До 5 апреля на границе царило полное спокойствие. Передовые дозоры даже дружелюбно общались друг с другом. Турецкая армия получила еще некоторые подкрепления, и первая линия была усилена. Было все еще неясно, начнется война или будет сохранен мир.
Вечером 8 апреля греческий добровольческий корпус численностью около полутора тысяч человек под давлением патриотического союза, игравшего большую роль в политических событиях последних недель, начал движение от монастыря Какоплеври северо-западнее Каламбаки. Он занял гору Фоника и рано утром 9 апреля пересек границу, двигаясь к расположенной в глубокой долине на турецкой территории деревне Балтинон. Прогнав турецкое охранение, греки сожгли два блокгауза. Однако спустя некоторое время появились три роты из состава 6-го стрелкового батальона 5-й дивизии, а гарнизоны уцелевших блокгаузов ударили добровольцам во фланг. После короткого боя греков отбросили за границу. В строгом соответствии с приказом султана турки не стали продолжать преследование за пределами своей территории; их потери оценивались в 50–60 человек.
Аналогичные нарушения границы имели место в этот же день в районе Арты на крайне правом и Лептокарьи на крайне левом крыле турецких позиций. При этом турки неоднократно сообщали об участии в происходившем регулярных войск греческой армии, в то время как греки это категорически отрицали. Повсюду атакующие были отброшены с более или менее серьезными потерями.
В ночь с 9 на 10 апреля Эдем-паша получил телеграфный приказ правительства наступать на Ларису. Однако практически сразу же находившийся при армии комиссар султана Талаат-паша отозвал этот приказ и распорядился оставаться в обороне. В штаб-квартире полагали, что греки объявят произошедшее недоразумением. Однако 11 апреля турки были вновь атакованы в районе Балтинона. За это время они успели собрать здесь значительные силы — бригаду Ислам-паши из состава 5-й дивизии, сосредоточившуюся на линии Гревена — Дескати. Со стороны Мецово в происходящее вмешались части Эпирского корпуса. 13–14 апреля на османскую территорию у монастыря Дьюма-Монастири вступила рота греческой регулярной армии, а в семь часов вечера 16 апреля последовало вторжение более крупными силами.
Под ударом на сей раз оказалось правое крыло 6-й дивизии Хамди-паши в районе Коскёя. Бой разгорелся в районе Дава-Гечида и быстро распространился на северо-восток вдоль границы. Греки атаковали превосходящими силами и заняли горы Годоман, Табурию, Аналипсис и Пнакию. Турецкое охранение отступило в широкую и глубокую долину, которая отделяла отроги Олимпа от находящегося у их подножия Коскёя, окруженного армейскими палатками.
Участие регулярных частей греческой армии было ощутимо уже по силе натиска. Утром 17 апреля неподалеку от Чам-тепе греческая горная артиллерия открыла огонь по турецкому блокгаузу.
Хамди-паша, который в начале этих боев находился в Лептокарьи, немедленно вернулся в Коскёй и взял командование на себя. Он постепенно сосредоточил 12 батальонов с четырьмя орудиями, и в течение дня они сдерживали огнем греков на склонах пограничных гор. В какой-то момент ситуация показалась турецкому командованию опасной, и Эдем-паша 17 апреля отправил от Элассоны в Коскёй четыре батальона и две батареи. С греческой стороны в боях приняли участие выдвинутые к Рапсани и Незеросу части 1-й дивизии — четыре батальона под командованием полковника Какламаноса и добровольцы, в общей сложности 5–6 тысяч человек.
Во второй половине дня 17 апреля началась греческая атака на Мелунский перевал и горы по обе стороны от него. Грекам удалось захватить гребень пограничных гор, господствующих над долиной Элассоны. Передовые части турецкой 4-й дивизии отошли к Царицани; аналогично события развивались на участке 2-й и 1-й дивизий. Большое число пограничных блокгаузов попало в руки греков.
Этими атаками греческое командование стремилось захватить пограничную горную цепь, отбить которую было бы непросто. В общем и целом оно достигло своей цели. К концу дня 17 апреля наступающие овладели всем хребтом от Пнакии на озере Незерос до Кутры. Наступление на Коскёй должно было перерезать коммуникации турецкой армии, которые вели от Элассоны через Лептокарью к Катерини. Значение этой дороги было в 1897 году, однако, лишь второстепенным.
Тем временем в пять часов вечера 17 апреля в турецкую штаб-квартиру в Элассоне поступила информация о том, что война объявлена, и окончательный приказ о наступлении. Его следовало отдать одиннадцатью годами раньше; война и в той ситуации завершилась бы победой турецкого оружия.
