская армия Брауна, численность которой была примерно такой же, медленно отходила в сторону Праги, где располагалась ее база снабжения. Кроме того, там австрийцы собирались дождаться подхода резервной армии фельдмаршала Дауна.

Однако еще до того, как противник смог осуществить свой план, Фридрих II соединил обе прусские группировки и атаковал укрепленный лагерь австрийцев в районе Праги. Битва, состоявшаяся 6 мая 1757 года, относится к числу наиболее кровопролитных в мировой истории. Усиленное левое крыло пруссаков нанесло удар по правому крылу австрийской армии; обойти фланг противника не удалось, однако центр его позиции был прорван. Правое крыло пруссаков преждевременно вступило в бой, однако его атака захлебнулась под убийственным огнем австрийцев. Началось отступление, и чтобы остановить его, фельдмаршал Шверин лично схватил знамя и пошел впереди своих солдат. Сделав несколько шагов, он упал, сраженный картечью; его гибель произвела на всех огромное впечатление. Пруссаки пошли вперед, и блестящая кавалерийская атака Цитена принесла им окончательную победу.

Австрийцы, однако, не были разбиты. Они потеряли 15 тысяч человек, фельдмаршал Браун был смертельно ранен, часть армии оказалась отрезана от главных сил. Но основная масса австрийцев укрылась в крепости, которую осадили пруссаки. Победа была куплена дорогой ценой — Фридрих II потерял в этом сражении 18 тысяч солдат и офицеров, а гибель Шверина была в принципе невосполнимой утратой. Тем не менее, морально-политическое воздействие успеха оказалось огромным. Прусский король рассчитывал, что вражеская армия в Праге вскоре капитулирует, и тогда война завершится.

Однако этого не случилось. Австрийцы держались дольше, чем планировал Фридрих II. Осадной артиллерии у пруссаков не было, не было и времени дожидаться, пока в городе кончится еда. Фридрих II решил нанести удар спешившей к Праге армии Дауна, но, чтобы не снимать осаду, отправил ей навстречу лишь 30 тысяч человек.

В распоряжении фельдмаршала Дауна находились почти вдвое большие силы. Сам он принадлежал к числу военачальников старой школы, предпочитавших избегать сражений. Однако у него имелся вполне определенный приказ императрицы, и он занял укрепленную позицию в районе Колина, дожидаясь прусской атаки. Именно здесь Фридрих II 18 июня потерпел свое первое настоящее поражение. Его причиной были серьезные тактические ошибки, допущенные прусскими офицерами и спутавшие весь план битвы. Генерал Манштейн вновь слишком рано двинул вперед правое крыло, и из запланированного удара по флангу получилось чисто фронтальное столкновение. Саксонские кавалеристы армии Дауна нанесли по пруссакам сокрушительный удар. При этом в критический момент у короля не было под рукой резервов, способных исправить ситуацию. Сам он говорил впоследствии, что ему не хватило для победы всего лишь четырех свежих батальонов. В какой-то момент Фридрих II попытался сам возглавить атаку; английский майор Грант, увидев это, закричал ему: «Сир, Вы хотите захватить батарею в одиночку?»

Противник не преследовал разбитых пруссаков. Однако и без этого было ясно, что план кампании рухнул. Осаду Праги пришлось снять. Сам король вместе с частью своей армии отошел в Саксонию. Вторая половина прусского войска должна была под командованием принца Августа Вильгельма прикрывать Силезию. У принца, однако, не хватало ни осторожности, ни решительности. Австрийцы смогли, нанеся пруссакам большие потери, оттеснить их до Бауцена. Перед Фридрихом II замаячила перспектива потери Силезии. Брату он отправил письмо в выражениях, по своей жесткости превосходивших все, что он когда-либо говорил или писал своим генералам, после чего освободил его от командования. Год спустя Август Вильгельм скончался в Дрездене от последствий неудачного падения с лошади.

