С вступлением на престол Фридриха II начался новый период прусской истории. Эпоха смелой инициативы и энергичной реализации собственных интересов, политики страстной и рассудительной одновременно. Тот, кто думал, что философствующий кронпринц, сочинитель «Анти-Макиавелли», будет уделять внимание мирным искусствам и превратит Спарту в Афины, глубоко заблуждался. Тем не менее, Фридрих II взошел на престол, намереваясь воплотить на практике те идеалы Просвещения, приверженцем которых он был. Философ Вольф был снова приглашен в университет Галле, пытки были отменены, наказания смягчены. Молодой король переписывался с Вольтером и лелеял план преобразования Научного общества в Академию наук, осуществленный в 1746 году. Важно отметить, что было не просто сменой вывески, а кардинальным изменением характера самого учреждения — теперь оно должно было стать сообществом свободных умов, оплотом Просвещения и философии, а не инструментом для решения прикладных задач. Фридрих II уделял большое внимание культуре и искусству; одним из первых его проектов стала постройка в 1741–1743 годах Берлинской оперы.

Однако все это не составляло главного направления деятельности молодого монарха. В приоритете по-прежнему оставалась концентрация усилий на увеличении мощи государства. Фридрих II вскоре после вступления на престол распустил «гвардию великанов», но взамен создал семь новых пехотных полков, доведя к 1741 году численность армии до 100 тысяч человек. Король-философ был одновременно государственным деятелем и полководцем, честолюбивым и желающим прославить свое имя. Инструменты, оставленные ему отцом, он планировал немедленно употребить в дело. Стыдом и гневом наполняло его душу пренебрежительное отношение к Пруссии, распространенное в тогдашней Европе; он мечтал изменить это положение дел.

С самого начала Фридрих II стремился предстать в глазах Европы энергичным правителем, от которого можно было ожидать смелых поступков. На донесении одного из министров, указывавшего на опасность войны, он написал: «Министр, говорящий о войне, — все равно что ирокез, рассуждающий об астрономии». С первого дня правления Фридрих II взял в свои руки переписку с иностранными дипломатами. Все планы он держал в тайне, считая это главной предпосылкой успеха. Только самое доверенное лицо — молчаливый и неподкупный тайный советник Эйхель, который работал с перепиской монарха — был посвящен во все политические секреты. Фридрих II был не просто своим военным министром и министром финансов, как его отец, но и собственным министром иностранных дел.

В момент вступления Фридриха II на престол в Европе нарастала напряженность между Францией и Англией — следствие начавшейся в 1739 году англо-испанской войны. Молодой король планировал использовать эту ситуацию, чтобы добиться от одной из сторон согласия на приобретение Пруссией герцогства Берг. И в Париже, и в Лондоне, разумеется, активно искали союзников. Однако в ход переговоров вмешались новые обстоятельства: 20 октября 1740 года скончался император Карл VI. «Это — момент полной перемены старой политической системы, — писал Фридрих II. — Я наконец-то дам волю своей лихорадке».

В европейских столицах давно готовились к смерти императора, и Берлин не был исключением. Объектом прусских притязаний являлась Силезия. События последних лет ясно показали, что Габсбурги никогда по доброй воле не допустят дальнейшего восхождения Гогенцоллернов. Теперь давно назревавший конфликт должен был перейти в открытую стадию. Фридрих Великий был первым, кто ясно увидел это и сделал соответствующие смелые выводы.

Претензии Гогенцоллернов на силезские герцогства имели давнюю историю. Сами по себе эти права были довольно сомнительными, и Фридрих Вильгельм I даже не упомянул их в своем политическом завещании 1722 года. Однако для его сына речь шла в первую очередь о том, чтобы поквитаться с Веной за все предыдущие унижения. Кроме того, планы приобретения всей Силезии лелеял еще Фридрих Вильгельм Великий, и они были прекрасно известны его внуку.

Получив известие о смерти императора, король сразу же пригласил к себе в Рейнсберг министра Подевильса и фельдмаршала Шверина, чтобы обсудить с ними детали предстоящей операции. Принципиальное решение он уже принял самостоятельно. Подевильс предложил для начала попытаться добиться своего мирным путем, вступив с Веной в переговоры. Но Фридрих II рассуждал иначе: он был уверен, что надо сначала оккупировать Силезию, а уж потом садиться за стол переговоров.

Общая ситуация, казалось, благоприятствовала этой смелой операции. Бавария и Саксония выдвинули притязания на наследство Габсбургов. Большой конфликт маячил на горизонте; казалось, Австрию постигнет та же судьба, что и Испанию 40 лет назад. Ни в военном, ни в финансовом отношении Вена не была готова противостоять европейской коалиции. Карл VI возлагал все надежды на Прагматическую санкцию, которая в решающий момент оказалась лишь бесполезным куском бумаги. Фридрих II мог с уверенностью рассчитывать на то, что либо Париж, либо Лондон поддержит его. Российского вмешательства он не опасался: императрица Анна скончалась через 8 дней после смерти Карла VI, и сложная проблема престолонаследия ограничивала дееспособность Петербурга на международной арене.

Оккупация Силезии, в которой практически не было австрийских войск, оказалась легкой прогулкой. 12 декабря Фридрих II принял участие в маскараде в Берлине, а утром следующего дня отправился к 20-тысячной армии, сосредоточенной между Франкфуртом и Кроссеном. В Силезии его повсюду с восторгом встречали местные протестанты, а католиков он успокоил, пообещав им абсолютную веротерпимость. Единственная крепость, оказавшая сопротивление — Глогау — была блокирована 8-тысячным корпусом. 3 января король торжественно вступил в Бреслау, который жители сдали ему без боя.

Одновременно были начаты переговоры в Вене. Фридрих II потребовал Силезию, пообещав взамен помощь Марии Терезии в утверждении ее прав на остальную часть наследства Габсбургов и в избрании ее супруга императором. В Вене далеко не все выступали за то, чтобы отклонить прусские предложения; к числу сторонников компромисса относился и супруг Марии Терезии — Франц Лотарингский. Однако 23-летняя королева, силой духа намного превосходившая супруга, наотрез отказалась от любого соглашения. Она ничего не знала о двуличной австрийской политике прошлых лет и чувствовала, что правда на ее стороне. Ее главной опорой был один из приближенных отца, Бартенштейн, преданный слуга дома Габсбургов и заклятый враг пруссаков.

