Театр военных действий очень красив; я с удовольствием вспоминаю о том, как путешествовал по этим местам в 1894 году. Доминантами пейзажа являются огромные горные хребты и отдельные вершины. Между ними расположены широкие плодородные равнины — Сары-Гёль у Караджалара, Эгри-Буджак у Серфидие[10] на среднем течении Ин-де-Карасу[11], Гревена в верхнем течении той же реки, Элассона на реке Давадере[12], впадающей в Сарантапорос[13]. Долин, которые простирались бы вдоль всего течения рек, здесь нет. Потоки в своем среднем и даже нижнем течении вынуждены преодолевать узкие теснины между отвесных скал. Горы повсюду образуют труднопреодолимое препятствие. Реки не могут использоваться в качестве водных путей. Дороги, покидая долины, вынуждены карабкаться по горным склонам. В результате война в этой местности неизбежно представляет собой по большей части борьбу за горные перевалы, через которые можно попасть из одной долины в другую. Только на Фессалийской равнине в районе Ларисы, Трикалы и Фарсалы есть достаточно места для крупномасштабных операций.
Над горными цепями возвышаются отдельные заснеженные вершины. Почти отовсюду виден Олимп, поднимающийся почти на девять тысяч футов над уровнем моря. Только с южной стороны приграничные горы, а также Осса и Пелион закрывают находящийся за ним горный массив с его крутыми склонами. Фессалийские реки, за исключением Ксерьяса и Саламвриаса[14], не имеют никакого значения; летом они представляют собой по большей части широкие пересохшие каменистые русла. Нижняя часть горных склонов уже почти повсеместно лишилась лесов, и при таянии снега потоки воды неудержимо устремляются вниз, заполняя сухие русла и расширяя их. Между берегами Давадере в районе Элассоны могла бы поместиться большая река. Примерно так же выглядят и остальные горные реки.
Площадь обрабатываемых земель невелика на фоне плодородия здешней почвы. Нестабильная ситуация в приграничных районах привела к тому, что население скучилось в больших населенных пунктах, некоторые из которых прекрасно выглядят и все еще таят в стенах домов следы старой культуры, передаваемые из поколения в поколение. На равнине в окрестностях Ларисы господствующую роль играло крупное землевладение, которое в значительной степени находилось в руках турецких хозяев. В долинах Трикалы и Фар-салы греческие деревушки тесно жмутся друг к другу. Вся эта область считается по восточным меркам богатой и может снабжать армию лучше, чем большая часть турецких провинций и внутренние районы Греции. Особенно развито здесь скотоводство.
Южный Пинд делит театр военных действий на две обособленных друг от друга половины: Фессалию на востоке и Эпир на западе. Единственной дорогой, связывавшей их между собой, была горная тропа через Мецово и знаменитый перевал Джан-Куртаран. В 1894 году была намечена трасса для шоссе, однако этот проект к началу войны не был даже близок к осуществлению.
Крупные массы войск могли концентрироваться только в больших долинах, где находились богатые населенные пункты, имелось достаточно воды и продовольствия. Сюда же сходились дороги. В первую очередь речь шла о равнинах Элассоны и Гревены. В 1886 году, во время кризиса в греко-турецких отношениях, развертывание в этих районах армии Ахмеда Эюба столкнулось с большими сложностями из-за плохого состояния дорог. Ахмед Эюб, человек энергичный и предусмотрительный, немедленно взялся за строительство хорошей дороги — шоссе от Элассоны через Айя-Димитри, далее через известный с древности, расположенный у подножия Олимпа перевал Петра в Катерини. Строительство было завершено, когда кризис уже миновал. Мосты из сырого дерева обрушились несколько лет спустя, однако в целом шоссе оказалось достаточно качественным.
Мобилизация 1897 года проходила в совершенно иных условиях. Войска перебрасывались не морем, а по суше, из внутренних районов Малой Азии. Анатолийская железная дорога перевозила мобилизованные подразделения максимум за двое суток к берегам Мраморного моря. Затем их переправляли в Родосто, откуда солдаты пешим маршем добирались до расположенной неподалеку железнодорожной станции Мурадлы. За несколько дней их через Кулели-Бургас и Фереджик доставляли в Салоники, а затем по более старой линии Салоники — Монастир к станциям Караферия[15] и Сорович[16]. Отсюда они попадали в район сосредоточения по двум неплохим шоссе.
Первое из них начинается в Караферии и идет на юго-запад вдоль Инде-Карасу. В горах оно отходит от реки, зажатой между скал, и на высоте 1550 метров над уровнем моря пересекает южную часть Вермиона, чтобы спуститься к западу от него в долину Сары-Гёл. Далее она проходит мимо городка Козани, выходит к Эгри-Буджаку и далее снова к реке Инде-Карасу. Пересекая реку по мосту, шоссе выходит к Серфидие и продолжается по старой дороге через Киркгечидский перевал до Элассоны.
