События на Эпирском театре военных действий не были напрямую связаны с операциями в Фессалии. Турецкая сторона поначалу ограничилась обороной ключевых пунктов и пассивным удержанием территории. Однако выполнение этой задачи, ввиду особенностей театра военных действий, представляло определенные сложности. Даже если не упоминать невыгодное начертание границ, общая ситуация в провинции оставалась неблагоприятной. Греки считали эти территории, ускользнувшие от них в 1881 году, своей законной добычей, овладение которой — лишь вопрос времени. Агитация греческих националистов падала в Эпире на благодатную почву. Окруженный вражеской территорией на суше и неприятельским флотом с моря, турецкий корпус должен был вдобавок контролировать собственные владения и противодействовать восстаниям. Некоторую поддержку турки имели со стороны местных южноалбанских старейшин, которые были готовы в любой момент выступить в поход вместе со своими людьми, если речь шла о сохранении власти правоверных. Однако этих буйных феодалов было непросто контролировать, и их непокорность могла стать дополнительной проблемой.

Вали Янины — ферик Ахмед Хифзи-паша — был знаменит обороной Горни-Дыбника от русской гвардии в 1877 году. Этот почтенный старец мудро управлял вверенной ему территорией, однако у него уже не хватало энергии противостоять интригам греческих агентов и готовить мобилизацию сил территориальной обороны. Когда зимой 1896/97 года в районе Арты дело дошло до столкновений между представителями двух национальностей, инициативу в свои руки взял Фуад-бей из Луроса; собрав 200 человек пограничной стражи, он перебросил их на повозках в район конфликта. Дело едва не дошло тогда до открытого восстания.

В мирное время в Эпире обычно размещалась одна пехотная бригада в составе восьми батальонов и трех полевых батарей. В Янине, кроме того, стояли наготове орудия горной батареи. В обязанности бригады входило и обеспечение гарнизоном крепости Превеза. 26 батальонов редифа, отправленные в Эпир в качестве подкрепления, прибывали медленно; последние оказались в провинции только в середине апреля. Если бы греки действовали быстро, вторжение было бы обречено на успех; к счастью для турок, ничего подобного не произошло.

В то время как 1-я дивизия удерживала Янину, Мецово и северную часть провинции, 2-я сосредоточила одну бригаду вдоль Арты вплоть до устья реки, оставив вторую в резерве у Луроса. Эта же бригада отвечала за оборону Превезы. В дивизии насчитывалось 20 батальонов, эскадрон и батарея — в общей сложности 15,5 тысяч солдат и офицеров. Кроме того, ей были приданы две батареи гладкоствольных орудий, расположившиеся в ущельях у Луроса, и два горных орудия. В момент начала войны именно 2-я дивизия составляла в Эпире действующую армию, поскольку 1-я была целиком рассредоточена по крепостям.

Ферик Мустафа Хилми-паша разместил свою штаб-квартиру в Караван-Сарай-Хане на старой дороге между Артой и Яниной. Непосредственно на границе командование осуществлял полковник Ахмед Ариф-бей.

С греческой стороны основные силы 3-й дивизии (22,4 тысячи штыков, 240 сабель, 48 пушек) дислоцировались в районе Арты и Компоти. Часть подразделений занимала позиции вдоль реки Арта и на берегах Амбракского залива. В плане артиллерии на стороне греков имелось значительное превосходство; у Арты и Петы на позициях были установлены тяжелые орудия.

Об объявлении войны в Эпире стало известно 17 апреля. В этот же день произошли первые стычки на мосту у Арты. На следующий день пушки Превезы заставили греческий корабль выброситься на берег, а орудия греческой Западной эскадры начали обстрел крепости.

Во второй половине дня греческие полевые батареи с высот правого берега Арты открыли огонь по турецким батальонам, стоявшим в низине у Неохори и Кераматеса. В районе Неохори и на мосту в бой вступила пехота. О контрбатарейной борьбе при слабости турецкой артиллерии не приходилось и мечтать. Кроме того, восемь турецких нарезных орудий заняли позицию на высотах у Гримпово — слишком далеко для того, чтобы вести огонь по вражеским батареям. Тем не менее, в этот день все попытки греков переправиться через реку были сорваны.