Вечером 17 апреля Эдем-паша начал рассылать приказы войскам в районе Элассоны. Командиры всех дивизий получили соответствующие телеграммы; кроме того, в каждую был выслан адъютант. Единого приказа по армии о дальнейших действиях, однако, так и не появилось.
Первым официальным днем войны стало 18 апреля. Именно в этот день началось турецкое контрнаступление. Прежде чем рассказать о нем, вернемся еще раз к условиям местности.
У Мелунского перевала география благоприятствовала туркам. Пограничные высоты, словно амфитеатр, окружают здесь равнину Карадере, с них можно наблюдать все передвижения войск внизу. У Дамаси ситуация обратная: горы по обе стороны Ксерьяса образуют полукруг вокруг тесной долины. Кроме того, перевал Ревени позволяет нанести удар по правому флангу армии, которая отважится наступать на восток вдоль Ксерьяса. У высот Каликавра граница подходит к Дамаси на расстояние пушечного выстрела. Если турецкая сторона с самого начала не захватывает быстрым ударом выход из горного массива, все преимущества оказываются на стороне греков.
1-я турецкая дивизия была 17 апреля существенно усилена, ее численность доведена до 24 батальонов, 7 батарей и 5 эскадронов. Бригада Тахир-паши (8 батальонов и две батареи) была отправлена в Элефтерохори, откуда передовые отряды выдвинулись на гору Кутра и соседние высоты. Бригада Джелал-бея аналогичного состава находилась в районе Чайхиссара, оставшаяся часть дивизии под командованием полковника Исхак-бея — позади, в Мологусти. Штаб-квартира дивизии располагалась в Чайхиссаре.
Перед позициями турецкой дивизии на греческой стороне по обе стороны Ксерьяса, на высотах Шабана, Деликли-Таш и Демиркалик и в Бейдермен-Богази располагалась бригада Димопулоса из 1-й греческой дивизии. Перевал Ревени занимала бригада Смоленски из 2-й дивизии; ее части удерживали Лотум и Ка-ликавру. Далее к западу вдоль границы растянулась бригада Антониадеса; ее левый отряд все еще оставался у Конискоса. Греческими войсками у перевала Ревени командовал полковник Мавромихалис.
Перед группировкой Хайри-паши находились, таким образом, значительные силы противника. Разделение 1-й турецкой дивизии на три примерно равные по силе группировки исключало возможность немедленных энергичных действий. Поэтому Хайри-паша ограничился поначалу тем, что приказал занять высоту Джихангир-Тепесси напротив горы Кутра и позиции перед горой Каликавра. С последней открыла огонь греческая артиллерия, а затем в перестрелку вдоль всей линии соприкосновения вступила пехота. Полк редифа из резервной бригады выдвинулся к Чайхис-сару, на высоте поблизости развернулись три турецкие батареи. Ничего более масштабного не произошло.
2-я турецкая дивизия силами бригады Джелал-бея (6 батальонов и батарея) занимала высоту Папа-Ливадия, а бригады Абдул Эзель-паши (той же численности) — Пирнар-тепе. Штаб дивизии расположился в Скомпе, там же были сосредоточены и резервы. Напротив ее позиций находилось правое крыло греческой бригады Димопулоса; до Папа-Ливадии простиралось также левое крыло бригады Мастрапаса.
Греки на этом участке заняли ночью позиции на горах; туркам приходилось карабкаться по крутым горным склонам, лишенным каких-либо укрытий. Попытки Нешат-паши отбить Папа-Ливадию завершились неудачей. В одной из атак погиб 80-летний Абдул Эзель, который лично вел вперед свою бригаду.
4-я турецкая дивизия выдвинула к Мелунскому перевалу батальон редифа, а на Ме-некше-тепе — батальон линейных войск из 18-го полка. Оба принадлежали к бригаде Наим-паши. Севернее три батальона бригады Тазин-бея прикрывали границу у Белечко и удерживали гору Струнга. Оставшиеся семь батальонов дивизии вместе с батареями и дивизионной кавалерией находились в лагере чуть восточнее Элассоны — слишком далеко в тылу для того, чтобы поддержать своих товарищей у границы. Подполковник Хамди-бей, начальник штаба дивизии, указывал на это обстоятельство еще за два дня до начала войны, но разрешения подвести основные силы к передовым частям так и не получил.
Напротив 4-й дивизии у Менекше-тепе и Мелунского перевала занимали позиции главные силы бригады Мастрапаса из 1-й греческой дивизии. Командование у перевала взял на себя лично генерал Макрис. Кронпринц Константин со своим штабом находился днем в Дендре между Ларисой и Тирнавосом.