В Бреслау Фридрих II узнал, что его предложение отклонено. Теперь начиналась настоящая война. Именно в эти годы мы можем наблюдать стиль, характерный для всех кампаний Фридриха Великого: не затягивая боевые действия, наносить противнику быстрые и мощные удары и как можно скорее заключить с ним мир. Король прекрасно знал, что ресурсов Пруссии просто не хватит на долгую войну. Деньги, которыми он располагал, представляли собой накопления за множество мирных лет, и две кампании могли их полностью истощить. Несмотря на напряжение всех сил, собственные ресурсы Пруссии были невелики, а на иностранные займы рассчитывать не приходилось. Пополнение армии в военное время являлось еще более сложной задачей, чем в мирное; главными козырями прусских солдат были дисциплина и тактическая подготовка, а Фридрих II знал, что дисциплина со временем падает. Все эти соображения толкали его к тому, чтобы как можно быстрее достичь своей цели.

Общая политическая ситуация, казалось, становилась все менее благоприятной. Переговоры с Францией пока не привели ни к какому итогу; англичане сделали ставку на союз с Австрией и собирались создать против Пруссии большую коалицию. Саксония и Ганновер были заинтересованы в том, чтобы поживиться за счет Берлина; к англичанам, как обычно, примкнули и голландцы. Даже Россия, казалось, была теперь готова вмешаться в происходящее на стороне Австрии; проавстрийски настроенный министр Остерман играл в Петербурге ключевую роль. Фридрих II уже готовился к борьбе с этой коалицией, когда в Ганновере неожиданно решили отказаться от войны. Главная угроза для Пруссии миновала.

10 апреля 1741 года в Силезии состоялась первая значимая битва — сражение при Мольвице. После взятия Глогау в марте прусская армия растянулась в тонкую линию, пытаясь прикрыть всю Силезию. Тем не менее, австрийскому фельдмаршалу графу Нейпергу удалось с 14-тысячным войском незаметно преодолеть перевалы в Судетах и захватить крепость Нейсе. Его дальнейшее наступление в Силезии грозило расколоть прусскую группировку пополам. Именно этому и хотел помешать Фридрих II. При Мольвице в упорном бою он смог победить своего противника.

Король сам планировал это сражение, однако лавры победителя принадлежали не ему, а фельдмаршалу Шверину. Под ударом превосходящей австрийской кавалерии пруссаки дрогнули, сражение казалось проигранным, король по настоянию своих офицеров бежал в Оппельн и едва избежал плена. Тем временем Шверину удалось, опираясь на храбрость и дисциплину прусской пехоты, восстановить положение, перейти в наступление и заставить противника очистить поле боя. Угроза окружения прусской группировки в Верхней Силезии миновала, но Глац и Нейсе остались в руках австрийцев.

Важнее, чем стратегические последствия этой победы, был ее политический эффект. 5 июня 1741 года в Бреслау был заключен прусско-французский союз. Сражение при Мольвице позволило «партии войны» в Париже взять верх. Французы пообещали энергичную поддержку баварскому курфюрсту, претендовавшему на императорский престол, и оказали давление на шведов, побуждая их вступить в войну с Россией. Прусский король получил гарантии приобретения Нижней Силезии с Бреслау (а большего он и не требовал), отказавшись взамен от своих притязаний на Юлих и Берг. Французы обещали направить в Баварию 40-тысячную армию и сдерживать Голландию и Ганновер.

Не все эти обещания были выполнены: так, до Баварии добрались лишь 22 тысячи французских солдат. Зато шведы действительно объявили войну России, а 19 сентября во Франкфурте-на-Майне был заключен договор о разделе австрийского наследства. В соответствии с ним, баварский курфюрст должен был получить Богемию и часть Верхней Австрии, Саксония — Моравию с частью Верхней Силезии и Нижней Австрии. Курфюрст Ганновера, в конце концов, также пообещал отдать свой голос на выборах императора баварскому герцогу в обмен на гарантии неприкосновенности своей территории. Казалось, судьба Габсбургов решена.

В Силезии тем временем ничего существенного не происходило. Попытка восстания в Бреслау была подавлена. Прусский король активно занимался реорганизацией своей конницы, в то время как Нейперг по-прежнему занимал Нейсе. Чтобы заставить его уйти оттуда, Фридрих II убеждал французов и баварцев начать наступление на Вену. Но командовавший французскими войсками маршал Бель-Иль не горел желанием отвлекать австрийцев на себя; в Париже вообще не хотели быстрого окончания войны, рассчитывая укрепить свое политическое влияние в Империи. Французы считали, что взятие Вены пойдет на пользу в первую очередь не им самим, а их немецким союзникам, и опасались, что баварский курфюрст, став императором, выйдет из-под контроля. Видеть на месте Габсбургов другую могущественную немецкую династию было совершенно не в интересах Парижа. Французы хотели создать в Империи четыре примерно одинаковых по силе королевства, которые уравновешивали бы друг друга и все вместе подчинялись бы французскому влиянию. Именно поэтому Бавария и Саксония должны были встать на один уровень с Пруссией и уменьшившейся Австрией — перспектива, которая совершенно не радовала Фридриха II.

И в Берлине, и в Париже стремились использовать союзника в своих интересах — и обе стороны прекрасно понимали намерения друг друга. В итоге их военные усилия начали пробуксовывать, и на горизонте замаячила перспектива затяжной войны, которой прусский король как раз хотел избежать. В этой ситуации Фридрих II решил действовать самостоятельно. Сначала он планировал разгромить Нейперга, но тот находился под прикрытием сильной крепости и не собирался отказываться от этого преимущества. Тогда при посредничестве английского посланника прусский король начал тайные переговоры с австрийцами, завершившиеся 9 октября секретным соглашением в Клейн-Шнеллендорфе. Австрийцы обязались сдать Нейсе, отвести армию Нейперга и временно оставить пруссакам Силезию; этот договор должен был действовать до заключения сепаратного мира.