19 апреля, однако, греческие батареи начали обстрел моста у Арты и смогли отогнать оттуда турецкие форпосты. На следующий день греческий авангард (батальон пехоты и отряд всадников) пересек реку по мосту, и это стало поводом для весьма плачевных событий в турецкой армии. Дело в том, что албанские батальоны дивизии давно выражали недовольство и недоверие к командованию, которое обвиняли в недостаточной заботе о солдатах. Значительная часть выданных боеприпасов оказалась испорченной, продовольствия не хватало. Смущало простых солдат и молчание собственной артиллерии. Полковник Ахмед Ариф-бей, получивший преувеличенные известия о наступлении крупных греческих сил от Арты и беспокоившийся за свой правый фланг в районе Неохори, приказал отходить на Лурос. Дисциплина, в отличие от храбрости, никогда не была сильной стороной албанских батальонов, в рядах которых к тому же находилось немало сомнительных элементов. Местные власти закрыли глаза на то, что многие призывники воспользовались правом отправлять вместо себя заместителя, которое к тому моменту уже было отменено законом. В результате в армию попал всякий сброд, в том числе цыгане. Теперь об этом пришлось пожалеть: отход происходил в полном беспорядке, вьючные животные с грузом боеприпасов были оставлены без внимания и разбрелись по лугам. В районе Луроса хаос только усилился; с наступлением темноты туда со стороны штаб-квартиры подошел еще один батальон, и по албанскому обычаю некоторые солдаты при вступлении в город выстрелили в воздух. Эти выстрелы вызвали всеобщую панику, началась хаотичная перестрелка, и войска в беспорядке устремились по дороге на Янину. Только один анатолийский батальон сохранил дисциплину, прикрыл отход, собрал брошенную поклажу, обеспечил упряжками орудия и постарался успокоить испуганных жителей.

Командир дивизии в этой ситуации, похоже, не сделал ничего для прекращения хаоса — более того, он считал стремительный отход неизбежным и приказал всей дивизии отступать к Янине. Там были в спешке приняты меры подготовки к обороне. Однако вали Ахмед Хифзи-паша в окружении нескольких шейхов и военного штаба поскакал навстречу колоннам и встретил их на развилке, там, где старая дорога на Арту отделяется от нового шоссе, ведущего через Лурос на Превезу. Два местных феодала, Эссад-паша и Мустафа-бей (второй являлся одновременно главой жандармерии Янины), привели с собой вооруженную свиту, с помощью которой удалось восстановить порядок и дисциплину.

22 апреля дивизия была перегруппирована. Мирлива Осман-паша, являвшийся ранее представителем командира 1-й дивизии, телеграфным приказом султана был произведен в ферики и назначен командиром дивизии. Все остальные командиры также были сменены. Вице-майор Редяй-бей, один из молодых штабных офицеров новой школы, стал начальником штаба. Тем же вечером дивизия начала движение к границе; это было весьма значительное достижение.

Основные силы дивизии — 14 батальонов, эскадрон и батарея — двинулись по старой прямой дороге через Пенте-Пигадию. Впереди в качестве авангарда шли пять батальонов и горная батарея под командованием Мустафы-бея. Фланговый отряд в составе трех батальонов под командованием полковника Мехмет-бея отправился по новому шоссе на Эмин-Ага-Хан. Вечером севернее Боратжи было застигнуто врасплох греческое охранение; на ночь обе колонны расположились поблизости от этой деревни.

Осман-паша предполагал, что встретит греков на хорошо известной ему позиции у Пенте-Пигадии, контролирующей дорогу из Янины в Арту. Он принял решение атаковать противника 23 апреля.

Греки, однако, лишь весьма нерешительно следовали за отходящими турками. Полковник Манос разделил свою дивизию на две бригады. Первая (6-й и 10-й пехотные полки и 3-й батальон эвзонов) находилась под командованием полковника Христоса Боцариса, вторая (9-й и 12-й пехотные полки, 1-й и 10-й батальоны эвзонов) — полковника Зехоса. В ночь на 21-е апреля первая бригада пересекла Арту вслед за авангардом; утром за ней последовала и вторая. Силы дивизии воссоединились у Стревины и спустя 8 часов после отхода турок заняли Лурос. Бригада Боцариса осталась в городе, в то время как Зехос двинулся к Пенте-Пигадии.

Создается впечатление, что греки хотели дождаться результата штурма Превезы (о котором пойдет речь ниже), прежде чем предпринимать крупномасштабное наступление. Дислокация дивизии Маноса у Луроса и Пенте-Пигадии позволяет сделать вывод о том, что греки готовились в первую очередь помешать туркам деблокировать Превезу.