Получив известие об отходе батальона редифа от Мелунского перевала, основные силы 4-й дивизии немедленно пришли в движение и по приказу Хамди-бея атаковали противника при свете луны. Греки занимали высоты к югу от дороги, которая вела к перевалу; развернувшись, турецкие батальоны вступили с ними в перестрелку и начали движение вперед. Четыре из семи батальонов были албанскими, и они особенно отличились в этом бою. Еще до рассвета им удалось отбить у противника ближайшую из трех высот.
Утром 18 апреля Риза-паша лично выдвинул три батареи полевой артиллерии дивизии к подножию Акйокуша, восточнее дороги на Элассону. Они открыли огонь по позициям греков в горах. Однако стрельба снизу вверх, без должной корректировки и на дистанции 3–4 километра не могла достичь серьезного эффекта.
Хайдер-паша и его начальник штаба, оценив силы противника утром 18 апреля, поняли, что не смогут добиться успеха без подкреплений. В районе Элассоны еще оставалась 3-я дивизия, и они попросили командующего ввести в бой хотя бы одну бригаду из ее состава. Вместо нее, однако, появились только два батальона, которые Хамди-бей направил на свой крайний правый фланг, чтобы охватить левый фланг противника. Однако эти батальоны оказались вовлечены во фронтальный бой и не сыграли никакой решающей роли.
Только во второй половине дня Эдем-паша лично появился на поле боя и приказал 3-й дивизии выдвинуться к Акйокушу и занять позиции непосредственно позади 4-й. Кроме того, в бой были введены дополнительные батареи армейской артиллерии.
Атака греков на Менекше-тепе во второй половине дня была отражена, и незадолго до захода солнца храбрым албанцам наконец удалось взять штурмом две оставшиеся высоты, расположенные к югу от дороги. Противник отошел, и Мелунский перевал окончательно оказался в руках турок. В газетах этот бой назвали «сражением при Мелуне».
Ночью бригада Мастрапаса отошла с высот Кирдова, Пирнар-тепе и Папа-Ливадия, заняв крупными силами гору Акротирион (Критири). Восточные отроги этого горного массива далеко выдаются в Фессалийскую равнину и перекрывают прямой путь от Мелуны к Тирнавосу.
В полосе 6-й турецкой дивизии продолжалась перестрелка с батальонами группы Какламаноса и добровольческими отрядами, которые были постепенно оттеснены к границе.
Эдем-паша собирался вечером вновь отвести 3-ю дивизию в резерв, однако в конечном счете оставил ее у подножия Акйокуша. Туда же подошла кавалерийская дивизия; армейская артиллерия осталась к западу от большой дороги. Отдельная бригада располагалась у Элассоны. Туда же подошел по приказу командования Хакки-паша с десятью батальонами, эскадроном и двумя горными орудиями 5-й дивизии из Дескати.
Таким образом, путь на равнину Ларисы был открыт для турецких сил, сосредоточившихся в районе Мелунского перевала. Однако турки не воспользовались этим обстоятельством. На то имелось несколько причин — силы их армии были раздробленными, они тревожились из-за своих коммуникаций, а боезапас следовало пополнить. Несмотря на то, что предшествующие бои сложно назвать тяжелыми, солдатам они дались нелегко. Так, батальоны 4-й дивизии вели бой у Мелунского перевала на протяжении 27 часов без перерыва.
Поэтому турки довольствовались тем, что заняли покинутые греками укрепления в юго-восточной части перевала, отрыли траншеи и подготовили артиллерийские позиции по обе стороны большой дороги. Основные силы подошли к подножию гор, 5-я дивизия расположилась в лагере у дороги Элассона — Мелунский перевал.
На правом крыле турецкой Фессалийской армии 1-я дивизия все еще не могла выбраться из дефиле Ксерьяса, на выходе из которого греки заняли сильную укрепленную позицию и постоянно получали подкрепления.
2-я турецкая дивизия оказалась таким же образом заперта в горах у Скомпы; тропа, ведущая в Тирнавос, была перекрыта греческими форпостами, расположившимися на высоких скалах у Лосфаки. От Мелунского перевала в этот район были переброшены две батареи, которые должны были прогнать противника огнем. Пушки с большим трудом удалось развернуть на позициях, однако их огонь с дистанции 3500–4000 метров по удачно расположенным греческим траншеям оказался малоэффективным. Анатолийские батальоны 2-й дивизии были недостаточно подготовлены к ведению огневого боя, чтобы обойтись без артиллерии. Тогда по приказу маршала сюда перебросили албанцев из 4-й дивизии, однако и они не смогли взять Лосфаки.