Фридрих II разместил свою армию на зимних квартирах и вернулся в Берлин. Тем временем французы и баварцы начали наконец наступление на Прагу. Это существенно осложнило ситуацию: если бы союзники потерпели поражение, это улучшило бы позиции Марии Терезии на переговорах; если бы они победили, то вряд ли уступили бы Фридриху II Силезию. 26 ноября Прага была взята, и прусский король должен был предпринять решительные действия. Чтобы не быть обвиненным в закулисном сговоре с врагом, он возобновил наступление на австрийцев. Впрочем, его тайная сделка с Веной все равно оказалась известна в Париже.

24 января 1742 года баварский курфюрст был единогласно избран императором под именем Карла VII. Однако ситуация на театре военных действий уже начала меняться. Венгры с энтузиазмом встали на защиту своей королевы. Баварию наводнила венгерская конница, крупные австрийские силы появились в Богемии и Моравии.

Фридрих II был вынужден вернуться на театр военных действий и принять командование 60-тысячной прусско-французско-саксонской армией, во главе которой собирался наступать через Моравию на Вену.

Однако осуществить этот план не удалось. Быстро взяв крепость Ольмюц, союзники вынуждены были начать правильную осаду Брюнна, а проблемы со снабжением заставили их прекратить активные действия до марта. Война вновь грозила затянуться, и прусский король опять начал сепаратные переговоры с врагом. Они не увенчались успехом, и Фридрих II решил нанести австрийцам еще один сильный удар, чтобы сделать их более сговорчивыми. 17 мая при Хотузице в Богемии он одержал решающую победу над австрийской армией под командованием принца Карла Лотарингского. В этот раз успех на поле боя стал заслугой самого короля.

Теперь австрийцы были готовы к переговорам. В июне в Бреслау был заключен прелиминарный мир, за которым 28 июля последовал Берлинский мирный договор. По его условиям, Пруссия получала Нижнюю Силезию и часть Верхней Силезии. Фридриху II удалось добиться желанной цели — расширения своих владений. Он полностью порвал со своими союзниками, которые, разумеется, расценивали его действия как измену. Но Пруссия отчаянно нуждалась в передышке, ее денежные запасы были практически истощены. Просить субсидий от союзников не входило в привычки короля — это поставило бы его в опасную зависимость от других держав.

Фридрих II прекрасно сознавал, насколько непрочной пока еще является его власть над Силезией, однако надеялся, что ему удастся сохранить завоеванное с помощью дипломатии. «Речь идет о том, — писал он вскоре после заключения мира, — чтобы приучить европейские столицы видеть нас в нашем нынешнем состоянии». Чтобы не оставаться в изоляции, 29 ноября 1742 года он заключил оборонительный союз с Англией.

После подписания мирного договора с Пруссией австрийцы смогли обратить оружие против оставшихся врагов. Французов выбили из Богемии, Бавария в 1743 году оказалась практически полностью оккупирована габсбургской армией. Новый император вынужден был бежать из своих владений. С 1743 года в войне на стороне Австрии приняла активное участие и Великобритания. Большая англо-голландская армия одержала в июне 1743 года убедительную победу над французами при Деттингене. Для прусского короля это стало тяжелым ударом; предпринятая им попытка выступить в роли посредника оказалась безуспешной. Прусский уполномоченный даже не был допущен на мирные переговоры; над Фридрихом II нависла угроза оказаться в изоляции.

В этой ситуации прусский король попытался поднять на защиту императора немецких князей. Во главе имперской армии должен был, естественно, встать он сам. Однако даже родственники Фридриха II в Ансбахе и Байрейте отнеслись к его плану весьма прохладно. Немецкие князья не доверяли Пруссии, и только Пфальц и Гессен были готовы поддержать ее. Тем временем к австрийцам примкнули саксонцы, рассчитывавшие расширить свои владения за счет пруссаков. В начале 1744 года Фридрих II узнал об этом и понял грозившую ему опасность. Хотя его противники, как мы знаем сегодня, не собирались немедленно начинать войну против Пруссии, любое усиление Австрии являлось невыгодным для Берлина. Прусский король пришел к выводу о том, что неизбежна еще одна война за Силезию, и решил самостоятельно выбрать для нее удобный момент.

Действовать следовало быстро. Австрийцы еще не заключили мир с Францией; позиция России была неопределенной, а сестра Фридриха II вышла замуж за наследника шведского престола. Все это создавало благоприятную почву для масштабной дипломатической комбинации. Прусский король отправил в Версаль графа Ротенбурга с предложением заключить союз против Англии и Австрии. С помощью одной из фавориток Людовика XV прусскому посланнику удалось добиться своей цели, и 5 июня 1744 года союзный договор был подписан. В соответствии с его условиями, Франции должны были достаться пограничные области Австрийских Нидерландов, императору — практически вся Богемия, Пруссии — северо-восток Богемии с важными горными перевалами, ведущими в Силезию. Одновременно Фридрих II заключил союз с Пфальцем и Гессеном, официальной целью которого была защита прав императора.

В разгар этих событий скончался последний правитель Восточной Фризии, и конфликт между Пруссией и Ганновером за эту территорию вновь стал актуальным. Фридрих II давно готовился к этому событию и быстро ввел в Восточную Фризию свои войска. В Ганновере не рискнули идти на прямое столкновение и ограничились протестом. Еще одним событием, серьезно повлиявшим на расстановку сил, стало изменение российского внешнеполитического курса — императрица Елизавета порвала с Францией и вновь заняла про-австрийскую позицию. Однако отступать было уже поздно. Прусская армия насчитывала 140 тысяч человек, казна была полна. В начале августа 1744 года Фридрих II во главе 80 тысяч солдат вторгся в Богемию.