Превеза не была защищена сплошной линией укреплений. В городе располагалась лишь старая цитадель и несколько береговых батарей, орудия которых были обращены к открытому морю: Серай-Табия с двумя тяжелыми и одним легким орудиями, Хиссир-Табия с двумя тяжелыми и тремя легкими, Ени-Кале с двумя тяжелыми и двумя легкими и Хами-дие-Табия с двумя тяжелыми и одним легким. Лишь последняя из перечисленных батарей была современной конструкции; остальные представляли собой старые каменные форты. К Амбракскому заливу была обращена батарея Вати-Табия с двумя тяжелыми и двумя легкими орудиями. Примерно в 800 метрах к северу от Хамидие-Табии на побережье у оливковой рощи было установлено еще одно замаскированное 90-миллиметровое орудие, задачей которого было не допустить неприятельского десанта. На полуострове Скафидаки также установили орудия за земляными брустверами. Эски-Превеза — старый Никополь — был превращен в узел обороны. Гарнизон Пре-везы состоял поначалу и 1-го и 2-го батальонов 22-го линейного полка, одного батальона редифа и батальона крепостной артиллерии. Позднее к ним присоединился 1-й батальон 21-го линейного полка. Имелось и некоторое число добровольцев. В общей сложности, однако, численность гарнизона ненамного превышала три тысячи солдат и офицеров. Комендантом являлся полковник Февзи-бей; в Превезе находился также командир всей артиллерии в Эпире Шукри-паша.

Сигнал к атаке 18 апреля дали два тяжелых греческих орудия у Кефало-Панагии (15-и 21-сантиметровые пушки системы Канэ). Они же начали обстрел турецких позиций на Ска-фидаки. В обстреле приняли участие и две канонерки из состава находившейся в заливе флотилии. К вечеру следующего дня грекам удалось разрушить укрепления полуострова и повредить турецкие орудия. Крупные греческие корабли крейсировали перед Миткой, где их не могли достать турецкие береговые батареи, и с большого расстояния вели огонь по городу и укреплениям. Тем временем турки развернули у оливковой рощи еще одно 90-сантиметровое орудие, готовясь к отражению десанта, который в итоге так и не был высажен.

19 апреля греческая эскадра вновь показалась перед Превезой, некоторое время обстреливала береговую батарею Хамидие и потом отошла к Санта-Мауре. На следующий день все повторилось; однако, как и в предшествующие дни, морякам не удалось добиться значимого успеха, поскольку греческие снаряды в подавляющем большинстве случаев не взрывались и потому наносили лишь незначительный ущерб. Попытка высадки у Митки была сорвана ротой из батальона редифа.

21 апреля флотилия в заливе открыла плотный огонь по Вати, Серай-Табии и Хиссир-Табии. Несмотря на то что греческие корабли держались на почтительном расстоянии в пять километров, они пострадали от ответного огня турецких 21-сантиметровых орудий. Одна из канонерок была сильно повреждена, и ее пришлось отбуксировать в бухту Воница. Попытка высадки на Скафидаки была отбита турецкой пехотой. Греческий корабль «Спетсаи», подошедший к Хамидие-Табии, получил прямое попадание 21-сантиметровым снарядом. Греческая эскадра выпустила в этот день по Превезе 800 снарядов; турки ответили 160 выстрелами.

22 апреля одна из канонерок в заливе подошла к турецкому берегу у Салаоры. Обнаружив, что противника нет, греки перебросили туда и к устью Луроса добровольческие отряды численностью около 500 человек. Высадившись, они, однако, не стали развивать успех. Турецкие 90-миллиметровые орудия, установленные двумя днями раньше близ устья Луроса, смогли обстрелять приблизившуюся к побережью неприятельскую флотилию. После этого в районе Превезы установилась тишина.

Рано утром 23 апреля турецкий авангард развернутым фронтом наступал по обе стороны дороги на Арту — три батальона в первой, два во второй линии. За авангардом следовали основные силы дивизии. Поднимаясь на высоты Боратжи, турки увидели греческие позиции у старого форта Пенте-Пигадия. Греки сосредоточили здесь значительные силы: как минимум по одному батальону справа и слева от форта, один в резерве.

Под прикрытием горных орудий, выдвинутых на высоты Боратжи, четыре батальона авангарда изготовились к фронтальной атаке, в то время как один батальон на левом фланге должен был охватить позицию противника. Рассказывают, что албанцы из этого батальона применили примечательную военную хитрость: они вывернули свои шинели серой подкладкой наружу и, пригнувшись, подкрались по горам к противнику; в свете вечернего солнца они напоминали большую отару горных овец. Подойдя таким образом на 500 метров к правому флангу греков, они открыли частый огонь и бросились на штурм. В этот момент в атаку пошли и остальные батальоны. Противник был отброшен, позиция захвачена, гарнизон форта вместе с его командиром по большей части перебит. Турки захватили 76 пленных и значительное число трофеев. Их собственные потери составили лишь 15 человек убитыми и 36 ранеными. Наступление ночи помешало преследовать противника.