Во второй половине дня 20-го и утром 21-го апреля 2-я турецкая дивизия продолжала обстреливать Лосфаки из пушек и штурмовать высоту пехотой. Но пули и даже снаряды причиняли мало вреда противнику, укрывшемуся за каменными брустверами. Несколько атак пехоты не увенчались успехом, при этом погиб командир одной из бригад Джелаль-паша. 22 апреля ситуация не изменилась.
Тем временем с Мелунского перевала турки могли наблюдать за происходящим на равнине. 20 апреля они обнаружили, что греки оставили деревню Карадере[28], расположенную там, где дорога с перевала выходит в долину. Однако наступление все время откладывалась. Только кавалерия по инициативе прибывшего на фронт немецкого инструктора фон Грумбкова прошла перевал и добралась до первого источника на равнине (Кайнак-баши). С большим трудом удалось провести через перевал вслед за ней конные батареи. Они с большого расстояния открыли огонь по греческой артиллерии в районе Мати; конница осталась прикрывать орудия. Турки не привыкли проводить масштабную кавалерийскую разведку и поэтому упустили возможность прочесать равнину. По приказу Наим-паши за конницей последовали девять батальонов из состава 4-й дивизии и отдельной бригады, которые должны были помочь кавалерийской дивизии закрепиться. Однако никаких значимых наступательных действий они не предприняли.
21 апреля по распоряжению Эдем-паши за этим авангардом последовали девять батальонов 5-й дивизии и две батареи. Бригада Наим-паши была подчинена Хакки-паше. Вперед были также выдвинуты части 3-й дивизии, и Хакки-паша начал наступление на Караджалы, в то время как Наим-паша, усиленный тремя полевыми батареями, атаковал Мати. Вновь развернулась ожесточенная артиллерийская дуэль с греками, которая удивительным образом привлекла к себе повышенное внимание прессы, писавшей о «сражении при Мати». Канонада продолжалась с 10 часов утра до 3 часов дня; шесть турецких батарей с одной стороны, пять греческих — с другой. Расстояние между противниками было небольшим, но таким же оказался и результат. Турецкая артиллерия, в частности, потеряла только трех солдат и две лошади. Тем временем Хакки-па-ша без особых усилий занял Караджалы.
22 апреля в районе Мелуны наблюдалась примечательная картина: по приказу верховного командования полки Ибрагима и Джемаля из состава 5-й дивизии и полк Таки из 3-й двинулись обратно к перевалу! О причинах этого весьма своеобразного распоряжения мы поговорим ниже; к счастью для турецкой армии, оно не было выполнено — последовавший вскоре приказ требовал от полков вернуться на свои позиции. Хакки-паше следовало наступать на Делилер[29], чтобы создать угрозу коммуникациям греческой группы Какламаноса, занимавшей позиции перед фронтом 6-й дивизии. Однако время было уже потеряно, и с наступлением темноты пехота достигла лишь Карадемирлера, где и остановилась на ночь.
6-я дивизия 20 апреля вела не особенно успешный бой и не смогла продвинуться вперед. Греки даже сумели оттеснить два ее батальона. Только на следующий день противник перед фронтом дивизии начал отход, а 22 апреля турки обнаружили, что путь в долину Темпе свободен. По всей видимости, причиной этого стали события в районе Мелуны.
Иначе выглядела ситуация на другом крыле, у 1-й дивизии, которая по первоначальному плану должна была наносить удар. 20 апреля греки начали наступление по трем направлениям: по обе стороны Ксерьяса, на перевале Ревени и от Кутры на Элефтерохори. Они ввели в бой в общей сложности семь батарей, которым отвечали лишь три турецкие с позиций чуть южнее Дамаси. Одновременно пять батальонов бригады Димопулоса атаковали вдоль Ксерьяса, а восемь батальонов из бригад Димопулоса и Смоленски — на перевале Ревени, в направлении Дамаси. В районе Кутры действовал только один батальон; греческие резервы сосредоточились у Гуницы и Куцохироса.
Главный удар греков пришелся на бригаду Джелаль-бея и подошедший к ней на помощь из Чайхиссара пехотный полк. Учитывая, что греческие батальоны были больше турецких, численное превосходство оказалось на их стороне. Бригада Тахир-паши осталась у Элефтерохори; вдоль всего фронта начался активный, хотя и безрезультатный огневой бой. Во второй половине дня турки ожидали мощной атаки греков на Дамаси; однако греческая пехота не продвинулась дальше отрогов гор, расположенных напротив этого населенного пункта. Бой постепенно затих, так и не превратившись в масштабное сражение.