Отношения Фридриха II с братьями вообще оставляли желать много лучшего. Узнав о поражении при Колине, принц Генрих писал принцессе Амалии: «Фаэтон упал с небосвода; не знаю, что будет теперь с нами». Сомнения в том, хватит ли у Пруссии сил на осуществление великих замыслов своего монарха, усилились во всей Европе. Фридрих II утратил репутацию непобедимого полководца, и все его враги воспрянули духом. Только теперь война начала приобретать для него по-настоящему серьезный оборот.

Прусский король был вынужден вернуться к первоначальному плану — сочетать стратегическую оборону с тактическими наступлениями. Он занял позиции в Саксонии и планировал наносить короткие удары по врагам, приближавшимся со всех сторон. Наибольшую опасность представляли французы, наголову разбившие ганноверскую армию и двигавшиеся к Заале. Фридрих II попытался начать с ними переговоры, но без особого успеха. Тогда он во главе 20 тысяч солдат стремительно ринулся навстречу противнику и 5 ноября при Росбахе одержал блестящую победу над 50-тысячной армией, состоявшей из французских и германских контингентов. Решающую роль здесь вновь сыграла кавалерия Зейдлица.

Эта победа произвела огромное впечатление на обе стороны и восстановила пошатнувшуюся репутацию прусского короля. Фридрих II тем временем отправился в Силезию. Здесь армия герцога Брауншвейгского не смогла удержать Лаузиц, 7 сентября потерпела поражение при Монсе и отступала, преследуемая Карлом Лотарингским. Австрийские полки вступили в Силезию, и Мария Терезия уже вновь говорила о здешних жителях как о своих подданных. В конце ноября противник взял Бреслау.

Именно в этот момент на театр военных действий во главе небольшой армии явился Фридрих. Австрийцы, имевшие 70 тысяч солдат против 35 тысяч пруссаков, не стали избегать сражения. Оно состоялось 5 декабря при Лейтене. Косой боевой порядок в этот раз зарекомендовал себя с лучшей стороны; австрийцы потерпели поражение и в беспорядке отступили в Богемию.

Тем временем русские разбили при Гросс-Егерсдорфе 30-тысячную группировку фельдмаршала Левальда, прикрывавшую Восточную Пруссию. Однако их главнокомандующий Апраксин, до которого донеслись ложные слухи о смерти императрицы Елизаветы, не воспользовался плодами победы. Шведы тем более не смогли добиться никаких ощутимых результатов. В итоге к концу 1757 года вся территория Пруссии была освобождена от противника.

На западном театре военных действий победа при Росбахе принесла с собой решающий перелом. Ганноверская армия, во главе которой встал принц Фердинанд Брауншвейгский, начала активные боевые действия против французов. 11 апреля 1758 года Фридрих II подписал новое соглашение с англичанами, по которому обе стороны обязались не заключать сепаратный мир. Кроме того, Британия теперь платила своему союзнику субсидии в размере 570 тысяч фунтов (4 миллионов талеров) в год. При этом Фридрих II самостоятельно планировал свои кампании, не связывая себя какими бы то ни было военными обязательствами.

В будущее прусский король смотрел с надеждой. Он планировал в 1758 году вновь вторгнуться на австрийскую территорию, но не в Богемию, а в Моравию. Фридрих II рассчитывал внезапным ударом захватить Ольмюц и двинуться к Вене, вынудив Марию Терезию заключить мир. Однако этот расчет не оправдался: взять Ольмюц с ходу не удалось и пришлось начать его осаду. Лаудон перехватил большой прусский конвой с продовольствием и тяжелой артиллерией для осаждающих и создал угрозу Силезии. Осаду пришлось снять; Фридрих II вынужден был вернуться к стратегической обороне.

Тем временем русские возобновили активные военные действия, в начале года осадив и взяв Кёнигсберг. Его жители вынуждены были принести присягу российской императрице. Фридрих II даже не пытался защитить Восточную Пруссию, понимая всю бессмысленность этого предприятия. Однако к лету русские добрались до Ноймарка; они обстреляли Кюстрин и планировали соединиться с австрийцами в Лаузице. Этого прусский король допустить не мог. 25 августа состоялось сражение при Цорндорфе.

