Первый план развертывания турецкой армии на греческой границе был составлен в 1886 году. В 1897 году ситуация оказалась во многом похожей. Хотя в первом случае отмобилизованные армии были выдвинуты в том числе на болгарскую и сербскую границы, в конечном счете все внимание сосредоточилось на южном театре военных действий. Только там в итоге ожидалась война и начались крупные столкновения, которые постепенно превратились в настоящие бои. Армия, выдвинутая на греческую границу, имела в обоих случаях примерно ту же численность и состав. Артиллерии в 1897 году имелось ощутимо больше, поскольку за прошедшие годы этот род войск был в принципе значительно усилен. То же касалось и кавалерии, которую не пришлось, как в 1886 году, делить между двумя армиями.
Авторы плана исходили из господства на море греческого флота. Это признавалось практически открыто в условиях упадка турецких военно-морских сил. Если бы грекам удалось втянуть своего противника в долгую войну, превосходство на море стало бы со временем все более ощутимым. Греки смогли бы один за другим захватывать турецкие острова, опустошать побережье, провоцировать беспорядки в прибрежных районах с греческим населением и перерезать морское сообщение между Османской империей и Западной Европой. Не допустить такого развития ситуации можно было только быстрым и решительным наступлением.
В западной части театра военных действий — в Эпире — такое наступление было невозможно. География вынуждала турок к обороне. Разумной цели у турецкого наступления здесь не было — в случае успеха войска просто вышли бы к Коринфскому заливу, не оказав никакого воздействия на ситуацию в целом. Именно поэтому в 1886 году в Эпире были сосредоточены лишь две слабые дивизии, предназначенные в основном для защиты Янины. При этом предлагалось оставить Превезу, которой угрожала атака с моря, а также позиции напротив Арты и у Луроса; и это невзирая на то, что взятие Превезы было бы воспринято во всем мире как большой успех греческого оружия, поскольку турки сосредоточили там множество военного имущества. Однако изолированное положение города и слабость его укреплений делали такое развитие событий весьма вероятным. Передовые отряды в южной части провинции могли быть легко отрезаны от Янины в том случае, если греки двинутся по левому берегу Арты в северном направлении на Калариту, откуда повернут на Янину. Временное оставление южного Эпира позволяло сберечь силы, которые при необходимости можно было перебросить на восточный театр военных действий. Положение же главного города провинции при условии должной подготовки его обороны не внушало серьезных опасений. Разумеется, в случае решающих успехов в Фессалии или Аттике Эпир предполагалось очистить от противника. В промежутке вспомогательные части южноалбанских беев могли вести борьбу с интервентами за пределами Янины.
В то же время следует отметить, что эта часть проекта никогда не была официально одобрена властями. Правительство опасалось, что однажды оставленную территорию придется отдать противнику при заключении мира, и настаивало на удержании передовых позиций. В 1897 году, когда единственным противником Османской империи была Греция, турки могли позволить себе роскошь направить в Эпир достаточные силы и организовать оборону передовых рубежей.
Как бы то ни было, турецкая армия могла вести эффективные наступательные действия только в Фессалии и далее в Аттике. Именно поэтому на фессалийской границе были сосредоточены главные силы турецкой Южной армии. Согласно плану 1886 года, они должны были состоять из шести пехотных и одной кавалерийской дивизии; во время реального развертывания кавалерийская дивизия была заменена на седьмую пехотную.
В тех районах, о которых идет речь, география серьезно затрудняет движение войск. Именно поэтому любые планы гораздо сильнее привязаны к условиям местности, чем в богатой дорогами Западной Европе. Когда армия оказывается прикована к нескольким дорогам и перевалам, вариантов остается немного.
Здесь нужно вновь вернуться к топографии театра военных действий. Турецкую и греческую часть Фессалии отделяет друг от друга горный массив, причудливые очертания которого делают границу зигзагообразной. Граница идет вдоль горной цепи, которая начинается у Платамона на берегу Салоникского залива и не соединяется ни с Олимпом на севере, ни с Оссой на юге, будучи отделенной от них глубокими долинами. На севере вдоль этой цепи текут Каналия и Давадере; на юге — Са-ламвриас.