Причина заключалась в том, что несколько греческих батальонов были переброшены к Мати. Туда же поспешил Мавромихалис, и взявший на себя командование на этом участке полковник Смоленски ограничился обороной и наблюдением за противником. 21 апреля здесь еще происходили небольшие стычки, но на следующий день установилась полная тишина. Обе стороны укрепляли свои позиции.
К 23 апреля греки оказались в целом в достаточно опасной ситуации. Их центр и правое крыло занимали позиции на равнине — от Темпейской долины через Мати до плато Лосфаки — протяженностью не менее 20 километров. На левом крыле фронт от Лосфаки загибался на юг и простирался на 15 километров до Кутры. Быстрый и энергичный удар турок от Мелунского перевала неизбежно должен был привести к прорыву греческой обороны на равнине и пленению оставшихся в горах подразделений.
Однако турки действовали медленно. Утром 23 апреля их наступление началось на левом фланге, где 5-я дивизия атаковала Делилер. Греки заняли позиции перед этой деревней, хорошо окопавшись. Три полка Хакки-паши развернулись по обе стороны дороги, которая вела от Караджалы на Делилер. В первом эшелоне наступал полк Джелаль-бея, один из батальонов которого должен был поддерживать контакт с 6-й дивизией. Оставшиеся три батальона начали огневой бой с сидевшими в окопах греками, который безрезультатно продолжался до четырех часов пополудни. После этого на правое крыло был выдвинут албанский батальон из полка Таки-бея, и враг начал отходить. Греки вновь организовали оборону в деревне и расположенной поблизости рощице; тогда турки ввели в бой еще один батальон. Им удалось сломить сопротивление противника и захватить Делилер и окрестности. В бой с турками вступили три греческие батареи, открывшие огонь по наступающим; тогда турецкая кавалерия получила от Хакки-паши приказ атаковать левое крыло греков и захватить их батареи. По неизвестным причинам этот приказ так и не был выполнен.
Вечер положил конец бою. Турецкие солдаты расположились на ночлег у Делилера. Около восьми часов вечера, уже после наступления темноты, туда прибыла бригада Хасан-паши из состава 6-й дивизии. Греческие части перед фронтом этой дивизии отошли утром через Дерели и Эфренос.
Центр турецкой армии продолжал занимать позиции у Мелунского перевала. Солдаты 4-й дивизии упорно трудились и отремонтировали дорогу, сделав ее проезжей. После этого основная масса артиллерии смогла миновать перевал. Когда тягловые лошади спасовали перед крутым подъемом, в каждое орудие впряглось по полсотни пехотинцев. Они тащили пушки вверх и страховали их от падения в пропасть. 23 апреля по греческим позициям на равнине вели огонь всего восемь турецких батарей.
На правом крыле ничего значимого не происходило.
К концу дня 23 апреля турецкая армия занимала следующую линию:
— 1-я дивизия у Дамаси;
— 2-я дивизия у Скомпы и Папа-Ливадии напротив Лосфаки;
— 3-я дивизия на равнине у источника;
— 4-я дивизия с артиллерией у Караджалы и перевала Мелуна;
— 5-я дивизия у Делилера;
— 6-я дивизия — бригада Хасан-Тахсина слева от 5-й у Делилера, бригада Салиха на склонах Коккинопетро;
— кавалерия распределена по различным точкам передней линии; основная масса — у источника напротив Мати;
— отдельная бригада прекратила свое существование в качестве самостоятельного соединения.
24 апреля Эдем-паша планировал сосредоточить силы своей армии, пересечь Ксерьяс и начать наступление на линию Лариса — Тир-навос. Он рассчитывал встретить здесь крупные силы и серьезное сопротивление врага. Однако этот план развалился уже на раннем этапе, поскольку занавес перед наступающими открылся, обнажив пустую сцену.
Предшествующим вечером отряд из состава 2-й турецкой дивизии вновь атаковал позиции греков на высотах Лосфаки; утром 24 июня их удалось захватить с первой попытки. Когда новость об этом была получена в Чайхиссаре, Хайри-паша решил атаковать горные блокгаузы Деликли-Таш и Шабана. Одновременно к югу от Ксерьяса еще один отряд из состава дивизии получил приказ наступать на высоты Демиркасик, Самантепе и Лоти. В этом наступлении приняли участие семь батальонов и восемь орудий. Остальные силы дивизии, как и прежде, занимали позиции напротив греческого пограничного охранения.