Левофланговый отряд в этот же день отбросил у Стино-Богази греческих егерей, прикрывавших мост через реку Лурос.

24 апреля турки обнаружили, что противник готовится к обороне на высотах за речкой Клиссура. На позициях находились четыре орудия, и такое же число батальонов спешно занималось земляными работами. Осман-паша считал, что недостаточно силен для новой атаки, и все ограничилось небольшими перестрелками патрулей. В этот же день греческий батальон с одним орудием пересек границу у Календжа, отогнав охранение 1-й турецкой дивизии — очевидно, в надежде таким образом повлиять на действия 2-й дивизии. Турки, однако, мгновенно поняли незначительность этого эпизода.

25 апреля три батальона авангарда 2-й дивизии были сменены свежими частями. Однако атака так и не последовала; все снова ограничилось перестрелками с греческим охранением. В полосе флангового отряда также не произошло ничего примечательного. В районе Календжа греки были отброшены обратно через границу 4-м батальоном 23-го линейного полка.

26 и 27 апреля на фронте царила полная тишина. В Янине медленное продвижение дивизии Осман-паши вновь стало вызывать всеобщее недовольство. Как командующий в Эпире Ахмед Хифзи-паша, так и военное министерство в Стамбуле требовали энергичных действий. И на следующее утро наступление было возобновлено.

28 апреля Мустафа-паша по собственной инициативе атаковал силами авангарда греческие позиции у Караван-Сарай-Хана. Все началось со стычки охранения, в ходе которой туркам удалось уточнить местоположение и протяженность греческой позиции — около двух километров по фронту поперек большой дороги. По оценкам турок, в первой линии находился пехотный полк с четырьмя орудиями. Турецкий авангард вновь ограничился сковыванием противника по фронту, одновременно охватывая правое крыло греков. И снова этот маневр решил исход сражения. Противник начал отступление, преследование вновь не состоялось, и поэтому греки смогли остановиться и закрепиться на близлежащих высотах.

Левофланговый отряд дивизии в этот день опять продвинулся вперед, отбросив греческие отряды.

29 апреля основные силы 2-й дивизии нанесли удар по позициям неприятеля на высотах Кумжадис. Атака оказалась полностью успешной, греки быстро отступили к Арте, бросив по пути одно орудие, упавшее в реку Лурос. Левофланговый отряд отбросил греческий батальон с двумя орудиями и вышел к Хайреддин-Паша-Хану.

30 апреля турецкая разведка обнаружила, что Кумжадис полностью оставлен противником. Левофланговый отряд докладывал, что Лурос также очищен. Командир передового батальона (3-й батальон 22-го полка) Исмаил Хакки-бей даже решил немедленно двинуться к Луросу и занять город; однако Мехмед-бей запретил ему этот стремительный маневр.

Тем не менее, ранним утром 1 мая Исмаил Хакки-бей двинулся в путь и после небольшой перестрелки занял Лурос, оставленный турками в такой спешке десятью днями ранее. После этого весь левофланговый отряд вступил в город. Основные силы 2-й дивизии выдвинулись к высотам севернее Арты и заняли там позиции. В Луросе были обнаружены в неприкосновенности турецкие казармы и все брошенное при отходе военное имущество, пополнившееся благодаря взятым трофеям.

2 мая Осман-паша выдвинул к Луросу авангард своей дивизии и разместил там штаб-квартиру. Первым делом он отстранил от командования за неповиновение Исмаила Хакки-бея. Рано утром греки оставили высоты, расположенные на турецкой территории, и ушли даже с равнины, отделявшей эти высоты от Арты. На левом берегу реки в руках греков остались только имарет и апельсиновые сады в предместье города Арта. Турецкие войска заняли высоты Килберини. К реке было выдвинуто охранение, однако атаковать греков турки уже не стали.

С 4 по 8 мая в Эпире царило спокойствие. Однако в ходе своего первого наступления греки раздали оружие крестьянам на равнине, угнали скот и по мере сил разрушили дороги и телеграфные линии. Вооруженные местные жители бродили в окрестностях турецких лагерей и даже перекрыли дорогу из Луро-са в Превезу, так что связь с крепостью удалось восстановить не сразу. Жители большой деревни Камарина, известные своим непокорным нравом, закрепились у старого замка Имам-Чаушкёй. Из Луроса туда был отправлен летучий отряд в составе двух рот пехоты и тридцати конных жандармов; другие отряды прочесывали равнину и разоружали крестьян. Атака на старый замок не удалась, и пришлось направить туда со стороны Превезы отряд из трехсот добровольцев. Под их напором жители Камарины отступили в свою укрепленную деревню. Второй батальон из гарнизона Превезы подошел тем временем в район боевых действий, и за Камарину развернулся ожесточенный бой, в котором приняли участие греческие женщины и дети. Большая часть жителей была перебита в ходе штурма, деревня сожжена, дорога Превеза — Лурос вновь открыта для движения.