Австрийцы немедленно начали переброску сил с Рейна, чтобы встретить прусского короля во всеоружии. Французы должны были сковывать противника, но не стали выполнять свои обязательства; Людовик XV как раз в это время серьезно заболел, а среди его приближенных царил разлад. Прусский король мог полагаться только на свои силы. 16 сентября он взял Прагу и надеялся следующей весной вместе с французами начать наступление на Вену.

Тем временем австрийская армия под командованием принца Карла Лотарингского и фельдмаршала графа Трауна стремительно вошла в Богемию и грозила отрезать пруссаков от их коммуникаций. Саксонцы открыто выступили на стороне Австрии, получив английские субсидии. Прусская армия была вынуждена голодать: большие запасы продовольствия пришлось уничтожить, чтобы они не попали в руки врага, а реквизиции не приносили нужного результата. Фридрих II безуспешно пытался принудить противника к генеральному сражению; австрийцы занимали сильные позиции и методично выдавливали пруссаков из Богемии. К концу года прусский король вынужден был отступить в Силезию; его армия была полностью деморализована и находилась на грани распада. Достаточно сказать, что общее число дезертиров достигло 17 тысяч человек; многие из них перешли на сторону врага. Даже в офицерском корпусе доверие к королю пошатнулось. Австрийские войска вступили в Силезию, и Мария Терезия уже твердо рассчитывала вернуть себе потерянную провинцию.

В этой тяжелой ситуации Фридрих II не утратил мужества. Он был полон решимости погибнуть, но не отдать Силезию врагу. Рассчитывать ему было не на кого. 20 января 1745 года скончался Карл VII, и его преемник, курфюрст Максимилиан Иосиф, поспешил заключить мир с Австрией. Французы также не могли оказать Фридриху II никакой помощи — они увязли в Австрийских Нидерландах. Англия и Голландия исправно снабжали австрийцев и саксонцев субсидиями. Русские готовы были присоединиться к этому альянсу. Прусская казна начала истощаться, попытки получить заем за рубежом провалились, и Фридрих II даже задумывался о том, чтобы продать Эмден голландцам или англичанам. В Берлине готовились к самому худшему; в апреле Подевильс получил указание готовить эвакуацию двора, казны и архива в Шпандау.

Фридрих II все это время находился на театре военных действий, однако реальное командование армией осуществлял старый Леопольд Ангальтский. Искусно маневрируя, он смог вытеснить австрийцев из Силезии. План прусского короля заключался в том, чтобы выманить противника на открытую равнину и навязать ему бой. К весне армию удалось более или менее привести в порядок, и она была готова для решающего столкновения.

В конце мая 70-тысячная австрийская армия вновь вошла в Силезию. Не встретив сопротивления на горных перевалах, Карл Лотарингский решил, что его противник полностью деморализован. Окрыленные, австрийцы были готовы вступить бой и не сомневались в успехе. 4 июня пруссаки увидели неподалеку от Гогенфридберга густые колонны наступающего противника. Фридрих II немедленно бросил свою 60-тысячную армию навстречу врагу. Атака началась на рассвете следующего дня; сначала были отброшены саксонцы, потом австрийцы; завершила битву блистательная атака прусской кавалерии, которая впервые смогла продемонстрировать свое превосходство над австрийской. Король лично руководил сражением. Итогом стал разгром австрийцев, потерявших почти 10 тысяч человек убитыми и ранеными и 7 тысяч человек пленными.

Фридрих II мог вздохнуть с облегчением. Победа, в которой он так нуждался, была в его руках. Ее стратегическое значение, однако, было не столь велико, как моральное. У австрийцев в Богемии по-прежнему оставалась мощная армия, и прусский король, памятуя ошибки прошлого года, не рискнул продолжить наступление. Он уже не стремился к приобретению новых территорий. Его противники, в свою очередь, не собирались признавать себя побежденными. 13 сентября 1745 года супруг Марии Терезии был избран императором под именем Франца I. 30 сентября Фридрих II по неосторожности попал в ловушку, расставленную ему австрийцами, и оказался вынужден принять бой при Сооре в невыгодных условиях. В руки противника попал весь багаж прусского короля, его личный секретарь был взят в плен. Однако само сражение окончилось победой пруссаков, и такой исход был целиком и полностью личной заслугой Фридриха II. Этот успех по-настоящему создал ему репутацию великого полководца; говорили, что раз австрийцы не смогли разбить его в таких условиях, то им не удастся этого сделать никогда.

Но и победа при Сооре не привела к каким-либо политическим результатам. В Вене готовили наступление на Берлин и вели активные переговоры о союзе с Петербургом. В ноябре Россия направила Фридриху II резкую ноту, угрожая вторгнуться в его владения в том случае, если он осмелится ввести войска в Саксонию. Может показаться удивительным, но это послание только укрепило решимость прусского короля атаковать саксонцев — Фридрих II надеялся, что быстрый успех поможет ему заключить мир. 22 ноября он пересек саксонскую границу и на следующий же день одержал победу над австрийцами при Хойнерсдорфе. 15 декабря Леопольд Ангальтский, вторгшийся в Саксонию с другой стороны, разбил саксонцев при Кессельдорфе, не позволив им соединиться со спешившей на выручку австрийской армией. После этого пруссаки заняли Дрезден. Их успехи произвели на австрийцев столь сильное впечатление, что те не рискнули вступить в бой. На Рождество был подписан мирный договор, по которому Фридрих II сохранил за собой Силезию и признал избрание Франца I императором.

Мир был заключен как нельзя более вовремя. Русские уже готовились вступить в войну, а ресурсы Пруссии были истощены. Денег на еще одну кампанию в казне попросту не было. Фридрих II дошел до предела своих возможностей — и научился очень хорошо чувствовать этот предел. Однако в конечном счете он добился огромного успеха, расширив свои владения и добившись укрепления международного положения Пруссии. Именно после окончания Второй Силезской войны подданные стали называть его Великим.