От Платамоны горный хребет поднимается к вершине Аналипсиса высотой почти 1400 метров; далее на запад следует почти 40-километровая извилистая линия до перевала Мелуна. Затем горная цепь резко поворачивает на юг, охватывая долину Ларисы с двух сторон — севера и запада. На востоке эта долина отделена от моря горами Осса и Пелион. Только на юге окружающие ее горы — Кино-скефалы — сравнительно низкие. Широкие лощины связывают долину Ларисы с другими фессалийскими равнинами — Волос, Кардица и Трикала.
Пограничная горная цепь доходит на юге до Ксерьяса и там вновь поворачивает на запад, затем на север и снова на запад, обходя широкой дугой долину Трикалы и Каламбаки и выходя к Пинду у Мецово.
Выше уже говорилось о значении долины Ларисы. В 1886 году она являлась районом сосредоточения главных сил греческой армии. Турки предполагали, что если их противник начнет наступление, что было вполне вероятно, то постарается сначала занять Темпейскую долину в устье Саламвриаса, после чего двинется вдоль побережья на север при поддержке флота. Этим путем шли когда-то римляне под командованием Эмилия Павла, чтобы разбить царя Персея в решающей битве при Пидне[23]. Намерения греков подтверждались тем, что они выдвинули крупные авангарды к Рапсани и к озеру Незерос.
Предполагалось также, что греки одновременно попытаются наступать значительными силами на Элассону через Мелунский перевал. Это было бы вполне естественно, поскольку наступление через Темпейскую долину имело шанс на удачу в случае скрытности. У Мелунского перевала, на горах у Тирнавоса и по обе стороны Ксерьяса были размещены крупные передовые отряды. Вполне возможным выглядел также вариант, при котором главный удар наносился бы через Мелунский перевал, а остальные направления имели бы вспомогательное значение.
Как бы то ни было, можно было с уверенностью рассчитывать на то, что в начале боевых действий главные силы греческой армии будут сосредоточены в районе Ларисы. Суть турецкого плана заключалась в том, чтобы сразу же атаковать ее превосходящими силами. При этом естественным образом возникал вопрос, следует ли вторгнуться в долину с севера или с запада. Первое направление было более надежным и безопасным, второе обещало более масштабный успех. При наступлении с севера в тылу оставался Мелунский перевал — естественный путь отхода; однако удар приходился на фронт противника, при этом предстояло пересечь на глазах у греков сначала Ксерьяс, потом Саламвриас у самой Ларисы. В итоге противнику можно было нанести поражение, отбросить его, но не уничтожить. Отрезать грекам путь к отступлению было невозможно, и такая победа мало что принесла бы туркам в политическом и военном отношении. Противник закрепился бы у Домокоса и в Отрисе, что привело бы к затягиванию войны, морским успехам греков и дальнейшим политическим осложнениям с участием других балканских государств и друзей Греции.
По этим причинам ставку сделали на западное направление. Наступление здесь было сопряжено с более серьезным риском, поскольку турки отказывались от естественного пути отхода через Элассону на Серфидие. Наступать на этом направлении было сложнее, поскольку основную массу войск требовалось сосредоточить в довольно узкой долине между Доменико и Дамаси. Однако в этом случае имелся шанс поразить греков в уязвимую точку в том случае, если они не ожидали удара с этого направления. Успешной атакой можно было сразу же добиться решающего сражения.
Следует добавить, что в горном хребте на данном направлении пробито два естественных прохода — один Ксерьясом у Бейдермена, второй Саламвриасом у Каламбаки. Как уже говорилось выше, они оба пригодны для движения войск. Это позволяло организовать одновременную стремительную атаку крупными силами. Разумеется, принималось во внимание, что оба дефиле придется сперва захватить; однако выдвинутые здесь к границе греческие подразделения были существенно слабее, чем на севере. Точно так же ожидалось, что силы противника от Трикалы и Каламбаки попытаются нанести удар по правому флангу наступающих турок, если не сковать их одновременным ударом от Дескати или Гревены. Оба этих обстоятельства, однако, не вынуждали к отказу от описанного замысла.