Второе шоссе начинается у железнодорожной станции Сорович, идет через Каджалар в Козани, а оттуда в Гревену. Серьезных препятствий на маршруте не встречается. Оба шоссе связаны друг с другом новой дорогой, идущей от Серфидие через Диминцу в Гревену.
Турецкие шоссе были далеки от идеала — к примеру, опорные стенки у горных склонов состояли по большей части только из сложенных друг поверх друга камней, которые могли быть унесены дождевыми потоками. Местами отсутствовали мосты через ручьи и расщелины, так что повозкам приходилось искать обходной путь. Однако со своими задачами эти дороги худо-бедно справлялись; после незначительных улучшений маршевые колонны могли свободно двигаться по ним. На шоссе, ведущем из Элассоны через перевал Петра в Катерини, были восстановлены мосты. Таким образом, сосредоточенную на фессалийской границе армию связывали с морем и железными дорогами три шоссе небольшой протяженности. Только к Янине можно было попасть лишь по старой дороге через Монастир.
Султан Абдул-Хамид II с 1888 года упорно и искусно расширял османскую железнодорожную сеть. В этом вопросе велика заслуга немецких предпринимателей, построивших как анатолийскую сеть, так и линию Салоники — Монастир. Железная дорога из Дедеагача[17] в Салоники была построена французской компанией по проекту немецкого инженера Отто фон Каппа. Благодаря исключительной энергии этого человека стратегически важную линию удалось, невзирая на большие сложности, построить за полтора года до назначенного срока. Изначально ее открытие намечалось на 21 сентября 1897 года; если бы она не была готова к началу войны, возникли бы большие проблемы, поскольку переброска войск по морю исключалась. Начать боевые действия удалось бы тогда только с большой задержкой, и, возможно, греческое восстание распространилось бы на Эпир и Македонию, что наверняка привело бы к еще более масштабным трудностям.
Из района сосредоточения османских войск на греческую территорию ведут шесть путей:
1) Дорога вдоль берега моря через Платамон в Темпейскую долину и далее в Ларису. На греческой территории можно пересечь Саламвриас по мосту, находящемуся в 7 км выше устья, и продолжить движение по хорошему шоссе, построенному вдоль южного берега реки.
2) Горная тропа от Коскёя, ведущая между горными вершинами Аналипсис и Годоман в Незерос[18] на греческой стороне, оттуда в Рапсани и в Темпейскую долину. На этом горном маршруте находится знаменитое озеро Незерос, окруженное зелеными лугами и елями — излюбленное место греческих военных лагерей.
3) Большая дорога от Элассоны. Она сначала пересекает равнину в юго-восточном направлении, проходя мимо городка Царицани к широкому и открытому Мелунскому перевалу, который возвышается над равниной всего на 232 метра. С обеих сторон возвышаются горы — Менекше-Тепе слева и Кючук-Мелуна справа. С перевала видна широкая долина Ларисы и сам город, который благодаря многочисленным деревьям издалека напоминает большую рощу. Хотя эту дорогу не успели перестроить в шоссе, после незначительных улучшений по ней могли двигаться орудия.
Между двумя последними дорогами находится Дава-Гечид — горная тропа, которая ведет из Фессалийской равнины между Коскёем и Элассоной в Байраклы на турецкой территории.
4) Проселочная дорога, идущая вдоль Ксерьяса (нижнее течение Сарантапороса[19]) через Дамаси и Бейдермен с запада к Ларисе. Когда-то именно по этой дороге осуществлялось основное движение между Серфидие и Ларисой, поскольку ехать по ней легче, чем через Мелунский перевал. Там, где Ксерьяс выходит на Фессалийскую равнину, его отделяет от Саламвриаса лишь 8 километров; затем обе реки расходятся, чтобы слиться воедино ниже по течению. От Дамаси в южном направлении через пограничный горный хребет идет дорога, по которой через перевал Ревени попадаешь в долину Саламвриаса. Дальше Саламвриас выходит через теснину Каламбаки (Гуница) на равнину.
5) Еще одна дорога ведет от Гревены и Диминицы[20] к перевалу Велемиште, расположенному южнее. С этого перевала можно спуститься в долину Каламбаки и Трикалы. Похоже, что при необходимости и эта дорога могла использоваться для повозок. В любом случае, по ней передвигаются вьючные животные.
6) Наконец, дорога от Мецово через перевал Зигос на высоте 1595 футов к истокам Саламвриаса. Она проходит мимо деревни Малакази и ведет к Каламбаке, где соединяется с дорогой, ведущей от Велемиште.