1740–1745 годы стали важным временем для становления личности и характера молодого монарха. Он научился смирять свое пылкое честолюбие и руководствоваться холодной рассудительностью. Интересы государства, а не личные эмоции играли для него теперь ключевую роль. Именно государственными интересами он мотивировал заключение как первого, так и второго сепаратного мира, отвергая все обвинения в нарушении союзнического долга. Фридрих II много размышлял над проблемой моральных соображений в политике и в конечном счете пришел к убеждению, что необходимо различать бытовые и государственные моральные нормы. Монарх обязан руководствоваться в первую очередь интересами своего государства, даже если при этом ему приходится нарушать заповеди бытовой морали. Свои личные чувства он должен уметь приносить в жертву долгу. Лучше изменить союзникам, чем допустить крах государства.

В 1746 году Фридрих II искренне верил, что его полководческая карьера завершена, и собирался посвятить остаток жизни делам мирным. В Дрездене он заявил, что отныне не нападет даже на кошку. В Европе он приобрел репутацию неудержимого агрессора, и предстояло немало поработать, чтобы исправить ее. Однако совсем скоро королю пришлось убедиться, что новая война с Австрией неизбежна, и что он больше не является хозяином своей судьбы. Принятое в 1740 году смелое решение отбросило тень на всю его дальнейшую жизнь.

Война за австрийское наследство приближалась тем временем к финалу, и прусский нейтралитет уважали обе стороны. 18 октября 1748 года был заключен Аахенский мирный договор, и Фридриху II удалось добиться международной гарантии условий Дрезденского мира. Однако окончание войны не означало, что противоречия исчезли. Англо-французская борьба была далека от завершения, не решен был и вопрос о гегемонии в Центральной Европе. Силы всех европейских держав были истощены, и тем опаснее оказалась Россия, державшаяся в стороне от конфликта и полная глубокой враждебности к Пруссии. Руководителем российской политики был канцлер Бестужев, заклятый враг Фридриха II, еще весной 1746 года предложивший Марии Терезии наступательный союз против Берлина. В Вене, однако, ограничились оборонительным союзом — правда, в одной из секретных его статей предусматривалась возможность возвращения Силезии австрийцам.

Российско-прусские отношения развивались столь неблагоприятно, что в октябре 1746 года король вынужден был отозвать из Петербурга прусского посланника. Речь в данном случае шла не только о личной антипатии, но и о политических соображениях. Саксонский курфюрст на польском престоле был ставленником России; любая угроза Саксонии воспринималась в Петербурге как угроза своим интересам в Польше. Рост прусского влияния на Швецию также беспокоил российских государственных деятелей. В 1747 году был заключен прусско-шведский оборонительный союз. Бестужев планировал организовать в Стокгольме дворцовый переворот, за которым последует конфликт с Пруссией. Поэтому уже в 1749 году Фридрих II был вынужден готовиться к возможной войне против России; он собирался отступить из Восточной Пруссии, но до последнего защищать остальные провинции. Чтобы показать свою решимость потенциальному противнику, король приказал начать демонстративные военные приготовления. Это позволило разрядить обстановку.

Фридрих II не знал, что в Вене зреют планы создания еще более опасной комбинации — антипрусского союза с Парижем и Петербургом. Автором этого замысла был граф Кауниц, ставший впоследствии австрийским канцлером. Мария Терезия, впрочем, не собиралась немедленно начинать войну, и Пруссия получила столь необходимую ей передышку.

Прусский король, в свою очередь, пытался всеми силами улучшить отношения с Францией и тем самым выйти из опасной изоляции. Одновременно он стремился установить контакт с Османской империей, считая ее главным противовесом Австрии и России в Восточной Европе. Отношения с Англией быстро ухудшались: переговоры о компенсациях за прусские корабли, захваченные английскими каперами, окончились ничем, и прусский король отказался выплачивать силезские долги лондонским банкирам. Одновременно вновь обострился конфликт из-за Восточной Фризии. Летом 1753 года Фридрих II провел в районе Шпандау большие военные учения, чтобы продемонстрировать свою готовность к схватке. Острая фаза кризиса в итоге миновала, но конфликт оставался неразрешенным вплоть до 1756 года. В том же 1753 году Фридриху II удалось благодаря подкупу получить текст тайных русско-австрийских соглашений. С этого момента он считал новую войну неизбежной.

Прусский король находился в самом расцвете сил. Однако состояние его здоровья уже давало повод для опасений. В 1747 году в возрасте 35 лет он пережил первый апоплексический удар, у него временно отнялась половина тела. Его также начала терзать подагра. Тем не менее, он продолжал упорно трудиться, посвящая государственным делам огромное количество времени. Король также уделял много внимания философии, продолжая исследования, которые начал еще в юности. В этой области он совершенно не был дилетантом. Ни одно из популярных в то время метафизических учений не устраивало его полностью; будучи сначала приверженцем Вольфа, он позднее стал склоняться к идеям Локка. В существовании бога он не сомневался, считая доказательством тому целесообразное устройство окружающего мира. Но он не верил ни в то, что божественная воля руководит делами людей, ни в загробное существование.

В своем дворце Сан-Суси в Потсдаме король собрал вокруг себя круг единомышленников. Не было здесь лишь хозяйки дома. С начала Первой Силезской войны супруги жили раздельно — королева проводила свои дни в Шенхаузенском замке. Они встречались только зимой, на балах в столице. Фридрих II демонстрировал уважительное отношение к супруге, но ни о какой семейной жизни речь уже не шла. Лакеи и литераторы и тогда, и впоследствии находили этому добровольному целибату весьма пикантные объяснения. Дурные слухи о порочных наклонностях короля распространялись злонамеренными или глупыми современниками. Повторять их сегодня нет никакого смысла. В юности Фридрих сполна предавался радостям любви; позднее он, судя по всему, щадил свое здоровье. Кроме того, сдержанность в отношениях с женщинами была в моде среди философов XVIII века[19]. Истинными удовольствиями для короля были беседы с умными людьми, игра на флейте и чтение книг. В отличие от своего отца, он никогда не увлекался охотой.