Таким образом, было предложено следующее развертывание турецкой армии:
1) 1-я и 2-я дивизии (штаб-квартиры в Коскёе и Элассоне) должны были прикрывать границу от моря до Мелунского перевала, наблюдать за греческими передовыми отрядами у Рапсани, Незероса и Тирнавоса и охранять прибрежную дорогу у Платамона.
2) Основная масса сил — 3-я, 4-я, 5-я и кавалерийская дивизии — должна была сосредоточиться в районе Доменика и Дамаси, авангард — у Бейдермена в долине Ксерьяса и занять высоты по обе стороны от дефиле.
3) 6-я дивизия должна была образовать отдельное правое крыло у Дескати и одновременно по возможности поддерживать контакт с Эпирским корпусом.
С этих позиций планировалось начать концентрическое наступление на Ларису, нанося основной удар на западе. Главные силы должны были выйти на равнину через долину Ксерьяса и одновременно через дефиле у Ка-ламбаки. При этом предстояло захватить горы между Ксерьясом и Саламвриасом, а также расположенные чуть южнее Саламвриаса высоты Гуницы.
Чтобы не допустить вмешательства греческих сил с запада, планировалось занять Заркос. Шестая дивизия должна была сопровождать наступление и стремительно выдвинуться в сторону Трикалы, чтобы сковать находящиеся там греческие силы и не дать им прибыть к Ларисе. Первая и Вторая дивизия присоединялись лишь после того, как станет заметным эффект атаки основных сил. Задача дивизий заключалась в том, чтобы следовать за противником по пятам, но не напирать на него; для этого в их распоряжении были дороги через Мелунский перевал и Дава-Гечид.
Турецкое командование надеялось поразить левый фланг греков и вынудить их вести бой фронтом на запад, сделав невозможным отход ни через Фарсалу к Отрису, ни через Велестинон к Воло. Большую роль в этом предстояло сыграть кавалерийской дивизии — приведенная в хорошее состояние, с многочисленными конными батареями, она должна была двигаться сразу после авангарда и затем преградить путь противнику южнее Ларисы.
Суть всего проекта, таким образом, заключалась в том, чтобы сразу же после начала кампании вступить в решающий бой с основными силами греческой армии. При успешном развитии операций сражение должно было начаться уже на третий или четвертый день после объявления войны. Если бы греческую армию удалось отбросить к нессонским болотам, к озеру Карла или к горным ущельям Оссы и Пелиона, путь в глубь страны был бы открыт. А без регулярных войск грекам вряд ли удалось бы развязать активную партизанскую войну.
Только такая война давала окруженной врагами Турции в 1886 году шансы на успех. Лишь быстрое окончание кампании соответствовало финансовой ситуации и позволяло избежать дальнейших неудач. Конечно, в плане был учтен и вариант, при котором грекам удалось бы отойти из Ларисы через Фарсалу. В этом случае противник мог использовать четыре оборонительные линии — труднопроходимый Отрис с перевалом Фурка на старой греко-турецкой границе, Фермопильский проход, горную цепь Эты и, наконец, дефиле у озера Копаида. Однако предложения по преодолению этих рубежей не представляют для нас особого интереса, поскольку в реальности только первый из них сыграл какую-то роль, и о нем мы будем говорить ниже.
В заключение плана говорилось о том, что полный разгром Греции невозможен без содействия флота, поэтому его приведение в боеспособное состояние настоятельно необходимо.
Этот старый план операций во многом основывался на весьма тщательной работе кавалерийского генерала Музафер-паши, образованного офицера польского происхождения, который много сделал для развития османской армии. Вели Риза-паша представил этот план султану. Затем проект прошел через множество комиссий и, вероятно, был местами модифицирован, однако его главные черты остались неизменными. Как это обычно бывает на Востоке, авторы плана официально так ничего и не узнали о его судьбе. Однако благодаря личным связям стало известно, что он одобрен. Ахмед Эюб-паша, в 1886 году командовавший группировкой на греческой границе, был с ним согласен и взял за основу для своих операций в случае, если бы дело дошло до войны.
Во время штабных учений 1894 года план вновь обсуждался, хотя подробно рассмотреть удалось только возможности обороны турецкой территории. В любом случае, его идеи были известны ряду высокопоставленных офицеров, и работа над ним продолжалась. В итоге старый проект был положен в основу плана операций Фессалийской кампании.