Фридрих II, который в то время еще сильно недооценивал русских, был уверен в победе. Однако события приняли критический оборот; в один из моментов сражения королю пришлось лично взять флаг, чтобы повести вперед свои батальоны. Положение удалось восстановить только благодаря кавалерийской атаке Зейдлица. Битва завершилась лишь с наступлением темноты, когда у пруссаков уже кончались патроны. Если бы сражение возобновилось на следующий день, это могло бы иметь для них самые печальные последствия. Но 26-го русские отошли, и поле боя осталось за пруссаками.

Обе стороны заявили о своей победе. Однако у русских потери составили почти половину их 40-тысячной армии, в то время как пруссаки потеряли 11 из 36 тысяч солдат. Возможности продолжить наступление у русских не было, и Фридрих II двинулся в Лаузиц на выручку принцу Генриху, которому угрожала австрийская армия фельдмаршала Дауна. Здесь сам король потерпел в ночь с 13 на 14 октября серьезное поражение при Гохкирхе. Причиной была недооценка противника: Фридрих II не верил, что у Дауна хватит смелости атаковать ночью прусский лагерь. В итоге пруссаки оказались застигнуты врасплох, потеряли более ста орудий, фельдмаршал Кейт погиб в бою, а принц Мориц Ангальтский попал в плен.

Несмотря на неудачный исход битвы, Фридрих II все-таки смог деблокировать осажденную австрийцами крепость Нейсе и закрепиться в Саксонии. Шведы так и не смогли добиться никаких успехов, русские после неудачной попытки взять Кольберг расположились на зимние квартиры на правом берегу Вислы. Французы в июне потерпели поражение при Крефельде, хотя вытеснить их из долины Рейна не было никакой возможности. На морях, однако, французов преследовали неудачи, и в Париже стали подумывать о заключении мира. Вместе с австрийцами они безуспешно попытались расколоть англо-прусский союз. В конце концов, в марте 1759 года был заключен новый союзный договор между Парижем и Веной, по которому французы обязались бороться за возвращение Силезии Габсбургам, однако отказывались платить субсидии и утратили перспективу приобретения Австрийских Нидерландов. Франция обязалась направить в 1759 году на германский театр военных действий 100-тысячную армию, но в Вене хорошо понимали, что от этого союзника уже не приходится ожидать серьезной поддержки. Тем ценнее для Марии Терезии становилась помощь России.

В 1759 году начался новый этап Семилетней войны; Фридрих II вынужден был окончательно ограничиться стратегической обороной. Пока австрийцы и русские наращивали силы, ресурсы Пруссии начали истощаться. Несмотря на создание ополчения в отдельных провинциях, у прусского короля попросту не хватало солдат для наступательных операций. Боеспособность тоже снизилась, особенно у пехоты. Король потерял своих лучших генералов; затяжная война серьезно повлияла и на его психику. Как раз в это время скончались его мать и любимая сестра, его собственное здоровье было подорвано. Он стал нелюдимым и меланхоличным.

В течение всей весны ни Даун, ни Фридрих II не искали решающего сражения. Только русское наступление вынудило прусского короля перейти к активным действиям. 23 июля русские разбили корпус генерала Веделя, и Фридрих II поспешил на выручку. Он уже не смог предотвратить соединения российской армии с австрийской группировкой Лаудона. Переправившись через Одер, прусский король 12 августа атаковал противника у Кунерсдорфа.

Прусская армия насчитывала 53 тысячи человек, русско-австрийская — 70 тысяч. Усиленным правым крылом Фридриху II удалось отбросить левое крыло противника. Однако дальнейшему наступлению помешали неблагоприятные условия местности. Атака захлебнулась, и король повел в бой левое крыло своей армии, изначально предназначавшееся для прикрытия возможного отхода. Но и теперь не ему удалось прорвать сильные позиции русских. Зейдлиц был тяжело ранен; австрийская кавалерия Лаудона рассеяла прусскую пехоту. Сам король был в гуще сражения, под ним были убиты одна за другой две лошади. Схватив знамя и крича: «Храбрые солдаты, за мной!», он повел батальоны в атаку. Однако все было напрасно, и королю напоследок оставалось лишь пытаться прикрыть отступление. «Почему ни одна чертова пуля не попадет в меня!» — воскликнул в этот момент Фридрих II. Он едва не был взят в плен русскими казаками, и только с большим трудом группе лейб-гусар удалось вызволить своего монарха.