Тем временем Эпирский корпус получил ценное подкрепление. 6 мая в Янину прибыли 11-й и 12-й пехотные полки из 2-го орду, вооруженные винтовками системы Маузера. Одновременно к корпусу присоединилось еще несколько батальонов редифа. Вместе с подкреплениями из Стамбула прибыло несколько опытных штабных офицеров, в том числе подполковник Эссад-бей, прошедший обучение в Германии и преподававший в военной школе, а также майор Салих-бей из военного министерства. Как и в Фессалийской армии, организация была усовершенствована, и это отразилось на действиях корпуса. Новая структура вступила в силу 8 мая. Верховному командованию было поручено организовать наступление Эпирского корпуса через Мецово в направлении Каламбаки и Трикалы с целью поддержать Фессалийскую армию. Однако из-за скорого заключения перемирия осуществить этот план уже не успели. Кроме того, часть сил оказалась скована новым греческим наступлением на Арте.

С 9 по 12 мая в районе Арты не происходило ничего существенного. Турецкая сторона не планировала продолжать наступление на греческой территории, поскольку в этом не было никакого смысла. Грекам требовалось некоторое время, чтобы завершить подготовку к новой наступательной операции. Полковника Маноса во главе греческого Эпирского корпуса сменил генерал Смоленски. Он получил некоторые подкрепления и разделил свои войска на три бригады:

— 5-я — полковник Байрактари — 7 батальонов, 2 эскадрона, 2 батареи;

— 6-я — полковник Гольфинопуло — 6 батальонов, 1 эскадрон, 2 батареи;

— 7-я — 4 батальона, 3 батареи.

Новый командующий планировал первым делом захватить Превезу. Для этого следовало одновременно атаковать крепость с моря и с суши, отбросив турок в районе Луроса и с высот севернее Арты, а также сковав их боем. Эта задача была поручена 5-й и 6-й бригадам; первой предписывалось атаковать главные силы турок, второй — наступать на Лурос. 7-я бригада оставалась в резерве у Арты. Одновременно планировалось высадить у Са-лаоры три тысячи добровольцев под командованием полковника Боцариса. Они должны были при поддержке флота наступать на Пре-везу, чтобы взять крепость атакой с суши, где она была слабо защищена.

В дни, предшествовавшие наступлению, происходили лишь небольшие перестрелки охранения обеих сторон. Турки видели движение войск с греческой стороны, но не пытались им всерьез помешать. Напротив позиций 1-й дивизии у Палихори показались крупные силы пехоты и артиллерии противника, которые, однако, не стали атаковать. Такие же известия приходили со стороны моста в Плаке. Греческий флот в эти дни трижды обстреливал расположенную напротив острова Корфу гавань Саранду, разрушил несколько строений, однако, по всей видимости, не преследовал какой-либо серьезной цели. Попытка высадить десант была отражена двумя батальонами редифа под командованием подполковника Галиб-бея. Лишь 13 мая события приняли серьезный оборот.

* * *

Турецкие позиции напротив Арты делились на две половины. Основные силы 2-й дивизии удерживали высоты от Хан-Ханопуло до Браниште; в центре позиции находилась деревня Гримпово. Размещенная у Хан-Ханопуло батарея простреливала все окрестности Арты. Бывший левофланговый отряд с горной батареей занимал высоты за рекой Лурос между Стревиной[44] и Канкой и у Папас-Кёпрюссю, перекрывая путь к мосту через Лурос[45]. На левом крыле батальон с несколькими всадниками был выдвинут к Стревине на другой берег реки. Центр тяжести всей обороны находился на левом крыле, в районе деревни Браниште, где был сосредоточен резерв. Дело в том, что турецкую позицию было трудно атаковать с фронта, однако можно было обойти через Петас (к северу от города Арта) мимо горного массива Кукунария. По непонятным причинам турки не сделали ровным счетом ничего для строительства полевых укреплений; они ограничились наблюдением за противником.

Вечером 12 мая на греческой стороне за Артой были замечены активные передвижения; были ясно слышны крики «ура» и пение патриотических песен. Этот шум продолжался до глубокой ночи. Утром 13 мая в районе казарм в Арте были замечены движущиеся войсковые колонны, а во второй половине дня занявшие позиции за городом греческие батареи начали обстреливать турецкие форпосты на равнине. Были замечены также приготовления к переправе через реку Арта. Флотилия в Амбракском заливе приблизилась к берегу. Греческая батарея выдвинулась из Арты и обстреляла с очень большого расстояния турецкие орудия у Папас-Кёпрюссю; открывать ответный огонь турки не стали.