Наступавшей пехоте предстояло карабкаться по крутым склонам. Пушки были установлены на позиции в долине Дамаси и оказывали лишь незначительное воздействие на противника. Турецкие батальоны были встречены плотным огнем из-за нескольких линий каменных валов. Тем не менее, штурм удался; греки покинули свои укрепления еще до того, как противник приблизился к ним вплотную. Отряд 2-й дивизии подошел со стороны Лос-факи, наступающим удалось установить с ним контакт. В руки турок попали последние греческие позиции на пограничной горной цепи. У ног наступающих лежал Тирнавос — он казался не занятым противником, однако сначала на разведку был отправлен небольшой кавалерийский отряд. Когда кавалеристы очутились на улицах городка, они встретили там своих: другой конный отряд под командованием Грумбкова, оценившего ситуацию и взявшего инициативу на себя, уже вышел на Мелунскую дорогу. Греки спешно отступили через Тирнавос утром, после чего городок покинули его жители — как мусульмане, так и христиане. Во второй половине дня в Тирнавос вошли батальоны 2-й дивизии.
На центральном участке фронта 24 апреля имела место лишь незначительная артиллерийская перестрелка; противник и там отошел в направлении Ларисы.
Наследный принц Константин еще 23-го отдал приказ об отходе к Фарсале. В темноте спешное отступление привело к полной сумятице. По всей видимости, левому крылу греческой армии забыли сообщить о приказе, и находившиеся там подразделения утром обнаружили, что их товарищи исчезли. Бригада Димопулоса еще обороняла в утренние часы дефиле у Бейдермена.
К вечеру 24 апреля турецкие подразделения находились в следующих местах:
— 1-я дивизия у Дамаси и Бейдермена;
— 2-я дивизия у Скомпы и Лосфаки, авангард в Тирнавосе;
— 3-я дивизия у Кайниклара на дороге Мелуна — Тирнавос;
— 4-я дивизия — у Караджалы и на Мелунском перевале;
— 5-я дивизия — у Делилера;
— 6-я дивизия — восточнее у Саламвриаса;
— кавалерийская дивизия — у Тирнавоса;
— армейская артиллерия — у Кайнакбаши.
Эдем-паша прибыл в Тирнавос во второй половине дня, однако ночью вернулся в штаб-квартиру в Карадере, где у него была телеграфная связь со столицей. Впрочем, провода в Тирнавосе были оставлены греками в полной сохранности, и вечером турки смогли к ним подключиться.
Турецкое командование все еще ожидало упорной обороны Ларисы, об укреплениях которой много говорилось в последнее время. Этот вопрос должен был решиться 25 апреля. Генерал фон Грумбков получил от командующего разрешение силами кавалерийской дивизии провести разведку в направлении Ларисы. Донесения, которые поступили от офицерских разъездов вечером 24 апреля, подсказали ему, что Лариса уже покинута противником. Хотя утром в распоряжении Грумбкова было лишь 11,5 слабых эскадронов и конная батарея (450–480 всадников и 6 пушек), он двинулся к Ларисе. 5-я дивизия получила приказ идти туда же через Касаклар. Отряд Грумбкова сопровождал полковник Сефуллах-бей.
Конница задержалась сначала перед палаточным лагерем противника, который виднелся у подножия гор на юго-западе, потом перед укреплениями Ларисы. Однако с противником ей пришлось столкнуться только на окраине самого города, когда всадников встретил разрозненный ружейный огонь. Батарея дала залп с намеренным недолетом, после чего огонь затих, и кавалерийскому отряду без потерь удалось ворваться в город. Мусульманское население встретило его с ликованием. Мосты и телеграф были найдены неповрежденными. Патрули прочесали город в южном и восточном направлении, так и не встретив врага. Выяснилось, что на окраине города стреляли выпущенные из тюрьмы арестанты, раздобывшие ружья.
Донесение о захвате города было отправлено верховному командованию. В Ларису назначили военную администрацию. Пятая дивизия вышла к Ларисе в тот же день. Вместе с кавалеристами она расположилась на ночь к югу от города. Шестая дивизия остановилась севернее Ларисы. Остальные подразделения по большей части остались на своих прежних позициях.
В Ларисе было захвачено множество трофеев: 10 тысяч винтовок Гра и две тысячи ящиков патронов, масса артиллерийских снарядов (некоторые из них были тут же использованы турками), два горных и два полевых орудия, шесть орудий системы Круппа калибром 105 мм с длиной ствола 30 калибров, которые были установлены на укреплениях к северу от города и в цитадели. В числе трофеев оказался и полевой госпиталь.