Остатки разбитой армии стекались к Одеру. Король направил Финкельштейну короткое сообщение о случившемся и посоветовал всем, кто находился в Берлине, самостоятельно позаботиться о собственной безопасности. Письмо короля заканчивалось такими словами: «У меня не осталось никаких средств исправить положение, и я думаю, что все потеряно. Я не переживу гибели своего Отечества. Прощайте навсегда». Не может быть никаких сомнений в том, что Фридрих II искренне намеревался свести счеты с жизнью; он давно готовился к такому исходу и всегда носил при себе яд. На следующий день он передал командование разбитой армией генералу Финку и распорядился назначить принца Генриха генералиссимусом; солдаты должны были присягнуть наследнику престола.

И все-таки сильная натура Фридриха II справилась даже с этим кризисом. Он нашел в себе силы жить и бороться дальше. Уже через несколько дней он смог снова взять командование на себя. Армия тем временем отошла за Одер; она уменьшилась на 25 тысяч человек, и именно тогда король сказал знаменитые слова о том, что боится своих солдат больше, чем вражеских. Лишь на офицеров он мог положиться без оговорок.

Фридрих II полагал, что противник теперь двинется на Берлин. Однако, словно по волшебству, нависшая над прусской столицей угроза миновала. Русский командующий Салтыков потерял в сражении 19 тысяч человек и больше не хотел проливать кровь ради австрийцев. Даун же нацелился на Силезию. Соединение двух армий не состоялось. 4 сентября австрийцам был сдан Дрезден — это было для прусского короля еще одним тяжелым ударом, и захват саксонской столицы стал его главной целью на оставшуюся часть кампании. Но достичь успеха не удалось, более того, 21 ноября капитулировал генерал Финк с 15-тысячным корпусом.

На западном театре военных действий принц Фердинанд Брауншвейгский нанес французам поражение при Миндене и к концу года контролировал Ганновер, Гессен и большую часть Вестфалии. На морях и в колониях французы продолжали проигрывать, они потеряли Канаду, и это стало коренным переломом в войне в пользу англичан. Тем не менее, и в Лондоне блестящие успехи не могли скрыть усталость от войны. Противники Питта требовали заключения сепаратного мира, но премьер-министр был верен союзу с Пруссией. В конце ноября Англия и Пруссия выступили с совместным предложением о начале мирных переговоров. Французы были бы не против пойти навстречу, но австрийцы, ободренные достигнутым успехом и опираясь на русскую поддержку, ответили уклончиво. 1 апреля 1760 года Мария Терезия обещала русским, что они смогут сохранить за собой Восточную Пруссию в случае, если австрийцы по итогам войны получат Силезию.

Кампания 1760 года вновь прошла под знаком стратегической обороны. Король сосредоточил свои силы в Саксонии, однако вскоре получил известие о разгроме 10-тысячного корпуса Фуке вчетверо превосходящими силами австрийцев и вынужден был двинуться в Силезию. Летом 1760 года австрийцы сосредоточили здесь три армии общей численностью 90 тысяч человек. В районе Лигница они начали концентрическое наступление на втрое уступавшие им силы пруссаков. Однако Фридрих II выскользнул из ловушки, попутно нанеся тяжелое поражение армии Лаудона. Снова король сам побывал в гуще боя, его мундир оказался прострелен.

После этого Даун не решился продолжить наступление. Русские также действовали осторожно, и прусский король решил, что они уже ничего не предпримут до конца года. Все имевшиеся силы он сосредоточил в районе Бреслау. Однако это было серьезной ошибкой; армия из 23 тысяч русских и 18 тысяч австрийских солдат двинулась прямиком к Берлину. 3 октября русский авангард генерала Тотлебена появился перед воротами города. Ввиду подавляющего численного превосходства противника попытка оборонять столицу не имела смысла, и Берлин был сдан. Его жители заплатили контрибуцию в 2 миллиона талеров, берлинским дворцам был нанесен большой ущерб, уничтожены многие сокровища античного искусства. Оккупация продолжалась, однако, всего несколько дней; узнав о приближении прусского короля, русские и австрийцы отошли.