Осман-паша отправил главнокомандующему в Янину донесение о том, что противник, по всей видимости, собирается атаковать крупными силами пехоты при поддержке восьми батарей и тяжелой артиллерии из района Арты. Командир затребовал подкрепления, чтобы наверняка отразить атаку. В ответ Ахмед Хифзи-паша отправил из Янины в направлении Арты 11-й линейный полк с батареей, однако не стал его подгонять. К вечеру греческая пехота начала выдвигаться на равнину напротив турецких позиций у Луроса и Папас-Кёпрюссю. Пехоту сопровождала артиллерия, поэтому Осман-паша отправил на прикрытие моста еще один батальон и приказал в течение ночи спешно окапываться на всей линии обороны.

В пять часов утра 14 мая тяжелые греческие орудия с высот у Петаса открыли огонь по району Гримпово. Вскоре и другие батареи из района Арты открыли огонь, несмотря на слишком большую дистанцию. На левом берегу Арты одна полевая батарея выдвинулась к позиции у Луроса и начала ее обстрел. Два орудия открыли огонь по гарнизону Папас-Кёпрюссю. На всем фронте в наступление пошли отряды греческой пехоты, вступившие в перестрелку с турецким передовым охранением. Не было никаких сомнений в том, что весь греческий корпус еще ночью переправился через реку и начал решительное наступление. Командир турецкой дивизии вновь обратился к Ахмеду Хифзи-паше с просьбой о помощи. В ответ дополнительно к уже отправленным подкреплениям из Янины выступил дивизионный генерал Садеддин-паша с 12-метровым линейным полком и горной батареей. Однако под проливным дождем подкрепления лишь к ночи добрались до Пенте-Пигадии, где расположились на отдых. Только в три часа дня 15 мая они прибыли на поле сражения, когда бои уже завершились.

С турецкой стороны численность противостоящей им греческой пехоты довольно точно оценивалась в 15 тысяч человек. На правом крыле позиции Осман-паши, у Луроса и Папас-Кёпрюссю, греки вели только сковывающий бой; велась перестрелка с большой дистанции. Основная масса греческой пехоты наступала через Граменицу на высоты у Гримпово; ядро атаковавших составляла 5-я бригада полковника Байрактари. Удар пришелся сначала на два батальона редифа, которые закрепились на склоне высот рядом с Гримпово и оказывали отчаянное сопротивление. Соседние батальоны открыли убийственный огонь по флангам наступавшей греческой пехоты и через некоторое время вынудили ее остановиться.

Около полудня к Луросу прибыла батарея, отправленная накануне из Янины. Ее командир тут же вывел ее на позицию возле шоссе на Арту. После почти трехчасовой борьбы ему удалось заставить замолчать находившуюся в этом районе греческую батарею. Вслед за этим турецкая пехота правого крыла начала наступать на апельсиновый сад на окраине Арты, отгоняя эвзонов и угрожая путям отхода греческого корпуса. Батарея поддерживала пехоту огнем, пока позволяла дистанция. Командир правого крыла попросил у командира дивизии разрешения начать общее наступление. Однако, несмотря на выгодный момент, ему было отказано.

Вечером в район Луроса прибыл 11-й линейный полк. Не дожидаясь приказа, он сразу же пошел в атаку. Турецкая батарея в районе Хан-Ханопуло активно поддержала эту атаку, и с наступлением темноты греки начали отход по всей линии под плотным огнем турецкой пехоты, удержавшей свои позиции. Лишь ночь заставила бой утихнуть. 11-й линейный полк занял позицию напротив Арты, остальные силы дивизии расположились позади него.

Утром 15 мая небольшие силы греков оставались на левом берегу Арты только у имарета и апельсинового сада. В течение дня продолжалась перестрелка и состоялась короткая артиллерийская дуэль, однако полностью вытеснить греков на правый берег не удалось. Потери турок в боях 14–15 мая составили 86 человек убитыми и 290 ранеными. Греки, атаковавшие сильные позиции на высотах, потеряли около тысячи человек. Это было больше, чем потеряла армия наследного принца Константина в сражениях, решавших судьбу кампании.

15 мая греческая колонна от Калариты переправилась через пограничный ручей у Си-раку и, отбросив две передовые роты 1-й дивизии, продолжила наступление на Палихори. Вскоре, однако, она была атакована батальоном редифа и 3-м батальоном 21-го линейного полка и вынуждена отступить обратно к Каларите.