Ключевую роль среди собеседников монарха играли маркиз д'Арженс, братья Кейты, граф Ротенбург, президент Академии наук Маупертиус, Альгаротти и другие выдающиеся личности. В 1750–1753 годах к этому же обществу принадлежал Вольтер, который в Потсдаме завершил свою книгу об эпохе Людовика XIV и был главным советником Фридриха II в литературных вопросах. Однако неприятные черты характера знаменитого философа вскоре дали о себе знать: алчность, тщеславие, зависть, которая заставила его публично высмеивать Мауритиуса. В конечном счете Вольтер лишился расположения Фридриха II и вынужден был покинуть Потсдам. Судя по всему, именно это заставило его написать клеветнический памфлет «Частная жизнь прусского короля», хотя сам философ неизменно отрицал свое авторство. В любом случае, это не помешало продолжению переписки между Вольтером и Фридрихом II.

Сам прусский король с удовольствием брался за перо. После окончания Войны за австрийское наследство его литературное творчество достигло своей высшей точки. Именно так следует охарактеризовать написанную им «Историю моего времени», в которой он описывает Силезские войны. Этот труд намного превосходил все, на что были способны немецкие историки того времени. Рукопись изначально не предназначалась к публикации, а была своего рода политическим завещанием, поэтому король вполне искренне обращался к своему читателю. К сожалению, все труды Фридриха II написаны на французском и потому не стали частью той классической немецкой литературы, первые цветы которой начали распускаться как раз в эту эпоху. Французской была вся атмосфера, царившая в Сан-Суси; ученые Академии наук тоже говорили и писали по-французски.

Однако и философия, и литература были для короля лишь отдыхом; делом всей его жизни являлась работа на благо государства. Ему предстояло продолжить усилия своего отца по созданию современной административной системы и развитию прусской экономики. Система управления страной в общем и целом осталась той же, что и при Фридрихе Вильгельме I. В 1740-е годы были созданы новые административные структуры, ответственные за промышленную политику и снабжение армии; их власть распространялась на территорию всего государства. Процесс централизации, таким образом, продолжался. Руководствуясь принципами меркантилизма, Фридрих II стремился также создать в своих владениях по-настоящему единое экономическое пространство.

Совещания и коллегиальное принятие решений были королю абсолютно не по нраву. Он предпочитал возлагать ответственность на конкретных людей. При нем выросло значение президентов провинциальных палат. Кроме того, система ландратов была распространена практически на все прусские провинции. В Силезии она была введена сразу же после ее завоевания. Во многих районах должность ландрата была выборной — правда, избирательными правами пользовались только помещики. В 1747 году самоуправление было возвращено и прусским городам, хотя все основные вопросы оставались в ведении королевских чиновников.

Изменения произошли в системе управления доменами. Они были закреплены в королевской инструкции, увидевшей свет в 1748 году. В общем и целом Фридрих II старался не столько выжать из доменов побольше денег, как его отец, сколько способствовать их экономическому развитию. Положение крестьян было облегчено. Полностью прекратились также судебные процессы, которые Фридрих Вильгельм I вел в свое время против дворян из-за спорных земель. Для его сына процветание дворянства было важнее, чем сохранность королевского имущества: «ведь это их сыновья защищают страну». Интересы государства, считал Фридрих II, полностью совпадают с интересами его правителя. Старая традиция отделять князя от княжества окончательно ушла в прошлое. Известны слова, которые Фридрих II повторил бессчетное количество раз: король есть первый слуга государства. Те же идеи мы видим в политическом завещании, написанном Фридрихом II в 1752 году для своих будущих преемников. Это выдающийся памятник политической мысли, в котором отражена взаимосвязь всех сторон жизни государства — от внешней политики до экономики.

Еще одной важной задачей была интеграция в состав королевства вновь приобретенных территорий — Силезии и Восточной Фризии. В первом случае была введена система управления, аналогичная существовавшей в старых провинциях. Министром Силезии стал граф Мюнхов, подчинявшийся напрямую королю. Была введена прусская налоговая система; все сословные учреждения, действовавшие при австрийцах, были ликвидированы. Пожалуй, сложнее всего жителям провинции было привыкнуть к системе кантонов. Вместо прежних 4 тысяч солдат в Силезии было расквартировано 40 тысяч. Несмотря на это, прусское правление в общем и целом было популярно у населения — по крайней мере, у протестантов. Католики сохранили свои проавстрийские симпатии, особенно иезуиты, в руках которых находилась система образования. Поэтому позднее Фридрих II постарался заменить австрийских иезуитов французскими.

Отношения с Римом складывались у прусского государства непросто. Власть папы над католиками воспринималась в Берлине как досадная помеха, которую следовало если не устранить, то максимально обезвредить. К примеру, предлагалось назначить генерального викария для Пруссии, который действовал бы от имени папы. В Риме все эти планы были отвергнуты, и только к 1748 году удалось достичь приемлемого компромисса. Еще одним яблоком раздора было избрание епископа в Бреслау. Кандидат, предложенный Фридрихом II на должность коадъютора, был поначалу отвергнут папой. В конечном счете, однако, королю удалось отстоять свое право выдвигать кандидатов на этот высокий церковный пост.

Восточная Фризия, в отличие от Силезии, еще некоторое время жила по старым правилам. Конвенцией 1744 года были подтверждены все прежние привилегии; сбор налогов находился в руках сословных органов. Естественно, такое положение дел не могло продолжаться долго, и в конце 1740-х годов началась реформа местной администрации. Ее проводил весьма способный чиновник, Даниэль Ленц, назначенный главой палаты в Аурихе. Благодаря его таланту и инициативе удалось добиться быстрых успехов; он умело использовал внутреннюю борьбу в местном сословном представительстве. В 1749 году дворяне сами попросили короля взять сбор налогов в свои руки, и несмотря на сопротивление городов, сословия одобрили это нововведение.

Главным оплотом партикуляризма в Восточной Фризии был город Эмден. Управление им находилось в руках нескольких патрицианских семей, что вызывало понятное недовольство остальных горожан. При тайном содействии Ленца было подготовлено восстание, которое произошло в феврале 1749 года; прусский гарнизон не вмешивался в происходящее. Итогами стали отмена прежней системы самоуправления и введение в Эмдене тех же порядков, что и в остальных прусских городах.