После этого Фридрих II направился в Саксонию. 3 ноября он планировал, невзирая на дождь и снег, с двух сторон атаковать армию фельдмаршала Дауна. Тот вовремя разгадал планы пруссаков, однако не смог избежать сражения. Впрочем, силы под командованием Цитена вступили в бой слишком поздно, когда уже стемнело; тем не менее, удалось добиться весьма ощутимого успеха. Он был куплен дорогой ценой — потери пруссаков составили почти 17 тысяч человек. Потери австрийцев оказались немногим меньше. Король был контужен картечью, и только плотная одежда спасла его от серьезного ранения.

Тактическая победа, однако, не стала предпосылкой стратегического успеха. Вернуть себе Дрезден не удалось. В Силезии была деблокирована осажденная австрийцами крепость Козель, в Померании русским вновь не удалось взять Кольберг, и они расположились на зимние квартиры за Вислой. На Рейне никаких активных боевых действий не происходило, однако большого облегчения французам это не принесло. Их основные колонии были потеряны, флот потоплен, казна опустела. В Париже хотели мира, и к весне 1761 года русские и австрийцы были согласны начать переговоры. Однако запланированный конгресс в Аугсбурге так и не состоялся; причиной было категоричное заявление прусского короля о том, что он не уступит ни пяди своей территории. Англичане были этим весьма недовольны, и в Лондоне все более прохладно относились к союзу с Пруссией.

В 1761 году Фридриху II лишь с большим трудом удалось довести численность своей армии до 100 тысяч человек. Многие подразделения были ненадежны, в полках доля иностранных солдат доходила до двух третей. Начала ощущаться нехватка офицеров; на театр военных действий отправляли четырнадцатилетних кадетов. Оставив группировку в Саксонии под командованием принца Генриха, король двинулся в Силезию, чтобы не допустить соединения русской и австрийской армий. Добиться этого Фридриху II не удалось, и 19 августа у Лигница его противники смогли пожать друг другу руки.

В распоряжении короля находилось 55 тысяч солдат, у русских и австрийцев их было вдвое больше. Пруссаки заняли сильную укрепленную позицию и были готовы в любой момент встретить вражескую атаку. Сам король ночевал на позициях под открытым небом. Но противник так и не решился нанести удар; более того, русские в начале сентября двинулись к Кольбергу. Австрийцы тем временем взяли крепость Швейдниц, являвшуюся ключом к Нижней Силезии. 16 декабря капитулировал и Кольберг. Впервые австрийцы смогли разместиться на зиму в Силезии, а русские — в Померании.

Это было тяжелым ударом для Фридриха II. Однако еще более серьезные последствия могла иметь отставка Питта, состоявшаяся 5 октября. Единственный человек в Лондоне, на которого прусский король мог положиться, лишился власти. Фридрих II прекрасно понимал, что враги близки к тому, чтобы взять его измором. Следующая кампания вполне могла стать для него последней. Свою надежду на спасение король связывал с турками и татарами; он давно вел переговоры с султаном Мустафой III, которого хотел вовлечь в войну против русских и австрийцев. Прусский агент в Константинополе докладывал, что эта война скоро начнется: следующей весной 120-тысячная турецкая армия вторгнется в Венгрию, а 80-тысячная — в Россию. Одновременно посланник крымского хана, приехавший в Бреслау, обещал двинуть против русских 30 тысяч татар.

Если эта надежда не оправдается, Фридрих II был полон решимости сражаться до последнего и погибнуть вместе со своим государством. Зимой в Бреслау он избегал общения с людьми и жил в компании книг. В письмах той поры король постоянно жаловался на меланхолию, головные боли и бессонницу, которые одолевают его под грузом забот: «Я спасаюсь только тем, что смотрю на наш мир словно с другой, отдаленной планеты; тогда все кажется мне бесконечно малым, и я сочувствую своим врагам, которые прилагают столько усилий ради столь незначительных результатов». Его любимым чтением в этот период был Плутарх. Фридрих II писал, что если турки не вступят в войну, то он станет Катоном, если же его надежды оправдаются — Цезарем.