16 мая греки из Плака-Кёпрюссю атаковали 4-й батальон 23-го линейного полка, однако турки отбили атаку при поддержке батальона редифа. Проливной дождь сковывал в этот день все движения и сделал невозможным преследование противника. 17 мая в главную квартиру турецкой армии поступили сведения о том, что попытка штурма греками Превезы провалилась и связь с крепостью восстановлена. Только в двух местах греческие войска оставались на турецкой территории — у имарета и в апельсиновом саду возле Арты.

18 мая депеша из Стамбула сообщила о заключении перемирия, и начались переговоры между штабными офицерами обеих сторон о проведении демаркационной линии. Турецкие представители настояли на полном отходе греков с левого берега Арты, удовольствовавшись в остальном обещанием противника не допускать никаких нарушений границы, в том числе добровольческими отрядами. С этого момента боевые действия полностью прекратились.

В последние дни боев в Эпир прибыли подкрепления, благодаря которым общая численность турецкого корпуса оказалась доведена до 45 тысяч человек с 11 батареями. Ахмед Хифзи-паша разделил корпус на три дивизии — структура, которая сохранялась до конца перемирия.

Нам осталось рассказать о второй попытке штурма Превезы, предпринятой греками в мае. 30 апреля греческий корабль обстрелял со стороны залива турецкие полевые орудия, однако без всякого успеха. 5 мая греки открыли из Пунты плотный ружейный огонь по турецким береговым батареям, а их орудия из Кефало-Панагии обстреляли саму Превезу. 7 мая эскадра со стороны моря выпустила по крепости несколько снарядов, а на следующий день два тяжелых греческих орудия с высот Алонаки обстреляли береговую батарею Серай-Табия, однако так и не сумели заставить ее замолчать. Греки выпустили 97 снарядов, подавляющее большинство из которых не причинило батарее никакого вреда. Потом наступила тишина.

12 мая полковник Боцарис организовал десантную операцию, однако не у Салаоры, как планировалось изначально, а западнее, в устье реки Лурос. Оттуда греки выдвинулись к высотам Михалитжа. Боцарису противостояли два турецких батальона, занявших оборону в руинах Эски-Превезы[46], и третий батальон у Митки и Канали.

13–15 мая греческие добровольцы несколько раз ходили в атаку на Эски-Превезу. Стычки происходили и на высотах Михалитжа. Однако грекам так и не удалось добиться решающего успеха. Сильное волнение на море не дало греческому флоту вмешаться в происходящее. Кроме того, по некоторым данным, в результате предшествовавших бессмысленных обстрелов побережья греческие корабли испытывали нехватку боеприпасов. Положение греческих добровольцев ухудшалось с каждым часом, поскольку основные силы турок, отразившие наступление у Гримпово, в любой момент могли ударить им в тыл. В ночь с 15 на 16 мая полковнику Боцарису удалось погрузить своих людей на лодки и барки и тем самым спасти их. Дорога от Превезы на Лурос вновь была свободна, отправленный командованием корпуса батальон, не встретив противника, добрался до крепости, приветствуемый ликованием гарнизона и населения.

С тактической и стратегической точки зрения события в Эпире не представляют собой ничего особенно интересного. Вполне естественно, что турецкая сторона ограничилась пассивным сопротивлением. Более того, направленные в Эпир силы, особенно ближе к концу кампании, были избыточными для выполнения поставленной задачи. В середине мая Эпирский корпус оказался едва ли не более многочисленным, чем сражавшаяся у Домокоса Фессалийская армия. Это было совершенно необоснованным, поскольку соединение Ахмеда Хифзи-паши в конечном счете использовалось лишь для того, чтобы отражать вялые и нерешительные атаки слабого противника. Приказ из Стамбула о переходе в наступление через Мецово в Фессалию показывает, что султан и военный министр понимали допущенную ошибку и стремились ее исправить. Сделать это они, однако, уже не успели.

Турецкий командующий в Эпире поступил бы правильно, если бы по собственной инициативе использовал свое превосходство в силах для перехода в наступление. Идти до Коринфского залива, разумеется, смысла не было, но короткий контрудар произвел бы серьезное впечатление на греков. Как минимум 15 мая следовало отдать приказ об общем наступлении в районе Арты, чтобы после неудачи греческих атак полностью разгромить группировку противника. Такой удар надолго обеспечил бы безопасность Эпира и Превезы, отбил бы у противника охоту проявлять активность и позволил бы перебросить значительную часть Эпирского корпуса в Фессалию — что, как мы уже видели, в случае продолжения войны стало бы настоятельной необходимостью. Даже если бы часть сил Эпирского корпуса выдвинулась в долину Трикалы, это серьезно облегчило и ускорило бы продвижение армии Эдем-паши после сражения при Фарсале.