Еще одной важной задачей Фридриха II было проведение судебной реформы — та сфера, в которой его отец потерпел неудачу. Молодой король взялся за нее сразу же после заключения Дрезденского мира. Подготовка и проведение преобразований были вновь поручены Коцейи. 15 сентября 1746 года в Потсдаме были согласованы основные черты будущей реформы. Речь шла о том, чтобы создать единую централизованную судебную систему и ввести единый, строго регламентированный порядок судопроизводства во всем королевстве. Основное требование короля заключалось в том, чтобы любой судебный процесс длился не более года.

Свою первую проверку новая система прошла в Померании, известной длительными судебными тяжбами. В 1747 году Коцейи за несколько недель покончил с 800 судебными процессами, которые до этого тянулись годами. В 1748 году последовала реформа Камерального суда. Здесь Коцейи вынужден был столкнуться с яростным сопротивлением консерваторов, которых возглавлял министр юстиции Арним. Многие судьи в знак протеста против нововведений ушли со своих постов. Однако король твердо стоял на стороне реформаторов, и Арним в итоге вынужден был уйти в отставку и удалиться в свое поместье. В 1749–1751 годах судебная реформа была проведена практически во всех прусских провинциях. Был создан Верховный апелляционный суд (обычно его называли Верховным трибуналом), который стал высшей судебной инстанцией во всем королевстве. В 1748 году были опубликованы принципы нового судопроизводства.

Все это, однако, не имело бы никакого эффекта, если бы не одновременное решение кадрового вопроса. Была проведена чистка судебных органов, все неквалифицированные или коррумпированные сотрудники были удалены, штаты в целом сокращены. В судебные органы старались привлечь лучших юристов, обеспечив им достойное вознаграждение. Старые порядки, при которых судья непосредственно взимал плату с участников процесса, были отменены. Возможно, главным успехом Коцейи было как раз то, что он нашел деньги на проведение реформы; Фридрих II не собирался тратить на нее ни гроша. Все судьи, даже пожилые, должны были выдержать строгий экзамен; позднее была введена единая для всех кандидатов экзаменационная система.

Итогом реформы стала значительная модернизация судебной системы, радикально повысившая ее эффективность. Единственным крупным упущением можно считать то, что так и не был подготовлен единый свод законов; однако время для этого, очевидно, еще не пришло. Очень важным шагом стало начало разделения исполнительной и судебной власти. Фридрих II, хотя и считался высшим судьей, не вмешивался в гражданские процессы. «В судах должны говорить законы, а правитель — молчать», — писал он в своем политическом завещании 1752 года.

Реформа судопроизводства создала, помимо всего прочего, надежную правовую основу для дальнейшего экономического развития. Именно последнее находилось в 1746–1756 годах в центре внимания Фридриха Великого. Королю необходимо было увеличить как число своих подданных, так и их благосостояние, ведь это непосредственно влияло на мощь и величие его государства.

Прусская экономическая политика в эпоху Фридриха II следовала принципам меркантилизма в еще большей степени, чем при его предшественнике. Речь шла о защите собственного производства и торговли, но не в ущерб интересам сельского хозяйства. В отличие от своего отца, Фридрих II заботился о развитии не только доменов, но и поместного землевладения — в конечно счете, именно дворянство составляло его офицерский корпус. Он запретил казне покупать поместья, способствовал распространению принципов майората и старался сделать все для того, чтобы земли оставались в руках своих владельцев. В то же время король учитывал интересы крестьян, поощряя заселение необработанных земель. С 1748 года было запрещено изымать крестьянские дворы в пользу помещиков; барщина в доменах была ограничена 3–4 днями в неделю. Обширные болотистые территории осушались, там создавались новые поселения. За десятилетие с 1746 по 1756 год в одной только Померании было основано 90 новых деревень; схожим образом обстояли дела в других провинциях. Была проведена масштабная работа по обустройству русла Одера, построены необходимые для этого плотины и каналы. Это позволило настолько увеличить площадь обрабатываемых земель, что король приравнивал итоги своей работы к приобретению новой провинции. Каналы строились также в качестве внутренних путей сообщения.

Одновременно Фридрих II проводил масштабную индустриализацию. Задачи ее заключались в том, чтобы усовершенствовать существующие мануфактуры, создать новые и привлечь иммигрантов из числа заводчиков и ремесленников. В 1747 году была введена обширная система льгот для иностранцев, пожелавших переселиться в Пруссию и организовать здесь производство. Помимо налоговых льгот, они были освобождены от постоя и военной службы. Результатом стал значительный рост городов; уже в 1755 году Берлин перешагнул стотысячную отметку.

Среди отраслей производства, которые в это время переживали подъем, на первом месте была шелковая промышленность. Король лично уделял ей огромное внимание и вникал во все тонкости этого ремесла. Он регулировал деятельность мануфактур, отношения между поставщиками, работниками и торговцами, вводил стандарты качества. Фридрих II вел постоянную переписку с многими купцами и промышленниками; прусские представители за рубежом обязаны были регулярно присылать своему монарху списки товаров и цен.

Особого упоминания заслуживает интерес короля к статистике. С 1748 года провинциальные органы власти обязаны были присылать ему сведения об экспорте и импорте, на основе которых составлялись статистические таблицы для всего королевства. Эту информацию Фридрих II затем использовал для планирования своей экономической политики. Одновременно он собирал статистику внутреннего производства и учитывал ее при определении величины таможенных пошлин. Возможно, впервые в мире торговая политика была поставлена на столь солидную основу.