Но турки не стали воевать. Спасение пришло с совершенно другой стороны: 5 января 1762 года скончалась императрица Елизавета, и новым российским монархом стал Петр III. Российская политика резко изменилась: новый император был восторженным почитателем Фридриха II. Уже 23 февраля Петр III заявил, что отказывается от любых территориальных притязаний, и рекомендовал своим союзникам заключить мир как можно скорее. 5 мая Россия и Пруссия подписали мирный договор, за ним 22 мая последовал мир со Швецией. В обоих случаях соглашение было заключено на основе статус-кво.

Именно в этот момент рухнул англо-прусский союз. В Лондоне хотели завершения войны между Австрией и Пруссией, чтобы попытаться использовать Австрию против Франции. Новое английское министерство предложило Фридриху II уступить австрийцам Силезию; прусский король наотрез отказался это сделать и отказался от британских субсидий. Необходимые для продолжения войны деньги он раздобыл за счет контрибуций с оккупированных территорий и порчи монеты, которая под конец осуществлялась в огромных масштабах. Для торговли это имело фатальные последствия, и денежное обращение пришло в полный упадок, однако в условиях борьбы за выживание всем этим нужно было пренебречь.

В кампании 1762 года русские стали союзниками Фридриха II. Соответствующий договор был подписан 19 июня. После этого в распоряжении прусского короля оказалась 20-тысячная русская армия Чернышева. Фридрих II продолжал также надеяться на турок и татар; в случае их вступления в войну против Австрии он рассчитывал перейти в наступление. Прусский король уже вовсю готовил освобождение крепости Швейдниц, когда из Петербурга пришла весть о дворцовом перевороте и отзыве русских войск новой императрицей. Екатерина II немедленно расторгла союз с Пруссией. 18 июля Чернышев доложил королю, что получил приказ возвращаться на родину.

Для Фридриха II было важно, чтобы русские хоть ненадолго задержались, пока он проводит запланированную операцию против австрийцев. Он собирался сковывать противника с фронта, одновременно осуществив частью сил обход вражеской позиции. Это полностью удалось; Даун был оттеснен от Швейдница, осада крепости началась. Пытавшиеся деблокировать ее австрийцы были разбиты 16 августа у Рейхенбаха. Крепость, однако, держалась до 9 октября. 29 октября при Фрейберге австрийцы потерпели еще одно серьезное поражение в Саксонии; это было последнее сражение Семилетней войны.

Прусский король надеялся, что успеет до конца кампании захватить Дрезден, но это вновь оказалось невозможным: противник занимал слишком сильную позицию. На зиму было согласовано перемирие. Немецкие княжества одно за другим заключали с пруссаками мир либо соглашения о нейтралитете. Французы тем временем потерпели еще несколько поражений и 3 ноября подписали с англичанами предварительный мир в Фонтенбло. Фридрих II был брошен своим союзником, британские дипломаты совершенно игнорировали на переговорах прусские интересы.

Австрия тем временем находилась на грани финансового краха. Несмотря на французские субсидии, государственный долг в ходе войны вырос с 49 до 136 миллионов гульденов. В Вене не знали, чем кормить солдат зимой. В этой ситуации австрийцы решили пойти на мирные переговоры. 29 ноября к Фридриху II прибыл саксонский дипломат, игравший роль посредника. Прусский король с радостью пошел навстречу своему противнику. Переговоры в Губертусбурге начались 30 декабря; австрийцы требовали графство Глац и денежную компенсацию. Фридрих II не соглашался ни на то, ни на другое, и Марии Терезии пришлось уступить. 15 февраля был подписан мирный договор на основе довоенного статус-кво.

По итогам войны Пруссия не получила никаких территориальных приращений. Однако ее героическая борьба произвела огромное впечатление на Европу. Монархия Гогенцоллернов была признана остальными игроками как великая держава. Прусская армия считалась лучшей в мире. Фридрих II, которого война сильно состарила, вернулся в свои разоренные земли; впереди предстояла огромная работа.