Помимо этих относительно больших дорог, через пограничные горы ведет множество мелких тропок, по которым сообщаются друг с другом жители близлежащих деревень. По ним могут пройти вьючные животные, но не регулярные армейские колонны. Использовать эти тропы может только пехота, и для больших операций они непригодны.
От налетов небольших банд границу с турецкой стороны прикрывали 112 блокгаузов, расположенных на расстоянии 2–2,5 километра друг от друга. Они по большей части являлись творением Ахмеда Эюб-паши, который в 1885–1886 годах был не только главнокомандующим, но и вали[21] Янины. Маленькие строения и башни, словно зубцы, венчают горный хребет; большинство из них видны издалека. Блокгаузы оборудованы амбразурами и зачастую окружены невысокими каменными валами. Они обеспечивают безопасность от небольших вылазок, и их строительство полностью оправдало себя; в течение десяти предвоенных лет разбойники не тревожили турецкую территорию. Однако в случае необходимости организации серьезной обороны от них может быть больше вреда, чем пользы; существует опасность, что передовые части будут оказывать здесь слишком упорное сопротивление и в конце концов попадут в плен к противнику. На такой случай планировалось создание временных опорных пунктов, куда могли бы отступить гарнизоны блокгаузов — к примеру, чуть севернее Элассоны у монастыря Панагии или на прибрежной дороге у Литохори. Приграничные укрепления планировалось возвести у Гревены, Мецово и напротив Арты, однако работы продвинулись совсем ненамного. Салоники также планировалось превратить в крепость; этот богатый торговый город в случае войны с Грецией неизбежно становился главной тыловой базой турецкой армии. Салоникам угрожала опасность со стороны моря или десанты противника на полуострове Халкидики, населенном исключительно греками.
С началом мобилизации турецкой армии был отдан приказ усилить укрепления, расположенные на входе в Салоникский залив; внутренняя часть залива была перекрыта минами. На важнейшие пункты границы от Арты до Платамоны были выдвинуты усиленные дозоры. Побережье Эпира, а также Салоникского залива охранялось летучими отрядами. В районе Катерины была сосредоточена пехотная бригада. Эти первые шаги были предприняты линейными частями, которые выдвинулись в район развертывания, не успев завершить мобилизацию. Однако у турецких батальонов в Македонии, Фессалии и Эпире уже в мирное время имелся полный комплект вьючных животных и палатки, поэтому они были готовы в любой момент выступить в поход.
Таким образом, была создана первая, хотя и слабая защита от вторжения неприятеля.
С греческой стороны ключевую роль играет Фессалийская равнина. Она представляет собой естественный район сосредоточения, позволяя разместить и прокормить армию. Главные оборонительные линии греков находятся намного южнее — у Домокоса, вдоль хребта Отриса на старой границе, у расположенного южнее хребта Эты, далее в горах Локриса, Фокиса и Беотии, а также в дефиле у озера Копаис[22], через которое ведет путь к Афинам. Но ни одно правительство не могло себе позволить сразу же после начала войны без боя отдать свежеприобретенную провинцию Фессалия, чтобы отступить в горы, в которых находили свою гибель великие армии древности.
Поскольку греки господствовали на море, условия для развертывания в Фессалии были благоприятными. Войска можно было перебрасывать морем в Волос, откуда они по двум железнодорожным линиям через Ларису и Трикалу могли добраться до границы. Снабжение армии можно было без проблем осуществлять тем же способом. В этом отношении у греков имелось бесспорное преимущество, несмотря на наличие у турок железной дороги Салоники — Монастир. Все грузы из Караферии и Саровича нужно было отправлять по обычным дорогам к фронту, для чего требовалось минимум три дня.
Фессалийский театр военных действий мог предоставить оборонявшимся большие преимущества благодаря сухопутной дороге, ведущей в глубь Греции через перевал Фурка (в Отрисе), Ламию, Ливадию и Фивы. В крайнем случае греческая армия могла отступать по одному пути, а на другом угрожать преследующему ее противнику. Однако, похоже, для этого ничего не было подготовлено. То ли по невнимательности, то ли в ожидании успеха греки упустили преимущества, которые предоставляли двойные коммуникации.
В Эпире преимущества театра войны также были на стороне греков. Здесь турецкая территория вдавалась далеко на юг, и на оконечности этого «мыса» была расположена полностью изолированная и слабо укрепленная Превеза. Ее можно было атаковать с двух направлений — с моря и со стороны Арты. Остров Корфу представлял собой хорошую базу для наступательных действий. Атака была возможна также через Арту или через Калариту.