Приграничное сражение на этом завершилось. Общие потери турецкой армии в этих боях составили 36 офицеров, 1069 солдат убитыми и ранеными. Из них 15 офицеров и 401 солдат были из состава 2-й дивизии, которая сравнительно серьезно пострадала при попытках выйти на плато Лосфаки. Захват Мелунского перевала стоил 4-й дивизии 7 офицеров и 240 солдат, 3-й дивизии лишь 4 офицеров и 129 солдат. Шестая дивизия потеряла убитыми и ранеными 11 офицеров и 260 солдат. Потери 1-й дивизии оказались совсем маленькими. Пропавшими без вести в армии числились один офицер и 13 солдат.
После захвата Ларисы ожидать столкновений с противником на Фессалийской равнине больше не приходилось. Тем не менее, за этими первыми удачными боями последовала долгая пауза.
Пора подвести итоги первой фазы войны. Греки с самого начала имели мало шансов на успех. Лишь под командованием исключительно смелого и предприимчивого военачальника они могли бы чего-то добиться. Тем не менее, ошибку развертывания грекам удалось исправить, перебросив еще до начала боевых действий 2-ю дивизию от Трикалы к Алифаке, перевалу Ревени и Заркосу. Тем самым они смогли затруднить самый опасный для них маневр турок — прорыв из дефиле Бейдермена и Каламбаки во фланг группировки, занимавшей позиции у Ларисы. Тем не менее, греческие силы оставались слишком разбросанными. Оба противника довольно равномерно распределили свои войска по всему 50-километровому фронту от Пнакии и Аналипсиса на озере Незерос до перевала Ревени.
Что, если бы они атаковали всеми силами в одном месте, оставив на остальных участках лишь минимум необходимого? В распоряжении греков имелось 35 тысяч человек с 80 орудиями; если бы утром 18 апреля, после успешных приграничных боев, эта масса атаковала через перевалы Мелуна и Дава, вся ситуация выглядела бы иначе. Турецкие войска достаточно храбры для того, чтобы удержать сильную позицию к северу от Элассоны. Однако эту позицию можно обойти через Дава-Гечид, охватив ее левый фланг. Таким образом, прорвать турецкую оборону было вполне возможно. Дальнейшие события зависели бы от турецкого командующего.
Если вспомнить строгие инструкции ограничиться обороной, полученные Эдем-пашой, его тревогу за коммуникации и ту ответственность, которая легла бы на его плечи в случае поражения, а также то, что он ожидал значительные подкрепления с севера, вполне возможно, что он сосредоточил бы свою армию у Серфидие. При этом 6-я, а также 1-я и 2-я дивизии не смогли бы быстро присоединиться к нему. Армия оказалась бы разделена на три группы, неспособные оперативно поддержать друг друга. Гадать, что произошло бы дальше, не имеет смысла. В данном случае мы хотим продемонстрировать, что даже практически безнадежное положение можно исправить смелыми решениями и быстрыми действиями. Упорное сопротивление, которое греки оказывали на высотах Лосфаки и на Ксерьясе на протяжении шести дней, доказывает их боеспособность.
Турки, в свою очередь, поставили свой изначальный план с ног на голову. Вместо решающего флангового удара получилось фронтальное наступление, вместо быстрой атаки — спокойное оттеснение противника. Правый фланг, который должен был отрезать противнику путь к отступлению, преодолел горы последним. Левый, которому была назначена пассивная роль, вырвался вперед и косвенно обеспечил успех всей армии. Выше уже говорилось, что неудачное развертывание всерьез осложнило выполнение старого плана; к началу боевых действий он стал практически неосуществимым. Энергичный полководец мог бы попытаться, тем не менее, воплотить в жизнь изначальный замысел. Однако риск неудачи оказывался при этом велик, и требовать подобных действий от турецкого командования мы не можем. Когда 18 апреля подразделения от Элассоны были выдвинуты к границе, этот шанс исчез окончательно.
На следующий день перед турками открылась дорога на равнину. И фон Грумбков, и турецкие младшие офицеры советовали решительно атаковать всеми имеющимися силами. Если бы этот совет был выполнен, левое крыло греческой армии не смогло бы избежать разгрома. Лариса в этом случае пала бы уже 21 апреля. Проблемы со снабжением были не настолько велики, чтобы помешать действиям такого рода; Элассону и Ларису разделяют всего-навсего 40 километров. Конечно, турецкое командование не владело полной информацией о противнике и не имело средств раздобыть ее. Однако в штабе должны были знать, что имеют дело отнюдь не с превосходящими силами, которых стоит опасаться. Боеспособность греков скорее недооценивали, чем переоценивали. Командующий был уверен в том, что противник будет упорно оборонять Ларису; однако это не может служить объяснением того, что он отказался от быстрого наступления, от возможности вынудить противника принять бой, исход которого был вполне предсказуем. В конце концов, Ларису можно было просто обойти и вынудить греков оставить ее, создав угрозу их коммуникациям.