В конце 1740-х годов Фридрих II являлся, по сути, своим собственным министром торговли. Принципы его торговой политики были просты: облегчить перемещение товаров внутри страны и установить высокие барьеры для импорта. Примером развития внутренней торговли стало стимулирование движения товаров по Одеру, который после приобретения Силезии практически целиком оказался в границах прусского государства. В недавнем прошлом река находилась под контролем трех разных игроков, что вело к постоянному соперничеству и в конечном счете практически уничтожило на ней торговое судоходство. Теперь же в устье Одера был основан новый порт — Свинемюнде — а Штеттин, Франкфурт-на-Одере и Бреслау были вынуждены отказаться от старых городских пошлин. С 1751 года торговые суда могли свободно передвигаться по реке вплоть до Балтийского моря. Одновременно Одер был соединен каналами с Эльбой. Результат не заставил себя ждать: в 1752 году через Свинемюнде прошло около тысячи кораблей, в 1755 году — более 1700. Штеттин, еще недавно находившийся в упадке, вновь стал важным торговым центром.

На Эльбе происходило ровно противоположное: чтобы успешно бороться с гамбургской и саксонской конкуренцией, правила перевозки товаров через Магдебург были ужесточены. В 1750-е годы дело дошло до настоящей таможенной войны с саксонцами; столь же напряженными были и торговые отношения с Австрией. Сам Фридрих II c удовольствием сохранил бы беспошлинную торговлю между прусской Силезией и монархией Габсбургов, поскольку для него она оказывалась чрезвычайно прибыльной. Но австрийцы сами обложили прусские товары высокими пошлинами, на что Берлин отреагировал симметричными мерами. Высокими пошлинами был обложен также транзит из Саксонии в Польшу через прусскую территорию. Фридрих II хотел вынудить торговцев из Речи Посполитой ехать со своими товарами на ярмарку не в Лейпциг, а во Франкфурт-на-Одере или Бреслау. В конце 1755 года в Галле начались прусско-саксонские торговые переговоры, однако они так и не увенчались успехом до начала Семилетней войны.

Фридрих II c удовольствием заключил бы торговые договоры с Испанией или Францией, чтобы экспортировать продукцию силезских ткачей в колонии этих держав. Однако здесь его постигла неудача. В 1753 году удалось лишь подписать соглашение с Парижем, в соответствии с которым штеттинские торговцы получали во Франции те же права, что и голландские. Прусский король старался развивать торговлю с отдаленными частями света. В 1751 году в Эмдене была основана Азиатская компания, и на следующий год в Кантон отправились четыре ее корабля. Они вернулись с богатым грузом чая, фарфора и шелка. Компания успешно развивалась вплоть до 1755 года, однако начало морской войны положило конец ее деятельности. У Пруссии не было военного флота, способного защитить торговлю.

Вопрос о создании такового, впрочем, поднимался не раз. К этому призывали эмденские купцы, а знаменитый французский адмирал Лабурдонне в 1751 году предложил Фридриху II план постройки военного флота. Но король отвергал все эти предложения; в своем политическом завещании он писал о том, что ресурсы Пруссии не позволяют наряду с сильной армией содержать еще и флот. Необходимо было сосредоточить все силы на сухопутных вооружениях, как это сделал главный противник — Австрия.

Именно усиление армии находилось в центре внимания монарха. Опыт, полученный в ходе Силезских войн, был осмыслен и использован для улучшения подготовки солдат и офицеров. Прусская армия еще не отказалась от линейной тактики, однако Фридрих II придерживался своего рецепта победы: это был так называемый косой боевой порядок, применявшийся еще Эпаминондом и рекомендованный французскими военными теоретиками. Суть идеи заключалась в том, чтобы сосредоточить основные силы на одном из крыльев, которое, двигаясь под углом к фронту противника, сможет охватить фланг его построения и затем свернуть весь фронт. Король считал, что так можно победить даже численно превосходящего противника. Эта идея уже применялась им на практике в ходе Силезских войн. Однако для ее совершенного воплощения необходима была длительная тренировка.

Фридрих II всегда готовил свою армию к сражениям. Этим он отличался от полководцев старой школы, считавших возможным выиграть войну маневрированием. Прусский король искал битвы, и подготовленные им уставы пехоты и кавалерии проникнуты наступательным духом. Солдаты, не теряя времени на долгую перестрелку, должны были после нескольких залпов идти в стремительную штыковую атаку и отбросить врага с занимаемых позиций. Кавалерии предписывалось не ждать атаки противника, а при первой удобной возможности самой переходить в наступление. Прусская конница отрабатывала стремительные массированные атаки, в ходе которых использовалось только холодное оружие. Конная масса должна была буквально сметать кавалерию противника. Позднее эти мощные атаки не раз решали исход сражений. Артиллерия пока не играла выдающейся роли, ее значение было осознано намного позже. Король много внимания уделял строительству укреплений; Нейсе и Швейдниц благодаря его усилиям превратились в первоклассные крепости.

Фридрих II был не только своим собственным военным министром, но и воспитателем своей армии. Наряду с уставами для различных родов войск он написал большую инструкцию для генералов на французском языке: «Главные принципы войны» 1748 года. В своем политическом завещании он также подробно рассмотрел все вопросы, связанные с подготовкой армии к войне. Ключевая идея заключалась в том, что король должен сам стоять во главе войска и вникать во все детали. В мирное время Фридрих II считал необходимым проводить регулярные смотры, которые позволяли определить степень подготовки войск, выявить недостатки, вдохновить генералов и офицеров. Такие смотры проходили каждый год во всех провинциях прусского государства. Фридрих II оценивал качество подразделений, отправлял в отставку непригодных к службе офицеров, награждал и повышал в звании отличившихся. Учения, которые проводил прусский король, были новшеством для того времени; вскоре этот опыт стали перенимать и за рубежом. В районе Шпандау проходили самые большие маневры, которым была назначена роль школы для прусских генералов. От своих военачальников Фридрих II требовал самостоятельности, стратегического мышления и способности принимать быстрое решение.

Именно так прусский король готовил свою армию и государство к решающей схватке, которую считал неизбежной. Его политика была миролюбивой — по той причине, что он хотел отложить эту схватку на как можно более долгий срок. По расчетам Фридриха II, Пруссии требовались для победы как минимум 180-тысячная армия и 20 миллионов талеров в казне. К 1756 году в его распоряжении имелось 150 тысяч солдат и 13 миллионов талеров.