Шансы на удержание Превезы с самого начала были невысоки. Успех гарнизона крепости объясняется, с одной стороной, храбростью коменданта Февзи-бея и его батальонов, с другой — слабостью греческих атак, которые по сути сводились к бессмысленной стрельбе с большого расстояния и высадке добровольцев. Значение Превезы было чисто политическим; орудия, которыми была усилена крепость, нашли бы себе гораздо лучшее применение в обороне Янины.

Медлительность и нерешительность турецких операций, к примеру после боя у Пенте-Пигадии, объясняется теми же причинами, что и в случае Фессалийской армии. Точно таким же образом после первых неудач вперед выходят молодые штабные офицеры. Весьма любопытны в этом плане события, связанные с оставлением Луроса в начале кампании. Они показывают, что даже хорошие солдаты нуждаются в твердой руке. Они свидетельствуют и об еще одной особенности турецкой армии — после практически полного распада и спешного отступления порядок и дисциплину удалось мгновенно восстановить благодаря моральному воздействию командира. Сразу же после этого те же самые батальоны пошли в атаку — на такое способна далеко не всякая армия.

Греческое наступление отличалось половинчатостью решений и вялостью их исполнения. Поскольку в Фессалии было принято решение ограничиться обороной, в Эпире следовало действовать вдвойне энергично. Эта провинция давно являлась объектом желаний греков; именно здесь можно было рассчитывать на территориальные приобретения. Именно поэтому следовало предпринять все возможные военные усилия. В то же время складывается впечатление, что греческий командующий с самого начала сомневался в успехе и поэтому всерьез и не пытался его достичь. От местного населения ему должно было быть известно, что его силы на Арте превосходят противника. Он мог с уверенностью рассчитывать на поддержку со стороны жителей провинции. Паническое отступление 2-й турецкой дивизии также показывает, что энергичные действия греков могли бы увенчаться полным успехом. Но, по всей видимости, сами греки не верили в свои силы; момент слабости противника остался незамеченным. Если бы полковник Манос 22 апреля последовал за беспорядочно отходящей 2-й турецкой дивизией, он наверняка сумел бы не допустить ее перегруппировки и дошел бы до Янины. Сложно представить себе, к каким последствиям это могло бы привести.

Греческое командование хотело быстро и легко захватить Превезу с находящимися в ней турецкими орудиями. Начиная наступление на Арте, греки ждали падения крепости. Между тем последовательность должна была быть обратной. Если бы грекам удалось прорваться к Янине и поднять восстание в провинции, Превеза не смогла бы долго продержаться, невзирая на всю храбрость гарнизона. Простой недостаток продовольствия и боеприпасов вскоре передал бы крепость в руки противника. Поведение греческого флота вообще выглядит загадочно — похоже, что его состояние было отнюдь не столь блестящим, как все думали перед войной. На кораблях имелась проблема с боеприпасами — их было слишком мало, а состояние большинства имевшихся оказалось таково, что они взрывались только в исключительных случаях. И все же быстрая атака на турецкие укрепления имела намного больше шансов на успех, чем неэффективный обстрел с дистанции 7–9 километров. Как уже говорилось выше, из турецких береговых батарей только Хамидие-Табия была более или менее современной; но и она представляла собой лишь открытое земляное укрепление с ничем не защищенными орудиями. Серьезного обстрела из тяжелых корабельных орудий она бы не выдержала. Самая мощная турецкая пушка имела калибр 210 мм и длины ствола 22 калибра; на греческих броненосцах стояли современные длинноствольные 300-миллиметровые пушки. Действия греческой эскадры напоминали скорее попытку напугать противника, которая провалилась, поскольку храбрый комендант не был ею впечатлен. Обстрелы со стороны побережья оказались еще более бессмысленными.

Смена командования на греческой стороне привела к более активной деятельности. Однако наступление на высоты у Гримпово вела одна только 5-я греческая бригада, в то время как две остальные — большая часть имевшихся у генерала Смоленски сил — ограничивались оборонительными задачами. Греки, возможно, смогли бы достигнуть успеха даже в этот момент, если бы нанесли удар основными силами своего корпуса по левому флангу турецкой позиции. Опасности для греческих коммуникаций при этом не было бы никакой, поскольку оборона Арты оставалась достаточно сильной. Однако греки с самого начала действовали в Эпире таким образом, что лишили себя шансов на победу; им лучше было бы вовсе отказаться от активных действий на этом театре и максимально усилить Фессалийскую армию наследного принца Константина.