Чтобы объяснить сдержанность турецкого командующего, нужно четко понимать то положение, в котором он находился. В отличие от европейского военачальника, Эдем-паша являлся скорее посредником, который исполняет волю султана. Его главная цель — не покрыть себя славой (это может быть даже опасно для него самого), а заслужить похвалу господина, которому покорный подданный милее энергичного рубаки. Эдем должен был помнить об этом, если хотел сохранить доверие монарха.
С этой точки зрения произошедшее выглядит совершенно иначе. Главной задачей армии являлась защита османской территории. Если бы Эдем-паша смело двинул вперед свои полки, а в это время в другом месте греческие добровольцы пересекли границу и распространяли ужас и сумятицу среди населения, это почти наверняка привело бы к смещению командующего, каких бы блестящих успехов он ни добился. Эдем-паша прекрасно понимал все недостатки развертывания, при котором армия оказалась растянута вдоль границы; однако он вынужден был принимать это как данность. Кроме того, командующий должен был обеспечивать спокойствие в тылу — а чем дальше уходила армия, тем сложнее это сделать.
Каждый человек, оказавшийся в положении Эдем-паши, неизбежно приобретал в султанском дворце как сторонников, так и противников. Любая неудача могла склонить чашу весов на сторону последних. В этой ситуации осторожность становилась высшей доблестью. Мы не можем считать это чистым эгоизмом; смена командующего в разгар войны не пошла бы на пользу всей армии, как наглядно продемонстрировали события 1877 года. Кроме того, Эдем-паша не мог быть уверен в лояльности всех своих подчиненных, особенно если бы доверие к нему султана оказалось поколеблено.
В дополнение ко всему этому командующий являлся питомцем старой турецкой военной школы, которая фокусировала внимание на боях за отдельные позиции, а не на больших операциях во имя уничтожения противника. Когда Мелунский перевал оказался захвачен, Эдем-паша принял решение отвести войска, перебросить их на правый фланг и прорваться через дефиле, которые гораздо легче можно было открыть ударом в тыл обороняющимся грекам. Сложно представить, что он сам считал этот приказ правильным. Однако такое решение соответствовало изначальному, одобренному султаном плану, даже если этот план уже не отвечал реальной ситуации.
В подобных условиях медленные, методичные, осторожные шаги выглядят намного более естественно, чем рискованные и смелые. Человека, который действовал бы иначе, османская система попросту не вознесла бы на столь высокий пост. Нам же следует в очередной раз убедиться в том, что командование армией издалека, связывание командующего телеграфным проводом и требование буквально исполнять отданные приказы ведет исключительно к поражению.
Вне всякого сомнения, для достижения успеха следовало уже утром 19 апреля собрать все доступные силы и быстро прорываться в Фессалийскую равнину, не пытаясь штурмовать Лосфаки. Для этого наступления следовало снять войска с флангов. Уничтожение греческой армии наилучшим образом защитило бы границу и предотвратило бы восстание греческого населения Македонии.
Греки, в свою очередь, могли гордиться тем, как действовало левое крыло их армии. Солдаты храбро сражались и в сложных условиях успешно держали оборону. Насмешки европейских газет по поводу отсутствия воинских талантов у современных эллинов были явно не по адресу. Паника в ночь с 23 на 24 апреля не может быть объяснена обстоятельствами предшествовавших боев; по всей видимости, солдат слишком долго держали в напряжении. Левое крыло — оставленная в горах бригада Димопулоса — избежала разгрома только благодаря медлительности победителя; мешкать с ее отводом было необоснованным риском. Когда турки захватили Мелунский перевал, греческому командованию следовало сосредоточить все силы в районе Ларисы, оставив приграничные рубежи. Если бы это произошло, порядок и дисциплину удалось бы сохранить, и можно было бы организовать оборону Ларисы, чего так опасался Эдем-паша. Возможно, грекам даже удалось бы отбросить превосходящими силами подходящие с разных направлений колонны турецкой армии, добившись хотя бы частичного успеха.
Поскольку этого не произошло, можно сказать, что греческая армия отделалась относительно легко. Несколько ослабленная и с подорванным боевым духом, она все же достигла оборонительного рубежа Фарсалы, где могла готовиться к новым боям.